Ксения Нил Выбор сердца

Глава 1

Я хорошо помню то утро, когда отец впервые взял меня с собой на охоту. Стояли те самые жаркие летние дни, когда воздух ещё не успел раскалиться, а трава лежала зеленой, густой пеленой, насквозь пропитанной утренней росой. Я шла, опустив голову, и с какимто детским любопытством наблюдала, как мои кожаные ботинки на тракторной подошве сперва темнели от влаги, а потом, чуть подсохнув на ходу, становились чище от мокрой травы.

Я искренне не понимала, зачем мне вообще идти с ними. Моему старшему брату, в отличие от меня, нравилось ходить с отцом: ему уже даже разрешалось пострелять по мишеням, и он возвращался с охоты с горящими глазами, будто принёс не просто связки пустых гильз, а настоящие трофеи. Мне же папино хобби не приносило ни малейшего удовольствия, но отказаться идти с ним было сродни предательству.

В нашей семье выросло целое поколение охотников. Суровых, молчаливых мужчин, умевших читать следы на влажной земле и слышать шорох в тишине, которую я считала просто тишиной. Вот и пришла моя очередь вливаться в семейный промысел. Мне тогда исполнилось двенадцать, возраст, который в нашем доме считался порогом: уже могла вести себя тихо и сдержанно, уже должна была впитывать папины уроки, словно губка.

Эти воспоминания возвращали меня в те дни, когда отец еще был жив. Он был рядом и его лицо светилось от счастья, когда он занимался любимым делом.

Я опустила взгляд себе на колени, на них лежало папино ружьё. Оно казалось мне тяжёлым и чужим, оно принадлежало человеку взрослому и уверенному, а не мне, хоть отец и завещал его для меня. Аккуратно подняв его, я рассмотрела ещё раз: холодный металл, отполированное дерево приклада, знакомый узор царапин, будто карта чьейто долгой жизни. Потом я залезла на стул чтобы повесить ружьё на стену, на то самое место, где оно всегда висело.

Стул покачнулся, и я едва не упала. Закачавшись, я ловила руками воздух, будто чтото вдруг появится на моём пути, за что можно будет ухватиться. В тот миг мне показалось, что весь дом затаил дыхание, наблюдая за моей неловкостью. Поймав баланс, я облегчённо выдохнула.

Ух, с моимто везением, хорошо, что я не охочусь, - подумала я, нелепо улыбнувшись. - Хотя отец был бы точно этим расстроен.

Я оглядела кабинет. На стенах висели потёртые карты с пометками, сабля в потемневших ножнах, небольшая винная полка, но заполнена она была не вином, а рядами тёмных бутылок с домашними настойками: рябиновой, брусничной, терпкой, на травах. Каждая была сделана отцом и после его смерти никто не осмеливался их трогать, они стали частью вещей, напоминающих нам о нем.

Деревянный стол и большое кожаное кресло стояли посередине комнаты, будто два молчаливых свидетеля всех семейных разговоров. На столе - старинный бронзовый бра с тёплым тусклым светом, который даже днём казался уютным, как отблеск камина.

Воспоминания об отце снова пронеслись перед моими глазами: как он сидел здесь и чистил ружьё, неторопливо, сосредоточенно, будто совершал какойто древний ритуал, как он рассказывал свои истории, и в его усталых глазах цвета кофе загорался тот самый блеск, не от азарта, а от желания передать чтото важное, то, что нельзя записать в тетрадь. Я любила его слушать, хоть мне и не нравилась тема его рассказов. Его голос был мягким и успокаивающим, таким, что даже слова о крови и следах звучали не страшно, а как часть большого, сложного мира, в который мне предстояло войти.

- Вика, ну ты где там? Пора уже выезжать! - голос мамы заставил меня вздрогнуть от неожиданности, будто я и правда просидела в воспоминаниях несколько часов.

Я ещё раз оглядела кабинет словно хотела запомнить каждую деталь, каждую тень на стене.

- Пока, пап. Пожелай мне удачи, - сказала я, глядя в пустое кресло. Я верила, что он меня слышит, что он всегда где-то рядом со мной, наблюдает с небес.

Я взяла свой чемодан. Тяжёлый, набитый вещами, книгами и тетрадями. Запихнув под мышку любимую подушку, я вышла из дома. Закрыв за собой дверь, я на мгновение замерла на крыльце, чтобы запомнить этот вид на дорогу и соседние дома.

Направляясь к машине, я оглянулась и посмотрела на дом. Я не уезжала навсегда, но знала, что теперь я буду бывать здесь довольно редко, теперь моим кровом станет студенческое общежитие в чужом и незнакомом мне городе и разделять с домом меня будут тысячи километров.

Сквозь автомобильное стекло промелькали деревья, дома, знакомые улицы, которые вдруг стали казаться маленькими, будто игрушечными. Пейзажи менялись, солнце медленно смещалось и клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые, медовые тона. Наш путь составил почти десять часов, бесконечных, тягучих, наполненных разговорами об обыденных вещах и напутствиями матери о моей жизни за пределами института. Тело затекло и ныло, каждый поворот отзывался усталостью, и всё, чего хотелось, поскорее выйти из этой железной коробки на колёсах и почувствовать под ногами настоящую землю, услышать живой ветер, а не тот, что дует из кондиционера.

Мы подъехали к высокому зданию из красного кирпича, я выглянула из окна автомобиля и насчитала девять этажей.

Сколько же здесь людей живет? И все студенты моего института? - мысленно задала я себе вопрос.

Забрав из багажника чемодан и подушку, я побрела вслед за мамой, волоча вещи по неровному асфальту. В одной руке она несла маленький женский клатч, а в другой большую спортивную сумку, туго набитую пакетами. Я знала, что там внутри: контейнеры с домашней едой, пара банок маминого варенья, пачка печенья и даже термос с чаем. «Чтобы не голодала, пока не освоишься». Не знаю, зачем это было нужно: рядом с общежитием находился огромный продуктовый гипермаркет, а у меня была банковская карта с деньгами, которых хватало на месяц нормальной еды. Но маму было не переубедить, её забота всегда принимала форму избыточных запасов, и спорить с этим было бесполезно. Так что на ближайшие дни у меня точно было что поесть.

Поднявшись по широкой, но изрядно потёртой лестнице, ее ступени местами были сколоты, мы зашли в холл. По левую сторону был небольшой закуток, отгороженный невысокой перегородкой, в котором сидела пожилая тучная женщина. Она читала потрёпанный глянцевый журнал и одновременно смотрела маленький старенький телевизор, экран которого мерцал тусклым светом, а динамик хрипел, едва пробиваясь сквозь тишину холла.

- Здравствуйте. Я привезла дочь на заселение, вас должны были предупредить, - проговорила моя мама через окошко, стараясь говорить чётко, будто боялась, что женщина её не услышит. Та подняла глаза от журнала. В её взгляде читалась усталость, смешанная с отрешённостью, будто она видела сотни таких приездов и знала наперёд, как всё пойдёт дальше.

- Одну минуту, - ответила женщина, потянувшись к большому амбарному журналу, лежавшему перед ней. - Фамилия? - вопросительно подняла голову и посмотрела на нас, слегка прищурившись, словно пыталась разглядеть что-то важное в наших лицах.

- Громова Виктория Андреевна, - ответила я, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как от волнения холодеют пальцы.

Женщина сверилась со своим списком, нашла нужную строчку, затем аккуратно вывела в другом таком же большом журнале мои инициалы и протянула его мне:

- Здесь распишитесь, и я вас провожу в вашу комнату.

Я поставила роспись там, где она показала, дрожащей рукой, и отошла в сторону, в ожидании, когда же меня поведут в мою новую обитель.

Комендант медленно вышла из своей коморки, в руках у неё звенели ключи, целая связка, старая, с потёртыми бородками.

-Пойдёмте за мной, - сказала она и жестом пригласила к лифту, слегка кивнув в сторону массивной металлической двери.

Нажав на кнопку вызова, она повернулась ко мне и сказала:

- Почти все уже заселились, мало кто приезжает за день до учёбы. - Она ухмыльнулась, но по-доброму, без насмешки, скорее с оттенком понимания.

- Да, у нас сложились так обстоятельства, что раньше, увы, не могли приехать, - стала рассказывать ей мама, а я в это время рассматривала холл общежития, впитывая каждую деталь. Стены были выкрашены в светлоголубой цвет, местами краска облупилась, обнажая сероватую штукатурку. На полу лежала коричневая плитка с мелкими рисунками, имитирующими разноцветные камни, причудливое сочетание, которое выглядело одновременно старомодно и уютно.

С характерным звонком лифт открылся, и мы зашли в него, с усилием закатив чемодан, его колёса цеплялись за порожек. Женщина нажала на цифру 9, и стало понятно, что жить я буду на последнем этаже.

Лифт медленно поехал вверх, издавая странный шум, будто двигающиеся ленты тёрлись по круглому диску, создавая ритмичный, почти гипнотизирующий гул. Кабина слегка подрагивала, и я невольно вцепилась в ручку чемодана, чувствуя, как нарастает волнение.

Спустя несколько минут мы все вышли из лифта и направились к белой деревянной двери, на которой висела табличка с номером 917.

Женщина протянула мне ключ - старый, с зазубринами по обе стороны, тяжёлый и уже потертый. Я взяла его, ощущая в ладони его грубую фактуру.

Аккуратно постучав в дверь, она спросила:

- Девочки, можно войти?

Послышались голоса, почти одновременно они ответили:

- Да, да, входите.

Она открыла дверь, махнула рукой и отодвинулась, чтобы дать мне пройти. Я сделала шаг вперёд, и передо мной открылась комната, одновременно чужая, но обещающая стать своей.

В комнате стояли две двухъярусные металлические кровати белого цвета, их рамы слегка поскрипывали, выдавая возраст. На кроватях лежали покрывала ужасного зеленоболотного цвета в тонкую белую полоску, тусклые, не очень чистые, совсем не уютные, будто их купили много лет назад и с тех пор ни разу не меняли.

На двух кроватях сидели девочки. Одна сверху была очень красивой: высветленные белые волосы длиной до плеч, ярко накрашенные глаза с густыми стрелками, розовый блеск на губах. Она сидела, скучающе мотая ногами, и смотрела на меня с нескрываемым любопытством, будто я была главной интригой этого дня.

Другая девушка на её фоне казалась полной противоположностью: чёрные короткие волосы, аккуратно подстриженные, без макияжа, большие внимательные глаза и тонкие губы, сжатые в лёгкую улыбку. Она встала со своего места и направилась к нам.

- Здравствуйте, - обратилась она к моей матери и коменданту, а потом посмотрела на меня и протянула руку для приветствия. - Я Лера, будем соседками.

Её лёгкая непринуждённая улыбка заставила меня улыбнуться ей в ответ, и напряжение, копившееся во мне весь день, чуть-чуть отступило.

- Вика, - протянула я ей руку в ответ, и мы обменялись рукопожатием. - Мне приятно познакомиться.

- Я Даша, - махнула рукой девушка с верхней кровати. Её голос звучал чуть отстранённо, и в жесте не было той теплоты, что у Леры. Она не была так доброжелательно и дружелюбно настроена, как Лера.

Мы попрощались с мамой у дверей комнаты, она крепко обняла меня, шепнула: «Держи голову выше», а потом не забыла напомнить, что я сюда приехала учиться, а не искать приключений. Её голос звучал строго, но в глазах читалась тревога. Я кивнула, стараясь выглядеть уверенной, и, когда дверь за ней закрылась, наконец выдохнула.

Я стала доставать из сумки еду, пакет с бутербродами, контейнеры с салатом, две баночки варенья и пачку шоколадного печенья, моего любимого.

- Девочки, хотите кушать? - оглянулась я на них, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. Лера стояла совсем рядом, склонив голову набок, и с живым интересом рассматривала, что же вкусненького я могу предложить. В её взгляде читалось такое искреннее любопытство, будто я доставала из сумки не обычные бутерброды, а что-то по-настоящему волшебное.

- Я бы точно не отказалась, - сказала она, широко улыбнувшись. - Я ужасно голодная, в последний раз ела утром, да и то только половинку круассана. Времени не было даже нормально позавтракать, пришлось бежать за учебниками в библиотеку. Кстати, тебе нужно завтра взять талончик на учебники, а то не достанется и потом придется либо самой покупать, либо с соседом по парте делить.

Она улыбнулась и пододвинула стул поближе к столу, уже жаждя поскорее подкрепиться.

- Даш, иди сюда, тут вкуснятина! - позвала она теперь уже и мою соседку, которая сидела на своей кровати, уткнувшись в телефон.

- Не, спасибо, я на ночь не ем, да и вам не советую, - бросила Даша на нас свой взгляд, тяжёлый из-за густо накрашенных ресниц.

- Ой, ну что ты такая скучная, я не могу, - проворчала Лера, закатив глаза, но без злости, скорее по-дружески.

- Иди, садись, Вик. Не хочет, нам больше достанется.

Мы неспешно поужинали, болтая о предстоящей учёбе, о том, какие предметы нас ждут, кто из преподавателей славится своей строгостью, а кто, наоборот, может поставить зачёт просто за улыбку. Лера училась на втором курсе математического факультета. А Даша, как и я, поступила на филологический, на первый курс. Теперь мы с ней не только соседки по комнате, но и однокурсницы, эта мысль грела, хоть Даша и не спешила проявлять дружелюбие.

Убрав со стола, Лера пообещала, что потом покажет мне кухню, расскажет, где хранятся общие кастрюли, какая микроволновка работает, а какая только делает вид, и где лучше не оставлять еду, потому что «тут водятся голодные старшекурсники, которые не смотрят на этикетки».

А пока я взяла свой чемодан и любимую подушку, с которой мы проделали этот длинный путь. Пора было расположиться на своей кровати и убрать вещи в шкаф, который, судя по всему, придётся делить с Дашей.

Подойдя к свободной двухъярусной кровати, я заметила, что на втором ярусе лежит зарядка от телефона и маска для сна с принтом в виде закрытых глаз. Вещи лежали так аккуратно, будто их специально разложили, чтобы обозначить: «Это место занято».

Я вопросительно посмотрела на Дашу. Та сидела на своей кровати, поправляя макияж в небольшое круглое двустороннее зеркальце.

- Тут занято, - бросила она на меня свой не очень дружелюбный взгляд. - Это кровать Софии.

- Кстати, где она? - спросила Лера, вмешиваясь в наш разговор и пытаясь сгладить неловкость.

- Да, наверное, как всегда, со своим Глухарем обжимается, - с ухмылкой ответила ей Даша, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка.

Лера хмыкнула, но ничего не сказала, видимо, эта история была ей знакома.

Я стала располагаться на нижнем ярусе. Матрас оказался жёстким, словно набитым не поролоном, а деревянными брусками, а основание кровати скрипело при каждом движении. Несколько раз я неосторожно ударилась головой о верхнюю перекладину второго яруса и каждый раз тихо шипела от досады, но старалась не показывать, насколько мне неловко.

Толпа ребят с шумом и гулким смехом ввалилась в нашу спальню в тот самый момент, когда я уже несколько минут безуспешно пыталась впихнуть пододеяльник с рисунком мелких яркокрасных сердечек в неподъёмное одеяло, предоставленное общежитием. Мои волосы выбились из хвоста, и я то и дело сдувала пряди с глаз, чувствуя, как краснеют щёки от напряжения и смущения.

В дверях на меня с удивлением смотрела яркая девушка с копной кудрявых рыжих волос и светлозелёными глазами, в которых плясали озорные искры. На её плече лежала рука молодого спортивного парня — он с любопытством и дерзким интересом рассматривал меня, скользя взглядом с ног до головы.

Я успела заметить, что парень неплох собой: высокий, с короткими светлорусыми волосами, уложенными в модную причёску, большие голубые глаза смотрели с нахальным прищуром, тонкий длинный нос и чувственные губы, вытянутые в надменную улыбку, придавали его лицу выражение эдакого плохого парня. Он был атлетически сложен, сквозь серую футболку чётко проступали очертания крепких мышц, а серые джинсы плотно облегали длинные мощные ноги, подчёркивая, что он явно не проводит всё своё время за учебниками.

Он смотрел на меня так, словно я была чем-то новым и интересным, чем-то, что нарушило привычный порядок вещей в этом шумном общежитии.

Я отвернулась и продолжила запихивать это чёртово одеяло, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости.

- Привет, девчата! - услышала я вдруг какой-то до боли знакомый голос. Я резко развернулась и увидела позади парочки знакомое лицо и остолбенела от неожиданности, не веря своим глазам.

Он взглянул на меня, и в его взгляде мелькнуло то самое мальчишеское озорство, которое я помнила с детства.

- Принцесса? Это ты что ли? - с удивлением в голосе обратился он ко мне, и в этом прозвище разлилось тепло старых воспоминаний.

Я честно и забыла, какое прозвище мне дали пацаны с нашей улицы после забавного случая в детстве. Мы с ребятами решили пойти на речку, и я так разыгралась на заднем дворе, я надела платье принцессы Бель из мультика про Красавицу и Чудовище. Мальчишки звали меня, звали, а я так и выбежала к ним в этом платье, ещё и умудрилась купаться в нём, не снимая. С тех пор прозвище прилипло ко мне намертво, но уже много лет я его не слышала, все ребята разъехались по разным городам.

- Влад?! - с нескрываемой радостью и удивлением ответила я, и голос мой дрогнул от волнения.

Он кивнул и раскрыл руки для объятий. Я подскочила и с разбегу влетела в них, уткнулась носом в его плечо, пахнущее знакомым одеколоном и летним ветром, и на мгновение почувствовала себя снова той маленькой девочкой, которая бегала по двору в платье принцессы.

Мы обнялись, как давние друзья, которым не нужны слова, чтобы понять, как они рады друг другу.

- Ты какими судьбами тут? - спросил он, отстранившись, но всё ещё держа меня за плечи, и широко мне улыбнулся, так, что возле глаз собрались мелкие морщинки.

- Я вот приехала учиться, поступила на филфак, - с нескрываемой радостью сообщила я ему, и в этот момент мне казалось, что всё будет хорошо, что этот новый этап моей жизни обязательно сложится удачно.

- Круто! Я тебя поздравляю! - искренне порадовался Влад, и в его голосе звучало столько неподдельного восторга, что на душе сразу стало светлее.

- Ребят, это Вика, сестра моего одноклассника. Мы с ней раньше на одной улице жили, - он повернулся к парочке, представляя меня.

- Софи, - отозвалась яркая девушка и скользнула по мне взглядом, в котором не было ни капли интереса, будто я была пустым местом. Натянутая улыбка тронула её губы: - Рада знакомству.

- Сергей, - парень убрал руку с плеча подружки и протянул её мне. - Значит, теперь мы соседи по этажу, - он подмигнул, как-то двусмысленно, а потом растянул губы в кривой ухмылке, заставив меня почувствовать себя неловко.

- Сереж, пойдем в коридоре поболтаем, - обратилась она к парню,- не будем мешать новоприбывшей осваиваться. - взглянула она на меня из-под лобья и хмыкнула, а затем потянула своего парня за руку выводя из нашей комнаты.

Сергей не хотя отвернулся от меня и пошел с Софией, снова закинув руку ей на плечо.

- Слушай, Вик, - обратился ко мне Влад, - действительно, ты пока располагайся, осваивайся. Я к тебе завтра забегу после пар. Окей?

- Да, конечно, я буду очень рада с тобой поболтать. - с неподдельной теплотой ответила я.

- Ну всё, уговор. - подмигнул мне Влад. - Тогда до завтра. Он вышел из нашей комнаты и аккуратно закрыл за собой дверь.

- Не успела приехать, а уже отхватила себе красавчика! - с веселой улыбкой сказала мне Лера.

- Нет, ты что, мы с Владом давние друзья, нас ничего не связывает. - ответила я со смущением ей. Я и подумать о нем не могла в этом ключе, хотя действительно Влад вырос в очень красивого парня. Светлые волосы, большие серые глаза с озорным огоньком, высокий, статный, он точно не имел отбоя от девчонок.

Наконец справившись с постельным бельем, я развесила свои вещи в шкаф. Подготовила одежду на завтрашний день: белую блузку со строгим воротником, черный галстук, строгую черную юбку чуть выше колен и с разрезом сзади.

Взяв свое мягкое розовое полотенце и косметичку со средствами гигиены, я отправилась в душ вслед за Лерой, которая охотно показала мне, где находится кухня, душевые и туалетные комнаты.

По коридорам расхаживали другие студенты. Кто-то здоровался со мной, а кто-то проходил мимо, словно не замечая. У душевой комнаты мне пришлось стоять минимум минут десять, там было занято. Я стояла и рассматривала помещение длинного коридора. Стены были выкрашены в светло-бежевую краску, а на полу лежал линолеум, с ромбовидным рисунком, имитирующим паркетную выкладку. По одной стороне я насчитала шесть дверей в комнаты.

Наконец, дверь душевой со скрипом приоткрылась, будто нехотя выпуская клубы густого пара, и из неё вышла девушка. Окинув меня внимательным взглядом, она едва заметно кивнула в знак приветствия. Я кивнула ей в ответ и шагнула внутрь, в это влажное, распаренное, тесное помещение.

Тёмнокоричневый кафель на полу и стенах выглядел мрачно и старомодно. Две старые фаянсовые раковины на длинных прямых ножках напоминали отголоски из девяностых, а над ними висели квадратные зеркала, полностью покрытые паром.

Я провела ладонью по зеркальной поверхности, расчищая небольшой островок видимости, и посмотрела на своё отражение. Волосы были растрёпаны и торчали в разные стороны, глаза выглядели уставшими, а под ними уже начали проявляться тёмные круги, неизбежные спутники долгой дороги и бесконечного дня. Я вгляделась в своё лицо: на тоненький вздёрнутый нос, на чуть пухлые губы. Скривила губы в горькой гримасе и тяжело вздохнула, звук растворился в гулкой тишине комнаты. Аккуратно сняла линзы, пальцы слегка дрожали от переутомления, и положила их в контейнер с прохладной жидкостью.

Наконец я стянула с себя свободную белую футболку, серые лосины и нижнее бельё - одежду, в которой провела весь этот бесконечный день. Достала из прозрачной косметички гель для душа с едва уловимым запахом лаванды, мягкую губку для тела и шампунь для волос. Отодвинув белую тканевую шторку, которая тихо зашуршала, я поднялась на акриловый поддон душевой кабины. Включила воду, и ледяная струя ударила по коже, заставив меня вскрикнуть от неприятной неожиданности. Несколько минут ушло на то, чтобы настроить комфортную температуру: я крутила ручку смесителя, пока вода не стала тёплой, почти горячей. Тёплые струи лились по телу, смывая не только дорожную пыль, но и напряжение, расслабляя уставшие мышцы. Приятное облегчение разливалось по телу, а сознание постепенно мутнело. Только сейчас я по-настоящему поняла, насколько же я устала, каждая клеточка тела кричала о необходимости отдыха.

В дверь резко постучали, три отрывистых удара, которые грубо вырвали меня из этой приятной неги. Пришлось резко вернуться в реальность и вспомнить, что я не дома, а в общежитии, где для того, чтобы принять расслабляющий душ, нужно отстоять очередь, нервно поглядывая на часы и прислушиваясь к шагам в коридоре.

- Уже выхожу! - крикнула я в сторону двери, голос прозвучал хрипло и немного раздражённо.

Спешно смыв с себя пену, я закуталась в полотенце, ворсистое и немного жёсткое, но такое желанное в этот момент. Сложила в косметичку все свои уходовые и гигиенические средства, пытаясь привести мысли в порядок. Попыталась закрыть молнию, но, как назло, она разошлась, а бегунок со звонким щелчком вылетел и покатился по влажному полу, исчезая гдето в тёмном углу. Я оглядела весь пол, водя взглядом по тёмным плиткам, но так и не нашла его.

- Чёрт тебя дери, - тихо выругалась я.

Следующим испытанием этого кошмарного завершения дня стала упрямая щеколда на двери. Мои пальцы, будто чужие, не слушались и никак не могли подвинуть её вбок. На сгибе локтя висел шуршащий пакет с грязными вещами, а в руке я сжимала косметичку, которая еще больше усложняла мне задачу. Наконец щеколда поддалась с противным скрежетом, и дверь распахнулась. В этот самый момент из проклятой косметички выпал футляр от зубной щётки и с лязгом прокатился по влажному полу, эхом отзываясь в пустом коридоре.

- Фак! - в отчаянии проворчала я и нагнулась, чтобы поднять его, чувствуя, как горячая волна стыда заливает щёки.

Подняв футляр с пола, я резко выпрямилась, и мой взгляд неожиданно встретился с холодными голубыми глазами, в которых плясали насмешливые искры. Они смотрели на меня в упор, не скрывая любопытства и лёгкой издевки.

Это был он - Сергей. Стоял прямо передо мной, так близко, что я чувствовала его тёплое дыхание, пахнущее мятой и терпкой хвоей. Его грудь была обнажена, рельефная, с едва заметными дорожками мышц, а на одном плече небрежно висело синее махровое полотенце, сползавшее вниз.

- Очень эффектно, - сказал он, не отрывая от меня своего нахального взгляда. - Если ты хотела меня впечатлить, то я впечатлён, куколка, - усмехнулся он, слегка склонив голову набок.

- Я тебе не куколка! - гневно выпалила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ещё не хватало встретиться с этим надменным нахалом под конец этого бесконечного дня. - Свои пламенные речи прибереги для своей подружки!