Лана Пиратова Опекун. Его одержимость

Глава 28. Марина

Когда Рамиль выбежал из моей комнаты, я так и осталась стоять у стены.

Ладонями вцепившись в нее, пыталась не сползти вниз.

Что это было сейчас?

Как будто не со мной.

Он... Он поцеловал меня? Пальцами провела по губам. Было неприятно. Они словно болели. Он с такой силой сминал их. Он хотел сделать мне больно?

Я языком провела по губам и как будто вкус его уловила. Он же свой язык в меня пихал.

Я бы не впустила, но потом мне интересно стало. Только чуть разжала губы, и он сразу же толкнулся.

Я опять провожу пальцами по опухшим губам.

Меня никто раньше так не целовал. Никто.

Пытаюсь сравнить этот поцелуй с поцелуями Жени. Вообще не то.

Женя, хоть и лез всегда с языком, но как—то... вяло? Я вообще ничего не чувствовала. Скорее, противно было. Странно и противно.

Сейчас тоже странно. Тут такой напор был.

Я опять чувствую, как мурашки пробегают по коже.

Я так и стою в мокром платье, но мне уже не холодно. Мне, наоборот, жарко. Хочется стянуть с себя все и встать под холодный душ.

Я не понимаю, что происходит. Мне кажется, меня должно тошнить от этого поцелуя. Вывернуть всю.

А я лишь стою и провожу пальцами по губам.

А ещё бредовые мысли лезут. Какое же у него там внизу твердое и большое. Мне было так больно, когда он прижался этим ко мне. Но я слово боялась произнести.

А он все толкался и толкался. Мне кажется, у меня синяк там.

И я даже ощупываю бок, к которому прижимался Рамиль.

Почему оно такое твёрдое? Глупый вопрос, конечно.

Но... У Жени там было твёрдое, когда он шептал мне на ухо, что хочет меня.

Значит, Рамиль... он что? Хочет меня?

И сама пугаюсь этой мысли.

Взгляд его вспоминаю. Страшно.

Страшно, потому что я не понимаю, что чувствую. Я ведь правда пыталась оттолкнуть его. Ну, правда.

Но его губы. У меня на шее. И язык.

Мне кажется, я краснею. Мне перед самой собой стыдно.

Не хочу понимать, что я чувствовала. Не хочу!

Обхватываю голову руками и зажмуриваюсь.

Он урод! Козел! Он... Он!

И тут до меня доносятся какие—то звуки из коридора.

Замираю. Прислушиваюсь.

Что там?

Звуки становятся громче. Не пойму, что это. Может, плохо кому? Рамилю?

Осторожно открываю дверь и тут же слышу хрип.

Надо закрыть дверь! Но нет.

Я выхожу в коридор и сразу же прислоняюсь к стене.

В просвете вижу его, тоже у стены. А перед ним на коленях...

Закрываю рот рукой, чтобы не выдать себя.

Перед ним на коленях какая—то женщина. Вот, откуда эти непонятные звуки. Это она их издает.

Поднимаю взгляд опять на Рамиля и встречаюсь с его взглядом.

Надо отвернуться, а ещё лучше — уйти. Но не могу.

Словно какая—то сила заставляет меня стоять и смотреть ему в глаза.

И он видит это. Понимает.

Вижу, что усмехается и разворачивается ко мне.

Он сам толкает голову женщины. Все чаще и резче. Я слышу ее хрипы. Но он не обращает на них внимания. Он смотрит на меня. И словно не отпускает этим своим взглядом. И я пошевелиться не могу.

Это же... Она ему...

Сердце бьётся сильнее и сильнее. И ещё жарче становится почему—то.

А потом я слышу громкий хрип. Его хрип. Со стоном.

И срываюсь и бегу в комнату. Захлопываю дверь и задыхаюсь. Мне воздуха не хватает.

Озабоченный маньяк! Он просто хотел, чтобы ему... он не меня хотел! Дура!

Ему все равно, кто! Вспоминаю нашу первую встречу на заправке.

Ему все равно.

Осознание этого успокаивает меня. Ну, должно успокоить. Но что—то ещё мешает насладиться этим осознанием.

Я со страхом смотрю на дверь.

Но там тишина. Больше ни звука.

Я быстро, озираясь на дверь, стягиваю с себя, наконец, мокрое платье и переодеваюсь. И сразу в кровать. Меня трясет. Зарываюсь в одеяло и пытаюсь уснуть.

Утром меня будит будильник. Встаю тяжело. Голова гудит как будто я и не спала.

Мне надо в университет. Нельзя пропускать. Я и так много пропустила.

Быстро одеваюсь и осторожно выхожу из комнаты. Иду по стеночке.

К счастью, в доме тихо. Он либо уехал уже, либо спит. Оглядываюсь наверх, где расположена его комната, и срываюсь к входной двери.

Почти на всех лекциях я только и думаю, что же делать дальше.

Я не представляю, как жить с ним в одном доме. Память так и подкидывает картинки со вчерашнего вечера.

Как он меня в бассейн толкнул.

Я словно опять ощущаю мокрое платье на себе. И взгляд его.

И как поцеловал меня.

Зажмуриваюсь. Гад!

А потом та женщина на коленях. И звуки.

Даже уши затыкаю. Потому что они как будто здесь. Звуки эти. Я снова их слышу.

— Марин, — меня толкает в плечо староста группы.

Растерянно смотрю на него. Сейчас как раз «окно» между лекциями и я забилась на подоконник в закутке, чтобы никого не видеть.

— Заболела, что ли? — спрашивает он.

— Нет. Нормально все. Что такое? — отвечаю я, спрыгивая с подоконника.

— Тут, короче, денег тебе собрали, — и он протягивает конверт. — Держи.

— Зачем? — я хмурюсь.

— Ну как? Поддержать, типа. На.

Беру конверт из его рук.

— Ты это… держись, что ли, — мнется.

Да, мне тоже этот разговор неприятен, но я благодарю его.

— В общем, я в деканате сказал, что ты не поедешь с группой в лагерь, — добавляет староста.

Лагерь?!

Я и забыла! Точно! Вот, куда мне надо!

— Сереж, — говорю ему, хотя он уже уйти хочет, — я поеду. Не надо этого. Мне, наоборот, отвлечься надо. Скажи, пожалуйста, что я поеду. Пожалуйста! — и с мольбой смотрю на него.

Он тоже смотрит на меня и отвечает не сразу:

— Уверена?

Киваю.

— Ну, ладно, — пожимает плечами, — внесу тебя в список. Только точно? Потом передумать нельзя будет.

— Точно! Спасибо, Сереж! Большое спасибо!

— Да ладно, — чуть улыбается и уходит.

Лагерь. Да. Жаль, что не завтра.

Каждый год студенты нашего университета ездят на две недели в лагерь в Подмосковье. Там проходят конференции, командные игры по нашим предметам.

Обычно все ждут поездки в лагерь. Я — нет. Раньше не ждала. Мне там было скучно, я же не с кем особо не общалась.

Но сейчас это моя единственная возможность сбежать из ненавистного дома. Потому что страшно. Потому что непонятно.

Правда, до лагеря надо как—то переждать.

После лекций я выхожу на улицу и решаю прогуляться. Мне не хочется возвращаться в тот дом. Но и идти особо некуда.

Поэтому просто направляюсь в парк рядом с университетом.

Иду и думаю. Голова уже болит. И ничего толкового не приходит в нее.

Взгляд вниз. Шаг на дорогу. И едва успеваю отскочить, потому что прямо передо мной тормозит черная машина. Почти касается меня. Поднимаю взгляд и, нахмурившись, смотрю.

Не собираюсь тратить время на придурка. Обхожу машину, но тут открывается дверь и, когда я вижу, кто из нее выходит, то паника снова наполняет меня.

Глава 29. Марина

— Садись в машину, — сразу же говорит он, как только наши взгляды встречаются.

Но я молча делаю шаг в сторону.

— Садись, я сказал.

Теперь Рамиль подходит и берет меня за руку. Пихает в свой огромный внедорожник и садится сам.

— Хватит меня бесить, — вцепляется в руль и зло сверкает глазами на меня.

А мне не страшно. Ну, вот, не страшно почему—то. Сама не понимаю, почему, но я его не боюсь. Первый испуг прошел. Ну, что он мне сделает?

Рычит только и все. Даже забавно.

К тому же меня прямо греет мысль о лагере. Главное, не подавать виду. Уеду, чтобы и не узнал.

— Что вы тут делаете? — спрашиваю я, поправляя волосы.

— Решил тебя проконтролировать, — отвечает с усмешкой. — Вижу, что не зря. Куда пошла? Почему не к метро?

— В полицию, — я хмурюсь и почти цежу каждое слово.

Рамиль вздергивает брови.

— Ну—ка, — опять усмехается, а у самого, я же вижу, желваки по скулам ходят. Испугался?

— Я сама напишу на себя заявление, — выдаю я. — Как это? Чистосердечное признание. Вот. Пусть меня посадят. За бутерброд. Все лучше, чем у вас…

— Что ж, похвально, — щурится он. — Заодно не забудь в полиции о пакетике с наркотой рассказать, — и усмехается опять.

Он бредит? Какой еще пакетик?

— О чем вы? — спрашиваю, хмурясь.

— Об этом, — и в пальцах у него оказывается действительно пакетик с чем—то белым внутри.

— Это не мое, — отвечаю уверенно, но чувствую, что уверенность пропадает.

— Расскажешь это следователю, Марина, — говорит он и убирает пакетик в карман пиджака. — Поверь, я сделаю так, что этот пакетик станет твоим. Хочешь? — и опять зло зыркает на меня.

Урод. Просто урод.

— Что вы хотите, а? — спрашиваю прямо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал, хотя того и гляди сорвусь.

Откуда у него такая поразительная способность так действовать на меня? Так быстро менять мое настроение?

Нет, вполне понятно, что я его боюсь сейчас. Но надо попробовать решить все мирно.

— Я могу снять себе гостиницу, если вы мне ключи от моей квартиры не отдадите, — говорю я. — Я же вам мешаю. Вашим… — и прикусываю губу. Как назвать то, что я вчера видела?

— Возбудилась? — он опять с прищуром смотрит на меня.

Удивленно хлопаю глазами. Что он имеет в виду?

— Поэтому вышла посмотреть, да? До конца досмотрела, — голос его становится хриплым почему—то и мне кажется или его грудь начинает часто вздыматься. — Понравилось? Может, повторить для тебя?

И не сводит с меня взгляда.

— С вами и правда не все в порядке, — отвечаю я и сразу же жалею об этом, потому что чувствую острую боль.

Рамиль схватил меня за волосы на затылке.

— Со взрослыми дядями так не разговаривают, — цедит он, блуждая взглядом по моему лицу. — Сколько еще уроков тебе преподать?

— Отпустите меня, — прошу я. — Мне и правда лучше в гостинице пока пожить. Пока… — и чуть про лагерь не проговариваюсь. Но вовремя останавливаюсь.

— Да на что? — смеется он и отпускает мои волосы. Встряхиваю ими. — У тебя бабок—то нету. В гостиницу она собралась.

— Есть! — выпаливаю я и показываю ему конверт, который передал мне староста.

Но в ту же секунду Рамиль выхватывает его из моих рук.

— Теперь нету, — усмехается и прячет его туда же, себе в карман.

— Отдайте! — такая обида на меня находит, что я кидаюсь на него с кулаками.

Привстаю с сиденья и бью его кулачками по плечам, по груди. А он ржет. Ну, вот, правда. Ржет и все.

Мне хочется плакать. Это же мои деньги! Мои!

— Отдайте! — ударяю по груди и похоже, что больно только мне.

Для его каменной груди мои удары вообще не ощутимы. Но он и не отталкивает меня. Как будто ему доставляет удовольствие то, что я бью его. Ну, бью, конечно, сильно сказано. Но все равно!

Еще раз замахиваюсь, но рука падает не ему на плечо, соскальзывает и по груди. И приземляется… ой!

У меня, наверное, глаза круглыми становятся. Я кулаком чувствую опять это твердое и большое. Оно у него всегда такое, что ли?

От испуга не сразу отдергиваю руку и замечаю, что Рамиль уже не смеется. Смотрит на меня опять таким же страшным взглядом. Исподлобья.

А потом, не отрывая взгляда, он вдруг берет как—то резко и подхватывает меня за талию. Приподнимает и сажает к себе на ноги.

Я хлопаю глазами и упираюсь руками ему в плечи. Пытаюсь приподняться и не коснуться того, что только что нащупал мой кулак.

— Да сиди ты, блять! — рявкает он и давит мне на талию. — Только хуже делаешь! Блять.

— Я…

— Молчи. Молчи и слушай. Я брату обещал, сука. И обещание свое сдержу. Чего бы это ни стоило мне. Поэтому уймись и хватит меня бесить, блять! — зло сверкает глазами. — Будешь нормально себя вести и все будет нормально. Поняла?! По поводу вчера… — и замолкает.

Отпускает меня с одной стороны и трет пальцами глаза.

Я решаю воспользоваться хотя бы частичной свободой и дергаюсь, чтобы встать с него. Но упираюсь попой в руль и скатываюсь еще ближе.

Боже. Теперь я ощущаю это все у себя между ног. И замираю, боясь пошевелиться. Оно очень твердое. Может, там и не то, что я думаю? Может, там какой—то предмет? Очень на то похоже.

— Ты совсем тупая? — тяжело выдыхает Рамиль и убирает руку от глаз. Смотрит на меня каким—то затуманенным взглядом. — Специально доводишь?

— Дайте мне слезть, — хриплю я и откашливаюсь. Что с голосом—то?

Но вместо свободы чувствую, как его рука с талии перемещается мне на спину, а потом ниже. И он как будто прижимает меня к себе. Еще сильнее. Хотя куда сильнее—то? Мне и так больно там. Хорошо, что я в джинсах. Боюсь даже подумать, как было бы больно, надень я сегодня платье.

А Рамиль тем временем как будто чуть спускается вниз и шире ноги расставляет. И все это, не сводя с меня взгляда. И не отпускает. Так и держит своей ручищей. А вторую кладет мне на ногу.

— Ты меня бесишь, — то ли хрипит, то ли цедит. — Но обещание я исполню. В мою личную жизнь не лезь. Поняла? Еще раз выйдешь подсматривать — окажешься на месте шлюхи. Уяснила?

И пальцы сильнее впечатываются в мою ногу. До боли.

Я лишь сглатываю.

А что отвечать—то? И непроизвольно облизываю губы.

Взгляд Рамиля тут же оказывается на них.

— Это пиздец какой—то, — чуть слышно произносит он и мотает головой.

И так же резко как посадил, приподнимает меня и чуть ли не скидывает с себя.

Я вся зажимаюсь на сиденье и слежу за мужчиной.

Он, ничуть не стесняясь, что—то там поправляет у себя между ног и пыхтит недовольно.

Потом заводит машину.

— Я уезжаю, — заявляет, когда мы уже почти подъезжаем к дому.

Всю дорогу я сижу и молчу. Страшно очень. Я нифига не понимаю. Что он делает? Зачем?

— Пока меня не будет, чтобы только в университет и обратно домой. Поняла? Чуть задержишься, охрана мне сообщит. Найду и задницу надеру. И вообще без университета останешься. Ясно?

Сам спрашивает все «ясно» да «поняла», а сам даже слово вставить не дает. Но я молчу.

Уезжает, значит? С чего бы это? И куда? Впрочем, все равно. Значит в лагерь смогу без проблем уехать.

— Вернусь и поговорим. Решим, что делать дальше, — продолжает Рамиль.

Останавливается возле дома.

— Иди, — кивает мне и опять смотрит так, что сердце в пятки уходит. — Ну?! — рычит недовольно, когда я от страха и пошевелиться боюсь.

Но, услышав рык, быстро открываю дверь и убегаю в дом.

Глава 30. Рам

Какая—то херня происходит.

Лег спать нормально. Довольный Нелькиным отсосом. А утром просыпаюсь и какая—то хрень.

Злость опять. Словно и не трахался.

Из комнаты вышел уже полностью одетым. Я, сука, как будто боюсь голым ходить в собственном доме! И встречаться боюсь. А как тогда?

К счастью, девку не обнаруживаю. Уже убежала. Молодец. В этот раз поступила правильно.

Не позавтракав, еду в офис. Там встречаю Богдана.

— Ну что? — спрашивает он после рукопожатия. — Отошел?

Вопросительно смотрю на него.

— Или опять морду бить полезешь?

— Да блять, — мотаю головой. — Прости, брат. Реально не знаю, что нашло. Эта девка…

— Ну, надеюсь, помирились после нашего отъезда—то? — весело подмигивает. — И где только находишь таких? Диман так вообще запал. Говорит, ждать буду, когда Раму надоест. Себе заберу.

— Да вы охуели?! — я опять злюсь. В груди жечь начинает. Понимаю, что не прав. Что надо спокойно. И не могу! Ну, не могу, блять!

Как представлю, Димана и ее! Блять!

Богдан ржет. Просто открыто, вот, ржет.

— Значит, не было процесса примирения? Не дает, что ли?

— Да хватит, ну?! Если мне надо, я сам беру. Ты знаешь. И вчера взял.

— А чего злой тогда такой? Ну, красивая девочка. Не шлюшка. Конечно, она мужикам нравится. Я бы на твоем месте, — говорит заговорщически, — дома такую запер. А то, знаешь ли, ходят такие Димы… — и ржет.

Кулаки чешутся врезать ему. Сжимаю их и зубы стискиваю.

— Ладно, Рам. Шучу же, ну? Ты какой—то… напряженный, что ли. Точно вчера взял? Все—все, молчу, — и хлопает меня по спине. — Если хочешь, приходи с Мариной в субботу. Тачку буду обмывать новую.

— Уже доставили? — спрашиваю я.

— Да, вчера пригнали. Ох, блять, она такая охуенная! Кое—как дождался! Короче, приходи. Один или… если не боишься, с девочкой той. Шлюх только не веди. Приличная тусовка будет.

— Да понял уже, — бурчу недовольно.

— Ну, вот. Ладно, поеду я на объект. Ты давай тут, расслабься, что ли. Все нормально же. Ну, шутим мы так с Диманом. Знаешь же, что табу. Если твоя, то твоя.

Блять. Он так убеждает меня, как будто девка и правда моя и я в себе не уверен.

Да я сам определяю, кто со мной будет! Я это решаю. И из—за девки точно не буду с друзьями ругаться.

Но Марина… это же другое. Это не девка. Я ее не трахаю.

Блять.

Не трахаю. А почему такое чувство, что должен?

Чтобы как—то отвлечься от этого дерьма, погружаюсь в работу.

Уже после обеда звонок на телефон.

— Узнал? — спрашиваю сразу, поняв, кто звонит.

И получаю нужную информацию.

Смотри—ка, не наврала. И правда учится. Студентка, блять.

И хорошо учится. А мозгов нет.

Все—таки, брат мой тюфяк был. Как был им в молодости, таким и остался. И девку, похоже, не воспитывал, раз ведет себя так. А ведь за дочь ее считал.

За дочь…

Отбиваю ритм ручкой по столу.

Даже, вон, позаботиться попросил.

Смотрю на часы, хватаю пиджак и ухожу, кинув секретарю, что больше меня не будет. И еду к университету.

Зачем?

Проследить, чтобы ничего лишнего. Ей об учебе нужно думать, а не о ебарях. А то ошиваются, небось, вокруг.

Блять. Почему меня это так злит?

Паркуюсь рядом со зданием и опять смотрю на часы.

Выходит.

Разве можно так на учебу ходить?! Почему джинсы такие обтягивающие? Почему сиськи так выделяются?

Сжимаю крепче руль. А в ширинке опять напряжение. Да сука.

А эта сучка не к метро идет, а сворачивает куда—то. Ну, точно! Хорошо, что я решил проверить!

Запихиваю ее в тачку и строго смотрю на нее. Испугать ее вообще не сложно. Пара приемов и уже дрожит.

Но, стоит выхватить мне у нее из рук конверт, как бросается как дикая кошка. Типа бьет.

Не скрывая, смеюсь над ней. Неужели она и правда думает, что может меня ударить?

А потом ее рука оказывается на члене. И не убирает ее. Смотрит испуганно, но не убирает.

А член, словно почувствовав ее, сильнее толкается в руку.

У меня опять, сука, стоит.

Смотрю на нее и понимаю, что не хочу, чтобы она руку убирала. А потом подхватываю и сажаю себе на коленки.

Зачем? На хрена?!

Разве так наказывают непослушных?

Да я просто поговорить хочу. Объяснить ей, как она не права. Просто…

Да ни хуя не просто!

А эта мелкая дрянь еще больше усложняет задачу. Прижимается к самой ширинке.

Сидит на мне с раздвинутыми ногами и прижимается. Сука. Прямо к члену прижимается.

Я шире расставляю ноги, потому что это, сука, невыносимо. Чуть двигаю бедрами, как будто спускаюсь на сиденье, но на самом деле просто хочу провести членом ей между ног. Но становится только хуже.

Все горит. И в груди, и в паху. Там вообще пламя. Яйца как будто на сковородке. Это гребанный ад какой—то.

Ад, потому что я понимаю, почему это. Понимаю и отказываюсь верить. Не может так быть. Не может.

И ничего не могу с собой поделать. Кладу руку на задницу девчонки и еще сильнее прижимаю к паху. Мне кажется, подвигайся она сейчас пару раз и я, сука, кончу. Без проникновения кончу. Никогда такого не было, а сейчас запросто может случиться.

Поэтому рычу на нее и приказываю замереть. Пусть так сидит. Хоть попробую успокоиться.

Пытаюсь говорить спокойно нужные слова. Но не смотря ей в глаза.

Слова нужные, но нихера не верные. Правильные, а не верные.

Единственное сказанное верное мной сейчас — что окажется она на месте шлюхи. Это я так угрожаю ей за непослушание, а сам выдаю свои желания. Хочу ведь этого.

Зубы ее помню, конечно, но и губы помню. Как по члену скользили.

Говорю ей это, а сам опять на автомате чуть толкаюсь бедрами.

Мой член сейчас четко у нее между ног. Что там у нее? Мокро уже? Как же, сука, хочется залезть ей в трусы и проверить.

Пиздец какой—то.

Скидываю девчонку с себя и поправляю член и яйца.

Гребанный ад.

Ебучий и ни с чем несравнимый ад.

Не смотрю на нее. И она молчит. Забилась там на сиденье и молчит.

Правильно.

Мокро там?

Сука! Не думать! Не думать об этом!

И я принимаю единственное правильное решение. Уехать. На несколько дней.

Взять Нельку и уехать. И трахать, и трахать ее до потери сознания. Всю дурь вытрахать.

Высаживаю девку у дома и прогоняю ее от себя. Не смотрю. Охране даю задание следить, когда ушла, когда пришла.

Про ебарей, надеюсь, она уяснила. Убью.

Предупреждаю, что не будет меня несколько дней. И вызваниваю Нельку. Ту уговаривать не надо. Уже ждет, когда заеду.

Забрав ее, гоню на базу отдыха в Подмосковье. Я люблю здесь отдыхать по выходным. Мой домик уже готов.

Толкаю шлюху в дом и сразу же расстегиваю штаны.

— На колени вставай! — рычу, справляясь с ремнем.

Она и встает и рот уже открывает.

— Задом давай! — приказываю я. — На четвереньки!

Послушно становится. Я подхожу, раскатываю презерватив, приставляю член и резко врезаюсь. Стискиваю зубы. И начинаю трахать ее. Сильными толчками. Она чуть не падает и я удерживаю ее за задницу.

Трахаю и трахаю. А кайфа нет.

Я не испытываю удовольствия. Как будто просто толкаюсь и все.

Я готов был кончить от того, что член упирался девке между ног. Через слои ткани. Просто терся об нее. И я чуть не кончил.

А тут, блять, я дырку ебу. Ебу как мне нравится. Жестко и резко. И похуй вообще. Чисто движения. Кайфа нет.

Переворачиваю ее и опять врезаюсь.

Нелька вскрикивает. Жмется ко мне, но я приподнимаюсь. Упираюсь руками об пол и трахаю ее.

Опять двигаюсь. И опять ничего особенного.

Вижу только, что Нелька глаза прикрывает и стонет. Ей, сука, хорошо. А мне?!

Вынимаю член из уже потасканной дырки, стягиваю защиту и переползаю к лицу. Рукой направляю член. И прямо так, сидя на ней, трахаю ее рот.

Она сопротивляться не может и поэтому я вгоняю ствол почти на полную. Не входит полностью, в горло упирается. Но уже лучше.

Так и толкаюсь, и толкаюсь. Прикрываю глаза. Мокро. Очень мокро.

Как в трусиках Марины?

Распахиваю тут же глаза. Откуда, блять, этот вопрос?

Опять закрываю глаза и так и вижу, как моя рука лезет в джинсы девчонки. Она, конечно, хватает ее, пытается сопротивляться, но меня не остановить, когда я чего—то хочу. И я лезу ей в трусы.

— Да, сука! — вырывается у меня и я кончаю.

Стону от удовольствия. Кончил и даже кайф словил.

Слезаю с Нельки и падаю на спину на пол рядом с ней.

Часто дышу. Глаза так и закрыты. Моя рука между ног девчонки.

Так и стоит эта картинка.

Сука.

После очередного жесткого траха Нелька просит меня о пощаде. Говорит, что не может больше и просит перерыв. У нее, сука, все дырки болят.

— Я тебя для чего привез сюда? — цежу недовольно. — Пизда болит? Ртом работай! Я приехал трахаться. Поняла? И, если не с тобой, то найду другую. А ты уебывай обратно в город!

Молчит и послушно опускается к члену.

Вот так, блять.

Мне же легче становится? Да, становится.

Вытрахать всю дурь и вернуться с пустыми яйцами и трезвыми мозгами.

Ничего в этой девке особенного нет. Более того, уверен, что так, как Нелька она не обработает меня. Тогда в чем дело?

Да пошла она!

Мне уже лучше. Еще пару дней потрахаюсь и нормально.

Лежу на диване, подложив руку под голову, и наблюдаю, как работает Нелька. Член опять напрягается.

Время почти десять вечера. И звонок на телефон.

Кто это? Кому я понадобился в это время?

Смотрю на экран — охрана.

— Рамиль Русланович? — голос охранника. — Она не пришла.

— Кто, блять? — сажусь и отталкиваю от себя шлюху. Заправляю член в боксеры.

— Ну, девчонка. Марина. Не пришла сегодня.

— Да сука! — опять смотрю на часы. — И ты только сейчас мне звонишь?!

— Ну, я подумал, вдруг задержалась…

— Идиот! Я же сказал звонить, если поздно приходит! Когда ушла сегодня?

— С утра. Все как обычно. Попрощалась с нами и ушла. И нет, вот, до сих пор.

— Сука! — ударяю кулаком по подлокотнику.

Глава 31. Марина

Садясь в автобус после лекций, я продолжала оглядываться по сторонам. Мне все время казалось, что сейчас появится брат Родиона и вытащит меня из автобуса.

Понимала, что бред. Он же уехал. Но было такое чувство, что он все знает и он где—то рядом.