Леонид Викторович Кудрявцев Немного удачи

– То есть раньше так не случалось? – спросил охотник.

– Никогда, – заверил его распорядитель. – И это удача, настоящая удача. Прямо с неба свалилось новое соревнование. Думаю, если отобрать с десяток способных отрыгивать так же далеко, то можно устроить неплохой тотализатор. И мы его назовем… как мы его назовем?

– Рыгаловка в длину, – подсказал Вольф.

Смотритель его уже не слушал. Уходя, он бормотал под нос:

– Опасная переплюйка? Неплохо, но нет изюминки. Струя смерти, может быть? Нет, не то… Бег между струйками? Божественная лотерея? Лотерея гибели? Шансы на погибель? Удача или смерть?

Вот кто целиком и полностью погружен в свою работу, подумал охотник, получает от нее истинное наслаждение. Можно только позавидовать.

Еще он обратил внимание, что туман неудачи вроде бы стал пожиже. Теперь его следовало называть легкой пеленой. На большее он не тянул.

Вновь с опаской оглядевшись, Вольф наконец сел в свободное кресло, находившееся на несколько рядов дальше от того, которое занимал раньше. Поерзал, устраиваясь удобнее, еще раз осмотрелся.

Нет, пока ничего ему не грозило, да и вряд ли у наведенной неудачи теперь хватит сил на что-то серьезное. И если время на это есть, почему бы не попытаться прикинуть, что он сделает, когда все вернется в норму?

Главный вопрос, конечно, классический: жужжать иль не жужжать? Отступиться или продолжить? Двинуться дальше с развернутыми знаменами или кинуться наутек, поджав хвост?

Он не удержался, издал короткий смешок.

Ему было слишком хорошо известно, что война не имеет к параду никакого отношения. Это разные вещи. Там, где красиво и ровными колоннами – парад. А война – это там, где хитрые уловки и неожиданные маневры, нападения из-за угла в тот момент, когда этого совсем не ждут.

С магами же – война чистой воды, процесс, при котором имеет значение лишь, кто победит. Где цель оправдывает любые средства.

Да, он пару раз ощутимо получил по физиономии и, значит, противник оказался умнее. Следует отступить. Отдохнуть, восстановить силы, придумать новую хитрость. Однако именно сейчас есть кое-какие любопытные соображения.

Мысль номер один:

В самом начале охоты, после предупреждения от девицы в матроске, он получил возможность смазать лыжи. Причем на него не было даже засады, никто не попытался его преследовать.

Странно, не правда ли? С каких это пор черный маг так заботится об охотнике, явившемся по его душу? Причем маг этот явно очень сильный и опытный. Не зеленый новичок.

Мысль номер два:

Кошка. Надо признать, черный маг выкинул очень ловкий фокус. Кто бы мог подумать, что такое возможно? Очень сложно запрятать опасную нить внутри животного так, чтобы это никак на других его нитях не отразилось. И в любом случае долго такая конструкция не продержится. Стало быть, хвостатая не являлась стражем, постоянно патрулировавшим сад мага. Нет, ее нафаршировали и отправили чисто по его душу. Главное – почему не было видно нити, управляющей кошкой? Вот тут у него нет даже никаких предположений. Вроде бы кто-то на одной из регулярных сходок охотников говорил, будто некоторые маги умеют переселять в подвластных им часть своей личности. Только подавалось это как байка, слух, не имеющий подтверждения.

И еще один момент: от нити, которой его атаковала кошка, он запросто мог и погибнуть, но можно не задумываясь назвать с десяток других, способных при первом же прикосновении уложить его на месте. Маг их не использовал.

Если выстроить эти соображения в схему, она получится такой: устное предупреждение, которому охотник не внял, потом попытка нанести урон, но так, чтобы он при наличии некоторого ума сумел уцелеть. Что дальше? Смертельный удар по наглецу, не способному осознать, когда его предупреждают?

Вполне возможно, вполне возможно.

Он почесал в затылке, тихо хмыкнул.

– Еще? Будешь ставить еще?

Маркёр протягивал четырехпалую лапу. Хвост его от нетерпения так и молотил по полу.

– Обязательно.

Вольф сунул ящеру купюру.

– На кого?

– Вот та ползушка, очень квелая на вид.

– Она такая и есть. Не стоит даже медной монеты.

– На нее и только на нее.

– Хм… куда ты клонишь?

Вид у маркёра был заинтригованный.

– А что тебе не нравится? – поинтересовался Вольф.

– Не пойму, в чем план. Ты умелый, очень везучий игрок. Мы в этом убедились. Однако сегодня ты только проигрываешь – так же, как и выигрывал, раз за разом.

– Радуйтесь. Сегодня везет вам.

– Слишком везет. В чем подвох?

– Не бери в голову. Все это штучки судьбы, не более.

– В чем подвох, я спрашиваю?

Ого, а вот это уже звучит достаточно грозно.

Вольф наконец заглянул маркёру в глаза – жёлтые, с узкими вертикальными зрачками. А тот вовсе и не подумал их отводить в сторону, хотя представители его племени долгий прямой взгляд считают оскорблением.

Получалось, отвечать все-таки придется. Ничего не попишешь. И если вспомнить слова об ударе по голове, то надо признать, сказаны они вовсе не случайно.

– Хорошо, я объясню, – сообщил охотник. – О богах удачи слышал?

– Да.

– Они слепы как кроты, они очень своевольны, но дань им периодически платить следует. Пожадничаешь – они свое все равно стребуют, причем с горкой.

– Вот как? А ты, значит…

– У каждого хорошего игрока с ними особенные отношения. Ну, ты понимаешь…

Маркёр протянул лапу.

– Деньги!

Радужная бумажка, заговоренная по всем правилам в банке великого Ангро-майнью, сменила хозяина.

– На ту самую, которая…

– Да, я запомнил. А большую тебе следует принести жертву?

– Обильную.

– Это хорошо.

Подняв хвост трубой от радости, маркёр ускакал к арене.

Вольф покачал головой.

Много ли подобному созданию требуется для счастья? А самое главное, будет ли оно продолжительным?

Кстати, лично ему сейчас надлежит думать о другом. Прежде всего следует найти ответ на главный вопрос этой охоты. Она сейчас полностью пошла наперекосяк. Так быть или не быть?

А сначала необходимо понять, зачем черный маг проявляет к нему такую снисходительность. Почему он его до сих пор не убил? Надо признать, сделать это не так просто, но он даже не пытался всерьез. Вот что странно.

Возможно, он просто играет с охотником, как кошка с мышкой. И если так, то когда магу эта игра надоест? При следующей попытке до него добраться? Вот тогда он ударит со всей силы?

Задумавшись, Вольф почесал висок.

Тайна, требующая разрешения. Не это ли на самом деле заставляет его продолжить охоту? Удовольствие от ее окончания, прекрасные девичьи глаза – хороший стимул, но если к ним ещё добавить загадку, да не простую, а каким-то образом цепляющую нечто в его памяти. Или это только иллюзия, предназначение которой – заманить его в смертельную ловушку?

Он вздохнул, устроился на сиденье удобнее, сунул руку за пазуху. Там, в ножнах, прикрепленных так удобно, что оружие его само ложилась в руку, покоился кинжал с рукояткой в виде пучеглазого божка. Ждал своего часа.

Кстати, не гордыня ли это в нем говорит, не она ли принуждает продолжить полностью проваленную охоту? Та самая, которая заставляет охотников рисковать все больше и больше, а потом неизбежно приводит их к смерти? Такая себе профессиональная болезнь, подпитываемая удовольствием от близости гибели.

Любопытная мысль.

Он даже потратил минуту, обдумывая ее, прислушиваясь к себе, решая, насколько она верна, и, наконец, от неё отказался.

Нет, лишний раз бесцельно рисковать он не намерен. Да, он хорошо помнит, что каждый охотник идёт по дороге, заканчивающейся смертью, и дорога эта весьма коротка. Нет, большого удовольствия от предстоящей схватки он не испытывает. Да, маг силен и умён, но повод ли это поднять лапки вверх? Нет, конечно, он не отступит.

Вольф ещё раз взглянул вверх и облегченно вздохнул. Нападение оттуда не грозило. Вот и хорошо. А главное, решение принято.

Что за ним последует? Действия. Так с чего следует их начать, если охота не клеится от слова "совсем"? Сменить подход, повести ее нестандартным образом. Каким именно?

Ну, думай, голова, думай, шапку теплую куплю.

Сделать то, чего никогда до этого не делал. Изменить что-то принципиальное, базовое…

Он знал, ну конечно, он знал. Как можно было не догадаться сразу? Всегда, если не считать те несколько охот, которые провел с Ингой, он охотился один. Считал ниже своего достоинства прибегать к помощи кого бы то ни было.

Ладно, будь честным, сказал себе Вольф, эту охоту ты не вытянешь. А отступать, кретина кусок, не желаешь ни за что. Значит, гарантированно ляжешь в землю. И это верный вывод, если трезво, очень прагматично взглянуть на ситуацию. Стало быть, единственный способ все-таки выжить – обратиться за помощью. И ты знаешь к кому, учитывая предстоящую ночь.

Ползушки вышли на финишную прямую. Та, на которую охотник поставил, плелась самой последней.

Это обнадеживало.

Вольф еще взглянул на маркёра и встретился с ним глазами. Тот самодовольно оскалился, показав желтые, изъеденные каменными мошками зубы.

Ну да – зубы.

Вольфу вдруг стало холодно. И даже не оттого, что он знал, какую цену придется заплатить за помощь, а от осознания того, что он эту цену находит приемлемой. В данной ситуации, конечно.

Следующие пять минут он очень спокойно эту мысль обдумывал. Причем окончательный ответ был ясен как день.

Вовремя, ибо заполз закончился, и маклер уже шел к нему, довольно улыбаясь, еще на ходу протягивая лапу за деньгами.

– Ну да, – пробормотал Вольф, нащупывая в кармане оставшиеся купюры.

Пару часов спустя маклер ему сообщил:

– Больше у тебя нет ни монеты. Я всегда знаю, когда на кон ставятся последние деньги. И это случилось перед прошедшим заездом.

– Так и есть, – подтвердил Вольф.

– Что будешь делать теперь? Отправишься восвояси? Только не вздумай разбойничать в пределах селения. Стражи порядка у нас хуже лютых волков.

– И не подумаю.

– Откуда тогда возьмешь деньги на новую игру?

– У меня еще есть кольцо.

– Ты проиграешь и его. Последнее оставшееся достояние проигрывает всегда.

– Посмотрим.

Вольф хищно улыбнулся.

Дымка невезения исчезла окончательно еще три ставки назад, и он проигрывал, только желая получить окончательную полную гарантию. Теперь же настало время слегка подправить счет.