- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Кристина Терзи Останься со мной
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Мира с превосходством смотрела на него, отводя плечи назад, но ничего не отвечала.
– Ты еще и стероидный гигант? – подначила она его.
– Я провожу в зале половину своего времени, это не стероиды, – выпал он, чувствуя жар на лице от раздражения. – Чувствуешь неуверенность рядом с красивым мужчиной? Хочешь меня?
– Маленький, между посидеть на твоем члене или на стуле в газовой камере, я бы выбрала посидеть на нем в газовой камере, чтобы избавить мир от твоего сомнительного присутствия в нем, – выдала она. – Играем дальше, а ты так сиди, пока не доиграем.
– Она всегда себя так ведет, не обижайся, – шепнул Денис.
Никита сложила руки на груди и откинулся на спинку дивана, желая убежать отсюда, или набить кому-то морду, лишь бы выплеснуть всю ярость. Следом проиграла Настя, чему очень обрадовалась Мира и сказала ей сесть к нему на колени и поцеловать. Никита от этого просто оцепенел. Не потому что ему было противно, наоборот, Настя была милой девушкой. Он просто не выносил такой дикий контроль, но поддаваться на провокацию не собирался, отодвинулся от стола и потянул к ней руки. Насти, смущенно и неуверенно обошла стол, и села к нему на колени. Он заглянул в ее глаза и почувствовал, как у той задрожали ноги, а все тело ее стало горячим. Потянул легонько к себе, но Настя робко смотрела, и показалась ему закаменелой статуей. Тогда он взял инициативу в свои руки и пылко ее поцеловал, отчего бедная девушка чуть не лишилась чувств в его объятиях. Мира вскочила и зааплодировала им. Настя еле встала и на трясущихся ногах дошла до кресла. Остальные с завистью на нее смотрели, но Мира, как заметил Никита, шепнула той, что сделала это «для нее». Настя в ответ благодарно улыбнулась.
– Далее, – приказала Мира и больше не смотрела в его сторону.
Когда больше всех побед одержал Денис, он вскочил и радостно вскинул кулаки. Никита и Самурай одновременно зааплодировали ему, искренне радуясь. Вся квартира залилась хлопками, и покрасневший Денис сел обратно, встречая Миру. Она игриво смотрела, внезапно, словно кошка, залезла на него и впилась в губы. Никита обомлел, впервые видя Дениса таким. Тот крепко прижал ее к себе и неуверенно ответил на поцелуй. Она остановилась, с улыбкой чмокнула его в нос, так же грациозно спрыгнула с него и вернулась обратно.
– Просто отлет башки, – радостно прошептал ему Денис с горящими глазами.
– Веселитесь вы трешово, ребятки, – обомлел Никита, и в состоянии шока даже открыл себе пиво, стоявшее под столом.
Когда пиво уже было почти допито, в центре комнаты разразилась безумная вечеринка под русский реп. Все танцевали друг с другом или поодиночке, но в унисон зачитывая слова из трека. Никита раскинулся на кресле между Денисом и Самураем – все трое рассматривали грациозные движения девушек. Мира вскочила на кресло и стала извиваться, словно змея. Она была красивая, стройная и яркая настолько, что вокруг нее собрались остальные, отодвигая кресло в толпу. На это Самурай лишь махнул рукой, позволяя громить эту захламленную квартиру. Настя потянула к ней руки, и Мира позволила ей залезть к себе. Та была хрупкой и очень нежной, и каждый раз украдкой смотрела на Никиту.
– Так, кто тебе нравится? – спросил он с улыбкой, отвечая на игру Насти в гляделки.
Он был уверен, что именно такая может понравиться Денису, который и сам казался ему именно таким – добрым, наивным и милым. Его план работал идеально, более того, ему бы даже не пришлось ничего делать, ведь Настя уже была по уши влюблена в него. Что не сказать о нем самом, но того и не требовала игра. Он должен был оттолкнуть Дениса, разбив сердце, а не влюбиться самому. Настя лишь инструмент для достижения цели.
– Ты о чем? – вопросительно посмотрел на него Денис.
– Мы говорили с тобой на днях об этом.
– А, – широко раскрыл глаза Денис, улыбнулся и кивнул на кресло. – Она.
– Настя классная, – согласился Никита, соблазнительно отвечая на ее взгляды.
– Какая Настя? Я про Миру.
Никита подавился пивной пеной и закашлял. Самурай принялся бить по спине, чуть не отбив ему легкие.
– Хва-ва-тит, – еле дыша прошептал он и уставился на Дениса. – Ты шутишь? – он сглотнул. – Она же… Как бы цензурно выразиться – ненормальная.
– Кто ненормальная? – спросил Самурай. – Мира? О, это мягко сказано. Бедный участковый Курочкин сюда больше не суется, когда мы устраиваем ночные вечеринки. В прошлый раз она чуть не облила его монтажной пеной. А ей все с рук сходит, ведь ее отец, ни много ни мало, капитан полиции.
– Ты просто плохо с ней знаком, – улыбнулся Денис.
Никита с широко открытыми глазами посмотрел на Миру и перевел взгляд на Самурая.
– Ой, не обижайся на нее, – отмахнулся тот. – Ну, да, и мне доставалось, а кому от нее не доставалось? С характером папина дочка, но сердце у нее добрейшее. Мира афигенная. Честно.
– Вы че, вообще больные? – он вцепился в свои волосы. – Вы не видели афигенных девчонок! Она ведь жертва плохой экологии, гаджетов, ЕГЭ, и всего прочего, с чем столкнулось наше поколение.
Самурай и Денис подавились смехом.
Он откинулся на спинку дивана, с ужасом смотря на нее. Мира откинула волосы и посмотрела в ответ с насмешкой и превосходством, а после отвернулась. И тогда он понял, его план непросто нежизнеспособен, вся его система дала сбой. Он бы мог получить любую, если бы захотел, но не хотел конкретно ее. Мира была дикой, сильной и совершенно не поддающейся его чарам. Но страшней всего ему стало от скоротечности времени, ведь свадьба приближалась, а ни Рита, ни Денис ни на йоту не разочаровались в их семье. Забавно, как распорядилась жизнь. Он тут же забыл о Насте и ее красоте, ведь должен был заполучить Миру и, не смотря ни на что, влюбить ее в себя. И чем раньше, тем лучше.
Глава 7
Но план теперь необходимо было переработать, а у Никиты внезапно возникли проблемы. Точнее, он сам их создал, ведь четыре года ждал этого момента, чтобы насолить отцу по крупному. Подобное легко можно было бы избежать, особенно с его умом и целеустремленностью, но он так увлекся своим планом, что позабыл о самом важном этапе любого юного человека – окончание университета. Зато вспомнил все отцовские грешки, и решил разом убить двух зайцев.
– Я не понял, что вы тут пытаетесь мне впарить? – переспросил его отец, сидя напротив декана.
Никита рассматривал сапфировый циферблат своих часов, нисколько не думая о будущем, поставленном под угрозу из-за его равнодушия. Сидя напротив декана, он старался вести себя как нельзя хуже обычного – абсолютная безответственность и избалованность. Он закинул ногу на ногу, уделяя внимание внешнему виду, как бы стараясь отгородиться от проблемы. Декан пристально смотрел на него, сидя в дорогом костюме, с часами как у него самого, и в очках из толстой оправы в виде кошачьего глаза. Он перевел озадаченный взгляд на Бориса Сергеевича и постарался скрыть явное замешательство от сложившейся ситуации:
– Понимаете, я ничего не пытаюсь вам, как вы выразились, впарить, – он неловко посмотрел на Никиту и снова обратился к отцу. – Ваш сын завалил государственный экзамен.
Никита краем глаза заметил, как отец яростно посмотрел на него, и в ответ лишь нагло улыбнулся.
– Ты совсем тупой?
– Прошу не выражаться так в моем присутствии, – заморгал обомлевший декан.
Борис Сергеевич ткнул в него пальцем:
– Не с вами говорю, – и наклонился к Никите, который сцепил руки в замок и откинулся на спинку стула. – Какого хрена, я тебя спрашиваю?
– Знаете ли, это уже слишком, – декан покрылся красными пятнами.
Никита усмехнулся и решил сгладить ситуацию:
– Анатолий Михайлович, вы же знаете, я все пересдам. Это вовсе не проблема. У всех бывают трудные дни.
Его отец продолжал с открытым ртом глотать воздух и ошарашенно наблюдать за ним, как бы до конца не осознавая ни услышанное, ни его поведение при всех сложившихся обстоятельствах.
– С вашей успеваемостью это почти невозможно, – ответил декан.
– Хватит, – отец вдруг пришел в себя и посмотрел на декана. – Вы намекаете, что этот дегенерат не закончит университет?
– Именно, если так возможно выразиться, – бледно подтвердил он.
– Откуда столько неуверенности, господа? Это проблема решаема, вы слишком драматизируете, – беззаботно заметил Никита.
– Закрой свой рот, – отчеканил отец, сделал усилия над собой и почти торжественно улыбнулся декану. – Это проблема, вправду, решаема. Что вы хотите, чтобы нарисовать ему эти экзамены?
– Простите, вы как это представляете?
– Я нормально это представляю. Годами я спонсировал эту богадельню, – отец хмуро наклонился к столу. – Или вам нужны проблемы?
– Уважаемый Борис Сергеевич, – растерялся мужчина. – Вы не в захолустном колледже сидите.
– А вы будете, если этот придурок не получит диплом в этом году. Доходчиво?
Декан откинулся на спинку стула, как бы размышляя об этом, при этом краснея и постоянно раздраженно смотря на Никиту. Он же, в свою очередь, продолжил изучать кабинет; рассматривать предметы на столе, книги в боковом стеллаже, и больше всего его заинтриговала оригинальная версия «Шума и ярости» Уильяма Фолкнера.
– Решайте сами, я хрен выйду отсюда, пока вы не придумаете, как решить проблему, чтобы лишить себя своих будущих проблем, – отец присмотрелся к стулу, на котором сидел. – Прямо на этом месте буду срать, ссать и спать, – он громко рассмеялся, напоминая рев медведя, и кинул взгляд на Никиту. – А развлекать нас будет это шут гороховый, раз уж вы так не хотите выдворять его из вашего университета.
Декан широко открыл глаза и уронил взгляд. Его тяжелый вздох пронесся по кабинету, он даже стянул очки с переносицы и потер глаза, а когда надел их, придумал решение проблемы. Естественно, за определенный гонорар.
– Каким же идиотом ты вырос, – прокомментировал эту ситуацию отец, когда они вышли из кабинета.
Он надел темные очки и постарался сбежать из этого «захолустного» местечка. Никита в вразвалочку шел позади, с улыбкой махая знакомым и не очень, как бы ощущая себя мировой кинозвездой, выигравшей Оскар. Ему все спускалось с рук, да он и сам любил создавать неприятности, чтобы подкинуть отцу лишних проблем. Государственный экзамен не был сложен, он просто выбрал откровенную войну и специально все завалил. Видеть отца в таком положении, когда уважаемый декан университета сталкивается с его невоспитанностью лицом к лицу, оказалось приятнее, чем секс. Он спустился к машине и сел рядом с отцом. Тот молчал всю дорогу до дома, лишь изредка отвечая на звонки. Никита же знал, как ему аукнется подобный выверт, и нетерпеливо ждал, дергая ногой всю дорогу.
Внутри дома отец снял очки и подтолкнул его сзади. Никита послушно последовал в свою комнату. Остановился напротив двери, спрятал руки в карманы и пренебрежительно посмотрел на него. Отец схватил его за затылок, распахнул дверь и толкнул внутрь, захлопнув за собой дверь:
– Я слишком долго тебя терпел, сученок, – он наставил на него палец, отчего Никита лишь вскинул бровь. – Ты вырос избалованным мудаком, Никита, и это, определенно, моя вина, но какого хрена ты продолжаешь косячить, будучи здоровым лбом? Чего тебе не хватило? Я закрывал глаза на все, подчищал за тобой любое дерьмо. Ты помнишь тот скандал, когда на третьем курсе ты соблазнил практикантку и переспал с ней на столе у гребанного декана?
От ярости слюни полетели ему в лицо, но Никита лишь снял очки и испытующе стал смотреть.
– Где тот декан? Его повысили, благодаря мне, а теперь там сидит какой-то принципиальный хрен, перед которым я чуть не унизился из-за тебя. Сколько я платил, чтобы эти бедные люди закрывали глаза на твои косяки? Я блять дважды покупал тебе, идиоту, права, – он подошел ближе и взял Никиту за край рубашки.
– Не трогай меня, – он резко сорвал его руки.
– Я менял тебе школы, учителей, репетиторов, спортивные секции, тренеров, буквально вся твоя гребанная жизнь – это моя заслуга. И вместо «спасибо, папа», я смотрю в твою наглую рожу и даже не вижу сочувствия, – он будто ужаснулся, его широко открытые глаза метались по лицу. – С какого дерьма я только не вытаскивал тебя, где твоя сраная благодарность? Ты просто психопат.
Никита вскинул бровь, но ничего не сказал. Его молчание и уверенность лишь разгневали и без того взвинченного отца. Он потребовал показать экзаменационные вопросы, а когда увидел лист с ними, обомлел. Дернул листом и дал ему пощечину.
– Как можно было завалить такую хрень? Или ты забыл принять таблетки, гребанный мудак? – он смял лист и направился в ванную.
– Не смей там ничего трогать, – его сердце бешено застучало.
Отец вырвал ящик из-под раковины и высыпал на пол всю аптечку, стал шарить на полу в поиске таблеток, а когда нашел, метнул в Никиту. Он стоял в дверях, ни рыба ни мясо, не в силах больше противостоять этому гнету и играть роль избалованного паренька.
– Сколько хрени ты пьешь, а мозгов все больше не стало.
Никита засмеялся, чувствуя, как ком царапает горло.
– Ты блять просто живешь в какой-то своей реальности, – он вырвал таблетки. – Не смей трогать ни меня, ни мои вещи.
– Или что ты сделаешь? – отец навис над ним, и Никита сделал шаг назад. – Хочешь поплакать? Поплачь, давай же, ведь это все на что ты способен. Или будешь мне цитировать своего мудака психолога про свое ссаное детство и воспитание? Про абьюз? – усмехнулся и агрессивно добавил. – Или ты вырос таким идиотом, потому что я ненавижу тебя?
У Никиты задрожал подбородок; он уронил лицо и сделал шаг назад. Отец подошел ближе и властно взял его за подбородок.
– Как бы я хотел, чтобы мне Рита родила другого сына, но приходится всю жизнь терпеть тебя.
Он захотел ответить ему, возмутиться, сказать все и даже больше, но язык стал неповоротлив, а глаза перестали ясно видеть. Отец оттолкнул его, яростно открыл дверь и вышел, не закрыв за собой. Никита подошел к двери, дрожащими пальцами взялся за ручку и метнул взгляд в холл. Отец медленно отдалялся, раскрывая руки и радостно смеясь. Рита с улыбкой встретила его, а когда обняла, заметила и Никиту. Ее лицо изменилось, побледнело, в глазах пронеслось материнское переживание. Он знал, как оно выглядит, ведь жил этим взглядом всю жизнь. Его щека горела от удара, и он приложил к нему ладонь. Не дал слезам сорваться, но они заполонили глаза. И даже сквозь их пелену он видел, как поражена Рита. Но не хотел ни с кем говорить и закрыл дверь.
Вечером этого же дня он ужинал в одиночестве. На телефоне шел сериал про каких-то братьев Менендес. Он даже не следил за сюжетом, смотрел в тарелку с остывшей едой и думал как всегда о прошлом. В огромном особняке свет почти погас, и был лишь в этой кухне, но горел приглушенно, будто это были последние его минуты. Вся атмосфера вокруг замерла. Вместе с ней тени от предметов, звуки вокруг и снаружи, и даже картинка в телефоне. Мир в представлении его и глазах имел замедленную скорость. И каждый миг в нем становился все мучительнее. Внезапно, нежная женская рука погрузилась в его волосы, и Никита прикрыл глаза, вспоминая ее голос. Сердце стало рваться наружу, а он сам начал медленно раскачиваться. У нее были светлые волосы, а когда она наклонилась к нему, летний свет пробился через окна и залил комнату, вместе с ее образом. Мама с улыбкой посмотрела в лицо и погладила по волосам. Нежный голос звучал в голове, а ласковый взгляд показался последним оплотом, за который он постарался схватиться. Но открыл он глаза в той же мрачной кухне, а перед ним стояла Рита. Она наклонилась и сглотнула, решаясь спросить, но обрывая себя на полуслове. Ему было настолько не до нее, что он принялся жевать холодные спагетти и уперто смотреть в экран телефона, хоть серия там уже и кончилась.
– Почему вы повздорили? – спросила, наконец, она.
– Он не сказал? – во рту у него возник привкус остывшего масла, и он нервно кинул вилку в тарелку. – Почему ты дома? Я думал, вы с отцом и Денисом уехали.
– Боря на работе и будет поздно, а Денис скоро приедет с вечерних пар, – она прошла к плите и залезла в шкафчик над ней. – Тебе сделать кофе?
Желтое платье в горох поднялось, обнажив ее тонкие ноги.
Никита злобно, словно на добычу, смотрел на нее, в развалку сидя на стуле. Она обернулась и тепло улыбнулась, вновь спрашивая про кофе.
– Давай, – ответил, скользнув по ее силуэту взглядом.
– Так, почему вы повздорили?
Он встал из-за стола, поднес тарелку к раковине и поставил рядом, остановившись в миллиметре от ее спины. Риты застыла. Его взгляд остановился на ее затылке, и волосы ее наэлектризовались к его свитеру. Еще с минуты он пытал ее, чувствуя, как оборвалось у той дыхание хрупкое, и отошел. Рита обернулся с туркой в руке и наклонила голову в бок.
– Он сказал, что у тебя проблемы с головой, и ты принимаешь таблетки.
Никита засмеялся.
– Так он тебе это сказал?
– Это правда?
– Ты ведь все видела, Рита. Видела, что он ударил меня. Видела, с каким лицом я закрывал дверь. И все еще задаешь вопросы?
– Он сказал…
– Он сказал, – ядовито переиначил ее.
– Никит, – она поставила турку и взволнованно посмотрела на него, – что между вами происходит? Ты ревнуешь его, я понимаю, но мы не собираемся занимать ни твое место, ничье другое. Пойми это. Не нужно заваливать экзамены и создавать прочие проблемы, чтобы испортить отношения и атмосферу в семье. Этим ты делаешь больно лишь себе.
– Тебе-то какая разница, что я делаю себе? Ты мне не мать, Рита, и никогда ею не будешь.
– Я не это имела в виду.
– Именно это. Какое тебе дело до наших отношений, если ты не видишь дальше своего носа? Сними розовые очки, Рита. Ты блять не понимаешь ничерта и не видишь нихрена.
– О, я все вижу прекрасно, – она покраснела, нервно схватила турку и подошла к плите. – Ты прав. Отчего я распинаюсь? Сквозь розовые очки смотрю на тебя и пытаюсь видеть хорошего парня, тогда как на самом деле ты такой, каким о тебе говорит Боря.
– И что же говорит Боря? – стал кусать он губы.
– Твоя проблема – это ревность и наследство. Ты боишься потерять все, когда я стану его женой.
Никита зааплодировал и уселся за стол.
Его сердце бешено билось, лицо горело, но с каждой немой минутой ярость отпускала. Рита крутилась у плиты; налила по чашкам кофе, насыпала сахар и нервно поставила перед ним. Села напротив и стала пить, обжигаясь, дуя и снова обжигаясь. Никита наблюдал за ней и чувствовал себя мерзавцем. Его импульсивный характер портил каждый его шаг, ведь сделав рывок, он смотрел на пострадавших и жалел об этом. Его огненный нрав прятал под собой глубокую и израненную душу. Он потянул руку к Рите и осторожно накрыл ее своей ладонью. Та подняла глаза, но все еще злилась, тогда он улыбнулся ей, взял телефон и включил песню, в которую совсем недавно влюбился. Встал, продолжая держать ее за руку, и потянул к себе. Рита последовала за ним, позволяя положить руки себе на талию и повести в этом медленном танце. Музыка напоминала водопад из света, блеска и радуги. Будто они танцевали под открытом небом в мире, где не было ссор и боли. Никита рассматривал ее, и она смотрела в ответ. Его руки поднимались все выше, медленно прижимали ее ближе, а сама Рита замедлила темп и напряглась. Он обнял ее, положив подбородок на плечо, и она крепко обняла его в ответ, запустив нежную руку в волосы.
– Все будет хорошо, – по-доброму прошептала она.
Никита открыл глаза, и миг тепла и света развеялся. Его руки поползли ниже. Он посмотрел в ее лицо. Она взволнованно вздрогнула, спустила руки на его плечи и обхватила их. Никита приоткрыл губы и опустился ближе, обнимая за плечи, но Рита резко оттолкнула его. Прикрыла губы ладонью, будто он все еще охотился за ними, и с ужасом на него посмотрела.
– Рита, стой, – она замотала головой, обошла его и вышла из кухни.
Никита вскинул голову, устало оперев руки в бока и вздохнул. Она не поддавалась, убегала и каждый раз отталкивала. Но утомляло его совсем не то, что Рита шла против его обаяния или рушила этим весь план, а потому что играть в эту игру ему совершенно не нравилось. И чем больше заигрывался, тем сильнее забывал, кто он на самом деле. Всюду были маски, а он перестал различать в зеркале свое собственное лицо. Это напоминало трясину: чем дальше он ступал, тем сильнее его затягивало. Но каждый раз, когда он поднимал голову, видел не
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
