- Рейтинг Литрес:4.8
- Рейтинг Livelib:4
Полная версия:
Кэт Лорен Научи меня жить: цена свободы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– И ждать еще пять лет? Именно столько вы искали заказчика моего отца, – гневно ответил я.
– Пять часов.
– Что «пять часов»? – переспросил я.
– Пять часов отсюда до места, где спрятался Новиков-старший. Поедем?
Я замер на месте. Неужели они нашли его?
– Где? – с нетерпением спросил я.
– Мезмай.
– Где это?
– В районе Гуамского ущелья. Это северная часть Кавказских гор. Дорога долгая и сложная.
– Как вы его нашли?
– У нас свои методы, о которых вам знать не нужно.
Я фыркнул, слушая его слова. В этот момент мой телефон зазвонил. Номер был неизвестен. Я с настороженностью ответил, ожидая в глубине души, что это была Аня.
– Алло. Это Дмитрий? – послышался женский голос, который мне был совершенно незнаком.
Мой личный телефон знал ограниченный круг людей, особенно женщин. Ни на один из них голос не был похож.
– Да. Кто это? – спросил я.
– Это… Это Вера, – ответила девушка дрожащим голосом.
– Какая еще Вера? – начинал я злиться.
– Саша… Он сказал, чтобы я позвонила вам, на случай если…
И тут я обомлел. Твою мать. Что случилось с моим другом?
– Где он? Что произошло? – закричал я.
– Я… Я не знаю, – девушка плакала и заикалась. – Он отправился в квартиру, откуда забрал нас с дочерью. Саша сказал, что скоро вернется, но он не берет трубку уже несколько часов. Я боюсь, что с ним могло… Могло что-то случиться. Особенно после того, что там произошло.
Я услышал плач ребенка на заднем фоне. Девушка пыталась успокоить дочь, но и сама всхлипывала.
– Я найду его. Скажи мне адрес.
Вбив его в навигатор, я понял, что если там произошла какая-то заварушка, то я приеду позже моих людей, которые находились в городе.
– Какие-то проблемы? – спросил мой собеседник.
– Я сообщу тебе, как только найду его, – сказал я девушке и отключился.
– Мой друг пропал, – ответил я.
Сразу же набрав Михаилу, я стал кричать в трубку:
– Срочно бери людей, и выезжайте на адрес. Я пришлю его в смс.
– Что произошло? Ты в порядке?
– Саня уехал туда и не выходит на связь. Я слишком далеко от того места. Вы приедете быстрее меня.
Я услышал шорох на том конце провода.
– Выдвигаемся. Я позвоню тебе сразу же.
Отключившись, я бросил взгляд на своего собеседника.
– Новиков подождет. Пусть еще день наслаждается своей жалкой, никчемной жизнью, – с презрением сказал я.
– Помощь нужна? – спросил он.
– Пока нет, – я покачал головой и захлопнул дверь автомобиля. – Жди звонка.
Добравшись до своей машины, я прыгнул внутрь и завел мотор. Выехав из дачного кооператива, я вдавил педаль в пол и помчался обратно в Сочи, нарушая все правила дорожного движения, которые мог. Благо была глубокая ночь, и автомобилей на дороге было немного.
Пришлось сбавить скорость на перевале, чтобы не вылететь с трассы. Телефон снова зазвонил. Это был Михаил.
– Мы нашли его, – закричал он в трубку. – Ножевое ранение в живот.
– Черт, – заорал я и с силой ударил по рулю, отчего я чуть не потерял управление и не вылетел с дороги. – Он жив?
– Да, – ответил он. – Прижимай сильнее.
Я слышал какую-то возню и крики.
– Мы везем его в больницу, куда отвезли тебя, – пояснил он. – Гони быстрее!
– Я скоро буду.
Твою мать.
Какого хрена Саня отправился туда один? Хотя я тоже был хорош. Ножевое ранение – это серьезно. Моему другу чудом удалось не истечь кровью. Вера сказала, что он уехал несколько часов назад. Я обещал перезвонить девушке, но не буду этого делать, пока не узнаю, что случилось и не поговорю с врачом.
Добравшись до больницы, я резко затормозил, и машина с визгом остановилась. Вбежав вверх по ступенькам, я встретил Артема, который ожидал меня.
– Дмитрий Сергеевич, пойдемте. Нам сюда.
Мы поднялись на лифте на четвертый этаж в отделение хирургии. В приемном покое я встретил Михаила, держащего в руках окровавленную мягкую игрушку.
– Как он? – тут же спросил я.
– Его увезли в операционную. Врач пока еще не выходил.
Я присел в кресло и сложил руки перед лицом. Черт. Я не мог его потерять. Мы не могли его потерять.
– Что это у тебя в руке?
– Он подложил игрушку под себя. Это помогло остановить кровь. Мы нашли его на полу, лежащим на животе. Думаю, она спасла ему жизнь, – сказал он, протягивая окровавленного плюшевого динозавра мне.
Я взял игрушку в руки и крепко сжал ее в руках. Достав телефон, я набрал Никите.
– Возвращайся. Ты нужен нам здесь.
– Что произошло? – спросил он сонным голосом.
– Саню прирезали, – сказал я и сильнее сжал игрушку в руке.
– Что? – крикнул Никита. – Как это произошло? Он жив?
– Его оперируют. Я перезвоню, когда к нам выйдет врач.
– Я вылетаю ближайшим рейсом.
Подняв голову, я уставился в потолок, продолжая сжимать мягкую игрушку в руке. Вмиг я ощутил внутри себя пустоту. Как будто снова осиротел. Наверняка те же чувства испытывал Саня, когда доставил обоих своих друзей в больницу после той перестрелки. О чем он думал в этот момент? Я боялся на мгновение представить, что потеряю друга. Саня не мог умереть. Он просто не имел на это право. Особенно сейчас, когда взял под крыло девушку и ребенка.
Не знаю, сколько прошло времени, когда дверь в операционный блок распахнулась, и из нее появился хирург. На нем все еще был окровавленный фартук. Я вскочил со своего места и направился к врачу.
– Все нормально, – сразу же успокоил он. – Парень будет жить, но сейчас к нему нельзя. Он в реанимации. Стабилен.
Я тяжело выдохнул и с грохотом плюхнулся обратно на место, чувствуя облегчение.
– Он чудом выжил, – продолжил врач. – Эта игрушка спасла ему жизнь.
Бросив взгляд на плюшевого динозавра, я крепче сжал его в руке.
– Спасибо, доктор, – тихо ответил я, не находя других слов.
– А теперь расходитесь, – скомандовал он. – Я все равно до утра не пущу вас к нему. Вы и так всполошили мне все отделение, Дмитрий Сергеевич. Уж больно часто вы тут появляетесь.
Я бросил на него убийственный взгляд, но промолчал и не ответил на его дерзость. Этот хирург спас и мою жизнь, и жизнь Никиты пару месяцев назад.
Встав со своего места, я двинулся с Михаилом к лифту. Мы молча вошли в него. Никто из нас не проронил ни слова. Выйдя на улицу, я вдохнул свежий воздух полной грудью. Вдали уже начинало всходить солнце.
– Поехали домой, – сказал Михаил, хлопая меня по плечу.
– Нет. У меня есть еще одно незаконченное дело, – устало ответил я.
– Не глупи, сынок. Вы попадаете каждый раз в беду, как только оказываетесь поодиночке. Дождись хотя бы возвращения Никиты.
– Это неопасное дело, – пояснил я и сел в свою машину.
Бросив игрушку на сиденье, я завел автомобиль и направился в пентхаус, где жил Саня. Я обещал Вере выйти на связь, но сообщать по телефону о таких вещах я не мог. Дорога была пустынной. Город еще спал, поэтому много времени это не заняло.
По пути я набрал Никиту.
– Он жив? – сразу же спросил он.
– Да. Саня в реанимации. Врач сказал, что он стабилен, но пока никого к нему не пустит, – пояснил я.
– Черт. Как это произошло? Я уже в аэропорту, но ближайший рейс только на девять утра.
– Я сам пока ничего не знаю. Мне позвонила девушка, которую Саня забрал из той квартиры. Она сказала, что он уехал туда пару часов назад и после не брал трубку. Кто-то пырнул его в живот.
– Твою мать, – заорал он. – Я предупреждал, что с этой женщиной что-то не так. Она специально послала его туда.
– Саня придет в себя и сам нам все расскажет.
– И все же подумай над моими словами, – предупредил он.
– Поговорим, когда ты вернешься.
Я отключился и продолжил путь в жилой комплекс, где жил Саня. Спустя десять минут я уже был на месте.
Поднявшись на нужный этаж, я сделал глубокий вдох и открыл дверь. Тихо войдя в квартиру, я прошел вдоль длинного коридора и увидел девушку на диване в гостиной. Услышав шаги, она подскочила и взвизгнула.
– Тише, – успокоил ее я, поднимая руки перед собой. – Не стал звонить в дверь, чтобы не разбудить ребенка. Тем более, у меня есть ключи.
Девушка смотрела на меня испуганными глазами и молчала. Я понял почему. Мои ладони были все в крови. Я совсем забыл об этом.
– Саня жив, – тихо сказал я и плюхнулся на диван напротив нее.
Вера молча заплакала и села обратно на свое место.
– Что… Что случилось? – заикающимся голосом спросила она.
– Его ранили в живот. Он пролежал там несколько часов. Саня подсунул под себя мягкую игрушку, до которой успел дотянуться. Это помогло остановить кровотечение. Врач сказал, что он чудом выжил, – честно ответил я.
– К-какую игрушку?
– Разве это важно?
– Важно, – прошептала она и заплакала еще сильнее.
– Плюшевый динозавр, – ответил я.
Девушка округлила глаза и перестала плакать.
– Где она? – тихо спросила она и встала со своего места.
Я последовал ее примеру и подошел к ней ближе.
– Где она? – повторяла Вера.
– В машине. Зачем она тебе?
– Принеси мне ее.
– Зачем? Не понимаю.
– Принеси! Ее! Мне! – закричала она и стала плакать еще сильнее.
Я сжал челюсти от злости, и тут же развернувшись, вышел из квартиры. Женские слезы всегда выводили меня из себя. С девушками гораздо проще договориться, когда делаешь то, о чем они тебя просили, нежели спорить с ними.
Вернувшись в квартиру спустя пару минут, я увидел Веру, которая ждала меня в коридоре. Она нервничала, потирая ладонями хрупкие плечи. Заметив, что я стою на пороге, она бросилась ко мне и протянула дрожащую руку к игрушке. Отдав ей плюшевого динозавра, Вера прижала ее к себе и тихо заплакала.
– Почему он вернулся туда? – спросил я.
– Ксюша плохо спала эти дни. Ей трудно было уснуть без этой игрушки, она много плакала. Я сказала Саше об этом, и поэтому… Он поехал за ней на ту квартиру.
– Ты теперь отдашь ее ребенку? Она ведь вся в крови.
Я не понимал мотивов этой женщины.
– Кровь хорошо отстирывается, – прошептала она и шмыгнула носом. – Знаю, не понаслышке.
Вера провела дрожащими пальцами по своему синяку на скуле и крепче прижала игрушку к себе, оставляя кровавые пятна на своей белой футболке.
– Я могу его увидеть?
– Не думаю, что это хорошая идея. Ведь ты поедешь с ребенком. Пока он находится в реанимации, к нему лучше не приезжать.
– Ты прав…
– Я что-нибудь придумаю. Не переживай, – я сделал шаг ближе к девушке и мягко обнял ее. – Саня не умрет. Даю тебе слово.
Она продолжала тихо всхлипывать, уткнувшись в мою грудь, чем вызвала тоску внутри меня по другой девушке. В этот момент раздался детский плач. Вера оторвалась от меня и быстро вытерла слезы.
– Ксюша проснулась, – пояснила она очевидное и побежала вглубь квартиры, направляясь в спальню.
– Я позвоню, когда он придет в себя, – крикнул я ей вслед.
Глава 9
Дмитрий
Я вернулся домой, чтобы поговорить с Михаилом и переодеться. Я застал его на кухне, где Галина Анатольевна готовила завтрак. Увидев меня при полной экипировке и в крови, она вскрикнула от неожиданности. Михаил неодобрительно покачал головой. Что я мог поделать? Она не в первый раз видела меня таким.
– Это не моя кровь, – пояснил я, проходя мимо нее.
Она проводила меня недоверчивым взглядом, держа в руках деревянную лопатку. Я спустился в подвал и стал снимать с себя экипировку. Уложив оружие в тир, я поднялся к себе в комнату и быстро принял душ. Спускаясь на кухню, я ощутил, как заурчал живот. Ведь последний раз я ел ровно сутки назад. Устало зевнув, я налил себе кофе и плюхнулся на стул напротив Михаила, который доедал свой завтрак.
– Ты когда-нибудь загонишь меня в могилу своими выходками, – сразу же произнесла Галина Анатольевна.
Я молча закатил глаза, за что получил подзатыльник.
– Не смей спорить со мной. Знаешь, сколько я валерьянки уже выпила, – тут ее голос надломился, и женщина начала плакать.
Сразу же встав со своего места, я подошел к ней и крепко обнял. Она была сильной. Всегда. Галина Анатольевна была из тех людей, которых сложно чем-либо сломить. Я редко видел в ее глазах слезы.
– Я не смогу жить, если с тобой что-то случится, – прошептала она, уткнувшись в мою грудь.
– Со мной все будет хорошо, – сказал я, тихо гладя ее по спине. – Обещаю.
– Ты обещал соблюдать диету! – воскликнула она, ударив меня в грудь. – Но все равно нарушил свое слово! Нет вам веры, Дмитрий Сергеевич. Садись есть.
Она перешла на строгий тон, и я понял, что с ней все будет в порядке. Галина Анатольевна была несгибаемой женщиной, которую не сломил бы ни один удар судьбы.
– У меня будет к вам просьба, – обратился я к ней, набивая рот свежеиспеченным блинчиком. – Можете посидеть с ребенком пару часов? Не забыли, как это делается?
Я ухмыльнулся, увидев ее счастливые глаза.
– Что за ребенок? Дима, ты от меня что-то скрываешь?
Засмеявшись ее предположению, я ответил:
– У Сани есть дочь. С малышкой нужно немного посидеть, пока я отвезу ее мать к нему в больницу. Справитесь?
– Конечно, – радостно воскликнула она, а потом сузила глаза и недоверчиво посмотрела на меня. – Разве у Саши есть дочь? Ты не говорил.
– Долгая история, – коротко сказал я и повернулся обратно к Михаилу. – К тебе у меня тоже будет одно дело.
– Та-а-а-а-а-к! – завопила женщина, шлепая по столу кухонным полотенцем рядом с нами.
Я прикусил язык, чтобы не рассмеяться. Она постоянно так делала.
– Никаких разговоров о делах за столом. Тем более, в моем присутствии! Поберегите мои уши. Иначе я еще больше стану себя накручивать, всякий раз когда ты выходишь из этого дома.
Михаил посмотрел на меня и слегка улыбнулся. Он был человеком несгибаемой воли, с легкостью ломал шеи и выполнял всю грязную работу, которую вешал на него отец, но перед своей женой мужчина был молчалив и податлив. Был ли это рецепт хорошего брака? Возможно. Но у меня не было шанса проверить это, и я не знал, будет ли.
Перед моими глазами вновь показался образ зеленоглазой блондинки, но я тут же вернулся в реальность. Единственное, о чем я сейчас должен думать, это понять, что случилось с Саней, и, наконец, отправиться за Новиковым, чтобы порезать его на куски.
Закончив с завтраком, Михаил сделал мне знак следовать за ним. Мы прошли в беседку. Он закурил и протянул пачку и мне.
– О чем ты хотел поговорить?
Я затянулся и полез в карман. Достав шприц и кусок тряпки, я протянул их ему и рассказал о том, что нашел.
– Пошли парней на адрес, где жил Макс. Возможно, им удастся найти какие-нибудь биологические слезы ублюдка в квартире: использованные станки, волосы. Позвони нашему врачу. Он может что-то подсказать, и передай ему эти материалы.
– Даже если это кололся Макс. Что тебе это даст? – с непониманием спросил он.
– Если это он был там, а я в этом почти уверен, еда в холодильнике лежит пару месяцев, ублюдок может снова спрятаться в дом доме, когда вернется. Ему неизвестно, что я нашел это место, – пояснил я.
– Разумно, – согласился он. – А это что за тряпка?
Я рассказал ему о машине и о том, что увидел.
– Ты знал, что отец сбил женщину насмерть? – спросил я.
Михаил молча покачал головой, внимательно рассматривая окровавленный тряпичный кусок.
– Когда это произошло? – спросил он.
– Шестого мая две тысячи первого года, – ответил я, потому что хорошо знал эту дату.
Он задумался на секунду и ответил.
– Твой отец получил пулю в тот день. Я хорошо это помню, но меня не было с ним рядом…
На мгновение он замолчал и посмотрел в сторону.
– Ты спрашивал меня о Новикове, – продолжил Михаил. – Именно он тогда повез твоего отца в больницу.
Я шокировано смотрел на него, пытаясь переварить эту новую информацию.
– Значит… – начал я и тут же запнулся. – Значит, мой отец был ранен в тот день и он не был за рулем?
– Да, – кивнул Михаил. – Я не помню точной даты. Весна или лето. Было тепло, но это точно был две тысячи первый.
Он продолжал крутить тряпку в руках, а я неотрывно следил за его движениями.
– Вот, сука! – зарычал я и ударил кулаками по столу, заставив пепельницу подпрыгнуть.
Я вскочил со своего места и направился в дом, слыша позади голос Михаила, но не обернулся. Забежав в подвал, где располагался мой спортзал, стянув футболку по пути и бросив ее на пол, я подбежал к груше и со всей силой, которая у меня была, стал молотить по ней. Каждая клетка моего тела была наполнена яростью. Я не мог остановиться. Удар, еще удар. Цепи, держащие грушу, звенели наравне с ударами, которые я наносил.
Ублюдок был за рулем этого автомобиля, не мой отец. Именно его ошибка унесла жизнь женщины. Из-за него Аня осталась без матери. Мой отец не был виновен в этом. Эта мразь знала обо всем с самого начала и перевела стрелки на другого человека. Именно Новиков сказал Савину, чей автомобиль унес жизнь его любимой жены. А потом заказал моего отца, когда тот стал копать под него. Наверняка, спустя столько лет, он понял, что что-то было не так, и предъявил это ублюдку, но тот испугался и первым заказал моего отца. Был ли причастен Савин к этому? Сейчас я безусловно верил его словам, которые он мне сказал, когда я приходил к нему на встречу в отделение. Анин отец был тем человеком, который решал бы все буквой закона, а не криминалом. Но почему тогда на фото запечатлена его встреча с киллером и зафиксирована передача денег? В любом случае мотивы Савина были ясны. Он хотел смерти моего отца, но он не был виновен. Реальный враг был все эти годы рядом с ним. Анин отец верил до последнего своему лучшему другу и не сдал его. Даже тогда, когда я открыл ему глаза. Ублюдок сделал все, чтобы спихнуть убийство моего отца на другого человека, и при этом остаться чистым. Но не выйдет. Я буду резать психа на куски, пока он сам во всем не признается.
Обессиленно упав на пол весь в поту, я медленно стал сжимать и разжимать пальцы рук. Они болели и почти не слушались. Как долго я выбивал жизнь из груши? Приведя свое дыхание в порядок, я потянулся за телефоном, чтобы проверить время. Пора выдвигаться в аэропорт. Я обещал встретить Никиту, и мы вместе отправимся к Сане в больницу.
Через час я уже стоял в холле, где ожидал своего друга. Наконец-то, показавшись, он подошел ко мне, неся в руках дорожную сумку. Мы обменялись рукопожатием.
– Как он? – сразу же спросил Никита.
– Врачи бы сразу позвонили, если бы ему стало хуже, – ответил я.
Мы сели в автомобиль, и Никита дернулся от неожиданности.
– Здравствуй, мой хороший, – поприветствовала Галина Анатольевна моего друга.
– Твою мать, – воскликнул он, оборачиваясь.
Женщина с силой ударила его по плечу.
– Не выражайся при мне, – строго предупредила она.
– Вы напугали меня, – начал оправдываться Никита. – А что вы тут делаете?
– Она посидит с ребенком, пока я отвезу ее мать вместе с нами в больницу, – ответил я за нее.
– Какой ребенок? Какая мать? Что ты несешь? – негодовал Никита.
– Тебе совсем память отшибло? – пробурчал я, выезжая с парковки.
– А-а-а, – протянул он. – А что она там забыла? Я все еще не доверяю этой женщине.
– Ты драматизируешь.
– Я просто осторожен, а ты – нет. И это реально бесит. Из нас троих у меня одного есть мозги?
– У меня нет настроения спорить с тобой, – пробурчал я, тем самым давая понять, что закончил этот разговор.
Мы подъехали к жилому комплексу, где жил Саня. Поднявшись на последний этаж, я взглянул на Галину Анатольевну. Ее глаза светились счастьем в ожидании того, что ей придется нянчиться с ребенком. Она всегда любила детей, но воспитать ей довелось только меня и брата. Иногда она возилась с Илюшей, когда они изредка приезжали с Никитой к нам домой. Я тоже любил мальчишку. Ведь он был моим крестником.
Открыв дверь квартиры, я осторожно вошел и позвал Веру. Возможно, Ксюша спала, поэтому я не стал снова звонить, чтобы не разбудить ребенка.
Девушка показалась в коридоре с малышкой на руках. Девочка прижимала к себе плюшевого динозавра. Того самого. Она грызла ему ухо и неотрывно смотрела на посетителей.
– Поедем в больницу? – сразу же спросил я.
– Ты сказал, что лучше мне не приезжать туда с ребенком, пока Саша в реанимации, – недоверчиво сказала она.
Я подошел к ним и сделал движение, чтобы представить ей людей, с которыми пришел:
– Это – Галина Анатольевна, она посидит с Ксюшей, пока ты будешь с нами в больнице. А это – Никита. Еще один наш друг. Мы поедем к Сане втроем, – пояснил я.
Вера сузила глаза, показывая, что сомневается в моих словах.
– Ты не доверяешь мне? Но ведь ты позвонила именно мне, когда Саня пропал. Он сам сказал тебе, что ты можешь на меня положиться.
– Я не оставлю ребенка с незнакомым человеком, – недоверчиво сказала она и, развернувшись, прошла вглубь квартиры.
Мы последовали за ней в гостиную. На полу были разбросаны игрушки, но Вера не спускала малышку с рук, продолжая прижимать ее к себе. Будто кто-то из нас мог наброситься на девушку и отобрать дочь.
– Галина Анатольевна вырастила меня. Я знаю ее всю жизнь. Ты можешь доверять ей.
Женщина подошла к Вере и доброжелательно улыбнулась ей.
– А чьи это сладенькие пальчики? – стала ворковать она, и малышка улыбнулась женщине в ответ.
Я напрягся, видя недовольное лицо девушки. Черт. Думал, что будет проще.
– Какая ты хорошенькая девочка, – произнесла Галина Анатольевна ласковым мелодичным голосом. – Пойдешь ко мне на ручки?
Малышка потянулась к женщине, но Вера продолжала удерживать ее.
– Я не оставлю дочь. Она без меня не уснет.
– Глупости. У меня и не такие засыпали, – успокоила она девушку. – Видишь вон того лба? Знаешь, каким капризным ребенком он рос? И ничего. Справилась.
Я закатил глаза от этих детских воспоминаний.
– Она ничего не ест, кроме… – Вера сделала паузу, глядя на нас с Никитой. – Я все еще кормлю ее грудью. Если я уеду, она останется голодной.
Она сказала это тихо, но я ее услышал.
Черт. Я ничего не смыслил в детях, и вся эта младенческая хрень была для меня как проектирование самолета. Я взглянул на друга и увидел его в глазах понимание и сочувствие. Конечно же. Он был отцом.
– А сколько ей уже месяцев? – спросила Галина Анатольевна.
– Восемь, но она ничего не ест. Чтобы я не предлагала, – ответила девушка расстроенным голосом.
Я плюхнулся на диван, потому что понял, что это надолго. Черт. На минуту представив, что у каждого из нас троих есть жены и дюжина детей, я понял, что все наши дела пойдут по одному месту только лишь потому, что мобильного графика у нас больше не будет. Кажется, теперь я стал понимать, почему отец скинул с себя воспитание меня и брата на других людей. Хотя это его не оправдывало.
Никита сел рядом со мной и устало вытянул ноги перед собой.
– Может поедем вдвоем? – тихо спросил он, наблюдая, как женщины воркуют вместе с ребенком.
– Я обещал, что отвезу ее.
– Видишь, она не хочет. Поехали.
Я качнул головой.
– Что-то мне подсказывает, что Саня будет рад ее видеть. Надеюсь, он уже пришел в сознание после операции.
Спустя полчаса долгих уговоров, Вера все же согласилась. Галина Анатольевна заняла внимание ребенка, чтобы девочка не видела, что ее мать уходит. Мы сели в автомобиль и, наконец, выехали в сторону больницы. Девушка молчала всю дорогу. Я искоса поглядывал на нее в зеркало заднего вида. Она пыталась сохранять спокойствие, но ее мелкие телодвижения выдавали нервозность девушки.
