Лана Пиратова Опекун. Его одержимость

Опекун. Его одержимость

Рейтинг Литрес:5
Рейтинг Livelib:3.7

Полная версия:

Лана Пиратова Опекун. Его одержимость

+ Увеличить шрифт
- Уменьшить шрифт

Снова голоса. Я замираю и слушаю.

Незнакомые мужские голоса.

Может, что—то случилось? Почему не слышно голоса хозяина?

И я решаю пойти посмотреть. Заодно, может, удастся перекусить чего—нибудь из холодильника?

Выхожу и иду по коридору. Замечаю, что голоса идут с террасы. Там точно какие—то мужики.

Выглядываю из—за угла и тут один из них оборачивается и видит меня.

— Ого! А это что за красавица? — сам идет ко мне и подает руку с улыбкой. — Дмитрий, — чуть кланяется. — Друг Рамиля. А вы?

— А я… Я Марина. Я тут живу, — отвечаю я.

— Богдан! — он поворачивается и кричит кому—то. — Ты смотри, кого этот жук от нас прячет!

Появляется второй мужчина. Осматривает меня и улыбается, приподнимая бровь.

— Как хорошо, что вы решили присоединиться к нам! — Дмитрий берет меня за руку и тянет за собой. — Рамиль такой скрытный. Хотел лишить нас вашего прекрасного общества.

— Я… но я не знаю… я на кухню шла, — неуверенно произношу.

— На кухню? Зачем?

— Поесть, — говорю честно.

— Так вот же все! — и он показывает рукой на стол, на котором и правда все! Ой, блин. В животе от увиденного начинает такое твориться! До тошноты.

— Можно? — зачем—то спрашиваю я и, не дождавшись ответа, хватаю что—то с тарелки и сразу в рот.

О да! Это самое вкусное, что я когда—либо ела! Неважно, что это. Это восхитительно!

Замечаю, как мужчины переглядываются.

— Присаживайтесь, — Дмитрий придвигает мне кресло и я сажусь.

Почему нет?

Хозяина дома нет. Хоть поем.

Стараюсь делать это не так быстро, но они все равно не сводят с меня глаз. А потом второй мужчина подает мне бокал.

— Запейте. А то подавитесь.

— А что это?

— Легкое вино. Совсем слабое. Как раз для девочек.

И я беру и отпиваю. Сладенькое. Делаю еще глоток. И еще.

И так хорошо становится.

Я, наконец, поела. Кайф. Расслабляюсь на кресле.

И в груди так тепло. Голова только немного кружится. Но все равно хорошо.

Потом мы о чем—то немного совсем болтаем. О ерунде какой—то, я даже особо не запоминаю.

— Может, в бассейн? — Дмитрий прищуривается и подмигивает Богдану.

— Да я без плавок, — отвечает тот.

— Ну, думаю, милая Марина не будет возражать, если ты в боксерах поплаваешь. Так, Марина? — и смотрит на меня.

— Я, наверное, пойду, — встаю с кресла.

— Ну, куда же вы пойдете? А как же мы? Негостеприимно. Мало того, что Рам ушел, теперь еще и вы хотите нас оставить?

И он опять берет меня за руку и пальцы сжимает чуть сильнее, чем в первый раз.

Может, он прав? К тому же мне совершенно не хочется идти в комнату.

На улице такая классная погода. И бассейн. Я обожаю плавать. Раньше я каждые выходные ходила в бассейн рядом с домом.

И что скрывать, мне очень хочется посмотреть поближе на бассейн в этом доме. Не поплавать, конечно. Только посмотреть.

Поэтому через пару минут мы оказываемся около него.

Пока Богдан рассказывает какой—то анекдот, смотрю, а Дмитрий уже без штанов.

— Может, тоже поплаваете? — предлагает он мне.

— Я? У меня и купальника нет, — отвечаю, отпивая еще из бокала.

— Рам даже купальник не купил? Ай—ай—ай, — качает головой. — Но ведь можно и без? Мы обещаем отвернуться! — и он поднимает вверх ладонь, показывая, что клянется. И брови сдвигает.

Такой забавный.

Я смеюсь.

Конечно, я не собираюсь с ними плавать, но почему с ними так легко?

И только собираюсь ответить, как слышу со спины даже не голос, а рык. Звериный такой рык.

— Тебе кто разрешил выходить?!

Замираю и, мне кажется, даже не дышу.

— О, Рам! — восклицает Дмитрий. — А мы тут поплавать решили. Что же ты не познакомил нас с Мариной? Прячешь ее от друзей? Нехорошо такую красоту в темнице держать! — и громко смеется.

Я не шевелюсь и только боковым зрением замечаю, что брат Родиона становится передо мной.

Кулаки сжаты. Медленно поднимаю взгляд. Он не смотрит ни на Дмитрия, ни на Богдана. Он смотрит только на меня.

Блин, вот, опять страшно очень. Почему так?

Я же ничего плохого не сделала! И почему, когда я одна в комнате, я его совсем не боюсь. Но стоит ему появиться передо мной…

По—видимому, Рам очень зол. Или у него с дыханием проблемы. Может, заболел?

Ноздри вон как раздуваются. Того и гляди разорвутся! И грудь ходуном ходит. Сейчас пуговицы на рубашке полетят.

— Ты почему, я спрашиваю, из комнаты вышла? Кто разрешал? — рычит он опять, прожигая меня взглядом. — Ты что?! Пьешь, блять?!

Вырывает у меня из рук бокал и отбрасывает его на лужайку.

— Рам, остынь, — Дмитрий кладет руку ему на плечо. — Ты чего? Нормально отдыхаем.

— Нормально?! — рявкает Рам и стряхивает с себя руку мужчины. — Иди к себе! — наклоняется ко мне, пытаясь напугать.

А мне так обидно становится. За что он так со мной?

— Я есть хочу! — кричу я и тоже сжимаю кулаки. — И вообще я не обязана сидеть целый день в комнате!

— Ух, как у вас тут, — усмехается Дмитрий, но тут же замолкает, потому что Рам резко поворачивается к нему.

— Я никуда не пойду! — заявляю я и плюхаюсь на шезлонг.

— Ну—ка, встань, блять! Сейчас ты встанешь и пойдешь к себе. И будешь ждать, пока я не приду и не скажу, что и как ты будешь делать! — он буквально шипит.

Он настолько зол и негодует, что мне почему—то смешно становится. И я чуть улыбаюсь.

Заметив это, Рамиль с рыком делает шаг ко мне.

— Рам! Да остынь ты! — Дмитрий хватает его за локоть, пытаясь остановить.

— Да пошел ты!

И я вскрикиваю. Потому что Рамиль разворачивается и со всей силы толкает друга. Тот размахивает руками и… падает в бассейн.

Брызги даже до меня долетают.

Я вся подбираюсь и обнимаю себя.

Повисает тишина.

Дмитрий выныривает из воды и стряхивает воду с волос на голове.

— Придурок, — бурчит недовольно и упирается руками в бортик бассейна.

Рам подходит и протягивает ему руку.

— Да пошел ты, — злится Дмитрий и не подает руки. Сам вылезает.

Невольно скольжу взглядом по мокрому телу мужчины и ловлю на себе просто—таки пылающий взгляд Рамиля. Отворачиваюсь.

— С тобой все в порядке? — второй мужчина подходит к Раму.

— Давайте потом, — произносит он как—то устало, что ли? — Дим, — зовет мужчину, который вытирается полотенцем, — давай без обид.

— Да какие обиды, — усмехается тот и смотрит на меня. — Так и сказал бы, что девочка твоя. Я же мысли твои не читаю.

— Да ты не понял!

— Да все я понял, Рам. Девочка что надо. Когда успокоишься, поговорим, — произносит Дмитрий и поворачивается ко мне: — увидимся еще, красавица, — и подмигивает.

Я не знаю, почему, улыбаюсь. Мне кажется, от страха. Я просто не знаю, что делать. Правда.

В следующую же секунду Рамиль оказывается рядом. Хватает меня за предплечье и тянет вверх.

— Пусти! — бью его по руке. Мне больно.

А он не только не отпускает меня, он сильнее впивается в мою руку и тащит меня. Я упираюсь ногами.

— Пусти! Я хочу здесь остаться! Пусти! — кричу я. — Я… я плавать хочу!

Зачем это говорю? Не знаю. Ну, какой, блин, плавать? Говорю это, скорее, потому что знаю, что выбешу этим его еще больше.

Но совсем не ожидаю таких последствий.

Рамиль резко тормозит вместе со мной у самого края бассейна.

— Плавать хочешь? — спрашивает как—то слишком мягко. Прямо резко так мягко.

Я хмурюсь и только успеваю приоткрыть рот для ответа, как меня толкают в синюю гладь воды. Я хватаю ртом воздух и плюхаюсь прямо в одежде в бассейн.

Он толкнул меня в бассейн! Толкнул! Гад! Сволочь! Животное!

Тут же выплываю и убираю с лица мокрые волосы.

Вкладываю всю свою ненависть во взгляд и впиваюсь в этого ухмыляющегося урода.

— Поплавала? — спрашивает он, убирая руки в карманы брюк и раскачиваясь с носков на пятки и обратно. — Освежилась?

Я готова заплакать. Мне кажется, я уже плачу. И только капли воды скрывают это. Я не доставлю ему такое удовольствие!

Богдан подходит к кромке и протягивает мне руку.

— Не трогай ее, — рычит Рамиль.

Тот оборачивается на него, но руку не убирает. И я подаю ему свою. Он тянет меня.

Вижу, как Рамиль шагает к нам и пугаюсь. Но его перехватывает Дмитрий.

— Тебя, блять, надо освежить! Богдан! Отойди от девки! Видишь, дурной!

— Да вы нихрена не понимаете! — рычит Рамиль и зыркает на меня. — Это вообще не то!

Я стою и начинаю дрожать. Мокрое платье липнет к телу. Так же как и волосы. И зубы начинают стучать. И да. Я плачу.

Но не хочу этого показывать.

Опускаю голову и срываюсь на бег. Уже у самой двери слышу голоса:

— Как отойдешь, позвони.

— Какой же ты, блять… Рам… Кто ж так с девочками—то? Ничего она не сделала.

— Я сам знаю.

— Да нихера ты не знаешь! Поехали, Дим! Тут, блять, мы точно лишние.

— Рам, слышь? Остынь! Девка—то норм. Не поблядушка же. Сразу видно. Давай, брат. Звони, если что.

Я забегаю в дом и сразу — в свою комнату. Прижимаюсь спиной к стенке.

Меня трясет. Не от холода. От обиды. От ненависти.

Выставляю вперед руку — пальцы дрожат.

Вытираю слезы и всхлипываю.

За что мне это все? Зажмуриваюсь и новые слезы стекают по щекам.

Закрываю лицо руками и поворачиваюсь к стене лицом. Прижимаюсь к ней.

Пытаюсь успокоиться. Надо. Я смогу.

Глубоко вдыхаю и в этот момент меня обдает холодом от страха.

Потому что я слышу, как открывается дверь. И шаги знакомые слышу.

Глава 25. Рам

Когда тачка с Диманом и Богданом отъезжает от дома, я еще какое—то время стою и пялюсь на ворота. Тру ладонью затылок. И успокоиться не могу.

Я, блять, друга ударил! И второму чуть не вмазал! И все из—за чего? Вернее, из—за кого?!

Не знаю, что на меня нашло. Но, когда увидел девку, веселящуюся с мужиками! Блять! У меня внутри все воспылало просто! Такой ураган закрутился. Не помню, когда я в последний раз такое испытывал.

Хотя нет. Помню. И от этого еще больше злюсь.

Да! Потому что она заставляет меня вспоминать! Вспоминать то, что я давно похоронил. И утрамбовал свежей землей на могиле брата.

Не хочу!

Оборачиваюсь на дом.

Правильным, наверное, будет сейчас уйти к себе. В кабинет. Выпить и успокоиться. Успокоиться самому и ей дать время подумать.

Но, сука, меня словно тянет что—то.

Я опять совершаю какую—то хуйню. Но разворачиваюсь и иду в дом.

Одним ударом ладонью распахиваю дверь. Сразу же замечаю эту дрянь у стенки. Спиной ко мне.

Взгляд невольно скользит по тонкой фигуре. Платье облепило ее и теперь еще из—за того, что оно мокрое и прилипло, я вижу нижнее белье девчонки.

Пиздец какой—то. То есть ее также и мужики видели?!

Стискиваю зубы, но отворачиваюсь.

— Повернись, — цежу сквозь зубы.

Ведь знает, что я здесь! Но стоит и не поворачивается. Назло, я уверен.

Стоит, не дышит, но не поворачивается.

— Повернись, я сказал, — повторяю, так и не дождавшись реакции.

И сам уже беру ее за плечо и разворачиваю.

— Ты оглохла?

Хочу смотреть на лицо, но взгляд опускается на подрагивающую грудь. Сука. Лифчик. Кружева, мать твою. И соски! Торчат же, сука!

Знаю, что от холода, но это, вот, вообще никак не успокаивает.

Поджимаю яйца и сглатываю.

И между ног платье прилипло. Все видно. Ну, не все. И от этого еще больше хочется. Увидеть хочется.

Да сука! Что происходит—то?! Вопрос не только к бредовым мыслям в моей башке, но и к члену, который, блять, неправильно реагирует на происходящее. Опять.

Заставляю себя поднять взгляд на лицо девчонки. Она все еще закрывает его руками.

Раздражает.

— Руки убери и смотри мне в глаза, — строго произношу я. — Ну? Кому сказал?

— Что вам надо? — пищит, но руки не убирает.

— Когда со мной разговариваешь, то только так, — беру ее за запястья и дергаю руки вниз.

Полный ненависти взгляд. Нахмуренные брови. Губы дрожат.

Злая и заплаканная девка. Почему меня так торкает—то от нее?

Глаз не могу отвести. И потрогать хочется. Пальцем по губам провести. А еще лучше не пальцем, а…

Напрягаю бедра, потому что член, сука, дергается.

Отпускаю руки девчонки и тру пальцами глаза.

Пиздец. Что так сложно—то?

— Блядства в моем доме не потерплю, — говорю, опять глядя ей в глаза. — Ты какого хера вышла к мужикам? Чешется?

Хлопает глазами, но молчит. Значит прав.

Злюсь. И вспоминаю, как снял с нее того дрища. Обломал. Может, поэтому злиться? Тварь.

Такая же как все! Все!

Хватит. Я уже один раз поверил суке. Дурак!

И эта такая же!

— Все, Марина, — усмехаюсь. — Сама чеши теперь. Никаких ебарей. Поняла? Ни в доме, ни вне. Учебой занимайся. Узнаю, — и грозно смотрю на нее.

— Вы больной, — произносит зло. — У вас у самого одно на уме! И про других также думаете! Оставьте меня. Вы сами сказали, что это моя комната. Уходите.

Это просто пиздец. Я даже сначала не знаю, что и ответить. Наглая стерва.

— В моем доме я решаю, когда и куда ходить, — усмехаюсь.

— Тогда я уйду!

И дергается к двери. Успеваю положить ладонь ей на плечо и толкнуть обратно к стенке.

— И это тоже я решаю, — делаю шаг к ней и руку с плеча не убираю, хотя девчонка дергается.

Смотрит мне в глаза, а у самой уже испуг во взгляде.

Вот так, девочка. Привыкай. Я тебя воспитаю.

— Мужики тебя трахнуть хотели, — говорю с ухмылкой. — Легкая добыча. Ты, я так понял, тоже не против была. Так вот…

— Перестаньте! — перебивает меня и я охуеваю. Ну, что за стерва? Ни одна девка так со мной не разговаривала еще. — Вы можете о другом думать вообще? Мы просто общались. А вы… Пустите! — и дергает плечом. Бесполезно, конечно. — Мне надо переодеться. Мне холодно.

— Переоденешься, когда я скажу, — говорю зачем—то, а сам пялюсь на ее губы.

И я чего—то не понимаю. Она бесит. Злит. Раздражает. Но! Внизу живота все сводит от удовольствия. Я, сука, не понимаю. Мне нравится то, что я чувствую.

Ступаю еще ближе к ней. Знаю, что не должен. Потому что слишком близко.

Я как будто запах ее чувствую. Все эмоции ее. И тело дрожащее то ли от холода, то ли от страха.

— Я. Вас. Ненавижу, — цедит девка и теперь уже рукой пытается убрать мою руку со своего плеча.

Но я не обращаю на это внимания. Все, что я сейчас вижу, — ее губы. Все, что я сейчас чувствую, — дикое желание коснуться их.

Но я сдержусь. Я смогу.

Надо просто отступить и уйти. Отпустить ее. Пусть ревет. И уйти.

И у меня почти получается. Я поджимаю яйца, успокаивая их. Расцепляю пальцы на ее плече.

Но в этот момент она, сука, берет и облизывает свои губы. Смотрит испуганно и облизывает их! Не специально, уверен. Инстинктивно от страха.

Но это ее движение все портит. Все мои усилия летят к чертям.

Я громко выдыхаю и резко и сразу сильно впиваюсь в приоткрытый рот.

Глава 26. Рам

И охуеваю еще больше. Это что, сука, такое?!

Я сам себя не контролирую. Мало того целую какую—то…, так еще и оторваться не могу. И не хочу.

Что у нее с губами? Почему так?

Еще сильнее вжимаюсь в безвольные губы. Мягкие и влажные. Так сильно, что зубами впиваюсь в них.

И пальцы снова вцепляются в хрупкое плечо и шире расползаются. Как будто я хочу больше охватить ими.

Вторую ладонь кладу ей на шею и пальцем большим фиксирую скулу. Чтобы не отвернулась. Потому что она, похоже, отходит от первого шока и пытается головой мотать.

Ступаю еще и наши тела соприкасаются. Не могу удержаться и пахом прижимаюсь к девчонке. Вот, сука! Да!

Все сводит там. Яйца как шары. Того и гляди боксеры треснут под натиском и их, и члена, который беспомощно дергается в плотную ткань.

У меня, сука, стоит. Да так стоит, что я охреневаю.

Инстинктивно толкаюсь бедрами и у девчонки глаза круглыми становятся.

Строит из себя! Как будто члена никогда не чувствовала!

Да, сука, ну, стоит у меня.

Ее мокрое платье уже пропитало мою рубашку, но мне жарко. Потому что я чувствую ее соски, которые упираются сейчас в меня. Твердые горошины. Розовые. Я помню, что они розовые.

Ненадолго отпускаю губы девчонки, чтобы вдохнуть воздуха и попытаться прийти в себя. Уйти? Ну, хотя бы отлипнуть от нее.

— Вы… — тут же произносит быстро она. Тихо так произносит. Словно голос потеряла.

Еле шевелит губами, как будто они онемели у нее.

— Вы что…

— Тихо, — хриплю я и провожу большим пальцем по припухшим губам. Ярко—красным от поцелуя.

Она опять хочет что—то сказать, но я просто набрасываюсь на нее с новым поцелуем.

Мне, сука, это нравится! Злюсь. Нравится!

Целовать нравится?!

Да. Как только касаюсь ее губ, член опять дергается. Больно, сука, уже. Ему свобода нужна. Тесно. Пиздец как тесно.

Рот Марины приоткрыт и я толкаюсь в нее языком. И только хочу зарычать от накрывающего меня пиздеца, как она берет и закрывает рот. Чуть отстраняется так, что мой язык оказывается перед ее зубами и щелкает ими.

Яйца болезненно поджимаются, вспоминая, как она этими же зубами…

Я злюсь.

Я хочу, блять. Теперь пиздец как хочу языком ее распробовать. Я не знаю, что с ней, но она… вкусная? Сладкая пиздец какая. Вкусная, да.

Пальцами сжимаю ее скулы и хмурюсь. Строго смотрю. И опять толкаю язык. А она не впускает!

Зубы только еще крепче сжимает. Стерва!

Не могу сдержаться и рычу. Пальцами обхватываю подбородок ее и тяну его вниз.

Неожиданно она сама как будто опускает его и я языком чувствую, что зубы размыкает.

Какие—то секунды размышляю, не откусит ли она мне язык. На это еще мозгов хватает. Хватает же! Значит хватит и на то, чтобы отпустить эту стерву и уйти. Да! Я смогу. Давай, Рам! Давай!

Но вместо этого я прикрываю глаза и резко толкаю язык в теплый рот.

Ох, сука. Это еще больший пиздец. Да, у нее и правда какой—то охуенный вкус.

Вынимаю язык и открываю глаза. И встречаюсь с ее взглядом.

Что это, блять? Там больше нет страха. Она не смотрит на меня испуганно. Нет.

Что в нем? Во взгляде? Любопытство? Или что это за херня?

Чуть отстраняюсь и опять осматриваю ее. Соски. Между ног.

Не смотреть. Лучше в глаза.

Что, блять, происходит?!

Снова приближаюсь, но на касаясь ее. Замираю в паре миллиметров от губ.

Взгляд девчонки опускается на мой рот. А я замечаю мурашки у нее на шее. И понимаю, что меня сейчас просто разорвет, если я не проведу по ним языком. И поэтому мимо губ скольжу и впиваюсь в шею.

Пиздец. Она тут еще слаще.

Ааааааааааа! У меня внутри все взрывается.

Опять прижимаюсь к ней ширинкой, чтобы хоть как—то унять член.

Это больно. Я никогда так долго его не мучил.

Чувствую, как Марина руками упирается мне в плечи. Хочет оттолкнуть. Но и глухие стоны ее слышу. Это же, блять, нихера не просьбы о помощи. Это не крики: «Отпусти!»

Это стоны. Хриплые и едва различимые, но стоны! И голову, вон, прижимает к моей голове.

А я оторваться не могу. Не отпуская губ, языком по коже вожу. По мурашкам.

Что, сука, делать—то дальше?! Что?!

Я впервые задаю такой вопрос со стояком около бабы. Или… не впервые? Опять воспоминания!

Сука. Родя…

Родя…

И как вспышка.

Резко отлепляюсь от девки и трясу головой. Как туман в башке и перед глазами все плывет. А, когда останавливается, то губы приоткрытые — первое, что вижу.

Рычу и отворачиваюсь.

Хочу отойти. Я готов к этому. Все.

Последний взгляд на девку. Стоит и хлопает глазами. И руки свои с моих плеч не убирает.

Вот, как отталкивала, так и остались они там. Только теперь не отталкивает, а как будто держит.

Сам отступаю на шаг, стараясь не смотреть на нее.

Смыкаю пальцы рук на затылке и стискиваю башку.

Опускаю взгляд — ширинка колом стоит. Палатка, нахер. Все топорщится.

Поднимаю взгляд и понимаю, что и девка туда же смотрит.

Резко разворачиваюсь и, пнув дверь ногой, выхожу из комнаты. И сразу же телефон достаю. Набираю.

— Да, милый, — слышу приторно—ласковый голос Нельки.

— Приезжай! — рычу грубо. Сминая член. — Быстро, блять!

— Но, милый, я сейчас в магазине. Жду, когда мне деньги переведут. Не могу без покупок уйти. Тут рядом. Сейчас мне денежку переведут, я заберу покупки и приду.

— Сколько?

Она называет сумму. Не сбрасывая звонка, делаю перевод ей на карту. Слышу пиликанье.

— Ой, милый, ты душка! — радости Нельки нет конца.

— Приезжай! Быстро!

— Уже выезжаю! Ох, ты ждешь?

— Сука! Быстро, я сказал! — и жму на кнопку.

Оборачиваюсь.

Дверь в комнате девки закрыта. Она не показывается.

Правильно. Хоть в этом не тупит.

Мне теперь хреново. Пиздец как хреново.

Расстегиваю и снимаю мокрую рубашку. Иду к бару и беру бутылку. И прямо из горла пью. Вытираю губы рукой и расстегиваю брюки.

Все так и стоит колом. А яйца как будто свинцом залиты.

Прислушиваюсь как будто жду чего—то. Чего?

Что выйдет?

Идиот!

Но девчонка не показывается.

Правильно.

Я сейчас в таком состоянии, что нельзя ее видеть.

Я ведь, сука, трахнуть ее хочу! Да, блять! Признайся себе уже!

Я хочу ее трахнуть!

Сжимаю член.

Где, блять, эта Нелька?!

Наконец, звонок в дверь.

Глава 27. Рам

Как только вижу Нельку, хватаю ее за руку и дёргаю в дом. И к стенке. Она опускает взгляд на мою расстегнутую ширинку.

— Ого! Это ты так соскучился? Давно не звонил. Я тоже соскучилась. Очень.

Ничего не отвечаю. Дёргаю ее блузку. Так, что пуговицы падают на пол. И сразу же за грудь берусь грубо. Сильно сжимаю.

Не то. Ну, не то, блять! Даже сосок пальцами зажимаю. А все равно не то.

— На колени, — хриплю зло.

— Рамиль? Здесь? Может, в спальню...

— На колени, я сказал! — зло рявкаю и чуть толкаю ее в коридор. А сам кошусь на дверь гостевой комнаты.

Давлю на плечи шлюхи и она послушно падает. Я прислоняюсь спиной к стене и затылком ударяюсь о нее. Прикрываю глаза, чувствуя на себе руки Нельки. Она тянет вниз белье и берется за член.

Выдыхаю громко, когда ее губы касаются доведённой до предела головки.

Она и яйца гладит. А кайфа нет. Они как были свинцовые, так и есть. Тянут вниз.

Я злюсь.

— Ты сосать разучилась?! — рычу на Нельку.

Испуганно поднимает взгляд на меня и ещё усиленнее причмокивает.

Я сосредотачиваюсь на ощущениях. Я, сука, кончить хочу.

Так стоит! Я должен кончить. И кайф получить. Облизываю губы и опять смотрю на дверь. И вкус вспоминаю. Этой мелкой дряни вкус.

Он словно вбился в меня. На языке остался.

— Ещё, блять! Давай! Да! — и хриплю громко. Рукой стягиваю волосы на затылке шлюхи и резче толкаю на себя. — Да, блять! Да! Резче!

Опять облизываю губы и поворачиваю голову. И вижу, что девчонка вышла из комнаты. Стоит в коридоре, прижавшись к стене. Но я вижу ее. И взгляд ее вижу.

И платье ебучее мокрое вижу.

Она стоит и смотрит. На нас с Нелькой смотрит.

И я нихуя не понимаю, но со мной какая—то херня происходит. Усмехаюсь уголком губ и разворачиваюсь так, чтобы стоять передом к девчонке.

Зачем? Не знаю.

Хочу, чтобы смотрела.

Если уйдет, то в комнату к ней ворвусь.

Но Марина не уходит. Так и стоит и смотрит. Она ведь видит мою реакцию. Знает, что я вижу. Но продолжает стоять.

Я шире расставляю ноги и обеими руками обхватываю башку Нельки. И насаживаю ее.

Хлюпающие звуки, причмокивание Нельки и мои хрипы. Все это разрывает тишину.

Я не отвожу взгляда от Марины. И, наконец, чувствую, что кончу сейчас. От того, что она смотрит.

Опускает взгляд на двигающуюся туда—сюда голову. Потом опять поднимает взгляд на меня.

И все. Я усмехаюсь и тут же хриплю со стоном.