Лана Эскр Солдат из прошлого. Генезис

Глава 8. Музыкант

Мох определился с целью своего визита - морг, который уже однажды помог. Но и туда пробраться было непросто, имея вид колобка, слепленного из дерьма. Дождался сумерек. Подкатившись поближе, изучил ситуацию и расстроился. После того, как он «ограбил» это печальное заведение в первый раз, персонал и охранники, не желая терять работу, как предшественники, превратили охраняемое здание в неприступный бункер с жесткой пропускной системой, чем доводили до истерики родственников усопших. Зато с «клиентами» был полный ажур – заниженная стоимость услуг ввиду плохой репутации заполнила морг под завязку. Надо было решить, как и когда осуществить очередной налет стой же целью - выкрасть тело. Пирики бы пригодились. Несколько раз он пытался до них достучаться. Ни один не ответил. План действий, который Мох все же разработал, не ограничивался сиюминутными потребностями. Но начинался именно с них - добыть новое тело. Второй пункт плана соответственно заключался в поиске подходящего места. Третьим пунктом значилось восстановление контроля над пириками, что без Гелика было теперь невозможно. Пункт номер четыре - "му.ак номер 2 ". Первый номер оставался за Максом, который в плане тоже присутствовал под номером пять. Мох хотел было вписать и Иви, но решил, что пяти пунктов на первое время достаточно. Иви, если на то пошло, может еще передумать и вернуться по своей инициативе, когда поймет, что быть "хорошей девочкой" это не ее.

Морг и тело Мох объединил в одно, определив, как простое. Самым неприятным для себя он считал пункт четыре потому, что не представлял, как можно убедить кого-то отказаться от такого инструмента исполнения желаний, защиты и неограниченной власти. Гелик, получив управление легитимно и мог избавиться от "дара" исключительно добровольно. Для этого требовалось представить пириков, как навязанное наследство, от которого одни беды. Или "победить" Гелика в "честном бою". Нужен был свидетель и сообщник, который представит картину именно так. Ни о каком честном поединке Мох, конечно и не думал - не в его правилах. Он собирался убить Гелика любым способом, спровоцировав его на конфликт. Оставалось найти повод. Мох вернулся в пунктам один и два.

Пункт номер пять вызывал особые чувства:

- «Месть должна быть с душком...".

Мох развлекал себя подобным планированием не в первый раз. Способность анализировать собственные поступки и находить решение сейчас были приправлены специей "одержимость". Мох осознавал, что стал пириком вовсе не из-за Макса. Он шел к этому всю свою жизнь. В том, что он утратил власть над своей «адской гвардией», вины Макса тоже не было. Да и Гелик подвернулся случайно. Своим решением он назначил одного и второго виноватыми и теперь жаждал мести. Макса он хотел видеть одним из пириков, уверенный, что судьи с отсрочкой наказания для него погорячились. Он мог бы тогда рассказать о нем такое... Но судьи предложили заткнуться и думать о своем положении. Мох представлял, как ставит судей в неловкое положение, бросая им под несуществующие ноги жалкую душонку Макса. Он был уверен, что знает его. По мнению Моха, Макс неслучайно прибился к ним и, если отличался от других камрадов, то тем, что имел привычку «жевать сопли», примешивая моральные принципы, которые ему, якобы, вдолбил дед-коммунист. В искренность Макса по отношению к солдатскому медальону Мох не верил. Он убедил себя в том, что знает свое поколение, являясь его ярким представителем, лидером. И Макс, конечно, ему не ровня и на «бунтаря-одиночку» он не тянул – трусоват, чуть что – впадает в ступор и предпочитает отсидеться в стороне. Закрысятничал один раз из-за этого дурацкого медальона. Надо было вытрясти капсулу по-тихому. Макс ему даже нравился. Если бы они объединились, сообщество камрадов от этого могло выиграть. А пока он в полном говне, а Макс – жив.

Мох не один год создавал свою империю, пока на ее орбиту не залетел этот "бракованный астероид". Никто его за шиворот не тянул. Братство можно было покинуть в любой момент, но вслух о таком никто не заикался. Кроме Макса. Условную независимость братства изначально он принял за свободу, которую ценил и к которой стремился, не зная, насколько понятие «свобода» в их среде относительно. Иллюзия свободы камрадов Максу открылась довольно скоро – когда он захотел спасти солдатский медальон и тем самым бросил вызов братству, поставил под сомнение авторитет Моха. После этого путь у Макса был один – в болото. Но Мох колебался с окончательным приговором, тянул и теперь пожинал плоды своей "мягкотелости".

Мох не собирался брать морг на абордаж - сначала разведка. Возвращаясь однажды после такой вылазки, наткнулся на бомжей и план изменился. Его внимание привлек один человек. Он выделялся среди остальных обитателей городского дна тем, что был одет в концертный смокинг. Его ботинки тоже выглядели неплохо, стоило пройтись по ним щеткой и хоть на сцену.

- "Может ты..?"

То, что человек был жив, Моха не смущало. Конечно, это был не идеальный вариант - с покойником было бы проще. Но в данной ситуации, можно было бы рискнуть. Трудность заключалась в том, что перед вселением в тело живого, нужно было изгнать оттуда его обитателя. Мох погрузился в размышления, решая как быть.

- "Ну его на" - самое простое. Но тогда и месть откладывалась на неопределенное время.

Мох стал анализировать прежний опыт и свои догадки:

- «Процесс замещения сознания прост – один «ушел», другой «пришел». Но. Если владелец почует опасность, аты еще будет топтаться на пороге, то мигом превратит свой мозг в крепость. Или к врачу побежит с криками, что у него раздвоение личности. А там лечение электрошоком, мало никому не покажется, ни хозяину, ни гостю. Лично я подвергать себя такой пытке не готов».

Однако, подумал Мох, пропитый мозг мог бы впустить, не заподозрив подвоха. Взвесив все за и против, он приступил к поиску и вскоре подходящий кандидат нашелся.

Мох проследил за "артистом" и обнаружил его убежище.

- "Неужели он и правда бомж?"

Человек в смокинге навещал бомжей ежедневно, но всегда уходил, возвращался в свое убежище, которое оборудовал в полуразваленном кирпичном строении неизвестного назначения. Даже теперь, если бы не запах костра, который исходил от его одежды - он разводил его в доме, чтобы сварить себе кофе (!) с бутербродами – Мох никогда бы не подумал, что это бездомный. Одет, выбрит. На плече сумка, в которую он складывал добычу – то, что смог накопать в мусорных контейнерах – больше взяться такому набору деликатесов было неоткуда.

Мох с интересом наблюдал, как тот аккуратно обрезал подгнившее и срезал надкусанное, потом поджаривал на сковороде и употреблял, а не жрал, как другие бомжи. После этого доставал телефон, который тоже говорил о недавнем благополучии, что-то в нем искал, смотрел, читал, слушал музыку, только симфоническую. Потом грустнел, лез в закуток, откуда извлекалась бутылка коньяка (!) и начинал пить. Сначала наливал себе небольшими порциями, потом уже лил в стакан, не вымеряя. На завершающей стадии благородный напиток глушился из горлышка. После этого наступало забытье. Мужик погружался в тяжелый сон, который прерывался вскриками и стонами. Мох даже пытался прислушиваться, но слов было не разобрать и проникнуть в неизвестное прошлое или печальное настоящее этого человека, не удалось. Он не понимал, откуда «артист» приносил напитки, стоившие не меньше нескольких тысяч.

-«Красиво жить не запретишь, надеюсь дурные наклонности не перейдут мне по наследству», - Мох подвел итог наблюдениям и назначил дату «переселения душ».

Но кандидат неожиданно исчез и появился снова, вернее приехал на полицейском уазике, который остановился неподалеку. Высадив "артиста", ему подали пакет:

- Держи свое имущество. И благодари своего приятеля, что похлопотал за тебя. Чем ты его так расположил? На чем "играл" ему там?

Послышались глумливые смешки. Бомж остановился, видимо обдумывал - ответить или промолчать. Его явно провоцировали. Моху тоже было интересно, что он выберет: расклад хоть и был пока непонятный, как и само появление "артиста" да еще на таком "лимузине", но про "игру на такой-то флейте" не понять было сложно. Мох шутку заценил:

- "Мне б таких парней...И учить не надо, готовые скоты".

Дальше произошло самое интересено - "артист" все же ответил и КАК:

- По себе судите, господа "флейтисты", по себе...

- Ах ты мразь..

Мох с неудовольствием наблюдал за тем, как бомжа пинают:

- "Только бы не по лицу. Оно мое!"

"Артист" отлеживался несколько часов, прежде чем Мох постучался к нему в мозг. Мох поскребся осторожно, но тот услышал сразу и даже обрадовался. Чувствительность удивила. Мох не стал заморачиваться над тем, с чего начать.

-Тут-тук.

-Кто там? – он спросил с надеждой - никто давно не интересовался им, одиночество, которое сначала спасало, уже давило настолько, что и коньяк не помогал.

-Я.

-Я..?

-Ага, ты.

-Зачем же я к себе стучусь?

-В гости пришел.

-Сам к себе?

-Если больше не к кому, можно и к себе.

Мужчина поскреб в затылке.

-Не понимаю.

-Тут и понимать нечего, любезнейший. В поисках дороги к себе люди блуждают всю жизнь и не находят её, играют разные роли, только не свою -любят чужих жен, восхищаются чужими детьми, страдают от того, что делали не то и не так, а как так и не поняли и т.д. Вопрос философский, стоит обсудить, если есть желание. Ну, так что? Вхожу?

-Ммм…

-Что не так?

-А что так? – мужчина неожиданно резко переключился на личную тему, которая, видимо, была его незаживающей раной и любое напоминание о прошлом или несостоявшемся будущем, причиняло боль. - Говорила, что спиваюсь. Предупреждала, что уйдет. Но спился то я оттого, что она ушла!

Мох понял, что надо форсировать события, иначе мужик от отчаяния махнет стакан и уйдет в астрал. С подселением в чужое сознание было крайне важно добровольное согласие «партнера». Лучший способ - застать клиента врасплох. Подцепившись к последней фразе, которая вероятно относилась к жене, Мох «плеснул масла» в тлеющие угли прошлых обид от «плохих» жен:

-Какая тварь!

Но эффект не оправдал ожидания - мужик оторопел.

Никогда раньше о своей жене в таких выражениях не думал потому, что остаток совести подсказывал - во всем виноват он и только он. Мох понял, что оплошал и начал гасить здравомыслие в зародыше.

-Прости, прости! Это я потому, что за тебя обидно стало! Не могу видеть, как ты страдаешь. Ты же хороший человек! Женщина могла бы дать тебе еще один шанс. Могла бы побороться за тебя, наконец! Такого достойного мужика она никогда не найдет.

А вот это было в точку. «Музыкант» примерно так и думал, хотя понимал, что неправ – жена боролась за него шесть лет, терпела, надеялась, что он сможет поборот тягу к спиртному. Сейчас, вспомнив об этом с подачи Моха, испытал облегчение, как это бывает, когда свою неоспоримую вину перекладывают на другого.

Мох воспрял – осталось чуть-чуть.

-Ладно, брат, сколько можно себя истязать, пора уже зализать свои раны.

-Хорошая мысль, - мужчина схватил бутылку и поднес ко рту, собираясь сделать один из завершающих глотков.

-«О, только не это», - Мох запаниковал, все могло сорваться за миг до цели. – Знаешь, что я вижу? – он хотел выиграть время и отвлечь внимание от бутылки. Собеседник уставился перед собой – заинтересовался вопросом.

-Я вижу перед собой того, кто выздоравливает! Ты все осознал и тебя надо простить.

«Музыкант» смущенно улыбнулся.

-Правда? Ты так считаешь? А вот она так не думает…Никогда не верила мне, что хочу слезть со стакана, говорила, что я слабохарактерное трепло.

-Она ошибалась. Ты болен. Надо не мораль читать, а лечить. Никаких проблем, стоит захотеть. У тебя все получится. Полоса невезения в твоей жизни закончилась.

-Ты так думаешь? – в голосе мужчины слышалось сомнение. Он настороженно осмотрелся.

-«Чего он там высматривает?» - заволновался Мох.

-С кем я разговариваю?

Мох готов был выкатиться из своего укрытия, но вовремя остановился – войти в чужое сознание можно было только при добровольном согласии. Он молчал, с волнением наблюдая за тем, что предпримет музыкант. Бутылка все еще была у него в руке. Он поднес ее ко рту, хлебнул и прислушался.

-Хорошо… - Мох прошептал это вкрадчиво и в то же время дружелюбно.

-Кто тут?

-Никого, кроме нас с тобой – ты и твое я. Мы одно целое. А говорим друг с другом потому, что ты устал от одиночества. Выпьем?

-Вообще-то я хотел завязать…

-Поддерживаю, – Мох был готов к такому метанию от стакана к мечтам о завязке - для алкоголиков - это дверь, которую они могут открыть, когда захотят.

– Еще один момент, брат - пить одному не комильфо.

Мужик растерянно осмотрелся.

-А ты? В смысле, я.

-Верно мыслишь, товарищ! С удовольствием поддержу и с радостью составлю тебе компанию.

-Э.., не знаю, ну-у-у…

-Ну, так приглашай! Хватит нам уже изображать из себя трезвенников – раскаянием пьян не будешь, а душа просит.

Музыкант махнул рукой, радуясь тому, что странный разговор закончен и можно будет, наконец, как следует накатить, радостно закивал головой.

- Всех приглашаю! Даже свою бывшую! Пусть приходит, зараза, так и быть, налью!.

Очередной миллиардный по счету «диалог с самим собой», перешедший в мысленный диалог с бывшей, завершился полной победой над прошлым. Вскочил, сделал хороший глоток, зажмурился в ожидании «прихода». Вместо этого в голове вдруг вспыхнуло, будто произошло короткое замыкание, последовал взрыв и все погрузилось во мрак. Ослеп.

Выставив пред собой обе руки, человек растеряно сделал несколько шагов. Руки нащупали знакомый проем. Немного успокоился, прислушался. Ничего не происходило.

Музыкант закрыл глаза, выдержал паузу, снова открыл – без изменений. Мох сидел тихо, тестируя необычные ощущения. Он чувствовал себя оператором одного из «егерей» из японской фантастики про кайдзю.

-«Основное сделано, пора заносить вещи», - Мох «ткнул» наугад, не церемонясь, старясь ударить изнутри как можно больнее. Через боль подчинить себе можно кого угодно. Мох использовал этот проверенный метод, не думая о том, выдержит ли подопытный. Или его мозг перегорит, а сознание навсегда погрузится во мрак. Такая перспектива его не пугала. Он мог в любой момент покинуть тело и переселиться в другое. Опыт с живым Человек, которого он только что превратил в своего раба, тоскливо и страшно замычал голосом быка, осознавшего, что его повели на бойню.

-Тише, дружок, не шуми, - успокоил Мох, обустраиваясь в «новом доме». - Сейчас дадут свет. – Мох повернул невидимый выключатель - зрение возвращались по мере того, как «музыкант», а точнее уже сам Мох, открывал глаза.

-Здравствуй, мир!

Глава 9. Откровения

Сознание человека попыталось возразить, тихонько пискнуло и незамедлительно было отправлено грубым пинком в дальний угол.

-Теперь твое место там, алкаш. Не умел распорядиться тем, что тебе дала природа, все потерял. Я пока поживу в твоем домике. Посмотрим, что тут осталось от прежнего владельца. А ты подумай над философией момента, полезно даже в твоем жалком состоянии.

Проведя несколько часов в теле «музыканта» Мох сделал для себя удивительное открытие и не одно. Мало того, что мужчина оказался настоящим музыкантом, а не алкашом-меломаном с уклоном в классику. Он был обладателем вполне приличной квартиры, ключи от которой обнаружились в кармане его пиджака. «Включив автопилот», Мох задействовал подсознание, и оно привело его к дому сталинской постройки на Проспекте Мира.

-Приятный сюрприз, спасибо тебе за этот бонус к нашему знакомству, - Мох поблагодарил бывшего владельца тела и квартиры. – Нет, это правда, твоя? Или тут жена, а тебя выгнали? Ты уже предупреди, чтоб без сюрпризов. Кстати, дружочек, где фотографии твоей жены? – мысли Моха приняли новый оборот. Он снова почувствовал писк протеста на который отреагировал уже не так жестко:

- Камон, перестань, какие между нами счеты? Мы с тобой одно целое. Если она не отвергнет тебя в твоем новом качестве, считай, ты ее снова…, как в былые времена. А я – так, свечку подержал! – Мох был в восторге от своего остроумия. Он расхаживал по квартире и удивлялся, рассматривая развешанные по стенам дипломы победителя международных музыкальных конкурсов:

-Сколько же их тут, мамочка дорогая! Надо же, как люди бездарно распоряжаются своим талантом. Ты же не просто так от всего этого отказался? Дело в зарплате? – Мох строил версии, пытаясь понять сущность того, с кем скооперировался. - Или зависть? О, нет, кажется догадался – обида! Что недооценили! Ты не ершись – Мох цыкнул на «музыканта», напомнив ему, кто хозяин положения. - А пока давай-ка приведем тебя, а точнее меня, в порядок.

Мох снова пошарил по карманам и выгрузил кучу мелочи и несколько смятых купюр. Среди них десять долларов.

-Теперь понятно, откуда дорогое пойло. Зарабатывал! Явно не с баяном по электричкам ходил. На чем ты играешь, маэстро? – Мох внимательно осмотрел квартиру, на этот раз в поисках инструмента. Впрочем, и это не сейчас. Нам пора принять ванну!

Довольный теми, как складываются дела, Мох направился в ванную комнату, вспоминая, как добирался сюда на метро. В вагоне ехал один потому, что весь народ, едва Мох вошел, на следующей остановке дружно из вагона вышел. Кто успел, перебежал в соседний вагон, а кто нет, остался на перроне, провожая недобрым взглядом убегающий в тоннель поезд.

-Ну и стойте там, чистоплюи, нам свое говно не пахнет, - Мох наслаждался одиночеством и комфортом, развалившись на сиденьях, пока поезд несся в темноте, набирая скорость. Мох ехал к себе домой, упиваясь радостным ощущением от того, что зло может быть всесильным – классного мужика заполучил, живого, не какой-то там лежалый труп.

***

Кристина, Солдат и Макс уже сутки, как находились в Доме. Кристина посмотрела на часы, которые собственноручно заводила. Они тикали, словно, структурировали пространство и время в границах дома. Для Кристины это были просто часы, хотя и красивые своей стариной, как любая антикварная вещь. У часов была своя тайна, о которой никто из присутствующих в доме, понятия не имел. Она заключалась в том, что в часах, кроме циферблата, стрелок, маятника и заводного ключа, ничего больше не было. Заглянуть за металлическую пластинку с нарисованным циферблатом, ни Кристина, ни Солдат, ни Макс не догадались – зачем. Они не догадывались не только о том, что часы не настоящие.

Переступив порог дома, они вошли в другую, параллельную реальность. В прежней, откуда они вошли, дом по-прежнему стоял пустой и заброшенный, с обрезанными проводами и темными окнами, хотя в доме уже горел свет.