Ксюша Левина Плохая идея

В главной роли Кира Васильева

Саша Васильева появилась в жизни Киры, когда той было тринадцать. Опасный возраст, поиски себя, одиночество, все мальчишки-придурки, а тут мало того что новая соседка по парте, так еще и с такой же фамилией! Ну просто две сестренки-подружки. Ужасно мило.

Их посадили вместе на уроках химии. Кира все схватывала на лету и могла решить любое уравнение за пару минут, а Саша не понимала ничего. Бóльшую часть каждого урока Кира тратила на то, чтобы объяснить Саше простые истины, которые почему-то не смог объяснить учитель. Опека над незадачливой «сестренкой» застила Кире глаза, и мне не за что было ее винить.

Саша восторгалась Кирой, постоянно жаловалась на жестоких родителей, которые ее непременно убьют за очередную двойку. Что слышал я, когда видел их?

– Кира, что бы я без тебя делала!

– Боже, если бы не ты, меня бы точно убили.

– Что? Я могу пойти с тобой к твоему репетитору? А твои родители точно не будут против?

– По русскому?.. Нет, не помогу… я сама почти ничего не поняла. А? Да, пятерку получила.

Это было омерзительно.

Как закончилась их дружба? Неизбежно и печально. Они писали контрольную на листочках, и их работы были перепутаны. Саша получила пятерку, Кира тройку. А когда Кира поняла, как так вышло, Саша сказала, что это ее единственный шанс выжить, ведь иначе на этот раз родители точно ее убьют. И даже не пустят на порог.

– А мы не могли бы оставить все как есть? Ну пожа-алуйста. Ты же сможешь просто пересдать? Тебя любят учителя.

Кира сдалась не задумываясь, ведь на кону была жизнь подруги. Саша и Кира проворачивали подобное всю четверть.

Кира торчала в школе допоздна, бесконечно переписывая контрольные или переделывая Сашину домашку. До тех пор, пока моя мать (директор школы) не пришла разбираться, почему у нашей Кирочки неожиданно образовался трояк в четверти.

Все вскрылось. Саша обвинила Киру в предательстве. И в том, что она использует связи. И что она мажорка, которая не думает о других.

Конец дружбы.

Какой вывод из этого мы можем сделать?

Если ты помог кому-то с химией, а тебе в ответ не помогли с русским языком – беги от этого человека.

Кирилл Жуков – профессиональный турист. Так я это называю. И в этом главное наше с ним различие, которое встает непримиримым противоречием, когда речь заходит о досуге…

Эти слова звучали бы закадровым голосом, если бы обо мне снимали фильм. Вот я иду пешком с работы по раскисшим, как чаинки в заварнике, улицам, под ногами хлюпает сырой кашеобразный тротуар, угги промокают, крупный план на то, как я со всей силы наступаю в лужу, и мои мысли на фоне, чтобы зритель точно знал, кто я такая.

А я домоседка. Как и мои родители, сестра, дед. Единственным нашим путешествием с самого раннего моего детства были поездки к морю на машине, и, честно говоря, я вспоминаю их без восторга. Мама с папой перестали заикаться об отпуске, как только появилась дача. Огромная, комфортная, с бассейном и кучей развлечений, но, главное, с участком Жуковых через забор.

Никто в нашей семье, кроме папы, не летал на самолете, не был за границей и даже на поезде не ездил, разве что дед – и то по большой необходимости и не по собственной воле. Когда в армию ехал. И два года спустя, когда возвращался.

Папу каждая командировка заставляет испытывать стресс, и он всегда до последнего противится, придумывает варианты, чтобы никуда не лететь, и вообще с радостью бы уже вышел на пенсию, чтобы просто переехать на дачу и жить там свою тихую несуетную жизнь.

Родители Кира от моих мало чем отличаются. Они также никогда никуда не ездили, находят счастье в такой же, как у моих родителей, даче и мечтают, чтобы однажды их дети – Кирилл, Лев и Соня – завели как можно больше своих детей и привозили их к бабушке и дедушке на все лето.

Но есть в семье Васильевых-Жуковых белая ворона. И это Кирилл.

Кир объехал уже полмира, и ладно бы для того, чтобы греться на солнышке и купаться в море. Нет! То он восходит на Эльбрус, то катается на коньках по Байкалу, то шлет мне фотографии китов из Териберки. За месяц, что я с ним прожила, он успел съездить на пять дней в мини-экспедицию в какую-то тайгу, и я впервые вживую увидела столитровый рюкзак, но что приятнее – пять вечеров наслаждалась телевизором в одиночестве, когда никто не вздыхает, что пора спать, а не смотреть всякую ерунду.

А еще я тогда пять ночей провела в его кровати и в итоге сидела в ужасе, ожидая, заметит ли Кир. Перестирала постельное, проветрила комнату (вдруг учует запах моего шампуня, въевшийся в стены), а потом он вернулся. И как выяснилось, за пять дней в тайге мужчина превращается в животное, которое никогда не заметит запаха шампуня. Потому что от него самого пахнет как от дикого медведя.

Он завалился в квартиру уставший, бросил на пол рюкзак, быстро принял душ и лег спать. И большее, что я могла сделать, – закинуть в стирку его вещи и приготовить с утра поесть. Животное превратилось в человека и сказало: «Спасибо».

Я предвкушаю новый перерыв в наших сложных отношениях, так что, зайдя после работы в квартиру, первым делом проверяю, не начал ли мой лимонадный супруг собирать рюкзак – не начал. Рано радуюсь. Хотя, с другой стороны, еще и не выходные. Да и с работы он вернется часа через три.

Обычно мой распорядок дня таков: прийти домой, походить по квартире полуголой, съесть, сидя на диване, что-нибудь запрещенное типа печеньки или бутерброда. Пропылесосить диван, чтобы не осталось следов преступления. Приготовить ужин, дождаться Кира, поужинать и уткнуться в телефон или телевизор до самого сна. Вот она, моя скучная жизнь. Мои лучшие годы, которые я бездарно трачу на всякую ерунду.

Но я не собираюсь ничего менять, так что быстро раскидываю по квартире вещи, радуясь одиночеству. Валяюсь минут пять на диване в одном белье, читая главу книги, которую мне успела посоветовать Юля за несколько часов, что мы провели вместе. Кайфую от холостой жизни и только потом с трудом встаю и иду заталкивать вещи в свой микрошкаф (боже, а когда-то в моем распоряжении был гардероб). Оттуда же достаю один из домашних костюмов и с тоской смотрю на простейшие футболку и шорты. Во что я превратилась? Раньше у меня было по десять домашних нарядов на сезон. С шортами, штанами, тончайшими кашемировыми юбками, шелковые комплекты, к которым непременно полагалось надевать скромное жемчужное ожерелье. Это был стиль. Но в чемодан стиль, увы, не влез. Я привезла из дома только самое необходимое, и отныне я абсолютная посредственность.

С тоской смотрю на единственный приличный комплект – шелковую майку и шорты нежно-розового цвета. Это для особенного случая.

– Твое время непременно настанет… но не сегодня. – И переодеваюсь в очередную хлопковую длинную футболку, потому что это практично. Но некрасиво…[7]

Прежде чем приступить к готовке ужина, ищу подкаст на вечер. Сегодня в программе путешествие на Курильские острова. Я жду вулканов, жутких заброшек, мистики, землетрясений и цунами. Даже по превью ясно, что это не для просмотра с телефона, тут нужен масштаб огромной плазмы… интересно: согласится ли мой сожитель такое смотреть? По-любому он и сам там был… правда, его интересует не мистика и заброшки, а пешие маршруты с рюкзаками, но суть-то одна.

Быстро пишу ему сообщение: Я, ты, Курильские острова?

И тут же получаю ответ: У тебя нет денег на билеты, но я за.

Отлично, вот и план на вечер, а теперь самое интересное – приготовить ужин и не спалить дом.

Если что, я никогда раньше не готовила. Не потому, что бестолковая, а потому, что… ну незачем же. Так что теперь моя жизнь – это сплошные открытия.

– Ма-а-м!

– Да, дорогая, – отвечает мне подбородок с экрана телефона.

– Я тебя не вижу.

– Ой! – Мама ставит телефон куда-то, и картинка выравнивается. – Так, доставай куриную грудку и режь ее на ме-е-елкие кусочки.

Я киваю и повторяю нехитрые инструкции. Это не так сложно, как мне всегда казалось, и все-таки без помощи мамы я пока справиться не в состоянии. Наши созвоны превратились в выпуски кулинарного шоу, где она руководит мной, как Реми руководил Лингвини. Наш единственный совместный провал – чертова пятилитровая кастрюля борща, которую я уничтожила с подачи моего Реми неделю назад. Когда мама говорила: «Лей уксус», она не уточнила, что он бывает разным. И что семидесятипроцентный – это совсем не то же самое, что девяти. Зато цвет был таким насыщенным, как из рекламы…

– Как дела у Кирюши?

– Хоро… шо! – Нож никак не может победить особенно вредную жилу, и, когда это все-таки удается, я не справляюсь и теряю орудие разделки птицы. Оно с грохотом летит в раковину. – На работе.

– А ты готовишь, ну какая умница. Денежек нужно?

– Папа же запретил, мам!

– Ну и что…

– Нет. Я справлюсь.

Вообще-то не стоит так легко отказываться, понимаю, что маме помогать только в радость, но это принцип. А я всегда была принципиальной. И гордой. И папа наговорил на прощание обидных слов, так что вот уже месяц, как мы общаемся через маму, и я отказываюсь от подачек. Говорят, в доме мои фотографии со стен сняли, будто я предательница. И, зная наши характеры, мы будем молчать, пока конфликт не исчерпает себя за давностью лет.

– А с девушкой его ты уже знакома? – Мама хитро улыбается.

Я закатываю глаза.

– Нет, он ее сюда не водит… Может, не хочет меня смущать?

– Ну если что… ты, может, это… сфотаешь ее. Ну так, исподтишка. Нам же интересно…

– Ты там с мамой Любой, что ли?

– Деточка, Кирюшенька, – слышу голос мамы Кирилла. Она появляется в кадре, поправляя волосы. – Ты пойми, ну он совсем перестал рассказывать подробности. С тех пор как ты к нему переехала, вообще ничего не вытянешь. Мы переживаем. И что нам делать?

– Сказать мне: одна луковица или две. – Я тычу в камеру луковицами, мама Люба оценивает их, щурится и отвечает:

– Одну.

– Спасибо. Вопросов больше нет, хорошего вам вечера.

И отключаюсь, пока меня не начали допрашивать с пристрастием.

Включаю аудиокнигу с тем самым романом Юли и под очередную красочно описанную постельную сцену заканчиваю с разделкой мяса, чисткой картошки и даже мытьем посуды после себя. Еще минут двадцать стою над столешницей, дослушивая главу, и прячу все заготовки в холодильник.

Кто тут хозяюшка? А это Кира, от которой никто не ждал, что она справится даже с приготовлением бутерброда. Теперь можно с чистой совестью отдохнуть, потому что на часах едва перевалило за четыре, а Кир придет не раньше семи. Я даже не рассчитываю, что усну, поэтому открываю приложение-читалку, из аудиоверсии перехожу в текст, но, осилив две страницы, закрываю его. Все-таки романы не мое. Я редко их читаю, и всякий раз у меня куча вопросов, потому что моя неопытность по части любви уже просто неприлична. С тех самых несостоявшихся отношений я больше никогда не была близка к разбитому сердцу и первому поцелую.

За одно мое семнадцатое лето я прочитала штук двадцать романов разных рейтингов, пресытилась ими, сформировала мистический недосягаемый образ того самого парня и закрыла вопрос. Я подожду. И пока мне не попадался никто даже отдаленно похожий на всех этих идеальных героев. Будь они грин-флагами или рэд-флагами – они вызывают у героинь чувства, и я эти чувства представляю как ураган, сносящий голову, когда один поцелуй говорит все что нужно. Ты больше не можешь остановиться, влюбляешься, сердце выпрыгивает из груди. Мурашки, ток по коже, дыхание перехватывает, бабочки, неутолимое желание и т. д. Вот чего я жду.

Чтобы не тосковать по несбыточному, я перестала читать романы в больших количествах и начала расслаблять мозг подкастами, странными статьями, документальными фильмами и расследованием катастроф. Но примерно раз в два месяца я снова попадаюсь на эту удочку: читаю роман и начинаю мечтать. Представляю себя на месте главной героини, и… все пропало.

А самое смешное и страшное, что теперь со мной в квартире живет главный претендент на роль принца и… ох, не стоило мне, конечно, браться за чтение. Сейчас я, как обычно, решу, что Кирилл Жуков – самый идеальный и недосягаемый в мире. Эта болтовня родителей о том, что нам запрещено друг о друге думать в качестве партнеров, меня только больше сводит с ума, и я начинаю страдать на ровном месте. Минуту назад все было в порядке, но вот я уже думаю: ах, если бы мы не были Жуковым и Васильевой…

Да к тому же у него девушка есть. Что еще хуже, я буду страдать от ревности буквально через три… два… один…

Кир испортил мне представление об идеальном парне. Я, кажется, никогда не встречу никого, кто будет достоин сместить его с первого места в этом хит-параде.

Когда в замке поворачивается ключ и Жуков появляется на пороге, его встречает мой полный ненависти взгляд.

– Дорогая, я дома! – говорит он.

Это наше стандартное приветствие, но сегодня его голос звучит напряженно, потому что я не улыбаюсь.

– Что? – Он не двигается с места, пригвожденный к полу.

– Ничего. Пойду доделывать ужин.

Моя голова забита сентиментальной ерундой, и все, о чем я могу думать, – это как выбросить из нее идиотский любовный роман.

– Как работа? – кричит Кир из ванной.

– Новенькую приводили. Она типа… ну мы знакомы, она из нашего города.

– Дружили раньше? – Теперь его голос звучит из спальни.

Я взволнована и не хочу поддерживать диалог. Хочу дочитать чертову книгу, а потом забыть про нее и больше не брать в руки. Вместо этого приходится включить плиту и взяться за готовку. Может, уши наушниками заткнуть?

Я безбожно влюбляюсь в Кира раз шесть в год, тут ничего не поделать, это мой крест. Пора с этим завязывать и искать парня, вот что я могу сама себе порекомендовать. Переезжая сюда, я была уверена, что при ближайшем рассмотрении мой друг окажется хуже, чем я о нем думала. Упадет в грязь лицом, покажет свою темную сторону, откроет мерзкие секреты… и видит бог, как же он старался. Он буквально сделал все, чтобы меня извести, но вот она я. Стою и нервничаю, потому что ничего у него не вышло.

– Опять не разобрала сушку! – кричит мой проклятый идеал из ванной. Да уж, одни принцы спасают тебя от бандитов и увозят вдаль на мотоцикле, другие спасают твои вещи от лишних заломов. У нас разные герои романов.

Я тяжко вздыхаю, плетусь на его голос и, едва толкнув дверь, взвизгиваю и жмурюсь.

– Прости!

– Я тебя сюда не звал, – спокойно и устало говорит Кир, пока я отступаю.

Он совершенно голый. Ну почему сейчас? Почему именно в момент, когда я начиталась галиматьи про любовь?

– Ты опять не закрыл дверь!

– Я ее закрывал.

– Нет.

– Да[8].

Я делаю пару шагов вслепую, ударяюсь о косяк макушкой и чувствую руки Кира на плечах – он меня направляет, чтобы вышла из ванной живой и невредимой, а я выдыхаю, как только дверь захлопывается у меня перед носом.

Образ Жукова неминуемо отпечатался на сетчатке. Ну все, мне это будет сниться. С утра я начну краснеть, и так по кругу, пока не отпустит. Хорошо, что он скоро свалит. Я просто все выходные буду смотреть ромкомы вперемешку с документалками, до тошноты передознусь романтикой, и меня отпустит. И мы снова будем ворчать друг на друга, острить, ругаться и все такое. Я знаю, как это происходит, и просто надеюсь, что Кир не замечает моих перепадов настроения. Ну или они его, по крайней мере, не волнуют.

Мы друзья.

А эти приступы не более чем побочка от одинокой жизни и романтичной натуры, которую никуда не денешь. Нельзя все портить, поддаваясь на провокации тела и идиотских книжек. Кир тут ни при чем. Просто я зачем-то словила на нем гиперфиксацию в подростковом возрасте. А еще он идеально подходит под определение «запретный плод». Мы Ромео и Джульетта. Что может быть романтичнее?

Ох, что со мной творилось, когда я насмотрелась «Сумерек» и потеряла голову от Джаспера Хейла, а потом обнаружила, что Кир вообще-то аналогичного типажа. Я даже однажды предложила ему отрастить волосы. А сама едва не решилась на каре.

– Кажется, ты включала плиту. Может, стоит ее проверить? Или на ужин у нас пожар? – спрашивает голос в ванной.

Я вздрагиваю: он что, помолчать не может до самых выходных?

И понимаю, что все еще стою в коридоре. Черт. Черт. Черт!

Скоро все пройдет.

– Да… ужин.

Дверь снова открывается, я жмурюсь, краснею, закрываю глаза ладонью. Потом чувствую руку Кира на своей, он заставляет ее опустить.

– Я уже оделся, не переживай. И… не врывайся больше, если дверь закрыта. Я же так не делаю?