Лариса Сугатова Голодный мир

Глава

Похоронная процессиямедленно продвигалась в сторону кладбища.Мостовая из камней закончилась, и запределами города копыта уставшей лошадиутопали в размокшей, склизкой грязи.Лошадь скользила при подъеме по дорогена высокий холм, окружающий город с трехсторон. Низина, вечно окутанная туманом,осталась позади.

Не было множествалюдей, которые шли бы за телегой,запряженной одинокой понурой лошадью.Лишь трое скорбящих людей сопровождалиусопших в последний путь: единственнаядочь Лиззи, которой минувшей осеньюсравнялось восемнадцать и ближайшиесоседи, чета Флетчеров.

По правде сказать,покойникам еще повезло, если можно таквыразиться о недавно скончавшихсялюдях. Их хотя бы было кому похоронить.Обычно тех, кто умирал от оспы, свозилив общую яму собиратели трупов. Лиззилишь недавно оправилась от болезни иноги ее дрожали от слабости, холодныйпот застилал глаза, но она продолжалаидти, вцепившись пальцами в подол платья.Не проводить родителей в последний путьона не могла.

Всегда побеждаеттот волк, которого ты кормишь.

(из древнейпритчи)

Глава 1 Новый Свет

Лето1829 года выдалось очень жарким. Оно ещетольковступало в права на большей частиконтинента, но здесь на югепришло уже давно. Лиззи стояла на верхнейпалубе большого парохода, следовавщегоиз Глазго в порт Уилмингтон. Девушкасмотрела, как приближается косматыйберег, покрытый буйной растительностью.Яркое солнце освещало его с раннегоутра, нагревая прибрежные камни. Высокоечистое небо простиралось над ищущимскорейшего пристанища парусным судном.Легкий ветерок приятно обдувал свежестью,давая некоторое успокоение этим утром.

Океангнал мутную пену к берегу. Завалами волнвиднеласьземля о которой тётя Рэйчел писала мамекак о «месте для нормальной жизни».Лиззи сглотнула. Нормальная жизнь... вкоторой не было места ни маме, ни отцу.

Сейчас, стоя напалубе, Лиззи перекинула на грудь длиннуюсветлую косу. На правой скуле послеперенесенной недавно оспы виднелсяпобелевший, чуть выступающий над кожеймаленький шрам, но он нисколько не портилее лица с высоким лбом над темнымиизящными бровями. Правда, сейчас онавыглядела изможденной, а шрам иногдазудел.

Ее муслиновоеплатье в стиле ампир чуть развевалосьпри легких дуновениях ветерка, холодившегообнаженные руки. Лиззи надела это платьепотому, что своим цветом оно напоминаломамины бусы из бирюзы. Обутая в кожаныечерные туфли на низком каблучке, девушканетерпеливо переступала с ноги на ногу.Глаза, обращенные к медленно приближающемусявосточному берегу Северной Америки,блестели от нетерпения.

Девушка легонькозакусила нижнюю губу, задумавшись отом, как ее примут новые родственники,встретят ли ее в этой чужой стране? Лиззипоправила широкополую шляпу с розовымилентами, защищавшую ее от солнца. Преждедевушке не доводилось видеть никого изродных, и она знала о них только порассказам матери.

В путешествии,давшемся тяжело, большую часть времениЛиззи проводила в полном одиночествена борту корабля, следовавшего побезграничным просторам Атлантическомгоокеана. Люди вокруг Лиззи находились,практически, постоянно. Однако, онасовсем недавно перенесла тяжелуюболезнь, из-за которой потеряла родителей,девушке пришлось оставить родную страну,сесть на корабль с помощью соседеймиссис Флетчер и ее мужа. Все это оченьотразилось на Лиззи. Размышления ослучившемся неизменно заставляли еепребывать в печали. Лиззи тошнило нетолько от качки, но и от мысли, что,возможно, её никто не ждет.

Лиззи повезло, чтоблизкие друзья ее семьи не оставили вбеде одну, но у супругов Флетчеровимелось своих трое детей, требующихухода и заботы. Для Лиззи купили билетна средства, вырученные от продажи домаее родителей, нашли и наняли в компаньонкипожилую женщину миссис Смит, которойнужно было добраться до соседней сСеверной Каролиной Вирджинии. МиссисСмит заплатили определенную сумму засопровождение девушки в Новый Свет.

Дажеспустя недели у Лиззи подгибались колениот воспоминаний о первых днях качки исоленом ветре, который казался ей горькими вызывал тошноту. Когдачерез несколько недель этого трудногоплавания, наконец, показалась долгожданнаяземля, Лиззи вздохнула с огромнымоблегчением. Слыша, как вокруг неекричали незнакомые люди, уставшие отводы, простиравшейся до самого горизонтав течение многих недель, Лиззи радоваласьприближающемуся, как ей казалось,освобождению.

Пароходпричалил. Подали трап, и Лиззи спустиласьвниз по веревочной лестнице, изо всехсил стараясь не запутаться в длинномподоле платья и не упасть в воду.

– Лиззи!Лиззи! – кричал высокий худощавыйджентльмен средних лет, чтобы привлечьк себе внимание. Он размашисто шагал попристани, раздвигая толпу руками.

Лиззиступила на землю. Джентльмен направилсяк ней. Он безошибочно узнал племянницусвоей жены, девушка была копией матери,которую когда-то давно он встречал в Шотландии.

Лиззи поняла, чтоее встречает муж тети дядюшка Том. Егокричаще-новая хорошо пошитая светлаярубашка с отороченным кружевом воротником,такие же новые прямые хлопковыетемно-синие штаны и жилет того же цветасвидетельствовали о достатке. Образдовершали чистый шейный платок, высокаяцилиндрическая шляпа без полей и кожаныеостроносые туфли с пряжками, Такойкостюм отец Лиззи никогда не мог себепозволить.

Почувствовав,наконец, под ногами твердую почву, Лиззивновь ощутила тошноту от переменыставшего привычным состояния качки ижары.

– Вотты какая, Лиззи! Совсем взрослая девушка!– воскликнул, переставая размахиватьруками, джентльмен, – Идем, мои лошадиздесь рядом, я оставил их немного встороне от причала. Можешь звать меняТом, – представился он и, немного подумав,добавил, – Дядюшка Том.

По тропинке,протоптанной в густой траве, они подошлик фургону, запряженному парой гнедыхлошадей. На родине растительность быладругой, не такой обильной из-за меньшегоколичества солнца, нежели здесь. Дажетакие, казалось бы незначительные вещи,удивляли Лиззи, заставляли останавливатьна себе взгляд.

На козлах сиделкучер из людей дядюшки Тома. Девушка иее дядя расположились на скамейкахвнутри фургона, установленных вдольбортов. Лиззи устроилась на одной изних. Дядюшка Том уселся напротив и вовремя поездки почти не сводил с девушкибледных карих глаз.

Несколько днейони тряслись по пустынным пыльнымпроселочным дорогам в душном фургоне.Изредка попадались навстречу такие жеповозки или открытые телеги с тюкамисена и примостившимися на них, едущимипо своим делам, людьми. Ночи Лиззи идядюшка Том проводили в фургоне,останавливаясь где-нибудь неподалекуот дороги среди дубов или ясеней. Вечеромпутники нагревали на костре воду,приводили себя в порядок и занималисьприготовлением еды.

В течение долгоговремени по обеим сторонам дороги вдальтянулись обширные ярко-зеленые полятабака, кукурузы, фасоли и тыквы. Лиззисбилась со счета, сколько дней прошлос момента ее прибытия в Америку Уж точноне меньше недели. Наконец, однообразныйпейзаж изменился. Впереди показаласьусадьба. Издали завидев ее, дядюшка Томначал ерзать на скамейке.

Путники подъехалиближе. Перед Лиззи предстал большойдвухэтажный дом, обшитый тесом. Нависающийнад первым этажом, второй выпячивалсяна лицевом фасаде дома и по бокам.Посередине над четырехскатной крышейвозвышалась массивная центральнаятруба. Рядом в десятке ярдов располагалсяновый сарай, обшитый таким же тесом, чтои дом.

Дядюшку Тома иЛиззи встречала большая рыжая женщинас замысловатой прической в длинномсветлом платье из тонкого шелка. От нееисходил тяжелый мускусный запах дорогихдухов. Позади стояла девушка летвосемнадцати. Она выглядела бледнойтенью женщины в чуть менее объемнойодежде того же цвета, но несколько иногофасона.

– Познакомься,Лизи. Твоя тетушка Рэйчел и наша дочьЛилиана, твоя кузина, – проговорилдядюшка Том, с радостью вылезая изфургона после долгой поездки.

Он расправил плечии потянулся. Лиззи взглянула на своинеухоженные ногти и спрятала руки заспину.

– Лиззи,надеюсь, эпидемия оспы закончилась втвоем городе? – спросила тетушка, –Бедная моя сестра... Твои родители такне вовремя оставили этот мир, – продолжалаона, не давая возможности вставить нислова, – Мы получили письмо от вашихсоседей Флетчеров, но не думали, что тыотправишься на этом злосчастном корабле,где будут еще и рабы, – закончила тетушкаРэйчел свою речь.

При этом женщинаразглядывала племянницу. Тетя Рэйчелпокинула родной городок рядом с Глазгов Шотландии много лет назад. По словамматери Лиззи, ее сестра Рэйчел всегдастремилась уехать из родной страны ссырым промозглым клиОсанам, сменитьего на более теплый. Ей не нравиласьвечная сырость туманного Альбиона.Выйдя замуж за человека со схожимиинтересами, Рэйчел покинула родныепенаты и никогда больше не возвращаласьтуда.

– Да,тетя. Опасность миновала. Теперь ничегоне угрожает людям в моем городе, –отвечала Лиззи, – Мы сели на корабль смиссис Смит в Глазго. Оспа не затронулаэтот город к счастью, и рабов я не видела.Возможно, их перевозил другой корабль,– продолжила Лиззи, стараясь быть, какможно более вежливой, чтобы не показатьсебя «деревенщиной» перед новымиродственниками.

– Агде сейчас миссис Смит? – поинтересоваласьтетушка Рэйчел.

– Мыпопрощались с ней еще на корабле. Онаотправилась в Вирджинию к дочери, –пояснила Лиззи тете, желающей быть вкурсе всего, что касалось ее семьи. Споявлением племянницы все событиявокруг девушки неизменно затрагивалисемейство Рэйчел.

Все проследовалив дом. Тетушка Рэйчел прошествовала полестнице, шурша юбками, в просторнуюкомнату на втором этаже. Еще до приездаЛиззи было решено переселить Лилиануиз небольшой комнаты и разместить сдвоюродной сестрой в большой спальне.

Комнатабыла обставлена хорошей резной мебельювишневого дерева. В ней стояли двекровати с балдахинами и высокимиперинами, в которых можно было утонуть.Обе были заправлены одинаковыми тяжелымиткаными покрывалами с золотистойвышивкой, такого же цвета тяжелыебархатные портьеры многочисленнымискладками обрамляли два квадратныхокна издесятков маленьких стекол. Через них вкомнату пробивался тусклый свет.Комод и туалетный столик находились упротивоположной от кроватей стены. Настенахрасполагались картины, по большей частипортреты.

Когда Лиззиоказалась в комнате, она подумала: «Зачемв спальне висят изображения незнакомыхлюдей? Хотя, наверно, только я о них неслышала. Хозяевам дома эти люди, вероятно,хорошо известны».

– Ктоэто? – поинтересовалась Лиззи у Лилианы,разглядывая один из портретов, всматриваясьв лицо изображенного джентльмена.

– Как?Ты не знаешь Джорджа Вашингтона? –ответила Лилиана, вскинув брови.

– Нет.Дома я не обсуждала его ни с кем, –произнесла Лиззи, пожимая плечами.

– Этопервый президент Соединенных ШтатовАмерики, – воодушевленно объяснилаЛилиана, – прошло уже больше тридцатилет со времени его правления.

Дни проходили вразговорах, встречах за столом и прогулкахпо саду рядом с домом. Не прошло и недели,как тетушка явилась в комнату дочери иплемянницы.

– Сегоднясоберутся гости из ближайших поместий.Приедут Робинсоны, Тетчеры, МакДональды.У наших соседей Робинсонов есть неженатыйсын. Лиззи, тебе стоит подумать о будущем,– тетушка Рэйчел задержала взгляд наплемяннице, поправляя шелковое платьеизумрудного цвета на своей пышнойфигуре.

Лиззине могла вымолвить ни слова и промолчалав ответ. Она лишь удивленно взглянулана тетю Рэйчел, затем на Лилиану. «Отчеготетя говорит это мне? Почему я должнадумать о своем будущем, соединяя его снеизвестным мне человеком? Лилианестолько же лет, как и мне, но ее незаставляют выходить замуж,» – подумалаЛиззи. Внутри у нее всё сжалось.

Занесколько дней, проведенных в доме, онауже поняла, что с тетей лучше не спорить.Та все равно будет настаивать на своемдо последнего.

– Чтоты наденешь, Лиззи, по такому случаю? –поинтересовалась Лилиана, зная о наличииу сестры лишь дорожного и двух повседневныхплатьев.

Лиззи не успелаответить, как тетушка Рэйчел решила занее.

– Лилиана,одолжи Лиззи свое яркое желтое платье.Оно будет ей в самый раз, – обратиласьтетушка Рэйчел к дочери.

– Нестоит беспокоиться, – ответила Лиззи,– Я надену что-нибудь не столь яркое.

– Нет-нет!– воскликнула тетушка Рейчел, –обязательно нужно броское! Ты должнапривлечь внимание и покорить мистераРобинсона! – торжественно заявила она.

– Можетбыть желтое и подойдет, – произнеслаЛилиана с сомнением и без особогоэнтузиазма.

– Да-да!Это будет в самый раз! – воскликнуламать, радуясь так быстро найденномурешению.

Гости должны былиприехать к вечеру. Этого приема тетушкаРэйчел ожидала с большим нетерпением.Наконец-то, она сможет похвастатьсясвоим новым приобретением – новойсобственной рабыней. Эта чернокожаядевчонка будет прислуживать им во времязваного ужина, не зря же Том купил ее,когда ездил в Южную Каролину в Чарлстон.

– Яжду вас к шести вечера. После ужина будетчаепитие, – предупредила тетушка Рэйчел,обращаясь к обеим девушкам. Смотрелаона при этом на дочь.

«Почемутетя так стремится выдать меня замуж?Неужели, ее и правда волнует мое счастье?Тогда зачем мне абсолютно незнакомыйчеловек? Родители никогда бы так непоступили со мной, – думала Лиззиогорченно, чувствуя подавленность, –Будто я лошадьна ярмарке, которую выставили дляпродажи».

– Лиззи,отчего ты загрустила? – поинтересоваласьЛилиана, не понимая, почему ее двоюроднаясестра, еще совсем недавно, бывшаявеселой и беззаботной, приуныла.

– Датак. Не пойму, зачем мне обязательнонужно выходить замуж прямо сейчас, –ответила Лиззи печально.

Она надеялась напонимание со стороны Лилианы.

– Ачто? Йен Робинсон богат. Будешь жить вроскоши и довольстве, – объяснилаЛилиана, глядя на Лиззи с выражениемнепонимания, – Разве ты этого не хочешь?– удивилась она недальновидностикузины.

– Вовсенет, – ответила Лиззи смущенно, поражаясьсловам сестры.

– Ну,знаешь! – сказала Лилиана и сморщилахорошенький напудренный носик, – Нетебе это решать, – заключила она, овсемозадачив Лиззи.

К ужину первымиприехали ближайшие соседи Тэтчеры. Ихчерная коляска подъехала к дому.Запряженая двумя грациозными жеребцами,повозка выглядела роскошно. Ее упряжь,украшенная тонкой золотой отделкой,поблескивала на солнце и слепила глазатак, что Лиззи зажмурилась даже привзгляде из окна.

Экипаж остановилсяу высокого белокаменного крыльца, и изнего показался пожилой хорошо одетыйгосподин в сюртуке и шляпе-боливар, сбородкой клинышком. Он осторожно ступилна землю. За ним появилась его супругаДженни Тэтчер, женщина среднего возраста,с лицом, похожим на сухой пергамент.

Этапара давно обосновалась в СевернойКаролине. Как и все остальные приглашенные,они прибыли в Новый Свет из Европы.Поначалу супруги пробовали жить назападе Вирджинии, но, спустя недолгоевремя, муж решил перебраться в СевернуюКаролину поближе к городу Грин Ридж,приглянувшемуся ему обширными полямитабака, кукурузы и даже хлопка вокрестностях. Жена предпочитала неспорить с мужем. Здесь супруг получилучасток земли, и, как и многие переселенцы,они пустили корни на этой благодатнойпочве.

ЗаТэтчерами к ужину прибыли МакДональды.Эти супруги относились к тем авантюристам,которых порывом ветра переселения вНовый Свет подхватило из Шотландии.Они переплыли океан, остановив свойвыбор на Луизиане. Спустя пару месяцевв конце осени 1803 года МакДональды сталиобладателями большого участка земли.Однако, там им не понравилось из-замножества французов. Наполеон совсемнедавно продал Луизиану СоединеннымШтатам. Чуть позже они перебрались вСеверную Каролину поближе к фортуРиджвуд, где французы не так досаждалиим своим присутствием повсюду.

Невысокий иприземистый Роб МакДональд едва доставалдо плеча высокой и статной супруги.

И, наконец, приехалЙен Робинсон. Этот молодой землевладелецпринял бразды правления от отца,обосновавшегося здесь с супругой летдвадцать назад и нажившего состояниена выращивании кукурузы и табака засчет труда рабов.

– Авот и мистер Робинсон, – произнеслатетушка Рэйчел у самого уха Лиззи, глядяиз-за занавески на двор, – У него трисотни рабов и обширные поля табака,кукурузы и даже хлопка.

РодителиЙена Робинсона хоть и получили приглашениена ужин, но в силу возраста не сопровождалисына, который давно самостоятельно велдела, касающиеся их поместья.

Гости под присмотромхозяина проследовали в дом и расположилисьв одной из самых больших комнат. Резнаямебель красного дерева, была заказанахозяином в Европе специально длягостиной. Стены, обитые шелком персиковогоцвета, делали комнату светлой. Тяжелыебордовые портьеры висели на высокихкарнизах. Украшенные вышивкой золотом,они обрамляли такие же небольшие окна,как и в спальне, выходившие в сад. Вцентре потолка висела массивная люстрас хрустальными подвесками, а пол устилалцветистый обюссонский ковер. Лиззиказалось, что в комнате не хваталовоздуха.

Все сводилось ктому, чтобы перещеголять соседей. Досих пор Тому, согласному с супругой вомногих вопросах, это удавалось. Он слылодним из самых обеспеченных землевладельцевСеверной Каролины.

Под намерения Томаудачно выдать замуж племянницу, какнельзя лучше подходил молодой мистерРобинсон с его обширными полями имножеством рабов. Из этого брака Томжелал получить материальную выгоду вбудущем для себя. Может быть, впоследствиипредставится возможность объединитьих владения? Кто знает, как все можетобернуться. Том хотел иметь возможностьв будущем оказаться во главе объединенногопоместья.

За столом в гостинойбыло весело и довольно шумно. Ближайшиесоседи радовались возможности избавитьсяна какое-то время от привычной рутиныи оказаться «в обществе». Они шутили исмеялись, разглядывая дом и сравниваявсе, что видели с тем, что имели сами.

Стол покрыли белой,словно первый снег, которого давно никтоиз присутствующих не видел после отъездас родины, скатертью. На столе красовалисьвкуснейшие блюда, приготовленныеповаром, выписанным Томом из Чарльстона.Здесь присутствовали ветчина, бекон,свинина, мулл с кусочками курицы, жаренаяоленина, запеченная форель. На десертподали свежие персики, яблоки, виноград,орехи пекан. Было даже домашнее мороженое.Том недавно устроил отсек со льдом вновом погребе и теперь решил блеснутьэтим перед соседями. По окончанию ужинахозяйка велела подавать чай.

Сэм, новая рабыняс короткими темными курчавыми волосами,одетая в платье из грубой светлойхлопковой материи, вошла в гостиную.Девушка несла большое серебряное блюдо,уставленное белыми с синими шарикамифарфоровыми чашками, привезеннымихозяином дома из Вирджинии.

Перед тем, каксесть за стол, Лиззи попыталась избавитьсяот навязчивого молодого человека,представленного ей дядюшкой Томом, какмистер Йен Робинсон. Мистер Робинсонпостоянно норовил ухватить руку Лиззипотной липкой ладонью. Лиззи стараласьувернуться от очередной попытки влажныхрук завладеть ее пальцами. Она задела,неловко повернувшись, большой разносс чайным сервизом, который несладевушка-рабыня.

Желтое платье тутже оказалось облитым содержимым. Частьнапитка вылилась на ковер, устилающийпол, а чашки дружно полетели на него.Жидкость растекалась, оставляя темныепятна на ворсе. Кто-то из гостей ахнул,кто-то вскрикнул. В комнате повисланапряженная пауза, слышно было, как мухабьется об оконное стекло.

– Вон!Мерзавка! – взвизгнула хозяйка дома воглушающей тишине, – В сарай ее! Запереть!– кричала тетушка Рэйчел, топая ногами,в то время, как лицо ее покрывалосьбагровыми пятнами.

– Рэйчел,успокойся. Я прослежу, – бесстрастнопроизнес дядюшка Том, давно привыкшийк импульсивности супруги и подобномупроявлению недовольства.

Все время, прошедшеес момента столкновения с разносом вруках темнокожей рабыни, Лиззи стояла,ни жива, ни мертва, едва переводя дух.

– Стойте!Это я нечаянно толкнула девушку, –сказала Лиззи расстроено, сжимаясь отстраха, чувствуя кожей, как на нее всесмотрят с осуждением.

Все эти люди совсемне поняли ее порыва. Почему племянницахозяйки дома пытается оправдать рабыню?

– Какаямилая девушка. Очаровательно! –воскликнул, стоявший рядом Йен Робинсон,и Лиззи вновь почувствовала, как ее рукаоказалась в липких холодных объятияхладони соседа. Лиззи тяжело вздохнулаи опустила руку, пытаясь высвободиться.Она взглянула на испуганное лицо рабынии поняла, что ее слова ничего не значат.

Дядюшка Том,собственноручно тыкая рабыню в спинутак, что девушка едва держалась на ногах,сопроводил ее в сарай, где запер дверьна большой навесной замок.

– Совсемраспоясались эти рабы, – произнеслаодна из гостей, такая же дородная женщина,как и тетушка Рэйчел.

– Можетбыть, стоит присмотреться к индейскимженщинам? – спросила ее соседка по столумиссис МакДональд.

– Чтовы? Они совершенно необузданные и неподдаются обучению. Индейцы вообщеочень кровожадные дикари. Лично яопасаюсь держать их в доме, – ответила,похожая на высушенную воблу, миссисТэтчер.

Лиззи не понимала,почему обвиняют рабыню Сэм, а не ее. Каквообще эти люди могут рассуждать подобнымобразом о других? Если бы присутствующиебогатеи только могли прочувствоватьна себе все прелести жизни этих несчастных.Но господам даже в голову не приходит,что рабы тоже люди, как и они.

Лиззи совсем нехотела связывать свою жизнь с едвазнакомым человеком. К тому же ей ненравились его липкие потные руки,постоянно вытирающие нос, из которогонепрестанно текло. Этот человек искреннесчитал себя подарком судьбы для любойдевушки. Сирота же из далекой страны иподавно должна быть благодарна ему завнимание. Лицо Йена Робинсона так исветилось, излучая самодовольство.

– Развеу вашей племянницы есть выбор из женихов?– говорил Йен вернувшемуся дядюшкеТому.

Они сидели в креслахза маленьким низким столиком в углугостиной. Йен и дядюшка Том уединилисьдля разговора тет-а-тет по предложениюТома, и теперь курили сигары из сладковатоговирджинского табака.

– Можетбыть и так. Однако, Лиззи образована,воспитана. Она составит хорошую партиюдля молодого человека, присматривающегосебе покладистую добродетельную супругу,– отвечал ему Том, расхваливая достоинстваплемянницы.

– Ну,если так… – протянул Йен, – То есть выобещаете, что эта девушка будет тихойи скромной, как и подобает приличнойблагочестивой супруге? Возможно, яподумаю над вашим предложением. Однако,мне не показалось, чтобы она былазаинтересована мною.

– Нучто вы, Йен, – ответил дядюшка Том,улыбаясь, – Девушка скромна и стеснительна.Прошу вас, будьте к ней снисходительны!– произнес он, стараясь убедитьсобеседника повременить с выводами.

Тому совсем непонравилось услышанное им. Он поднялся,откланялся и поспешил на поискисупруги.Том увидел ее у окна, увлеченнуюразговором с другими женщинами.

– Рэйчел,нам надо поговорить, – шепнул онраздраженно жене, беседующей с соседкамио пороках индианок.

Супруга недовольноподжала губы, прерывая дискуссию сДженни Тэтчер, и проследовала за мужемв соседнюю комнату.

– Всевот-вот сорвется, – резко и взволнованнозаговорил Том, напряженно вглядываясьв лицо жены, – Йен Робинсон вовсе ненамерен долго добиваться эту строптивуюдевчонку. Ты видела, как она постояннодергается от его прикосновений, воротитнос и норовит увильнуть? Это решительноникуда не годится, – горячо закончилТом свою пылкую речь.

– Дорогой,ее никто не спрашивает о желании этогобрака. Все будет так, как мы решили, –невозмутимо произнесла Рэйчел, стараясьуспокоить мужа.

– Яне намерен содержать лишний рот, –продолжил Том, думая о своем, – Да иденьги от продади дома ее родителеймне самому пригодятся, Робинсон вполнеможет обойтись без приданого твоейплемянницы.

– Дане переживай об этом, – перебила Рэйчел,– лучше займись наказанием рабыни.

***

Лиззи искалатетушку Рэйчел, чтобы еще раз объяснить,что новая рабыня не виновата в случившемсяинциденте. Это она сама нечаянно заделаразнос, неловко повернувшись. Пусть Сэмне наказывают из-за проступка, которыйдевушка не совершала. Лиззи подходилак комнате, куда недавно вошла тетя, когдауловила разговор, доносившийся в коридор.Поняв, что тетушка не одна, Лиззиостановилась в нерешительности. Отуслышанных невольно слов о ней и мистереРобинсоне у Лиззи перехватило дыхание.Нет, только не этот сопливый Йен Робинсонс его толстыми влажными губами имножеством бородавок на липких пальцах.Почему ее так настойчиво пытаются выдатьзамуж? Неужели она так много ест? Развеу семьи тетушки мало средств? «Лишнийрот,» – повторила Лиззи слова дядюшки,содрогаясь.