Анастасия Кузнецова Наследники пепла

Марк рванул дверцу кухонного шкафа, та едва не слетела с петель, и выудил пластиковый бокс с красным крестом. Не пытаясь открыть защелку, он перевернул аптечку над полом. Содержимое с грохотом рассыпалось: бинты, пустые блистеры, старые термометры и разноцветные капсулы запрыгали по линолеуму. Он лихорадочно рылся в этом хаосе, отбрасывая в сторону всё лишнее, пока его пальцы не наткнулись на нужную ампулу.

Парень действовал с пугающей, автоматической точностью. Одной рукой он прижал Лиама к полу, а другой резким, почти звериным движением поднес упаковку одноразового шприца к лицу. Раздался треск пластика: он разорвал обертку зубами, сплюнув её на пол.

Следом в его зубах оказалась тонкая шейка стеклянной ампулы. Раздался сухой, неприятный хруст. Марк выплюнул осколок стекла и, не обращая внимания на порез на губе, из которого тут же выступила капля крови, быстро набрал прозрачную жидкость в шприц.

Лиама снова выгнуло, его зубы клацнули в опасной близости от пальцев Евы. Она вскрикнула, сильнее прижимая парня к ковру, её всю трясло от ужаса.

— Марк, он… он не задохнется?!

— Просто держи его, — голос Марка звучал на удивление ровно, хотя желваки на его лице ходили ходуном. — Всё будет хорошо. С ним такое не в первый раз, это просто приступ.

Марк вогнал иглу через ткань старых домашних штанов Лиама, в плотную мышцу бедра. Лиам глухо взвыл, дернулся в последний раз и начал медленно обмякать в руках Евы. Напряжение, которое выкручивало его суставы, стало уходить, сменяясь тяжелой, ватной слабостью.

— Вот так… — выдохнул Марк, вытаскивая шприц и отбрасывая его в сторону.

Марк подхватил Лиама под мышки, рывком поднимая его обмякшее тело с пола. Ноги парня безвольно волочились по ковру, задевая рассыпанные таблетки и пустые блистеры. Из коридора доносилось тяжелое дыхание Марка и приглушенный скрип половиц, когда он затаскивал друга в спальню.

Ева осталась сидеть на коленях посреди разгрома. Она прикрыла ладонями глаза, чувствуя, как под веками всё еще пляшут жуткие кадры конвульсий, заставила себя сделать глубокий вдох, потом еще один, пытаясь унять бешеную пульсацию в висках и прогнать подступившую к горлу тошноту.

Когда зрение перестало плыть, она поднялась, пошатываясь. Воздух в гостиной был настолько густым и кислым, что казался почти осязаемым. Ева подошла к окну, заваленному какими-то старыми газетами и пыльными дисками, и с усилием рванула створку на себя.

Рама поддалась со скрипом. В лицо ударил резкий, спасительный поток ночной прохлады. Запах сырой земли, свежести и близкого леса хлынул в комнату, вступая в борьбу с застоявшимся духом перегара. Ева замерла у окна, жадно глотая этот воздух и глядя на темные силуэты деревьев во дворе.

За её спиной послышались тяжелые шаги, Марк вернулся из спальни. В его руках был пустой стакан, который он механически вертел в пальцах.

— Он вырубился, — парень остановился посреди комнаты. — Теперь проспит часов десять, не меньше.

— Где его отец? — Ева продолжила всматриваться в темноту двора. — Как долго его нет дома?

— А я откуда знаю? — Марк тяжело вздохнул. Позади послышался глухой стук: он поставил стакан на липкую поверхность стола. — День, два, неделю. Может уже сдох.

— Не говори так, Марк, — Ева резко обернулась. — Это всё-таки его отец. Какой бы он ни был.

Марк лишь криво усмехнулся и медленно качнул головой, словно стряхивая с себя остатки сочувствия, и засунул руки в карманы куртки.

— Поехали. Отвезу тебя.

Дорога назад пролетела в рваном ритме: Марк то резко разгонялся на пустых перекрестках, то почти полностью сбрасывал скорость, словно впадая в оцепенение. Синее свечение приборной панели подчеркивало острые углы его лица, делая его похожим на мертвеца.

Марк не стал подъезжать к самому крыльцу. Он притормозил в паре домов от её участка, в тени раскидистого старого клена. Мотор «Мустанга» заглох с тяжелым вздохом, и на салон навалилась тишина.

Марк открыл свою дверь, и в салон ворвался свежий ночной воздух. Обойдя капот, он подошел к пассажирской стороне и распахнул дверцу перед Евой.

Но она не двинулась с места. Девушка еще сильнее вжалась в кожаное сиденье, словно пытаясь слиться с ним. Взгляд неподвижно застыл на приборной панели, где все еще мерцали синие цифры.

Марк помедлил секунду, а затем медленно опустился на корточки у открытой двери, оказавшись на одном уровне с ней. Его колено коснулось порога машины, а рука легла на край сиденья, совсем близко к ее бедру.

Ева медленно повернула голову.

— Ты когда-нибудь оставишь меня в покое?

— А ты этого сама-то хочешь? — Он переплел её пальцы со своими и поднес лицу, едва касаясь кончиками губ.

Она выдернула руку, словно обжегшись о его дыхание.

— Дай мне выйти.

Марк замер на секунду, вглядываясь в неё, словно пытался запомнить каждую черточку лица в этом скудном свете. Затем поднялся во весь рост, отступая на шаг от двери и освобождая ей путь. Его фигура мгновенно слилась с тенью огромного клена, делая его почти невидимым.

Ева соскользнула с сиденья, стараясь даже случайно не задеть Марка. Ночной воздух обжег легкие, вытесняя запах кожаного салона и его парфюма. Она не оглянулась, знала, что если посмотрит назад, то может уже не найти сил уйти. Сделав глубокий вдох, она быстрым шагом направилась к своему дому, чувствуя на затылке тяжелый, не моргающий взгляд, который провожал её до самого крыльца.

Дверь закрылась за ней с глухим щелчком. Но стоило ей обернуться, как она едва не вскрикнула: в тусклом свете прихожей, прислонившись к дверному косяку, стоял отец. Его лицо было сонным, строгим, а руки скрещены на груди.

— Ты время видела?

— Пап… это Эмма. Мы просто… я вышла буквально на пару минут, — Ева замерла, сжимая в руках ключи.

— Я видел, с кем ты была, Ева. — Отец медленно покачал головой, не сводя с неё тяжелого взгляда. — Что, вы теперь снова вместе? У тебя впереди колледж, будущее, нормальная жизнь. Не позволяй этой сомнительной дружбе встать у тебя на пути.

— Папа, я просто…

— Довольно, — он жестко оборвал её. — Еще раз увижу, что ты шляешься по ночам с этой компанией на меня не обижайся.

Глотая подступившие слезы, она бросилась к лестнице, едва не спотыкаясь на ходу. Оказавшись в своей комнате, она с силой захлопнула дверь и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Девушка с силой зарылась лицом в подушки, пытаясь заглушить рвущийся наружу стон отчаяния.

Сон так и не пришел. Ева ворочалась с боку на бок, сминая простыни, но как только она закрывала глаза, перед ней всплывала одна и та же картина: серое лицо Лиама и Марк, вгоняющий иглу в его бедро. Тяжелые мысли липли к ней, как мокрая одежда.

Едва рассвело, она схватила телефон. Большой палец завис над именем Лиама в списке контактов. Сердце пустилось вскачь, ей отчаянно нужно было услышать его голос, убедиться, что он проснулся, что он жив. Но в последний момент она одернула руку.

Она боялась, что её звонок станет напоминанием о его позоре. Или, что еще хуже, трубку возьмет Марк. Ева швырнула телефон на другой конец кровати, но через пять минут снова потянулась к нему. И так по кругу, час за часом, пока солнце не начало заливать комнату бледным утренним светом.

Из-за двери доносились привычные звуки: шум кофемашины, негромкий ропот телевизора, звон ключей. Ева замерла, вслушиваясь в каждый шорох. Она не могла заставить себя выйти. Только когда внизу хлопнула входная дверь и заурчал мотор отцовской машины, увозя родителей на работу, Ева наконец выдохнула.

Часы на прикроватной тумбочке безжалостно отсчитывали минуты. Когда цифры замерли на 10:00, Ева поняла, что больше не выдержит этой неизвестности. Дрожащими пальцами она отыскала телефон в складках одеяла и нажала на вызов.

Трубку сняли не сразу. Долгие, мучительные гудки били по барабанным перепонкам, и Ева уже была готова сбросить звонок, решив, что он снова впал в забытье, когда на том конце раздалось тяжелое шуршание.

— Да… — голос Лиама был почти неузнаваемым. Слишком тихий, надтреснутый и такой хриплый, будто он всю ночь кричал или глотал битое стекло.

— Лиам? — Ева непроизвольно сжала телефон обеими руками, подаваясь вперед. — Это я. Ты как?

Послышался сухой, болезненный вдох. Лиам явно пытался сменить положение, потому что в трубке раздался скрип старых пружин и его приглушенное шипение.

— Ева… — он произнес ее имя так, словно выталкивал его через силу. — Черт, голова… Такое ощущение, что по ней проехался товарный состав. Причем дважды.

— Ты помнишь, что произошло? — осторожно спросила она, закусывая губу.

— Помню, как всё начало кружиться, — Лиам замолчал, и Ева услышала, как он с трудом сглатывает. — А потом пустота. Провал.

— Ладно, — выдохнула она, понимая, что сейчас он не в состоянии вести долгие беседы. — Давай, приходи в себя.

— Угу… — донеслось с того конца, почти неразличимое, затихающее.

Ева нажала на красную иконку, и экран телефона погас, отразив её лицо.

Тишина дома была нарушена резким, нетерпеливым стуком в дверь. Ева вздрогнула, выходя из оцепенения. Она не ждала гостей, и первая мысль, безумная и пугающая, была о том, что это Марк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.