Л. Фрэнк Баум Морские феи

Трот и капитан Билл

— Никто, — торжественно изрёк капитан Билл, — никогда не видел русалку и не остался в живых, чтобы рассказать об этом.

— Почему? — спросила Трот, с неподдельным интересом заглядывая старику моряку в лицо.

Они сидели на скамейке, опоясывавшей гигантское акациевое дерево. Оно росло на самом краю обрыва. Прямо под ними перекатывались синие волны великого Тихого океана. Чуть позади виднелся дом — аккуратный деревянный, выкрашенный белой краской, окружённый гигантскими эвкалиптами и перечными деревьями. Ещё дальше, с четверть мили, но уже на изгибе берега, лежала деревушка, откуда открывался вид на хорошенькую бухту.

Капитан Билл и Трот часто приходили к этому дереву, садились и смотрели вниз, на океан. У моряка была одна «мясная» нога и одна — «хикориевая», и он частенько говаривал, что деревянная — лучшая из двух. Когда-то капитан Билл командовал и владел «Анемоной», торговой шхуной, что бороздила прибрежные воды. В те времена Чарли Гриффитс, Тротин отец, ходил у капитана в помощниках. Но после того случая, когда капитан Билл лишился ноги, Чарли Гриффитс сам стал капитаном маленькой шхуны, а его старый хозяин зажил мирно на берегу, вместе с семьёй Гриффитсов.

Примерно тогда же родилась и Трот. Старый моряк привязался к девочке всей душой. Настоящее её имя было Мэйри, но когда она подросла и начала ходить сама, её маленькие ножки выделывали за день столько суетливых шажков, что и мать, и капитан Билл прозвали её Трот — «Рысцой». Так с тех пор её чаще всего и звали.

Это старый моряк научил ребёнка любить море — почти так же сильно, как любили его он сам и её отец. И эти двое, олицетворявшие собой «начало и конец жизни», стали верными друзьями и неразлучными спутниками.

— Почему же никто не видел русалку и не выжил? — снова спросила Трот.

— Потому как русалки — это феи, — ответил капитан Билл. — И смертным их видеть не положено.

— А если кто случайно увидит? Что тогда, капитан?

— Тогда, — он медленно покачал головой, — русалки ему улыбнутся и подмигнут. А он нырнёт в воду — и утонет.

— А если он умеет плавать, капитан Билл?

— Да не в этом дело, Трот. Русалки живут глубоко на дне. Бедный смертный уже не всплывёт.

Девочка задумалась на миг.

— Но зачем же люди ныряют в воду, когда русалки улыбаются и подмигивают? — спросила она.

— Русалки, — сказал он серьёзно, — самые красивые создания на свете — и на воде, и под водой. Ты знаешь, какие они, Трот: до пояса — прелестное девичье тело, а вторая половина — рыбья, с зелёной, лиловой и розовой чешуёй.

— А руки у них есть, капитан Билл?

— Само собой, Трот. Руки — как у любой леди. И мордашки хорошенькие: улыбаются, глядят ласково и завлекательно. Волосы у них длинные, мягкие, шелковистые и плавают вокруг них в воде. Когда они выныривают на поверхность, выжимают из волос воду и поют песни — такие, что берут за самое сердце. Если кто-то несчастный окажется поблизости, красота этих русалок и их сладкие песни зачаровывают его, как колдовство. И он бросается в волны — чтобы добраться до русалок. А у русалок сердца нет, Трот. Не больше, чем у рыбы. Так что они смеются, когда бедные люди тонут, и им на это наплевать. Вот почему я говорю — и говорю правду, — что никто никогда не видел русалку и не остался в живых, чтобы рассказать.

— Совсем никто? — спросила Трот.

— Никто совершенно.

— Но откуда же ты тогда всё это знаешь, капитан Билл? — Девочка заглянула ему в лицо большими круглыми глазами.

Капитан Билл кашлянул. Потом попытался чихнуть — чтобы выиграть время. Потом достал свой красный бумажный платок, вытер им лысину, усердно растирая, чтобы голова работала яснее.

— Глянь-ка, Трот. Это вон там бриг, что ли? — спросил он, указывая на парус далеко в море.

— Как люди могут знать о русалках, если те, кто их видел, не оставались в живых, чтобы рассказать? — снова спросила она.

— Что именно — знать, Трот?

— Ну, про их зелёную и розовую чешую, про красивые песни и мокрые волосы.

— Не знают, наверное. Просто русалкам иначе нельзя — они бы тогда не были русалками.

Она подумала.

— Кто-то ДОЛЖЕН был выжить, капитан Билл, — заявила она уверенно. — Других фей видели люди. Почему же русалок — нет?

— Может, и видели, Трот. Может, и видели, — задумчиво ответил он. — Я тебе пересказываю так, как мне рассказывали. А сам я раньше не вникал так глубоко. Похоже, люди бы столько про русалок не знали, если б не видели их. И в то же время, по всем рассказам, жертва обязательно должна утонуть.

— Может быть, — тихо предположила Трот, — кто-то нашёл их фотографию?

— Могло быть и так, Трот. Могло быть и так, — ответил капитан Билл.

Хороший был человек капитан Билл, и Трот знала: он всегда рад объяснить всё до конца, чтобы она поняла как следует. Пожилой моряк был невысоким, некоторые, возможно, назвали бы его пухлым — или даже толстым. Он носил синюю матросскую рубаху с белыми якорями на уголках широкого квадратного воротника, а синие штаны его книзу были очень широкими. Одну штанину он всегда натягивал на деревянную ногу, и иногда она развевалась на ветру, как флаг, — до того широкая была штанина, а нога до того тонкая. Его грубое канифасное пальто было коротким, клешем, до талии. В больших карманах этого пальто он держал чудесный складной нож, и кисет с табаком, и трубку, и много всяких верёвочек, и спички, и ключи, и кучу других вещей. Каждый раз, когда капитан Билл запускал пухлую руку в один из карманов, Трот следила за ним, затаив дыхание: она никогда не знала, что он собирается оттуда вытащить.

Лицо старого моряка было коричневое, как ягода. По затылку у него шла бахромка волос, а по краю лица — бахромка бороды: от уха до уха и под подбородком. Глаза были светло-голубые и добрые. Нос — большой и широкий, зубов осталось мало, и те не настолько крепкие, чтобы колоть ими орехи.

Трот любила капитана Билла, очень доверяла его мудрости и восхищалась его умением мастерить волчки и свистульки-игрушки из ничего — тем самым чудесным складным ножом. В деревне было много мальчишек и девчонок её возраста, но с ними она никогда не проводила время веселее, чем когда бродила по берегу в компании старого моряка и слушала его захватывающие истории.

Она знала всё о «Летучем голландце», о сундуке Дейви Джонса, о капитане Кидде; она знала, как гарпунить кита, как уклоняться от айсберга и как накинуть лассо на тюленя. Капитан Билл за свои долгие плавания побывал почти повсюду на свете. Его выбрасывало на необитаемые острова, как Робинзона Крузо, на него нападали людоеды — и была ещё куча других захватывающих приключений. Так что он был восхитительным товарищем для маленькой девочки. И что знал капитан Билл, то со временем непременно узнавала и Трот.

— А как они живут, русалки? — спросила она. — В пещерах? Или прямо в воде, как рыбы? Или как?

— Не скажу, Трот, — ответил он. — Я спрашивал у водолазов, но никто из них, насколько я слышал, ни разу не наткнулся на русалочье гнездо.

— Если они феи, — сказала она, — их дома, наверное, очень красивые.

— Может быть, Трот. Но сырые. Сырые непременно, ты уж поверь.

— А мне хотелось бы увидеть русалку, капитан Билл, — серьёзно сказала девочка.

— Что? И утонуть? — воскликнул он.

— Нет: остаться в живых и рассказать всё. Если они красивые, смеющиеся и ласковые — значит, в них не может быть большого вреда. Я уверена.

— Русалки — они и есть русалки, — заметил капитан Билл самым торжественным голосом. — Хорошего нам от общения с ними не будет, Трот.

— Мэйри! Мэйри! — донесся из дома голос.

— Да, мамочка!

— Ты и капитан Билл — идите ужинать.

Русалки

На следующее утро, едва Трот помогла вытереть посуду после завтрака и расставить всё по шкафам, девочка и капитан Билл отправились к обрыву.

Воздух был мягкий и тёплый. Солнце резало края волн в бриллианты. По ту сторону бухты последняя рыбацкая лодка стремительно уходила в открытое море: рыбаки знали — сегодня идеальный день для каменного окуня, барракуды и желтохвоста.

Старик и девочка стояли на обрыве и смотрели вниз. Это был их мир.

— Сегодня утром совсем не штормит. Давай покатаемся на лодке, капитан Билл, — сказала девочка.

— Меня уговаривать не надо, — заявил моряк.

Они нашли извилистую тропинку, которая спускалась по склону скалы к узкому пляжу внизу, и осторожно начали спуск. Трот ничуть не боялась ни крутой тропы, ни осыпающихся камней. А вот деревянная нога капитана Билла на спуске подводила — приходилось следить, чтобы не поскользнуться и не грохнуться.

Но вот они добрались до песка и вышли к месту прямо под гигантским акациевым деревом на утёсе. На полпути к вершине скалы висело что-то вроде маленького сарайчика — там хранилась Тротина гребная лодка. Во время прилива волны с яростью бились о скалы, так что лодку приходилось убирать подальше.

На высоте вытянутой руки капитана в скале было надёжно закреплено железное кольцо, а к кольцу — верёвка. Старый моряк развязал узел и начал травить верёвку. Лодка выехала из сарайчика и плавно заскользила вниз, к пляжу. Она висела на двух шлюпбалках и опускалась точно так же, как шлюпку спускают с борта корабля. Когда она коснулась песка, моряк отцепил верёвки и подтолкнул лодку к самой воде. Это была хорошенькая лёгкая, но крепкая посудина, и капитан Билл умел и парусами на ней править, и на вёслах — как Трот пожелает.

Сегодня решили грести. Девочка забралась на нос, а её спутник упёрся деревянной ногой в край воды («чтобы не замочить башмак»), столкнул лодку и сам в неё забрался. Потом взялся за вёсла и начал тихонько грести.

— Куда держим курс, адмирал Трот? — весело спросил он.

— Мне всё равно, капитан. Просто весело — быть на воде, — ответила она, свесив одну руку за борт.

Он обогнул Северный мыс, где находились большие пещеры. Катание доставляло им удовольствие, но вскоре они начали чувствовать жару от солнца.

— Это Пещера Мертвеца — потому что там нашли скелет, — заметила девочка, когда они проплывали мимо тёмной зияющей пасти в скале. — А это Шмелиная пещера — шмели вьют гнёзда наверху. А вот Пещера Контрабандистов — раньше контрабандисты прятали в ней товары.

Она знала все пещеры, и капитан Билл тоже. Многие из них открывались прямо у уреза воды, и на лодке можно было заплывать далеко в их сумрачную глубину.

— А это Эхо-пещера, — продолжала она мечтательно, пока они медленно двигались вдоль берега, — и Пещера Великана… и… ой, капитан Билл! А ты думаешь, в этой пещере когда-нибудь и правда жили великаны?

— Похоже, что жили, Трот, — ответил он, останавливаясь, чтобы вытереть лысину красным платком; вёсла при этом волочились по воде. — А то бы не называли её таким именем.

— Мы никогда не заплывали в ту пещеру, капитан, — заметила она, глядя на маленькое отверстие в скале — арку, под которой текла вода. — Давай сейчас заплывём.

— Зачем, Трот?

— Посмотрим, нет ли там великана.

— Хм. А тебе не страшно?

— Нет. А тебе? Я просто не верю, что она достаточно большая, чтобы туда влез великан.

— Твой отец однажды там был, — заметил капитан Билл. — Говорит, это самая большая пещера на всём побережье, но низкая. Полна воды, и эта вода уходит глубоко на самое дно океана. Только каменная крыша в прилив может башку расшибить.

— Сейчас отлив, — ответила Трот. — Да и как там мог бы жить великан, если потолок такой низкий?

— Никак, матроска. Должно быть, назвали её Пещерой Великана потому, что она огромная, а не потому, что там какой-то великан жил.

— Давай зайдём, — снова сказала девочка. — Я хочу исследовать.

— Ладно, — ответил моряк. — Там прохладнее, чем здесь на солнцепёке. Далеко заплывать не будем: когда прилив повернёт, можем и не выбраться наружу.

Он поднял вёсла и медленно погрёб к пещере. Чёрная арка входа сначала казалась едва достаточной, чтобы пропустить лодку, но когда они приблизились, отверстие стало больше. Море здесь было совсем спокойным — мыс защищал его от ветра.

— Голову береги, Трот! — предупредил капитан Билл, когда лодка медленно скользнула под каменную арку.

Но пригнуться пришлось моряку, а не девочке. И всего на миг. Сразу за входом пещера становилась выше, и когда лодка вплыла в полумрак, они обнаружили, что находятся на довольно обширном морском рукаве. Какое-то время никто не говорил ни слова, слышалось лишь мягкое плескание воды о борта.

Взору двух искателей приключений открылось чудесное зрелище — такого они не ожидали. Оно заставило их онеметь от восторга и изумления.

В этой огромной пещере не было темно. Свет, казалось, исходил из-под воды, которая вокруг них светилась изысканным сапфировым цветом. Там, где маленькие волны заползали на скалы, они сверкали, как драгоценные камни, и каждая капля брызг казалась самоцветом, достойным королевской короны. Трот подперла подбородок руками, положила локти на колени и смотрела на эту красоту с неподдельным наслаждением. Капитан Билл втянул вёсла и позволил лодке плыть куда вздумается, сам молча сидел и любовался.

Маленькое судёнышко медленно заползало всё дальше в сумрачную глубину огромного грота, а двое его пассажиров наслаждались красотами, которые открывались перед ними. И старый моряк, и маленькая девочка любили океан во всех его настроениях. Для них он был постоянным спутником и добрым товарищем. Штормило ли и бушевало море — они смеялись от радости; били ли огромные буруны о берег — они весело хлопали в ладоши; лежало ли оно у их ног в дрёмоте — они ласкали и нежили его. Но всегда — любили.

Вот и сейчас океан был с ними. Он заполз под купол нависающей скалы, чтобы явить себя во всей красе — увенчанный сапфирами, одетый в лазурное платье, открывая неожиданные, невиданные прежде чары.

— Доброе утро, Мэйри, — сказал нежный голос.

Трот вздрогнула и удивлённо огляделась. Прямо рядом с ней в воде расходились маленькие водовороты — круги внутри кругов, такие бывают, когда что-то уходит под воду.

— Т-ты слышал это, капитан Билл? — прошептала она торжественно.

Капитан Билл не ответил. Он смотрел выпученными глазами куда-то за спину Трот и слегка дрожал, словно от холода. Трот повернулась полубоком — и тоже уставилась в одну точку.

Из синей воды поднималось прекрасное лицо, вокруг которого плавала копна длинных белокурых волос. Милое девичье лицо. Глаза такого же глубокого синего цвета, как вода, алые губы с изящной улыбкой открывали два ряда жемчужных зубов. Щёки пухлые и розовые, брови красиво изогнуты, подбородок круглый, с хорошенькой ямочкой.

— Самая-самая-прекраснейшая на свете, — пробормотал капитан Билл голосом, полным ужаса. — И никто ещё не остался в живых, чтобы-чтобы рассказать…

Раздался звонкий смех — он зазвенел и эхом разнёсся по всей пещере. Прямо у борта Трот появилось новое лицо, даже прекраснее прежнего, с густыми каштановыми волосами, обрамлявшими милые черты. И глаза этой русалки ласково улыбались девочке.

— Вы… вы русалка? — с любопытством спросила Трот.

Ей ничуть не было страшно. Они казались нежными и дружелюбными.

— Да, дорогая, — прозвучал мягкий ответ.

— Мы все русалки! — зазвенел смеющийся хор — и тут и там, вокруг лодки, на поверхности воды появились хорошенькие личики.

— Вы наполовину рыбы? — спросила Трот, очень довольная этим зрелищем.

— Нет, мы целиком русалки, — ответила каштановолосая. — Рыбы отчасти похожи на нас, потому что они живут в море и им нужно двигаться. А ты отчасти похожа на нас, дорогая Мэйри, но у тебя неудобные жёсткие ноги, чтобы ходить по суше. Русалки появились раньше рыб и раньше человечества, так что и те и другие кое-что у нас позаимствовали.

— Тогда вы, должно быть, феи, раз живёте с самого начала, — заметила Трот, мудро кивая.

— Да, дорогая. Мы — водяные феи, — ответила белокурая русалка, подплывая ближе и приподнимаясь так, что стала видна её тонкая белая шея.

— Мы… мы покойники, Трот! — простонал капитан Билл с белым, убитым лицом.

— Нет, капитан, — спокойно ответила она. — Эти красивые русалки не собираются нам вредить, я уверена.

— Конечно нет, — сказала первая русалка. — Если б мы хотели вам зла, наша магия достала бы вас и на суше так же легко, как в этой пещере. Но мы очень любим маленьких девочек и хотим только радовать их и делать их жизнь счастливее.

— Я верю в это! — воскликнула Трот.

Капитан Билл простонал.

— Угадайте, почему мы вам показались, — спросила другая русалка, подплывая к самому борту.

— Почему? — спросила девочка.

— Мы слышали, как ты вчера сказала, что хотела бы увидеть русалку. И решили исполнить твоё желание.

— Это очень мило с вашей стороны, — сказала Трот.

— А ещё мы слышали все эти глупые россказни про нас, которые рассказывал капитан Билл, — заметила каштановолосая с улыбкой. — И нам захотелось доказать ему, что он не прав.

— Я только повторял то, что слышал, — запротестовал капитан Билл. — Никогда раньше не видел русалку, так откуда ж мне было знать точность? Да я никогда и не надеялся увидеть и остаться в живых, чтобы рассказать.

Пещера снова зазвенела от смеха, а когда он затих, Трот спросила:

— Можно мне посмотреть на вашу чешую? Она правда зелёная, лиловая и розовая, как говорил капитан Билл?

Русалки словно замялись и отплыли немного подальше; их прекрасные головки образовали группу, на которую было радостно смотреть. Возможно, они о чём-то переговаривались, потому что каштановолосая русалка вскоре вернулась к лодке и спросила:

— Ты хотела бы погостить в нашем королевстве и увидеть все чудеса, что существуют под морем?

— Хотела бы, — живо ответила Трот. — Но я не могу. Я же утону.

— Ещё как утонешь, матроска! — воскликнул капитан Билл.

— О нет, — сказала русалка. — Мы превратим вас обоих в таких же, как мы. И тогда вы сможете жить под водой так же легко, как и мы.

— Не знаю, понравится ли мне это навсегда, — сказала девочка.

— Тебе не придётся оставаться у нас ни на миг дольше, чем ты захочешь, — ответила русалка, улыбнувшись, словно её позабавили эти слова. — Как только вы будете готовы вернуться домой, мы обещаем доставить вас обратно в это же место и вернуть вам ваш прежний облик.

— У меня будет рыбий хвост? — серьёзно спросила Трот.

— У тебя будет русалочий хвост, — последовал ответ.

— А какого цвета будет чешуя — розовая или лиловая?

— Выбери сама.

— Послушай-ка, Трот! — взволнованно сказал капитан Билл. — Ты что же, правда собираешься сделать такую глупость?

— Конечно, собираюсь, — заявила девочка. — Такие приглашения не каждый день получаешь, капитан. Если я сейчас не пойду, то, может быть, никогда и не узнаю, как живут русалки.

— Мне самому, знаешь, не слишком интересно, как они живут, — сказал капитан Билл. — Я просто хочу, чтобы они дали пожить МНЕ.

— Там нет никакой опасности, — настаивала Трот.

— Я в этом не уверен. Это всё те, кто нырял за русалками и тонул, — они тоже так говорили.

— Кто? — спросила девочка.

— Не знаю кто, но я слыхал…

— Ты слышал, что никто никогда не видел русалку и не оставался в живых, — сказала Трот.

— Чтобы рассказать, — добавил он, кивая. — И если мы нырнём, как они предлагают, мы сами жить не останемся.

Тут все русалки рассмеялись, а каштановолосая сказала:

— Что ж, если ты боишься, не ходи. Можете выгрести на лодке из этой пещеры и никогда больше нас не видеть. Мы просто подумали, что маленькой Мэйри это будет приятно, и захотели показать ей красоты нашего чудесного дома.

— Я бы хотела их посмотреть, ещё бы, — сказала Трот; глаза её засияли от удовольствия.

— И я бы тоже, — признался капитан Билл, — если бы мы остались живы, чтобы рассказать.

— Ты нам не веришь? — спросила русалка, устремив свои прекрасные глаза на старого моряка и мило улыбнувшись. — Ты боишься доверить нам своё безопасное возвращение?

— Н-не то чтобы, — сказал капитан Билл. — Дело не в этом. Я должен присматривать за Трот.

— Тогда тебе придётся пойти со мной, — решительно заявила Трот, — потому что я принимаю приглашение. Если ты не хочешь, капитан Билл, иди домой и скажи маме, что я ушла в гости к русалкам.

— Она меня распугает до смерти! — простонал капитан Билл и содрогнулся. — Пожалуй, я уж лучше рискну там, внизу.

— Отлично, я готова, мисс Русалка, — сказала Трот. — Что мне делать? Прыгать в воду так — вместе с платьем?

— Дай мне свою руку, дорогая, — ответила русалка, поднимая из воды прекрасную белую руку. Трот взяла тонкую ладонь и обнаружила, что она тёплая, мягкая и ничуть не «рыбья».

— Меня зовут Клиа, — продолжала русалка. — Я принцесса нашего подводного королевства.

В ту же секунду Трот бултыхнулась прямо из лодки в воду. Капитан Билл успел заметить мелькнувшую розовую чешую, когда его маленькая подруга перевалилась через борт, а в следующий миг лицо Трот оказалось в воде, среди русалочьих лиц. Она смеялась от восторга, глядя снизу вверх на капитана Билла, и крикнула:

— Прыгай, капитан! Ни капельки не больно!

Бездна глубокого синего моря

Капитан Билл поднялся в лодке, замер. Никогда старый моряк не бывал в таком смятении. Поначалу он едва верил, что всё это взаправду, а не сон. Но Трот — вот она, в воде, смеётся с русалками и плавает себе преспокойно. Он не мог позволить своей маленькой подружке отправиться в глубины океана в одиночку.

— Дайте вашу руку, капитан Билл, — сказала принцесса Клиа, протягивая изящную руку.

Старик набрался храбрости и сжал мягкие пальцы. Пришлось наклониться через борт. Ноги наполнились странной лёгкостью. Он бултыхнулся — и плюхнулся в воду рядом с Трот. Чувствовал он себя вполне сносно, хотя и немного испуганно.

— Господи помилуй! — выдохнул он. — Я в воде со своим ревматизмом! Да завтра же скрутит — ни рукой ни ногой не двинуть.

— А сейчас ты отлично шевелишься, — заметила Трот. — И хвост у тебя знатный, капитан. Чешуя зелёным огнём горит — загляденье.

— Зелёная, да? — спросил он, извиваясь, чтобы разглядеть.

— Зелёная, как изумруды. А на ощупь как?

— Как, Трот, как? Да этот хвост мою старую деревяшку уделывает вчистую! Я теперь такое могу вытворять — за тысячу лет на деревянной ноге не вытворил бы.

— И насчёт ревматизма не бойтесь, — сказала принцесса. — Ни одна русалка никогда не простужается и не чувствует боли в воде.