Лена Лукьянова Ныряющая

Глава 5. Скаты манта, лыжи и совет подруги

Март 2024 года, Мальдивы

Увлекшись воспоминаниями, мы не сразу заметили, как стемнело, звуки пропали, стало прохладно. Мы остались одни на палубе. Я сладко потянулась. Подошла к перилам и огляделась. Яхту окутывала приятная темнота. Океан тихо плескался. Горизонт не различался, а звезды, наоборот, горели яркими группками. Казалось, мы парим где-то в бесконечном космосе. Глаза слипались, накопившаяся за день усталость накатила волной. Очередной мальдивский волшебный день плавно подошел к концу. Сережка обнял меня и напомнил, что давно пора идти спать, набираться сил. Тем более спать оставалось часов семь. По графику предстоял ранний подъем.

Как и планировалось, в шесть ноль-ноль нас разбудил колокол. Он казался неприлично громким, настойчиво приглашал всех на брифинг в кают-компанию. Там собирались дайверы, хмурые и сонные, похожие на домовят. Вливали в себя ароматный кофе, шутили, острили и настраивались на утреннюю нырялку. «Ребята, по планам у нас Kurali Manta Point7, а значит, мы ластуем на станцию чистки мант, – под общее ликование объявили гиды. – Такое пропускать нельзя». Этого ждали все. Мы оперативно собрались, прыгнули в воду и ушли на глубину. Доплыли к отдельно стоящим вертикальным кораллам, похожим на огромные фантастические грибы. Оказывается, для того, чтобы попасть в сказочный лес, не обязательно включать компьютерную игру, фильм на ноутбуке или употреблять какие-то вещества. Можно просто набраться храбрости и отправиться на дно морское. На грибах жили рыбки, которые чистили морских дьяволов от паразитов. Мы аккуратными рядами встали коленями на песчаное дно, стараясь поднимать меньше мути. Притаились в ожидании обещанных мант. Ощущалось среднее холодное течение.

Через пять бесконечных минут к нам вальяжно приплыло трио огромных скатов, похожих больше не на рыб, а на пришельцев с другого края галактики. Как бабочки, они невесомо кружили и порхали над рифовым салоном красоты, позволяя мелким рыбкам-чистильщикам заниматься своим делом. Грациозные трехметровые манты, словно воздушные змеи, планировали и кувыркались. Головные плавники напоминали рога, а грудные – мощные крылья. Они двигались плавно и лениво. Но моментами от наших пузырьков, как от щекотки, подпрыгивали на месте и рваными движениями меняли направление. Когда две особи встречались, они поворачивались друг к другу животами и, помахивая крыльями, изящно в ритме вальса сближались, но тут же расходились, так и не соприкоснувшись.

Мое дыхание замедлилось, состояние напоминало транс. Слезы подступали от волшебства момента и благодарности за то, что я могла это видеть своими глазами. Поймав зрительный контакт с одним из скатов, я перестала моргать. Мы смотрели друг на друга. Я видела осознанный, спокойный и добрый взгляд. «Ты прекрасен, – мысленно прошептала я, – спасибо, что позволяешь любоваться собой, мы тебя не обидим». Он будто прочитал мои мысли, резко сменил курс, подплыл совсем близко и скользнул мне за спину. И сразу вернулся, практически щекоча мои волосы, проплыл сверху. А потом как ни в чем не бывало отправился дальше на чистку.

Манты ушли так же неожиданно, как и появились. Оставив нас улыбающимися и бесповоротно влюбленными в их инопланетную красоту. Еще несколько минут мы посидели, надеясь, что гиганты вернутся. Словно очнувшись от гипноза, я проверила запас воздуха и поежилась. Я и не заметила, как замерзла, что неудивительно, ведь мы застыли минут на пятнадцать без движения в холодном течении. Пришло время плыть, грести ластами и согреваться. Мы группами отправились к месту всплытия, по пути встретили двух мурен и стайки других ярких рыб. Мурены, напоминавшие откормленных змей, торчали из своих нор и оглядывали окрестности в поисках добычи. Они то открывали, то закрывали рты, будто что-то рассказывали. И это движение гипнотизировало не меньше, чем танец мант.

Довольная, хоть и уставшая, замерзшая до тремора, я торопливо зашла на палубу, поспешно скинула мокрую снарягу, омылась пресной водой и укуталась в спасительное полотенце. Зубы стучали, я мысленно молила шкипера ускориться и побыстрее доставить нас к яхте. Попав на основную лодку, я ринулась в каюту и под горячий душ. Там меня окутало облако тепла, уюта и безопасности. Под обжигающими каплями я не могла не улыбаться, напевала что-то под нос и пританцовывала, переваривая бесценный опыт. Подумать только! Я на Мальдивах. Рядом экватор. Двадцать минут назад я ментально общалась с морскими дьяволами и наблюдала скрытый от многих других людей процесс их чистки. Боги, это невероятно. Мне будет что рассказать внукам!

***

Но вскоре я узнала, мягко говоря, неприятную новость: следующий дайв планировался в типичном для Мальдив канале, где нужно будет крепиться на тридцати метрах и под сильным течением в лицо ждать рифовых акул. То есть делать все то же самое, как на том злосчастном вчерашнем погружении. Я резко растеряла все вдохновение и полученный от встречи с мантами заряд позитива. Голову заволокли темные, густые тучи страха и вязкий противный туман тревоги. На брифинг я ковыляла сама не своя, не понимая до конца, почему так пугала перспектива повторения вчерашнего сценария. Я шла медленной походкой, будто на казнь. Незаметно устроилась в углу дивана, послушала информацию о предстоящем погружении, а также уговоры мужа, коллег-дайверов, гидов, покачала головой и, еще сильнее вдавившись в диван, попросила всех отстать от меня и идти собираться на дайв-дек.

Я решила остаться на яхте. Это нормальная практика, мы, дайверы, тоже живые люди, можем устать или просто без особых причин устроить паузу и пропустить столько погружений, сколько хочется. Не ходить же через силу, по принципу «все оплачено». Я взяла из каюты книгу «Ныряющие в темноту» Роберта Кэрсона и пошла загорать. Надеялась, что невыдуманная история про отважных аквалангистов, обнаруживших неопознанную подводную лодку времен Второй мировой войны и рисковавших жизнью для ее идентификации, вдохновит быть смелее. С книгой под мышкой с верхней палубы понаблюдала, как дайверы дружной шумной толпой загрузились на дони и умчались к рифу. «Все, кроме меня», – подумала я. Внутри передернуло от этой гадкой мысли, я почувствовала себя чужой, недостойной, одинокой. На лодке стало тихо, лишь приглушенно то здесь, то там доносились иностранная речь и музыка. Команда занялась привычными делами, наводила порядок, готовилась подавать обед.

Чтение не ладилось, мысли путались, я улетала во внутренние диалоги, совершенно не воспринимала текст книги. По три раза перечитывала каждый абзац и никак не могла сосредоточиться. В горле рос удушающий ком. Стало так обидно, что все ушли и только я одна испугалась. Как будто я волк, отбившийся от стаи. Еще минут двадцать я кое-как усидела за книгой. Встала, чтобы пройтись по палубе, но резко подпрыгнула и вскрикнула от боли. Деревянные полы раскалились от палящего солнца. Словно по углям, перебежками я добралась до приятного прохладного пола в тени, постояла, посмотрела на океан. Пришел матрос, вежливо улыбнулся, спросил, как дела, и, обменявшись со мной парой фраз, начал молча протирать полы и перила. Чтобы не мешать уборке, я поплелась в каюту. Хотя одной быть совершенно не хотелось.

Аккуратно, будто боясь кого-то потревожить или что-то уронить, села на краю кровати и уставилась в окно. Морской пейзаж убаюкивающе покачивался. Заурчал мотор, и мы тронулись. Видимо, решили перебраться поближе к месту будущего выхода дайверов. Вдали виднелся один из райских мальдивских островов. Насыщенно-зеленый, весь покрытый густой растительностью, он казался таким нереальным на фоне бескрайней синевы моря и неба. Спокойная и почти прозрачная из-за маленькой глубины вода окружала остров и будто подсвечивала его зеленую тяжесть своей нежной бирюзовой чистотой.

Я смотрела в одну точку и качалась вместе с яхтой. Время тянулось медленно, а, может, и совсем остановилось. Я впала в оцепенение. Как окукливающейся бабочке, хотелось оградиться от внешнего мира и сосредоточиться на себе. От качки открытая дверь каюты противно скрипела. Я наклонилась вперед и, не вставая, с шумом ее захлопнула. Меня терзало едва уловимое тревожное осознание – вот оно, совсем рядом, но я никак не могла поймать его и облечь в слова. Это жутко раздражало. Чтобы как-то вернуться в реальность и схватить упрямо ускользающую мысль, я решила провести рациональный анализ содержания моей головы, пока больше напоминавшего хаотичный и шумный осиный рой. Я стала организатором пространства в собственной голове. Да, произошедшее вчера вывело меня из равновесия. И я не хочу, чтобы это повторилось. Мне страшно. Мне очень страшно снова испытать весь коктейль тех нахлынувших под водой эмоций. Я боюсь бояться, как бы глупо это ни звучало…

– Ну и сидела бы дома, и куда только тебя тянет вечно, – со знакомыми мамиными интонациями пробурчал внутренний критик. – Дома безопасно и спокойно. Совсем необязательно вечно впутываться в какие-то приключения. Что ты хочешь себе доказать? И себе ли?

Аутоагрессия била и ранила больнее любых споров и конфликтов. Не в силах быть наедине со своими мыслями, я взяла с тумбочки телефон. Из-за близости острова связь появилась, и я могла высказаться в интернет-дневнике. Я вела его для себя, собирала впечатления с поездок, размышляла и философствовала на разные темы. К нему также был доступ у близкой подруги Насти. Она – главный верный слушатель моих бесконечных историй про дайвинг, стоически выдерживающий мощные потоки информации.

– Прогуливаю погружение, и мне совсем не стыдно. – Я включила камеру и начала свой репортаж. – Сказали, что будет опять канальный дайв, а это значит снова цепляться на тридцати метрах и смотреть акул. Опять это гребанное течение в лицо! – Я видела себя в камере, улыбка выходила совсем натянутой, и в позеленевших от стоящих слез глазах читалась вселенская тоска. – Да, я снова заплакала… И никуда не пошла. Я не готова опять к такому.

Притворяться не хотелось, вызвать искусственной улыбкой настоящую не вышло, и я решила, как обычно, выложить все начистоту. Вместо короткого репортажа записала пятиминутный подкаст нытья, ненависти к течениям и жалости к себе. Со злостью отшвырнула телефон и легла на кровать.

Я ненавидела любые проявления своей слабости, беспомощности, безвольности. Мне импонировали сила и решимость. Действия. Попытки что-то исправить. Да, порой они бывали бессмысленны, но шанс был всегда. Я не понимала, как можно просто сидеть и страдать. Выбирала что-то делать, решать, ведь борьба – понятная стихия. Я привыкла жить, как лягушка из русской народной сказки, которая барахталась, пока не взбила сметану в масло и не выбралась из горшка. Всему причиной был мой диагноз – сильный перекрученный S-образный сколиоз, связанный с постоянными фоновыми болями и букетом других сопутствующих ограничений, не поддающийся лечению. Он был не особо виден внешне, но оказывал влияние на все, что я делала и как себя чувствовала. В детстве один грамотный ортопед сказал мне: «Пойми, девочка, это не твоя болезнь, это твой образ жизни. Отныне и навсегда. И ты либо примешь этот факт и будешь ежедневно трудиться для того, чтобы жить полноценно, либо сдашься, сгорбишься и потеряешь возможность быть активной. Это твоя война, и никто не сможет вести ее за тебя. Тебе просто нельзя быть слабой». Помню, как я молча кивнула, рукавом вытерла слезы, раз и навсегда решив, что не сдамся.

И тем невыносимее, до скрежета в зубах, мне казалось в моменте ощущать, что я готова сдаться. Просто из-за того, что один раз под водой потеряла решимость, опустила лапки и перестала взбивать масло. Я же не одна осталась, вокруг находились люди. Опасность, безусловно, была, но в большей степени в моей голове. Сережка и Русси нашли меня и помогли. Но я сама мысленно сдалась… Причем заранее, имея воздух, а значит, запас по времени для нормального всплытия, со всеми нужными остановками. Я задумалась о случае, не дававшем мне покоя. Я изо всех сил старалась забыть о нем, успокоиться, но он снова и снова вставал в голове. Что чувствовал Коля тогда в Египте, какая мысль держала его на плаву, одного в открытом море? Все пять часов… Я не хотела об этом думать, приказывала себе остановиться. И не могла. Я тонула в мрачных мыслях все глубже и глубже. Снова страдала на Мальдивах, не делать же это только с соплями и в теплых носках в промозглой осенней Туле.

Январь 2020 года, Роза Хутор, Сочи

В памяти всплыл случай. Пять лет назад я потерялась в горах зимой. После тренировок на тульских склонах мы с Сережкой только начинали осваивать сочинские горнолыжные курорты. Я была совсем зеленой, неуверенной в своих силах лыжницей. Мужу за счет его смелости и решительности катание в горах давалось легче. Я по полчаса могла плакать перед крутым спуском, а упав, психовала, втыкала экипировку в сугроб и шла пить кофе. Я каталась исключительно по зеленым, самым простым, трассам. Шугалась синих и красных. Кто бы мне тогда сказал, что за пару лет я освою их все и буду с криками восторга спускаться даже по самым пацанским черным склонам, я бы рассмеялась в лицо, закончила разговор и гордо удалилась.

Мы катались на «Розе Хутор», приехали на канатной дороге на самый верх южной части горы и собирались второй раз за утро съехать по узкой длинной трассе «Явор». За легкость и вызванную этим популярность ее часто называли паровозиком из неопытных лыжников и сноубордистов. Она начиналась на высоте в две с половиной тысячи метров с обдуваемых склонов с панорамным видом на бесконечные заснеженные вершины, постепенно переходила ниже в сказочные тропы с запорошенными снегом елями. Погода в горах – дама капризная, и угадать ее закидоны практически невозможно. Мы вышли с подъемника и увидели сильнейшую метель. Снежная колкая крошка летела в лицо, больно царапая кожу. А ведь полчаса назад здесь было солнечно и ни одного облачка. Дрожащей от холода рукой я натянула балаклаву на рот и нос, глаза спрятала под маской. Подобную погоду в горах называли молоком. Видимость ухудшалась с каждой минутой. Воздух вокруг становился плотным и абсолютно белым, хотя указатели и рельеф склона оставались различимы. Мы решили ловить момент, и, пока эту часть курорта не закрыли по погодным условиям, ехать по «Явору».

– Пара поворотов, и дальше лес, там не будет такой метели и видимость будет лучше. Если боишься, вот, держись за мою палку, – перекрикивая ветер, предложил Сережка.

Я отрицательно покачала головой и жестом показала «поехали». Он надел лыжи и не спеша покатился к началу трассы, я за ним. Мы начали спуск, заранее условившись, где будем останавливаться и проверять, что не потерялись. Сережка ездил тогда намного быстрее меня. Покатились по склону, ледяной ветер дул со всех сторон, оглушая и сбивая с толку. «Просто доехать до елок, немножко потерпеть, потом будешь смеяться и вспоминать это первое экстремальное приключение в горах», – успокаивала я себя. И вслух отсчитывала себе ритм поворотов: «Раз и, раз и». Я вполне контролировала ситуацию, видела палки-указатели, Сережку впереди и других редких райдеров.

Туман сгустился. Окружила белая пелена. Я вытянула руку с палкой и поняла, что вижу только ее, не дальше. Стала судорожно крутить головой и оглядываться, продолжая скользить по склону. Меня обогнали два сноубордиста в ярких куртках, я обрадованно последовала за ними. Они ехали быстро, и я понимала: чтобы не отстать, нужно постараться. Тяжело дыша и не спуская глаз с парней впереди, я довольно уверенно покатилась, как вдруг увидела красные палки-указатели вместо зеленых. Сердце бешено заколотилось. Как я попала на красную трассу? Я не умела ездить по красным трассам. Боже мой, что мне делать?! От нахлынувшей паники стало жарко. Из-за частого сбившегося дыхания маска запотела. Прямо на ходу я начала суетиться, протирать ее варежкой с лыжной палкой в руке. Этот нелепый танец на склоне закончился вполне предсказуемо: я наступила одной лыжей на другую, ноги заплелись. Кувыркнулась назад и, словно видя себя со стороны на замедленном видео, кубарем покатилась вниз по склону. Удар, еще и еще. В лицо и под варежки попал обжигающий снег. Пару метров я проскользила вниз и остановилась. Наступила пугающая тишина. Я лежала на спине и боялась пошевелиться. В голове в такт пульсу стучала мысль: «Пока лежу, ничего не болит». Снег начал меня засыпать. Рано или поздно нужно будет шевелиться и вставать, я это понимала. Главное – сделать это аккуратно, не укатиться дальше по склону.

Из ступора вывел звук рации в кармане. Я про нее забыла. Незнакомый голос звал товарища и настойчиво говорил ему не ездить на Южный склон. Ох, как же я была с ним согласна! Мобильная связь в горах – вещь ненадежная, поэтому предусмотрительный муж снабдил нас рациями. Мы и позывной придумали: «семафор». Я не без труда села, поправила маску и шлем, вытряхнула снег из рукавов и с шеи. Ощупала ноги, руки, ребра. Ничего не болело. Лыжи слетели и укатились чуть ниже. Обнаружилась одна и вторая. А палки я никак не могла найти. «Додумалась купить белые лыжи и белые палки», – как баб Лена бухтела я себе под нос, ползая по снегу на четвереньках.

Спустя минут десять я нащупала палки, связалась с Сережкой по рации и вскарабкалась назад на более-менее ровный участок. В тот момент, когда я запаниковала, я свалилась за трассу. Теперь, вернувшись назад, ехать дальше из-за плохой видимости и трясущихся от стресса ног уже не могла. Сережка сказал, что успел сесть на канатную дорогу до того, как ее закрыли, и скоро приедет и найдет меня. Моя задача была только дойти до какого-нибудь указателя с номером или любой другой информацией и сообщить ее.

Я аккуратно сложила лыжи, закинула их на плечо, взяла палки в руку и огляделась. Вокруг сгустился белый туман, то самое молоко. Свистел ледяной ветер, и противно обжигающей крошкой сыпал мелкий снегоград. Я не видела никаких указателей и никого вокруг. Логичнее всего казалось пойти вдоль палок, обозначающих границы трассы, вверх по склону.

Двигаться наверх было тяжело, ноги в негнущихся, похожих то ли на кандалы, то ли на водолазные сапоги ботинках еле волочились. Лыжи оттягивали одно плечо, от частого дыхания потела маска. Но я продолжала шагать. При всем происходящем треше мне было странно хорошо внутри, в районе солнечного сплетения теплился согревающий душу огонек. Он будто говорил мне: «У тебя есть ты. И вместе вы справитесь. Тебе нужно только идти. Все будет хорошо. По-другому просто не может быть». И я шла. Улыбалась от приятной уверенности в наилучшем из возможных исходе. Меня будто обнимал и вел ангел-хранитель. И от его незримого присутствия стало так приятно и спокойно, что, увидев впереди людей и информационный баннер, я лишь слегка механически ускорилась. Дошла, встретила Сережку. От радости, что все закончилось, расплакалась. И навсегда запомнила это чувство абсолютной безопасности посреди внешнего хаоса.

Март 2024 года, Индийский океан

А ведь вчера в канале я чувствовала нечто подобное. Будто добрый и сильный ангел-хранитель обнимал и прикрывал от бед своим широким изящным крылом.

– Еник, что случилось? Мне вчера по твоим кружочкам с видео показалось, что ты справилась-таки со своими эмоциями. И готова снова в бой, покорять морские глубины. Получается, что не отпустило… Я тебя сейчас крепко-крепко обнимаю. Расскажи мне все, что на душе. – Сообщение от подруги вывело из меланхоличной дремоты. Еще с университетских времен Настя звала меня Еником, я не помнила почему, но это милое дружеское прозвище прочно укоренилось в нашем общении.

– Насть, я запуталась. – Я включила запись голосового сообщения. – А вдруг в глубине души я не хочу больше нырять? Мне страшно. Я на себе почувствовала, что это может быть опасно. Да, лайтово почувствовала, но что если это все же был урок? Я не могу понять, зачем мне все это вообще. А вдруг я делаю это только ради Сережки, чтобы быть с ним ближе? – Мой голос дрожал от слез, хорошо, что чат с подругой не требовал держать лицо и разрешалось ныть, не ожидая осуждения.

– Стоп, давай вместе разбираться. Ты помнишь свои прошлые ощущения? Твой страх действительно сильнее того счастья, о котором ты рассказывала? Да, с Сереги все началось, это была его идея. Да, такие поездки важны для вашей пары. Но скажи мне честно, положа руку на сердце: готова ли ты отмотать время назад и сделать другой выбор? Выбрать ту параллельную реальность, где ты не знаешь, что такое плыть рядом с ним в толще воды, слушая ваше дыхание?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Все специфические термины и названия я собрала в алфавитном порядке в словаре в конце книги. Заглядывайте в него в любой момент, встретив непонятное дайверское слово.

2

Стиральная машина (англ.)

3

Ребята! Вы готовы? Раз. Два. Три. Начали! (англ.)

4

Я дышу под водой, а какая у тебя суперсила? (англ.)

5

Привет, ребята! Здесь секция по сноубордингу? (англ.)

6

Лена, пошли, пошли, Лена (англ.)

7

Дайв-сайт на Мальдивах, место чистки мант.