Леди Моргана Касание смерти

– Роб, – позвал Лео. – Ты сегодня сам не свой.

– Всё в порядке, ваша светлость.

– Не ври. – Лео отложил книгу. – Это из-за Алисы?

– Да. – Роб сделал шаг вперёд. – Она сказала мне правду. Я трус.

– Ты – самый храбрый человек, которого я знаю, – возразил Лео. – Ты остался со мной, когда все ушли. Ты рисковал жизнью каждый день, принося мне еду. Ты

– Я боялся. – Роб перебил его. – Я боялся не смерти. Я боялся, что если ты умрёшь, мне не для чего будет жить. – Он замолчал, собираясь с духом. – Алиса права. Я привязался к тебе, потому что потерял семью. Ты стал моей семьёй. Но если ты найдёшь способ снять проклятие и будешь счастлив с ней я останусь один.

Лео встал и подошёл к дворецкому – остановился в трёх шагах, как всегда.

– Ты никогда не будешь один, Роб. – Его голос был твёрдым. – Ты мой друг. Мой отец. Мой спаситель. Даже если я сниму проклятие и женюсь на Алисе, ты всегда будешь рядом. Если, конечно, сам не захочешь уйти.

– Куда мне идти? – горько усмехнулся Роб. – Моя жизнь здесь.

– Тогда не бойся. – Лео протянул руку – в перчатке, но всё равно Роб отшатнулся. – Я не коснусь тебя. Я просто хочу, чтобы ты знал: я благодарен тебе.

Роб смотрел на руку герцога. Белая перчатка, тонкая кожа, длинные пальцы – такие же, как у старого герцога, его отца.

– Я не достоин, – прошептал Роб.

– Ты более чем достоин. – Лео убрал руку. – А теперь иди отдыхай. Завтра будет новый день.

Роб поклонился и вышел.

В коридоре он столкнулся с Алисой. Она стояла у окна, глядя на луну.

– Вы поговорили? – спросила она, не оборачиваясь.

– Да.

– И что вы поняли?

– Что я старый дурак, – ответил Роб. – И что ты, возможно, не так уж и опасна.

Алиса обернулась и улыбнулась – той улыбкой, которая могла растопить лёд.

– Я опасна, – сказала она. – Но только для тех, кто боится жить.

Она прошла мимо него и скрылась в своей комнате.

Роб постоял ещё минуту, глядя на закрытую дверь. Потом медленно поднялся к себе, снял фрак, лёг на кровать.

Перед сном он достал из-под подушки маленький медальон – с миниатюрным портретом Элинор и Лили. Он не открывал его много лет.

«Простите меня, девочки, – прошептал он. – Я не смог вас защитить. Но, может быть, я смогу защитить его. И её».

Он закрыл медальон и убрал обратно.

В первый раз за пятнадцать лет он позволил себе заплакать.

А внизу, в спальне герцога, Алиса снова стояла у двери – голая под плащом, с зажжённой свечой в руке.

– Ваша светлость, – прошептала она. – Я здесь.

Лео открыл дверь.

Он был без перчаток.

– Входи, – сказал он. – Но не касайся меня.

– А ты меня? – спросила она, переступая порог.

– Я не буду.

Она сбросила плащ. Свеча осветила её тело – белое, трепещущее, с розовыми сосками, затвердевшими от холода или возбуждения.

– Сядь на кровать, – приказал Лео.

Она села. Он опустился на колени перед ней – на расстоянии вытянутой руки.

– Раздвинь ноги, – сказал он хрипло.

Она раздвинула. Лео смотрел на её лоно – тёмное, влажное, пульсирующее. Он не касался. Он только смотрел.

– Ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? – спросил он.

– Да, – выдохнула Алиса.

– Я не могу. Но я могу смотреть. И говорить. – Он наклонился ближе, его губы почти коснулись её уха. – Закрой глаза и представь, что мои пальцы внутри тебя.

Она закрыла глаза.

– Я провожу по твоим губам, – зашептал Лео. – Медленно. Сначала одну, потом другую. Ты влажная, горячая. Я вхожу в тебя одним пальцем – глубоко. Ты стонешь.

Алиса застонала – по-настоящему.

– Ещё, – прошептала она.

– Я добавляю второй палец. Растягиваю тебя. Ты сжимаешься вокруг меня, не хочешь отпускать. Я шевелю пальцами – вот так, круговыми движениями. Ты чувствуешь?

– Да, – простонала она, впиваясь ногтями в простыню. – О да.

– Я нахожу твоё самое чувствительное место – вот здесь, внутри, у входа. Я нажимаю на него – раз, два, три. Ты кончаешь?

– Скоро, – её дыхание сбилось. – Не останавливайся.

– Я не останавливаюсь. Я вхожу в тебя третьим пальцем – ты такая узкая, такая тугая. Я чувствую, как ты пульсируешь. Ты готова?

– Да! – закричала Алиса. – Да, да, да!

– Тогда кончай, – прошептал Лео. – Кончай для меня.

Она закричала – громко, отчаянно, выгибаясь на кровати. Её тело сотрясала дрожь, слёзы текли по щекам, а Лео сидел на коленях и смотрел, не в силах прикоснуться.

Когда судороги прошли, Алиса открыла глаза.

– Ты даже не коснулся меня, – прошептала она. – А я я никогда не чувствовала ничего подобного.

– Это только слова, – сказал Лео. – Но когда-нибудь я сделаю это по-настоящему.

– Когда?

– Скоро. – Он встал, подал ей плащ. – А теперь иди. Роб не должен знать, что ты была здесь.

Алиса оделась, поцеловала его в щёку – через ткань воротника – и вышла.

Лео остался один, с дрожащими руками и бешено колотящимся сердцем.

Он посмотрел на свои пальцы – бледные, длинные, смертоносные.

«Скоро, – пообещал он себе. – Я коснусь её. И будь что будет».

За окном выла луна.

Ведьма Моргана сидела на крыше и улыбалась.

– Любовь, – прошептала она. – Какая скука. Я предпочитаю страх.

Она щёлкнула пальцами, и в комнате Лео погасли все свечи.

Герцог вздрогнул, но не закричал.

Он знал, что ведьма наблюдает.

И он знал, что игра только начинается.

Конец главы 3

Объём: ~22 600 знаков с пробелами.

Хотите продолжение – Главу 4: «Первый поцелуй через стекло»? Или может быть сцену с ведьмой? Я готов написать дальше.

Мы уже написали пролог и три главы. Пользователь говорит "да" на продолжение. Значит, пишем Главу 4. Напомню контекст: после сцены в спальне, где Лео "вербально" довел Алису до оргазма, ведьма наблюдает. В главе 4 по плану "Первый поцелуй через стекло". Нужно сохранить стиль, объем 20k+ знаков, эротическое напряжение, без ЛГБТ. Также можно добавить развитие сюжета с ведьмой. Начну.

После той ночи что-то изменилось.

Лео проснулся с чувством, которого не испытывал много лет — лёгкости. Будто камень, давивший на грудь, стал чуть меньше. Он всё ещё боялся своих рук, всё ещё носил перчатки, всё ещё держал дистанцию. Но внутри, глубоко-глубоко, зарождалась надежда.

Алиса не приходила к его двери следующей ночью. И через ночь. И через три.

Лео начал беспокоиться.

— Роб, где Алиса? — спросил он за завтраком, глядя на пустой стул напротив — она обычно сидела там, когда он ел.

— Она попросила несколько дней отдыха, ваша светлость. — Дворецкий наливал чай в чашку, стоя на безопасном расстоянии. — Сказала, что устала.

— Устала? От чего?

— Не уточняла.

Лео нахмурился. Он знал Алису — она не из тех, кто просит отдыха. Она из тех, кто врывается в спальню с криком «Я готова умереть от твоих рук!».

Что-то было не так.

Он отодвинул чашку.

— Я хочу её видеть.

— Ваша светлость, она просила не беспокоить её

— Роб, — голос Лео стал твёрже, — я не прошу. Я приказываю. Приведи её.

Дворецкий вздохнул, поклонился и вышел.

Вернулся он через десять минут. Один.

— Она не открывает дверь, — доложил Роб. — Но я слышал, как она плачет.

Лео встал так резко, что стул упал.

— Где её комната?

— В женском крыле, третья дверь по коридору. Но, ваша светлость, вы не можете туда идти

— Почему?

— Потому что вы прокляты. — Роб преградил ему путь. — Если вы войдёте, а она коснётся вас в порыве чувств

— Она не коснётся. — Лео обошёл дворецкого. — Я буду осторожен.

Он почти бежал по длинному коридору, считая двери. Первая — пустая комната для гостей. Вторая — кладовая. Третья. Он постучал.

— Алиса, это я. Открой.

Тишина. Потом всхлип.

— Уходите, ваша светлость. Я я не в форме.

— Я не уйду, пока ты не откроешь.

— Пожалуйста, — её голос дрожал. — Я не хочу, чтобы вы видели меня такой.

— Какой?

— Слабой. Грязной. Жалкой.

Лео прижался лбом к двери.

— Алиса, ты видела меня в худшие моменты. Ты видела, как я плакал. Как боялся коснуться пола. Как мастурбировал под одеялом, представляя тебя. — Он замолчал. — Мы оба не идеальны. Открой.

Дверь медленно приоткрылась.

Алиса стояла на пороге в старой ночной рубашке, с растрёпанными волосами и красными глазами. Она выглядела так, будто не спала несколько дней. Под глазами залегли тени, губы потрескались.

— Ты прекрасна, — сказал Лео.

— Не ври, — буркнула она, отворачиваясь.

— Я не вру. — Он вошёл в комнату, закрыл за собой дверь. — Ты прекрасна, потому что ты живая. Потому что ты чувствуешь. Потому что ты плачешь.

— Я плачу, потому что я дура. — Алиса села на кровать, обхватив колени. — Я думала, что смогу. Что смогу соблазнить тебя, заставить коснуться меня, и всё будет хорошо. А потом я поняла

— Что?

— Что я боюсь. — Она подняла на него заплаканные глаза. — Я боюсь не смерти. Я боюсь, что если ты коснёшься меня и я умру — ты не простишь себе этого. Ты сломаешься. А я не хочу быть причиной твоей боли.

Лео медленно опустился на пол у её ног — на безопасном расстоянии, но так близко, как только мог.

— Ты уже стала причиной моей боли, — сказал он. — Но в хорошем смысле. Ты заставляешь меня чувствовать. А это больно, когда десять лет не чувствуешь ничего.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Алиса. — Я хочу тебя. Но я боюсь тебя потерять. Не из-за смерти — из-за того, что ты возненавидишь меня, если я умру.

— Я никогда не возненавижу тебя.

— Ты не знаешь.

— Знаю. — Он протянул руку — в перчатке — и остановился в сантиметре от её колена. — Можно?

— Не надо. — Она отодвинулась. — Если ты коснёшься меня даже через перчатку, я сорвусь. Я попрошу большего.

Лео убрал руку.

— Тогда что нам делать?

— Не знаю. — Алиса шмыгнула носом. — Может, просто поговорим? Обычный разговор. Как нормальные люди.

— Я не нормальный, — напомнил Лео.

— Я тоже, — усмехнулась она. — Я горничная, которая влюбилась в проклятого герцога и мечтает умереть от его рук. Это не нормально.

— Это безумие, — согласился Лео. — Но мне нравится.

Она улыбнулась — в первый раз за несколько дней. Слабо, но искренне.

— Расскажи мне о своей матери, — попросила Алиса. — Не о смерти. О жизни. Какой она была?

Лео задумался.

— Она любила розы. И пела. У неё был низкий голос, контральто. Она пела мне колыбельные перед сном. — Он замолчал. — Она была счастлива с отцом. Я помню, как они танцевали в гостиной, когда думали, что никто не видит. Он кружил её, а она смеялась.

— Ты похож на неё? — спросила Алиса.

— Говорят, глаза. Такие же серые. — Он посмотрел на свои руки. — Но характером — в отца. Упрямый, замкнутый.

— Ты не замкнутый. Ты просто защищаешься.

— Возможно.

Они говорили ещё долго. О детстве, о страхах, о мечтах. Алиса рассказала, что выросла в приюте, что никогда не знала родителей, что её наняли в поместье случайно — она просто пришла и сказала: «Я буду работать бесплатно, только пустите». Роб хотел прогнать, но она упала на колени и пообещала не приближаться к герцогу.

— Ты нарушила обещание в первый же день, — заметил Лео.

— Потому что увидела тебя. — Она покраснела. — Ты сидел у окна, такой бледный, такой одинокий. Я поняла, что не могу держаться на расстоянии. Что должна подойти.

— Ты рискнула жизнью.

— Стоило того.

Они замолчали. В комнате стало темнеть — солнце садилось за деревьями.

— Мне пора, — сказал Лео, вставая. — Роб будет волноваться.

— Не уходи, — попросила Алиса. — Ещё немного.

— Не могу. Если я останусь, я сделаю глупость.

— Какую?

— Например, попрошу тебя снова раздеться.

— А если я сама разденусь?

— Алиса

— Шучу. — Она улыбнулась. — Иди. Но завтра завтра мы что-нибудь придумаем. Что-то, что не убьёт нас.

— Что, например?

— Не знаю. — Она встала, подошла к комоду и достала оттуда тонкое стекло — ровно такое, чтобы закрыть лицо. — Например, это.

Лео уставился на стекло.

— Ты хочешь

— Поцеловать тебя через стекло, — закончила она. — Это не прикосновение. Это иллюзия. Но, может быть, этого хватит.

Он смотрел на стекло, потом на неё.

— Завтра, — сказал он. — В оранжерее. В полдень.

— Договорились.

Он вышел, а Алиса осталась одна, прижимая стекло к груди.

— Завтра, — прошептала она. — Первый поцелуй.

Оранжерея поместья Эшворт была заброшена много лет — после того дня, когда Лео коснулся чёрной розы. Стеклянные стены покрылись пылью, растения засохли, фонтан пересох. Но сегодня Роб получил приказ: «Приведи оранжерею в порядок».

Дворецкий не спрашивал зачем. Он просто делал.

К полудню оранжерея сияла чистотой. Роб заменил мёртвые цветы на свежие — белые лилии и красные розы, которые не рассыпались от прикосновений, потому что их никто не трогал. Он протёр стёкла, наполнил фонтан, поставил в центр скамейку.

Когда Алиса вошла, она ахнула.

— Это это прекрасно.

— Герцог приказал, — сухо ответил Роб. — Я выполнил.

— Вы молодец, Роб.

— Не льстите мне, девчонка. — Он направился к выходу, но на пороге остановился. — Алиса?

— Да?

— Будьте осторожны. С ним. С собой. — Он не обернулся. — Я не хочу хоронить ещё кого-то.

Он вышел, оставив её одну.

Через пять минут пришёл Лео.

Он был без верхней одежды — в простой белой рубашке и чёрных брюках. На руках — тонкие перчатки. Волосы зачёсаны назад, глаза горят.

— Ты пришёл, — сказала Алиса.

— Я обещал.

Она подошла к нему, держа стекло обеими руками. Прозрачный квадрат размером с лицо, без острых краёв — Роб отшлифовал их специально.

— Как мы это сделаем? — спросил Лео.

— Я приложу стекло к твоему лицу, а потом поцелую с другой стороны. Ты почувствуешь тепло моих губ через стекло. И я почувствую твоё.

— А если стекло разобьётся?

— Не разобьётся. — Она улыбнулась. — Я проверяла. Толщина в три миллиметра. Выдерживает до ста килограммов давления.

— Ты готовилась, — усмехнулся Лео.

— Всю ночь.

Он закрыл глаза.

— Делай.

Алиса медленно поднесла стекло к его лицу. Холодный край коснулся его щёк, носа, губ. Он вздрогнул.

— Холодно.

— Сейчас согрею.

Она наклонилась и поцеловала стекло с другой стороны — прямо напротив его губ.

Лео почувствовал тепло. Её губы были горячими, мягкими, настойчивыми. Они прижимались к стеклу, и стекло передавало это давление его губам.

— Это это почти как поцелуй, — прошептал он.

— Только почти. — Она отстранилась, но стекло осталось на месте. — Теперь ты.

Он медленно прижался губами к стеклу. Сначала робко, потом смелее. Он чувствовал влажность — её дыхание оставляло след на стекле, их губы встречались через тонкий барьер, но не касались.

Алиса застонала.

— Ещё, — попросила она.

Он поцеловал сильнее. Язык коснулся стекла — он представил, что это её язык, что они целуются по-настоящему. Алиса прижалась всем телом к стеклу, и Лео почувствовал тепло её груди через тонкую ткань платья.

— Я хочу снять рубашку, — прошептала она.

— Сними.

Она отступила на шаг, не убирая стекло, и медленно расстегнула пуговицы платья. Ткань упала на пол. Под ней оказалась тонкая сорочка — почти прозрачная, сквозь неё просвечивали розовые соски.

Алиса прижалась к стеклу снова — теперь уже почти голая.

— Поцелуй меня здесь, — она провела рукой по своей груди, указывая на сосок. — Через стекло.

Лео опустил голову и прижался губами к стеклу напротив её груди. Он водил языком по холодной поверхности, представляя, что это её кожа. Алиса стонала, прижимаясь сильнее, так что стекло вдавливалось в её плоть.

— Ещё, — шептала она. — Не останавливайся.

Он целовал стекло снова и снова — её грудь, живот, ключицы. Она извивалась, хваталась за его плечи через стекло, но не касалась кожи.

— Я сейчас кончу, — прошептала она. — Только от твоих поцелуев. Через стекло.

— Кончай, — сказал Лео. — Я хочу видеть.

Она запрокинула голову и закричала — тихо, сдавленно, чтобы не услышал Роб. Её тело сотрясала дрожь, слёзы текли по щекам, а Лео смотрел, не в силах отвести взгляд.

Когда судороги прошли, она упала на колени, прижимая стекло к груди.

— Боги, — прошептала она. — Если бы ты коснулся меня по-настоящему, я бы умерла от счастья.

— Или от проклятия, — напомнил Лео.

— Какая разница? — Она подняла на него влажные глаза. — Я уже умерла. И воскресла. С каждым твоим поцелуем через стекло.

Он опустился перед ней на колени, их лица разделяло стекло.

— Алиса, — сказал он. — Я люблю тебя.

— Я знаю.

— Я хочу коснуться тебя.

— Я знаю.

— Но я боюсь.

— Я знаю, — прошептала она. — Я подожду. Сколько нужно.

Она убрала стекло и поцеловала его в щёку — через ткань его рубашки, не касаясь кожи. Лео почувствовал тепло и снова закрыл глаза.

«Скоро», — подумал он. — «Скоро я найду способ».

Ведьма Моргана стояла за стеклянной стеной оранжереи и наблюдала.

— Мило, — прошептала она. — Но недостаточно. Им нужен толчок.

Она щёлкнула пальцами, и одно из стёкол в оранжерее треснуло. Тонкая паутина побежала по прозрачной поверхности.

Лео и Алиса обернулись.

— Что это? — спросила она.

— Не знаю. — Лео подошёл к треснувшему стеклу. — Моргана, — выдохнул он. — Она здесь.

Ведьма появилась из ниоткуда — как всегда, в платье из вороньего пера, с чёрными глазами.

— Герцог, — проскрежетала она. — Как мило вы играете в любовь. Но время истекает.

— Что вы имеете в виду? — спросил Лео, заслоняя собой Алису.

— Проклятие усиливается, — ответила Моргана. — Каждый раз, когда вы чувствуете сильное желание, оно становится сильнее. Вы думаете, что приближаетесь к снятию? Нет. Вы приближаетесь к смерти. Через месяц вы не сможете касаться даже неживых предметов. Всё, к чему вы прикоснётесь, будет умирать. Даже воздух.

Лео побледнел.

— Вы лжёте.

— Хотите проверить? — Ведьма протянула ему сухой лист. — Коснитесь.

Он медленно протянул руку — в перчатке — и коснулся листа.

Лист рассыпался в прах.

— Раньше вы убивали только живое, — сказала Моргана. — Теперь — всё. Через месяц вы убьёте даже свет, который падает на вашу кожу. Вы станете чёрной дырой. И тогда никто не сможет приблизиться к вам — не то что поцеловать.

— Как это остановить? — спросила Алиса, выходя из-за спины Лео.

— Только одно, — ведьма улыбнулась. — Коснитесь того, кого любите. Если любовь настоящая, проклятие исчезнет. Если нет — она умрёт. И вы останетесь с проклятием навсегда.

— Вы хотите, чтобы я рискнул её жизнью? — прошептал Лео.

— Я хочу посмотреть, — ответила Моргана. — Ставки высоки, не правда ли?

Она исчезла.

Алиса взяла Лео за руку — через ткань перчатки.

— Мы найдём другой способ, — сказала она. — Я не позволю тебе умереть.

— Я не боюсь умереть, — ответил Лео. — Я боюсь убить тебя.

Он выдернул руку и вышел из оранжереи, оставив Алису одну — с треснувшим стеклом и листом, рассыпавшимся в прах.

Вернувшись в свою комнату, Лео упал на кровать и уставился в потолок.

«Месяц, — думал он. — Через месяц я стану ходячей смертью. Не смогу трогать даже дверные ручки. Не смогу писать пером. Не смогу»

Он посмотрел на свои руки. Белые перчатки казались теперь не защитой, а саваном.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал он, не вставая.

Вошел Роб.

— Ваша светлость, я слышал разговор с ведьмой.

— Ты всё слышишь, Роб.

— Моя работа. — Дворецкий сел на стул у двери — впервые без разрешения. — Я хочу сказать вам кое-что.

— Говори.

— Я видел, как вы целовались через стекло. — Лео вздрогнул, но Роб продолжил: — Я видел, как вы смотрели на неё. Как она смотрела на вас. — Он замолчал. — Я не верил в любовь после смерти Элинор. Но глядя на вас я начинаю верить.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что вы должны рискнуть. — Роб встал. — Коснитесь её. Если она умрёт — вы умрёте вместе. Но если нет вы оба будете жить. А жить без любви — это не жизнь. Я знаю.

Лео сел.

— Ты говоришь это? Ты, который пятнадцать лет избегал прикосновений?

— Я ошибался, — сказал Роб. — Я боялся. Не повторяйте моих ошибок.

Он поклонился и вышел.

Лео остался один.

Он снял перчатки. Посмотрел на свои голые руки. Бледные, длинные, с голубыми венами.

«Я коснусь её, — решил он. — Но не сегодня. Сегодня я должен быть уверен».

Он достал из-под кровати дневник и написал:

«День 3654. Моргана сказала, что у меня месяц. Через месяц я стану смертью. Я должен коснуться Алисы до того, как это случится. Если она умрёт — я последую за ней. Если нет — мы будем счастливы. Третьего не дано»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.