Ли Лайт Последний вариант

Глава 3. Антон.

Мерзкий запах гуталина, казалось, намертво впитался в кожу и засел в носу. Едва зажившие было ссадины снова кровоточат, наравне со свежими синяками на пальцах, коленях и локтях. Он всегда бьет только туда, где можно сказать: "Эти дети вечно носятся, падают, ранятся. Мальчишки, что сказать". И все верят. Ведь, и правда, мальчишки.

Страх тонкими холодными щупальцами обвивается вокруг внутренних органов. Сдавливает тугими тисками желудок, легкие и горло, не позволяя вдохнуть. Сжимаю ледяную ладошку Сеньки и прижимаю к себе поближе. Всё будет хорошо. Шепчу ему снова и снова. Всё будет хорошо. Отец сейчас успокоится. Под столом пахнет пылью, и этот затхлый воздух дарит парадоксальную надежду, что мы тут невидимки.

Та, взрослая часть сознания понимает, что это сон. Что это не по-настоящему. Мне уже не семь лет, за меня не цепляется пятилетний брат, и нам не нужно прятаться под столом и ждать, пока у отца пройдет очередная вспышка ярости.

Это сон. Кошмар из глубин памяти. Один из тех, что являются каждый раз, стоит закрыть глаза и попытаться уснуть.

Надо проснуться. Надо открыть глаза.

Смотрю на перепуганного братишку и понимаю, как бы иррационально это ни звучало, но я не хочу бросать его здесь одного. Никогда не бросал. И даже в кошмаре не оставлю одного наедине с этим Чудовищем.

Тяжелые шаги отдаются гулким эхом внутри. Бум. Бум. Бум. Сердце перестает биться. Мы замираем, боясь вдохнуть и выдать себя. Хотя, конечно, он знает, где мы.

—Вылезли быстро, ушлёпки. — леденящий шепот забирается под майку — К нам гости пришли.

Глаза у Сеньки наполняются слезами, а я не знаю, как помочь.

Подскакиваю на постели с глубоким вдохом. Тру ладонями лицо, пытаясь согнать остатки липкого сна.

— С-с-сука.

На звук моего голоса моментально реагирует Веська. Клацает когтистыми лапами по паркету от своей лежанки до края моей кровати и кладет морду на мою руку. Умные большие глаза смотрят с сочувствием и тоской. Будто понимает. Будто знает всё на свете и хочет помочь, но слов утешения в арсенале добермана не водится, поэтому Веся коротко фырчит и лижет пальцы всё ещё дрожащей ладони. Глажу животное по гладкой шерсти.

— Привет, Весён. Голодная, м?

Псинка оживленно подрагивает острыми ушами. Усмехаюсь.

—Сейчас схожу в душ и пойдем вниз, да? Дай мне десять минут.

Веся провожает меня до дверей душевой и ложится у порога. Будет ждать, пока не выйду.

Оглядываю хмурую рожу в отражении зеркала. Последние полгода в Лондоне, без привычных снотворных, я совсем перестал спать. Запасы закончились. Мой рецепт в заграничных аптеках не принимают, а получить новый так муторно, что я, дебила кусок, решил перетерпеть. Как результат - сплю я по 2-3 часа в сутки, если повезет.

Идиот.

Встаю под ледяной душ, чтобы колючие струи выбили из тела остатки ночного пиздеца. Только когда кожа немеет и тело теряет чувствительность, переключаю с холодной на теплую.

Ладно. Осталось потерпеть неделю в Ницце и я вернусь в Москву. Куплю, что надо. Буду спать дольше и без снов хотя бы три раза в неделю, ибо чаще принимать этот препарат нельзя.

Переодеваюсь в чистые легкие брюки и футболку. Грязную одежду в стирку. Постель заправить. Проверить, чтобы нигде не валялись носки или ещё что-нибудь, что никак не должно валяться.

Натягиваю привычную маску улыбашки и спускаюсь вниз.

Кирюха мне как брат, и пропустить его праздник я не мог. Хотя на фоне стресса от бессонницы - контакты с большим количеством людей - последнее, чего бы мне хотелось.

Утро на вилле шумное, как всегда. Кажется, приехало ещё больше народу, пока я пытался поспать.

Веська уносится к детям, как только спускаемся. Обожает мелких человечков. София - дочь Кирилла - виснет на добермане с радостным визгом, подставляет щёки под шершавое собачье приветствие и звонко хохочет. Рядом трется Макс - сын Дениса и Леры - ждет своей очереди. Смешные.

Прохожу в зону кухни-столовой. У плиты суетится Аля. Охренительно красивая жена моего лучшего друга. Маленькая, хрупкая, с гладкими шоколадными волосами. Я столкнулся с ней в Москве раньше, чем узнал, что она не для меня. А тогда я залип. На то, как она смешно ругается, будто нахохлившийся воробей. Я чуть не сбил её. Перепугался сам. Очень хотел защитить и успокоить. Она на меня орала, а я думал, что так сверкать янтарем могут только линзы. Пригласил на свидание, конечно. Тогда даже мелькала мысль, что с ней не получится на пару раз, и что, возможно, я бы мог попробовать что-то большее.

Не сложилось.

Между единственным другом и девушкой, даже такой красивой как Аля, выбор очевиден.

Сейчас мы с госпожой Тарановой тоже, вроде, друзья. Такой обаятельной, теплой, забавной и мягкой женщины, какой она бывает рядом с Киром, я раньше не встречал. И чтобы так смотрели друг на друга двое тоже не видел.

— Доброе утро. — обозначаю своё присутствие, перестав пялиться.

Аля оборачивается и расплывается в приветливой улыбке.

— Доброе.— кивает — Завтрак в различных вариациях на столе. А для Веси на веранде корм и мясо, которые ты готовил со вчера.

— О...ээ..спасибо.

Растерялся. Забота, в целом, не то, к чему я привык. Забота от женщины - тем более. Она мне не знакома. И приятна, конечно, но я сам себе-то с трудом признаюсь в этом.

Аля улыбается в ответ и взмахивает ладошкой, мол "брось, ерунда".

Выхожу на улицу. Под деревянным навесом за длинным столом сидит Кир с отцом и его женой. Здороваюсь максимально дружелюбно. Константин Сергеевич Таранов - охуенный мужик. Мы знакомы ещё с Берлина, где я потерял брата и обрел друга. Сегодня у этого друга день рождения.

— С днюхой, брат. Подарок на почте глянь. — жмем руки и обнимаемся — Здоровья, счастья, богатства и всё такое. Хотя у тебя, вроде, и так всё это есть.

—Спасибо. — усмехается Кир —Всё, да не всё. Я ещё сына хочу.

—Кто мешает? Научить тебя как это делается?

Кир ржет, я улыбаюсь.

—У меня, вон, дочь бегает. Думаешь, она как получилась?

—Думаю, ты случайно попал. — подмигиваю — Или Алька сама всё сделала.

— Ахах! Да уж. Она могла.

Аля выходит с большим блюдом нарезанных овощей и сыров. Кир моментально переключается на свою женщину. Помогает. Обнимает. И никого больше не видит. В его фокусе внимания только одно никогда не теряет приоритета - жена и ребенок. Для меня это странно. Но выглядит, почему-то, красиво.

Дэн с Лерой возвращаются с пакетами продуктов из супермаркета и присоединяются ко всем за столом.

Мы завтракаем, а потом растекаемся по лежакам у бассейна. Я бы с удовольствием слился и ушёл к себе. Но не могу. Это вызовет вопросы, отвечать на которые мне не хочется никому. Даже Киру. Хотя он не будет спрашивать. Сразу помощь предложит. Не хочу напрягать его в отпуске. Так что, улыбаемся и машем.

Мы болтаем о всякой ерунде, смеемся, наблюдаем за детьми, которые мешают поесть собаке. А потом за собакой, которая мешает детям строить песочную крепость.

Краем сознания отмечаю, что в поле зрения ещё ни разу не попалась Мелочь, хотя время уже к обеду. Вчера я попытался осадить пыл юной девочки, и слегка перестарался.

Ладно, блядь, я был грубым мудаком.

Но как ещё угомонить этот кудрявый ураган я не придумал.

Ри-на.

Моя кареглазая головная боль.

Младшая сестра Али, которая, с какого-то хуя, решила, что она в меня влюблена.

В меня. Демо-версию человека. На десять лет старше.

Когда ей было пятнадцать - это было даже забавно. Не часто мне доводилось становиться кумиром для малолетки. Немножко чувствовал себя Джаредом Лето, а не оболочкой без содержания, как обычно.

Она пускала слюни, вздыхала, краснела, тараторила и всё прочее по списку, что с головой выдает залипшую девчонку.

Я не воспринимал это увлечение серьезно.

Девочка подрастет - эфемерные симпатии сменятся реальным опытом и всё будет нормально.

Но вчерашняя сцена в бассейне дала понять, что просто не будет.

Опыт маленькая болтушка решила нарабатывать со мной.

Ждала она. Кого-то особенного.

Дождалась, блядь?

Особенным я могу быть только в том смысле, в котором говорят о людях с отклонениями.

Я хорошо знаю себя. Свои возможности и ограничения.

С шестнадцати лет схема моего взаимодействия с противоположным полом неизменна.

Отработана. Автоматизирована. Выверена.

Знакомство. Оценка по шкале соответствия.

Она должна быть старше. Стройная. Подтянутая. Высокая. Гладкие волосы. Большая грудь. Желательно, в разводе или давно одинокая после длительных отношений. Сама зарабатывает - умеет брать ответственность за свою жизнь. Знает, чего хочет. Опытна в сексе. Не сентиментальная. Не капризная. Не слишком эмоциональная. Не болтливая.

Свидание в ресторане. Свидание в кино. Свидание на территории женщины или в отеле.

Обозначение границ и рамок контакта.

Секс в случае согласия. Два-три раза, в случае удовлетворительного взаимодействия.

Блокировка номера в случае любого отклонения в стиле "Мне нужно подумать", "Давай останешься на ночь?", "Хочу познакомиться с тобой ближе"

Никаких личных данных.

Никаких контактов с женщинами из рабочего или близкого окружения.

Никаких встреч на моей территории.

Без повторений.

За всю жизнь я сбивался с отлаженной схемы всего дважды.

В восемнадцать в Берлине была Адель. Мне ненадолго показалось, что я мог бы влюбиться. Даже познакомил её с братом. Но не вышло. Тогда я ещё жил с отцом, потому что уйти и оставить Сеню одного не мог.

Второй раз с Катериной. Она была ненавязчивой в жизни и очень приятной в постели. А мне, внезапно, было тошно идти к женатым друзьям на Новый год одному. Так что, я взял Катерину с собой. После этого мы встретились ещё дважды. Шесть встреч, в общем. Это мой рекорд.

А Рина...

Рина, блядь, не подходит ни по одному критерию, кроме того, что она - да, женского пола.

В памяти возникает картинка её вчерашнего появления у бассейна.

Метр шестьдесят максимум, грудь небольшая. Хотя смотрится удивительно органично в сочетании с тонкой талией и плавными линиями округлых бедер. Не спортивная, но мягкая и женственная фигура. Яркий красный купальник подчеркнул светлую молочную кожу. Эстетически прекрасный контраст. Волосы цвета горького шоколада непослушными кудрями разбросаны по узким плечам. Хрупкая шея. Пухлые розовые губы и щечки. Темно-карие глаза с приподнятыми верхними уголками делают её взгляд одновременно глубоким и наивным, чуть лукавым.

Совершенно не то, к чему я привык.

И всё же...Красивая.

Не просто красивая, а какая-то...мм..изящная?

Она и раньше была такой, наверное, но я никогда не смотрел на неё как на девушку.

Для меня Рина ребенок. И сейчас ребенок. Хоть и орёт про то, что выросла. Делает это по-детски требовательно, импульсивно и эмоционально.

Я так ей и сказал. Не мой вариант. Даже близко. Не интересно.

Но, возможно, сказал чересчур резко.

Возможно, мне стоит извиниться.

Утверждаюсь в этой мысли, когда замечаю Рину, выходящую на веранду к столу. Сначала отмечаю её собранные в небрежный пучок волнистые волосы и опущенные плечи, прикрытые тонкой тканью пляжного платья.

Поднимаюсь с лежака.

Рина тянется к чайнику и наливает кофе в большую розовую чашку с котиками, когда я подхожу с противоположной стороны стола. Оглядывает тарелки, морщит носик. На меня не смотрит.

Замираю.

Опухшие глаза, чуть покрасневшие нос и губы.

Плакала.

Блядь.

Делаю глубокий вдох и прочищаю горло.

— Поговорим?

Девчонка видела, что я подошел, но голову не подняла. Вздрагивает, как будто её стеганули розгой по спине. Кивает и разворачивается в дом. Проходит к лестнице на второй этаж и нерешительно замирает. Переносит вес с ноги на ногу, топчется немного, будто не знает в какую сторону пойти. В итоге, замирает на ступеньке и поворачивается лицом ко мне. Замирает, глядя куда-то в район моих коленей.

— Слушай, Мелочь— начинаю и тут же торможу, натыкаясь на полыхающие гневом карие глаза.

— Прошу называть меня по имени. — отвечает твердо, вздергивая подбородок.

Упрямая.

Имя сокращает дистанцию, а я не хочу её сокращать. Наоборот, хочу увеличить на сколько возможно, чтобы она меня не касалась, и не потерять при этом важный мне круг общения.

Но я, вроде, виноват. И кличка эта ей не подходит уже. Надо найти новую.

Уступлю пока.

Один раз, блядь.

— Хорошо.— выдыхаю. — Ри-на.

Кивает, подпирая короной потолок.

Пф-ф!

—Вчера я был груб.— озвучиваю ровно — Прошу прощения. Хотел, чтобы ты поняла - я не заинтересован в отношениях с тобой, но перегнул.

Рина внимательно вглядывается в моё лицо. Лезет под кожу. Не пускаю. Сохраняю невозмутимость. Пауза неуютно затягивается.

— Знаешь, я всю ночь думала...

Бляяяя...Готовлюсь к очередной порции слюней и мозгоёбства. Складываю руки на груди.

—Это ничего. — кивает сама себе — Извинения приняты. Ты сказал, что хочешь нормально общаться с Киром и Алей. Я не собираюсь мешать. Мы тоже можем общаться нормально, верно? Я не лезу к тебе со своими чувствами, а ты не зовешь меня Мелочью и показательно не морозишься. Что скажешь? Мы могли бы общаться как друзья?

Приподнимаю бровь. Внимательно смотрю на девчонку, которая говорит, вроде спокойно и уверенно, но при этом кусает нижнюю губу и теребит завязку на тунике.

— Друзья?

— Ну..приятели? Знакомые. Не знаю. С Алей же ты нормально общаешься.

— Твоя одержимость прошла за ночь?

Девчонка хмурится как-то болезненно, и мотает головой в стороны. Выбившаяся из пучка волнистая прядка застревает в ресницах. Рина сдувает её, убирает за ухо. Набирает больше воздуха в грудь.

—Нет. Не прошла.— выдыхает — Но мне не стоило швырять в тебя свои чувства и желания, как гранату. Обещаю больше не набрасываться.

— Хм..

— Честно. Я услышала тебя.

Протягивает маленькую ладошку для рукопожатия. Смотрит открыто. Касаюсь нежной кожи, легко сжимая тонкие пальчики. Против всякой логики хочется продлить это ощущение. Но я отпускаю и отступаю назад.

Не шутит? Больше никаких слюней в мою сторону?

Прикольно.

— Хорошо. Рина.

— Хорошо. Антон.

Пухлые губы растягиваются в довольной улыбке. Ослепляюще теплой. Непроизвольно дергаю уголком губ в ответ.

Я даже слегка её зауважал. Почти как взрослая. Если не врёт, конечно.

Рина кивает и разворачивается.

Провожаю взглядом ладную фигурку, пока та не скрывается в коридоре второго этажа.

Ок. Кажется, мы поговорили.

Я не питаю иллюзий, что она быстро угомонится. Но надеюсь, действительно отвлечётся на кого-то и вся эта хрень закончится.

Не хочу, чтобы она из-за своих идиотских вымышленных чувств плакала.

Такая юная и наивная девочка должна наслаждаться своей молодостью, а не убиваться по тридцатилетнему эмоциональному инвалиду.

Возвращаюсь на веранду за ноутом. До вечера есть время поработать. Контроль нового управляющего в Лондоне забирает сейчас почти всё моё время. Я всё за ним проверяю и перепроверяю, пока не буду полностью уверен, что Скотт справляется. Он толковый парень, и всё же, я параноик по части качества выполнения рабочих задач.

Сравниваю экономические показатели. За первое полугодие мы сделали больше, чем за весь прошлый год. Динамика роста сохраняется, рынок позволяет вырасти ещё минимум на четыре филиала в одном только Лондоне и пригороде. Англия - интересная страна. Но их климат нагоняет такую тоску, что хочется выйти в окно.

Музыка с первого этажа и усилившийся детский визг намекают, что пора спускаться к застолью. Переодеваюсь в заранее отглаженные белую льняную рубашку и бежевые бермуды из той же ткани. Убираю снятые вещи в стирку. Оглядываю себя в зеркало, поправляя отросшие волосы. Сбрить их надо. Бардак на башке.

Выхожу в коридор и наталкиваюсь сначала на две аппетитные полусферы, стянутые черным кружевным корсетом, соблазнительную ложбинку между ними, а потом уже на всю Рину целиком в длинной юбке из плотной черной ткани.

Шагаю назад в комнату и тут же вперед, чтобы ухватить отшатнувшуюся девушку за запястье выставленной вперед руки.

— Блядь.

—Прости. Аля попросила позвать тебя, все уже собрались. — частит Рина, пока я разглядываю стрелки на глазах, пушистый веер ресниц и матовые нежно-розовые губы.

— Спасибо. Ты в порядке?

— Да. Я только собралась постучать.

— Понял. Идем.

Закрываю дверь спальни. Рина шагает рядом на высоких шпильках и теперь достает мне до плеча носом, а не макушкой. Спускаюсь вперед и подаю руку на лестнице автоматически. Снова сжимаю тонкие пальцы. Прохладные в этот раз.

От неё приятно пахнет чем-то сладким и свежим. Аромат ненавязчиво, легко проникает в легкие с каждым вдохом. Вдыхаю глубже. Мятная карамель, что-ли?

Обращаю внимание на юбку, когда в вырезе мелькает оголенное бедро - сияющая чем-то блестящим светлая гладкая кожа. Похоже, это и не юбка даже, на них же не бывает вырезов до пупка.

— Это так задумано?— оглядываю мелькнувшие черные трусики под полосами ткани.

— Что?— Рина останавливается и заправляет локон обратно за ухо.

— Чтобы трусы из под платья торчали.

— Это не платье. — отбивает ровно— Корсет и юбка-шорты.

— Скорее юбка-трусы.

— Шорты.— поджимает Рина сочные губы — Короткие шорты.

— Очень короткие.

— Это комплимент или что? — хмурится — Я не понимаю.

— Скорее вопрос. —усмехаюсь — Ты так спустишься вниз?

— Да.

— Все увидят твои трусы.

— Это. Шор-ты.

— Ты уверена? — скептично выгибаю бровь.

— Какое тебе дело, я не пойму?— рычит на меня девчонка.

Реально. Какое?

Глава 4. Антон

Я и Рина успеваем только показаться в дверях выхода на веранду, как всё внимание многочисленных гостей мгновенно переключается на нас. Пока девчонка радостно приветствует своих бабушку и дедушку, я пожимаю руки и знакомлюсь со школьными друзьями Кирюхи, которых ещё не видел.

Глубоко женатый Егор и его милашка жена Евгения. Где-то тут бегают двое их сыновей.

Коренастый крепкий спортсмен - Артём, который живет в США.

Именитый московский Шеф-повар - Михаил. Подкачанный и слегка пафосный. Его я знаю, пересекаемся на общих ужинах по праздникам.

Ну и Дэн с Лерой, которых я тоже уже знаю и уважаю.

Знакомлюсь со старшими Мурзиными, которые живут где-то в Татарстане. Старенькие, но бодрые и веселые. Обожают внучек всем сердцем, стараясь залюбить их каждую минуту, будто компенсируя потерю родителей.

Родители Али и Рины погибли в автокатастрофе. Тут я их горе не совсем могу понять, конечно, хоть и догоняю, что должен сочувствовать. Но своих родителей я не любил. Как и они меня и Сеньку. У меня был только брат. Поэтому, я сравниваю свою скорбь и боль от его потери с той, что пережили девчонки, и кажется, тогда их понимаю.

Усаживаюсь на место слева от Кира. Рина садится напротив меня, по правую руку от сестры.

Огромный стол заставлен разнообразной вкусной и простой едой. Веранда прикольно украшена шарами и лампочками. Всё уютно, без пафоса, по семейному. Только тот факт, что ребята всех вывезли в Ниццу за свой счет на недельный отдых, говорит о состоятельности именинника. А в остальном - обычный женатый мужчина. Счастлив в браке, жена красавица, дочь милаха. Кир такой довольный, будто в жизни ему больше абсолютно ничего не нужно.

Неужели любовь настолько важна?

Мне это не знакомо.

Аля, как хозяйка вечера, встает, чтобы проследить всем ли мы разлили алкоголь и поворачивается к Киру. Улыбается, аж слепит. Тепло. Нежно. С какой-то абсолютно неадекватной трепетностью, как будто они не знакомы с восемнадцати.

— Любовь моя.— произносит мягко, и Кирюха плывет. По глазам вижу, по расправляющимся плечам и глуповатой улыбке. — Мой Лучик. Помнишь, когда мы познакомились, ты сказал, что в нашем возрасте не влюбляются на всю жизнь. Это единственная из твоих ошибок, которой я искренне радуюсь. Быть с тобой каждый день. Быть свидетелем твоей жизни. Делить с тобой всё на двоих - самое прекрасное из всего, что только может быть прекрасного в жизни. Ты удивительный мужчина. То, каким ты стал для меня партнёром, мужем, другом, отцом наших детей - твой лучший гол. Благодарю тебя за все минуты, прожитые вместе, и за то, что в каждую из них, я чувствую себя любимой. Может, мы и не были лучшим вариантом друг для друга в начале, но я благодарна тебе за твоё упрямство. За то, что нашел меня. Вернул. Верил. Ждал. Сегодня и всегда - ты для меня идеальный и неповторимый. С днем Рождения, дорогой!

Все громко аплодируют, включая меня. Присвистываю, стараясь скрыть тот факт, что меня слова Али, почему-то, глубоко растрогали. Слишком глубоко для тридцатилетнего мужика, в принципе, скупого на любые эмоции и слабой эмпатией.

Кир озадаченно подвисает. Машинально отвечает на поцелуй жены, вставая и смотрит на неё. Внимательно так. Откашливается. Чё такое?

— Родная.

Аля улыбается с каким-то лукавым ожиданием.

—Детей? — хрипит Кирюха пораженно. Это, блин, единственное, что он услышал?

—М?— хлопает глазками довольная девушка.

—Ты сказала "детей", милая..

Кир хмурится, глядя на жену, а та расплывается в широкой улыбке.

—Правда?

— Аля? — взгляд друга проясняется и он ошалело улыбается в ответ.

— Сюрприиииз!— смеется девушка, откидывая длинные гладкие волосы за плечо и обнимая мужа.

Она такая маленькая рядом с ним. Хрупкая и забавная.

— Аля! Реально?— Кир подхватывает её за талию и притягивает к себе.

Так. Ну всё. Слишком много нежности для меня.

— Да...хотела сказать тебе на яхте, но проболталась раньше, как видишь..

—Оху...— осекается друг, оглядываясь на дочь. Той, конечно, похер. Она командует пацанами за детским столиком. Сейчас они по очереди кормят её мандаринками, и Макс старается больше всех. — Это лучший подарок, малыш. Спасибо!

Когда до всех, наконец, доходит, в чём дело, поднимается шум и суматоха. Старшие Мурзины плачут, отец Кирюхи и Лара тоже. Все друзья верещат, свистят и улюлюкают. Рина заливисто хохочет, обнимая сестру. Присоединяюсь, конечно. Поздравляю друзей. Второй ребенок. Вау. Это круто. У маленькой Софии будет братишка или сестричка. И я этому искренне рад, потому что брат - это супер. Брат - это семья. Настоящая. Единственная. Самая близкая.

Вечеринка проходит весело и стремительно. Старшие родственники быстро пьянеют, задорно травят бородатые анекдоты, а к десяти вечера уже расходятся спать по своим комнатам. Молодёжь, в которую и меня записали, остается за столом. Мужики трутся у мангала с бокалами виски. Ответственные за мелких Аля, Лера и Женя уводят их спать в большую детскую. Рина прибирает со стола. Ей помогает Диана - помощница и партнер Али в ателье. Молодая девушка с короткой стрижкой и суровым взглядом. Хотя она милая, я общался с ней пару раз. Девчонки оставляют на столе легкие закуски к мясу и сладости. Наблюдаю со стороны за тем, как Рина щеголяет туда сюда от веранды до кухни и светит своими, пиздец, короткими шортами. Трусы это, а не шорты, что бы она ни говорила. И не я один это вижу, судя по тому, как один из друзей Кира пялится на голые стройные бедра девушки. Когда Рина с Ди усаживаются за стол с бокалами мартини и о чем-то хихикают, Михаил сально лыбится и двигает в сторону стола. Раньше он казался мне обычным нормальным мужиком, а сейчас прям бесит.