Лара Гросс Безрассудные. Книга 2

От него не укрылось, с каким совершенством владел Джеймс Уинстон искусством соблазнения, и что его чары действительно работали даже на такой женщине как Марина. То, что он скорее почувствовал, чем увидел, – в наклоне ее головы, в том, как она дышала и как трепетала жилка на ее шее, – все говорило о том, что позиции самого Эдди были не такими уж крепкими, как он сам себе воображал. И понимание того, что он не единственный мужчина на свете, который может заинтересовать Марину, больно било по его «эго».

– Эй-эй, угомонись, приятель! – Джозеф, наконец, отпустил Эдди и беспомощно развел руками. Он с большим интересом наблюдал за тем, как Уинстон пускает свои чары в ход, и с радостью осознал тот факт, что «святая грешница» все же была больше грешницей, нежели святой. Это дало Джозефу надежду и повод серьезно поразмыслить над тем, как убрать порядком надоевшую ему женщину из жизни Эдди.

– Зачем мне нужно что-то делать? Неужели ты еще сам ничего не понял? Не таскай ее за собой, не показывай людям и не позорься. Она же как дворовая сучка, только и ищет к кому привязаться, чтобы обобрать как липку.

– Заткнись! – заорал Эдди, окончательно выходя из себя и занося кулак теперь уже над головой собственного друга. Вечеринка явно не удалась, как и все в последнее время. – Это все ты и твои склизкие дружки! – брызгал слюной Смайлз, размахивая кулаком возле лица помрачневшего Джозефа.

– Хватит, – наконец, резко проговорила Марина с каменным лицом и схватила парня за руку. – Поехали домой.

Эдди моментально замер и, нахмурившись, разочарованно повел плечом.

Как бы всем ни хотелось, чтобы это был самый досадный инцидент ночи, но у дверей служебного выхода, их ждала куда большая неприятность в лице маленькой юркой девицы с острым подбородком и окрашенными в лиловый цвет короткими волосами, одетой в розовые леопардовые колготки и черные микро шорты с футболкой, – то ли жрица любви, то ли представительница Scene kids.2

Вездесущая Эллен Векс – болезненная заноза в заднице знаменитостей, печально известная острым языком и способностью заводить их в тупик неожиданными вопросами, застав врасплох блюющими где-нибудь на задворках частного клуба. Вот и сейчас никто не успел сориентироваться в происходящем, когда засверкали ослепляющие вспышки камер, и Эллен подскочила к шатающемуся от злости и достаточного количества эйфоретиков, гуляющих в его крови, Эдди, сунув ему микрофон под нос.

– Привет, Эдди! С кем это ты сегодня развлекаешься?

Никто не был готов к происходящему. Не привыкший справляться с подобными ситуациями в одиночку, Эдди остановился как вкопанный, в то время как свет навесной лампы над камерой в руках у сопровождающего журналистку оператора, ударил в глаза Марине. Она инстинктивно закрыла лицо рукой и вжалась в кирпичную стену здания, полностью дезориентированная, проклиная все на свете за то, что не настояла на том, чтобы Брайан поехал с ними.

– Поверните свои камеры на Смайлза, кретины, эта девушка со мной, – неожиданно услышала Марина обволакивающий баритон Джеймса Уинстона, выросшего за ее спиной, словно джинн из бутылки. Он деликатно взял ее под локоть и отвел в сторону от галдящей кучки репортеров, возглавляемых Эллен Векс, расстреливающей ошарашенного Эдди пулеметной очередью неприятных вопросов.

– Правда ли, что у тебя роман с журналисткой? Говорят, она пишет о тебе книгу? Это будет что-то вроде «В постели с Эдди Смайлзом»? Правда ли, что параллельно ты встречаешься с Адрианой? Слышала, ты приглашен на Рождество в дом ее родителей…

– Я… Я не… – Эдди растерянно оглядывался вокруг в поисках Джозефа.

Сработал эффект неожиданности, никто из атакуемых не мог сориентироваться, даже видавший виды Аристов оказался не готов к такому повороту событий. Он стоял как вкопанный, вытаращив глаза на мертвенно-бледном лице.

– Ну скажи хоть что-нибудь, Эдди! Или ты не можешь и двух слов связать без написанного для тебя текста? Или у тебя язык отнялся от передоза? Ну и ну! Каков красавчик. Джозеф, тебе есть что сказать о своем подопечном?

Стоявшая в стороне, рядом с ухмыляющимся Джеймсом, Марина с трудом верила в то, что все это ей не снилось.

– Беспрецедентное позорище, – сухо прокомментировал происходящее Уинстон, затем легонько подтолкнул женщину к подъехавшему такси. – Вам лучше поехать одной, а Джозефу придется поторговаться с Эллен, если хочет хоть как-то спасти ситуацию. До скорой встречи, – улыбнулся он ошарашенной Марине, закрывая дверцу автомобиля, – Уверен, что мы увидимся в самое ближайшее время.

– Так ли необходимо постоянно опекать его как несмышленое дитя? Это выглядит ненормально и унизительно. Он всегда смотрит на тебя, когда ему задают неудобный вопрос, ответ на который не был заранее отрепетирован, – Марина осуждающе посмотрела на Джозефа, отвернувшись от экрана телевизора.

Видеокадры с пьяным, под кайфом, ошарашенным и «якающим» заплетающимся языком Эдди Смайлзом, все-таки вышли в эфир. Единственной уступкой, на которую пошла несговорчивая Эллен Векс, стало отсутствие в кадре Марины, да и то вовсе не благодаря Джозефу.

– Эдварду было бы значительно легче, если бы ты позволил ему время от времени использовать собственные мозги и учиться реагировать на ситуацию, вместо того, чтобы выставлять его безмозглым кретином.

Бледный, с потухшими глазами Эдди молча смотрел на них. Правда, слетевшая с языка Марины, причиняла ему почти физическую боль. В то время как Джозеф не чувствовал ничего кроме нарастающего снежным комом раздражения. Этой женщины стало слишком много. Она отравляла разум Эдди, который стал практически неуправляемым, и ситуация усугублялась с каждым днем.

– Кто тебе вообще разрешил говорить, женщина? Как будто кому-то здесь интересно твое гребаное мнение, – Аристов злобно усмехнулся и раздраженно закатил глаза. – Помни свое место, сучка. И хочу тебе по-дружески напомнить, – ты здесь никто, чтобы давать советы по ведению бизнеса. Твоя задача на данный момент, – предоставлять свободный доступ к местам, куда ему захочется присунуть, чтобы он был удовлетворен и в хорошем настроении… и, может быть, заполнить его собственные, если у него еще появляется такая потребность. Вот и все.

В следующий момент Марина увидела, как Эдди занес кулак над Джозефом, и по привычке подалась вперед, чтобы остановить его, но ее задетая гордость воспротивилась. С нескрываемым удовольствием она наблюдала, как кулак Смайлза со всей силой врезается в скулу Аристова. Тот покачнулся и рухнул на колени, и Эдди кинулся к нему с очевидным намерением добить, но Марина схватила его за руку.

– Достаточно.

Она сказала это очень тихо, и в очередной раз, Джозеф испытал невероятное чувство разочарования от того, какую беспрекословную власть имела эта женщина над Эдди. Тот замер и шумно выдохнул, и только когда Марина убедилась, что он остыл, она отпустила его руку. Она подошла к Джозефу, равнодушно оглядела его лицо и сказала обыденным тоном, будто ничего не произошло:

– Боюсь, придется наложить швы.

Марина брезгливо скривила губы и вышла из комнаты.

– Сегодня ты перешел все границы, Джоз, – процедил Эдди сквозь зубы, глядя на мужчину с открытой неприязнью. – Я правда понять не могу, откуда в тебе столько ненависти к Марине, – он задумался и покачал головой. – Да и ко всем женщинам. Что с тобой не так?

Артист бросил на своего менеджера еще один уничижающий взгляд и оставил его одного. Джозеф проводил Эдди взглядом, затем яростно стукнул кулаками по мраморному полу, на котором красовались красные капли его собственной крови. Отчаяние, непроизвольным криком вырвавшееся из его груди, эхом разнеслось по пустой комнате.

Что было с ним не так? Его кулаки продолжали обрушиваться на пол, – ни боль, ни кровь не могли остановить Джозефа. Из его груди вырвался рык раненого льва. Что было с ним не так? Горькая усмешка исказила лицо Джозефа. Если бы Эдди хотя бы раз искренне захотел узнать…

2018 г. Париж.

Эдди замер с поднятой вверх рукой, благодаря публику за бурную реакцию. Всем своим телом Марина ощутила эмоции, мощным потоком проливающиеся на его ликующую фигуру.

«Как, наверное, опьяняет столь беспредельное обожание», – подумала она. – «Так, невзначай, можно возомнить себя Богом»

Когда, ловко пробравшись между нагромождений кабеля на сцене, Эдди появился за кулисами, его лицо было сплошь усеяно бусинками пота, зеленые глаза сияли от восторга. Он замер перед ними, принимая полотенце из рук ассистентки, и промокнул лоб.

– Ну как тебе? Правда я нереальный? – спросил Эдди с очаровательным эгоизмом мальчишки, требующего похвалы.

Губы Марины изогнулись в дразнящей улыбке.

– Ты мне очень нравишься. И, да, ты нереальный.

– Великолепно! – сверкнул улыбкой Эдди. – Подожди, пока не увидишь второе отделение. Я еще только разогревался!

– О да! Главное дождаться момента, когда он снимет рубашку и покажет им свой обнаженный торс! Вот тогда ты увидишь настоящее сумасшествие! – воскликнул Аристов с явной издевкой в голосе.

Эдди замер и нахмурился. Его красивое лицо приняло смущенное выражение, он бросил осторожный взгляд на Марину, а затем на язвительно усмехающегося Джозефа.

– Я не буду этого делать, – проворчал он. – Не сегодня.

– Что, прости? – прошипел Джозеф, вскакивая со стула и принимая свою обычную позу, – руки на бедрах, брови удивленно вскинуты вверх.

– Я не собираюсь снимать чертову рубашку сегодня вечером, – буркнул Эдди, избегая встречаться угрюмым взглядом как с Аристовым, так и с Мариной.

– Да ты издеваешься? Это чертово, столь ожидаемое всеми премьерное шоу! Думаешь, я позволю испортить все только потому, что та, с кем ты сейчас спишь, присутствует здесь? – Джозеф побагровел от ярости.

– Эта дурацкая идея не нравилась мне с самого начала! Я не собираюсь делать это сегодня!

– Ты сделаешь это, – отчеканил Джозеф. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, глаза блеснули холодным огнем. – В противном случае, я сам выйду на сцену и сниму ее с тебя. А потом затаскаю по судам.

Эдди инстинктивно сжал кулаки и подался вперед, но его остановило нежное прикосновение. Ее руки. В них было то, как он себя чувствовал и чего хотел.

– Пора на сцену, Эдвард, – услышал он ее мягкий голос.

Эдди обмяк. Он повернулся к ней и прикоснулся губами к ее губам, прежде чем не говоря ни слова, вернуться к публике. В тот момент, когда он ступил на сцену, Эдди засиял как новорожденный бриллиант. Он и правда лишь разогревался в первой части шоу, поняла Марина.

Казалось, Эдди парил в воздухе от одной части сцены к другой, увлекая за собой аудиторию, до тех пор пока публика не опьянела и не обезумела от эмоций. И затем он сделал это. Марина замерла в тот момент, когда Эдди снял с себя шелковую рубашку и обнажил свой мускулистый, стройный торс перед многотысячной толпой. Это было невероятное, неземное, космическое чувство, когда аудитория взревела и зарыдала от восхищения и эйфорического, почти осязаемого вожделения.

Он дважды выходил на бис, и бурлящий океан из человеческих тел падал к его ногам, вымаливая еще, когда Эдди поднял обе руки вверх и соблазнительно улыбнулся.

– Я тоже не хочу с вами расставаться, – его голос сорвался. – Хотите, чтобы я спел вам еще одну новую песню?

Ответный рев аудитории сотряс видавшие виды стены старой Арены.

– Замечательно, – сказал Эдди, принимая свежую белую рубашку из рук ассистента и натягивая ее на потное тело.

Затем он взял свою любимую гитару и вернулся к микрофону.

– Это особенная песня. Я только что ее написал и она посвящена кое-кому особенному.

– Что за…? – удивленно пробормотал Джозеф, пробегая глазами по сет листу с композициями и порядком их исполнения.

У Марины перехватило дыхание, она едва слышала первые аккорды гитары и удивленный шепот, пробежавший по аудитории. Дрожащие, прекрасные ноты хлынули в темноту с поразительной сокровенностью, и чувственное лицо Эдди, когда он пел, было столь же трогательным, как и сама песня.

Когда последняя нота растворилась в мертвенной тишине многотысячной аудитории, по щеке Марины покатилась слеза.

– Как же это красиво, – прошептала она.

– Больше, чем красиво, – пробормотал Джозеф, в его голосе прозвучали нотки искреннего удивления. – Это, скорее всего, будет платиновым!

Марина покосилась на него и поморщилась: в своем деловом мозгу Джозеф наверняка уже подсчитывал потенциальную прибыль.

С прощальным жестом признательности Эдди проделал свой последний за вечер путь со сцены. На этот раз он направился прямо в гримерку, окруженный музыкантами и техническим персоналом, которые наперебой поздравляли его с великолепным выступлением. Марина почувствовала странное опустошение, когда Эдди исчез из ее поля зрения.

– Что ж, Бэл, мне любопытно, каково это, когда самый востребованный певец в мире посвящает тебе песни? – едкий голос Джозефа нарушил эйфорию, в которой она пребывала с того самого момента, как Эдди произнес свое посвящение.

– Это восхитительное ощущение, которого я не испытывала прежде, – улыбнулась она.

– Восхитительное? – Джозеф фыркнул, его лицо приобрело странное выражение. Он быстро встал со стула. – Пошевеливайся. Эдди дает блиц-интервью, и я обещал, что приведу тебя туда через десять минут после начала.

– Разве он не устал после шоу? – удивилась Марина, сопровождаемая Джозефом, борясь с неприятным беспокойством, растущим внутри нее. – Мне кажется, он слишком выжат, чтобы общаться с прессой.

– Только не Эдди. Он полон адреналина. После выступления его прет, словно спидов наглотался.

Они подошли к гримерной. Джозеф открыл дверь и почти агрессивно освободил им путь в ставшую слишком тесной комнату, под завязку набитую репортерами. Они были проигнорированы представителями прессы, все их внимание сконцентрировалось на яркой, полной магнетизма фигуре Эдди, развалившегося в кресле. Джозеф и Марина встали в дальнем углу комнаты, наблюдая как он отвечает на некоторые вопросы и игнорирует другие. Марина была уверена, что Эдди не заметил их присутствия, до тех пор, пока один из журналистов не задал вопрос:

– Твоя последняя баллада оказалась для всех сюрпризом, Эдди. Уже не первый раз ты намекаешь, что твои песни посвящены определенному человеку, но впервые открыто заявил об этом со сцены. Так кто же Муза?

– Я был уверен, что вы спросите.

Марина не могла себе объяснить, почему так болезненно сжалось сердце в ее груди, ладони вспотели, а губы пересохли. Она покосилась на Джозефа, но обнаружила, что его нет рядом. Ее взгляд обратился к Эдди. Он откинулся в кресле с натянутой улыбкой и сделал глубокий вздох.

– Мои песни посвящены женщине, в которую я влюблен уже долгое время, – наконец произнес Эдди, понизив голос.

– Как ее имя?

Толпа журналистов расступилась, когда Эдди указал пальцем в направлении Марины. Ох, нет, он не мог сделать этого. Но похоже сделал. Адреналин, вперемешку со страхом и возбуждением, холодными волнами накрыл Марину.

– Амели, – донесся до нее голос Эдди, и женщина замерла в замешательстве. – Ее зовут Амели, и сейчас она здесь.

Марина, наконец, увидела тощую блондинку, сопровождаемую ухмыляющимся Джозефом, чья рука лежала на нижней части ее спины, подталкивая к сидящему в кресле Эдди.

Кровь отлила от ее лица, когда Смайлз взял блондинку за руку и проговорил:

– Господа, вот она: «моя Муза», моя Амели. Уверен, вы встречались с ней раньше.

Посыпались вопросы, которые Эдди ловко парировал до тех пор, пока какой-то репортер не спросил, чем занимается Амели. В глазах Эдди промелькнули озорные огоньки:

– Она Ангел. Ангел Виктории Сикрет.3 Но также… Она ведьма. Как иначе ей удалось привлечь мое внимание?

На бледном лице Амели, наконец, появилось какое-то подобие эмоций. Марина бросила на нее короткий взгляд и болезненно поморщилась. Девица действительно напоминала ведьму. Спутанные длинные волосы, острый взгляд потемневших серых глаз, черное платье. Единственное, чего ей недоставало, это ведьминского колпака. И метлы. Среди репортеров послышался смех, и в груди Марины смущение и раздражение возросли в десятикратном размере. Но Эдди не собирался останавливаться.

– Я говорю совершенно серьезно. Она знает какое-то заклинание, которое приведет к ее ногам любого мужчину. – Эдди поднял голову и нагло подмигнул побледневшей Амели. – Она опасная женщина.

Он отпустил руку девушки и посмотрел прямо в глаза Марине. Его взгляд потеплел на мгновение, губы растянулись в печальной улыбке. Его зеленые глаза прокричали горькое «прости», а затем Эдди ловко сменил тему, вновь обращаясь к журналистам.

Последние силы покинули Марину, ноги подкосились, стены закружились. В тот же момент чьи-то сильные руки крепко обняли ее за плечи. Руки кого-то, кто моментально заставил ее ощутить уверенность, пока ее вели к выходу. Вскоре Марина поняла, что они вышли из Арены и сели в такси. Она, наконец, свободно выдохнула и повернула голову к втиснувшемуся на сиденье рядом с ней мужчину. На ее лице вспыхнуло удивление, когда она встретилась с мягко улыбающимися ей глазами цвета океана.