- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Кристина Терзи Останься со мной
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Доброе утро, – улыбнулся Никита и поднялся к ней.
– Доброе утро и удачного дня, – по-матерински улыбнулась она и повернулась к дверям, ожидая отца.
– Ты такая красивая.
Рита подняла на него глаза и захотела ответить, но ее окликнул отец.
– Ого, и ты тут, – он передал ей шарф. – Не видел тебя за завтраком.
– Видимо, потому что меня там не было?
Никита спустился и помахал Гоше, уведомив его, что поедет на Порше, раз уж Рите тоже нужно в город. Он покусывал щеку изнутри, думая о них. Как отец касается ее, смотрит, говорит, а нежная и милая Рита, словно птица, громко поет, не чувствуя опасности.
– Сынок, – он обернулся. – Рита поедет с моим водителем, а я поеду с тобой.
– Это еще с чего? Я еду на своей машине, и не собираюсь тебя никуда подбрасывать.
– Не груби мне, ладно? Мы поедем с Гошей.
– А почему ты решаешь за меня? Я хотел сесть в свою машину, черт возьми, и уехать на ней, что тут непонятного? Я не твоя игрушка.
– Милый, я хочу поехать с тобой, – Рита нежно взяла отца за руку.
Никита не вынес ее тепла и тут же сдался:
– Хорошо, едем вместе, папаша.
Отец наклонился и поцеловал ее в губы, не замечая, как исподтишка Никита наблюдает за ними, будто охотник. Этот легкий поцелуй людей, которые так были влюблены друг в друга, подобно школьникам, все не заканчивался. И Рита уже даже стала смеяться, ведь руки Бориса начали залазить ей под жакет, но тот все еще не унимался. Высокий и крепкий, рядом с хрупкой женщиной, он казался подростком. Эта умилительная картина вызвала улыбки у всех, за исключением Никиты. Он вскинул подбородок, напряженно играя жвалами, и стал нервно стучать носком по асфальту. Когда отец спустился губами к ее шеи, вызвав у своей невесты очередной приступ смеха, он сорвал очки с глаз и громко потребовал:
– Прекрати это. Нам еще ехать час, я не собираюсь опаздывать из-за ваших лобзаний.
– Он нам просто завидует, – шепнул радостный отец.
Рита облизнула покрасневшие губы и украдкой посмотрела на Никиту. Заметив это, он посмотрел в ответ, но она тут же отвела взгляд.
– Давай, тоже обнимемся на прощание, – он подошел к ней и наклонился.
Рита неуверенно потянулась к нему, тепло улыбаясь, как сыну родному, а он крепко прижал ее к себе. Уткнулся носом в хрупкое плечо, ощутив, как она вся напряглась. Спустил руки к пояснице и положил щеку на плечо. Когда его дыхание опалило ей шею, Рита пожелала удачного дня снова, стараясь высвободиться из объятий. Никита отпустил ее, пристально смотря в покрасневшее лицо и забегавшие глаза, которые она попыталась спрятать, протягивая руку Борису. Никита подошел к отцу, заметив, что Рита искоса смотрит на него, и залез в машину.
– Прекрати вести себя так, – проговорил отец холодным тоном, когда они выехали из особняка. – Твое поведение выходит за рамки дозволенного, а у меня кончается терпение.
– В чем конкретно? – Никита стал кусать кутикулу, смотря в окно.
– Ты груб с Ритой. Думаешь, я слепой или идиот? Она избегает тебя, смущается, чувствует себя неловко. Что ты ей наговорил? Не вздумай даже испортить мне отношения с ней, слышишь? На меня смотри.
Никита посмотрел в его глаза.
– Вот так и слушай, когда я с тобой говорю. Правильно делаешь, что возишься с ее сыном, но не смей показывать ей, какой ты моральный урод.
– Странно, мне казалось, именно «такие» ей и нравятся, раз выбрала тебя.
Отец стиснул челюсти и замолчал.
– Не придумывай всякую хрень, – продолжил Никита. – Мне плевать на тебя, и на всех твоих баб. Сколько их было? Я сбился со счета, честно говоря, и мне просто наплевать. Просто, Боже, заканчивай этот разговор, или я выйду прямо на ходу из гребанной машины.
– Все они были шлюхами, не достойными меня и тебя, – ядовито шепнул он.
Никита нервно рассмеялся.
– Поэтому ты притащил в дом эту бедняжку, открыл двери в мир больших возможностей, пригрел ее доброго сыночка, и чувствуешь себя благодетелем? Ты любишь ее, или то, кем ощущаешь себя рядом с ними? Святым, черт возьми.
Отец засмеялся.
– Тебе разве известно что-то об этом? – Никита посмотрел ему в глаза. – Ты рос без мамки.
– И чья вина? Я не хочу говорить с тобой.
– Нет, слушай сюда. Если у тебя много времени, раз ты так увлечен моей личной жизнью, я позвоню в деканат и узнаю о твоих делах с учебой. Если ты создаешь хотя бы толику проблем там, Никита, клянусь тебе, я вышибу из тебя всю дурь.
– Да, ты и так все из меня вышиб.
– Ты посмотри на него, я ему – слово, он мне еще два. Еще слово, и я придушу тебя, понял? – процедил отец. – Я дал тебе все, избалованный ты мудила. Образование, деньги, будущее. Весь мир лежит у твоих ног, а ты не видишь дальше собственного носа. У тебя столько возможностей, о которых большинства людей в этой стране не могут и мечтать, но ты игнорируешь все, лишь бы досадить мне. Лучшие шмотки, лучшие гимназии и университеты. Самые дорогие машины, самые красивые девушки, вся твоя жизнь чертова мечта любого молодого пацана, а ты нихрена не ценишь.
– Мне от тебя нихрена и не надо, папаша.
Никита отвернулся к окну, не в силах управлять собой. Его нога тряслась, взор заполонили слезы, а сердце предательски забилось будто во всем теле. Отец схватил его за затылок и развернул к себе, испепеляюще посмотрел в глаза и прошептал:
– Не смей реветь. Будь мужчиной.
– Не прикасайся ко мне! – Никита сорвал его руки с себя и отодвинулся к двери.
Они промолчали до самого университета. Выйдя, Никита хлопнул дверью, проигнорировав отца и только помахав Гоше, который кивнул ему. На парах он был сам не свой, все время молчал и игнорировал своих друзей, и любые их попытки пошутить. Юмор их плоский, проблемы их пластмассовые, вся эта фальшивая жизнь его душила, а он не мог уже притворяться. Его внешность, словно у красавца киноактера, и вся эта дорогая одежда, создавала фасад красавчика, на которого все смотрели с благоговением и обожанием. Но за этим фасадом была пустота, которую он прятал, не зная, чем ее заполнить.
Когда Надя положила голову ему на плечо и стала сплетничать о подругах, он кивнул, смотря на доску. Когда Слон и Илья сели по бокам от него и предложили вложиться в одну авантюру, он перевел им деньги и ушел на лекцию. Смотрел, как одногруппница Полина торгует своей красотой за оценки, и чувствовал себя всегда ближе всего именно к ней. Только если она продавала себя, зная свою цену, он свою цену не знал и продавал себя почти за копейки. Они с Надей долго целовались перед уходом, а после она висела на нем и шептала, что будет очень ревновать, но лишь бы он пообещал ей не влюбиться в ту девушку (возлюбленную Дениса) по-настоящему. И даже эта просьба ее саму смешила, ведь она чувствовала себя королевой, и все ее страхи были наигранными, будто она подсмотрела поведение влюбленной в кинофильмах. Поэтому он никогда ей не верил, ведь Надя была такой же пустышкой, как и он, и почти все его окружение. Она любила экстрим, в особенности грязный, с разбиванием чужих сердец и надежд. Соблазняла парней, чтобы бросить их, а после сообщить ему о тех несчастных, которые ему завидуют. Никита подыгрывал ей, и тоже флиртовал с девушками. Спал с каждой из них, но ей говорил то же – что не доходит до конца. Но он знал, и она тоже знала, как их отношения – сплошной обман. Двое самых красивых людей в своем окружении создали пару, ведь так было правильно. Отец был доволен Никитой, ведь их родители дружили. Его друзья, которые никогда не знали его настоящего, завидовали ему, а девушки вокруг мечтали быть с ним. И он приходил к каждой и давал все, что у него было – ничего, кроме своего тела. Он знал, Наде нравится быть с тем, кого хотят все, и думала, будто ему нравится то же самое. Но он так же понимал, как много парней вхожи в ее спальню, как много она врет и не чувствует ничего в этом плохого. Она выросла в семье, где страдания других и вранье было эпитетом власти. Такими были почти все в его окружении. И он тоже эту роль играл, не смотря в зеркало, не вынося своего пустого взгляда.
Легче становилось дома – в своей небольшой комнате, опущенной во мрак. Но когда он встречал Дениса на лестнице, искренняя улыбка появлялась и на его лице тоже. Он поднимался к нему и часами мог слушать истории, полные жизни и честности, даже если они были плохими. Денис был честен с ним и с собой, и особенно забавлял, когда говорил, как завидует его жизни, ведь сам Никита завидовал его. Они разошлись, чтобы переодеться, и Никита закрылся в гардеробной. Он наряжал себя, словно на выданье, при этом наблюдая за всем со стороны. Его внешность была маской, которую он украшал еще ярче. Надел белую рубашку с приоткрытым привычно верхом, сверху надел такой же белый пиджак и уложил волосы набок, оставив пробор сбоку. В этом освещении его волосы отдавали медью, светлые густые брови нависали над большими миндальными глазами, обрамленными длинными ресницами. В дверь постучали, и в проеме показалась голова Дениса. Никита пригласил встать рядом, ведь они удивительно похожи оделись. На нем тоже была белая рубашка, а сверху светлый пиджак в темную полоску. Волосы темные, взъерошенные, свисали на высокий лоб. Его внешность была иной – темная щетина, темные брови и небольшие черные глаза, отчего он походил на парня с юга, в особенности на контрасте со светлым и мускульным типажом Никиты.
– Мы красавчики, – Никита обнял его сзади. – Вылитые братья.
Они оба засмеялись и вышли из гардероба.
Никита почти никогда не выезжал в те районы Москвы, заставленные панельными домами, с исписанными фасадами и мигающими фонарными столбами в переулках. Они с Денисом ехали при параде на такси между мрачных домов и пристальных взглядов прохожих, которые воспринимали каждого чужака с опаской. Девятиэтажки прижимались друг к другу, образуя сплошную стену из одинаковых балконов и окон. Над ними возвышались новомодные районы и яркие многоэтажки, чьи крыши достигали осыпанного звездами неба. Вся эта композиция напоминала ему о провале между классами, но эта тема не особо его волновала. Они зашли в подъезд, и Никита закрыл себе нос, не вынося странного запаха затхлой влажности, вперемешку с собачьей мочой.
– Здесь обычно чисто. Ты не смотри так, здесь только Самурай квартиру снимает. Остальные мои друзья живут в «Пиках» и в новомодных районах, подъездах. И, в общем-то, остальные дома почище будут, просто…
– Тебе не нужно оправдываться, – Никита вошел в лифт следом. – Это не мое дело совсем. И я, если честно, даже не знаю, что такое «Пики», – засмеялся.
– Да, ну? – Денис захохотал. – Тогда забей. Я имел в виду, что есть новомодные районы, а есть все эти панельки, хрущевки и сталинки.
– Не переживай, я жил в подобной панельке, поэтому, – повел он плечами, – все нормально.
– Чего? Когда?
– Это неважно. А почему Самурай?
– Он – бурят, но увлекается японской культурой, поэтому так. Мы вместе учимся, и он классный парень. Думаю, тебе понравится. Хотя, если честно, вырядились мы явно не на такую вечеринку.
– Не стесняйся себя, – они остановились перед дверью, и Никита поспешил поправить ему рубашку. – Чувствуй себя уверенно, ведь теперь «это» – твой стиль жизни. Настоящие друзья не осудят.
– Да, я и не переживаю, – он нажал на звонок. – Они очень хотят с тобой познакомиться.
– Еще бы не хотели, – усмехнулся Никита, поправляя пиджак.
Глава 6
Дверь им открыла блондинка. Она стояла в дверях, облокотившись одной рукой на дверной косяк и пристально рассматривая их. На ней был голубой топик и короткая черная юбка, на ногах вульгарные колготки в сеточку. Она вся выглядела пестро, вызывающе, как проститутка из сериала, или подросток, который балуется не теми вещами. В светлых крашенных волосах были вдеты коричневые тонкие перья, а на лице композиция достойная плаката о вреде цветной косметики. Яркие синие стрелки подчеркивали большие бирюзовые глаза, но стразы, которые крепились по дуге под бровями, показались ему пиком безвкусицы. Она еще с минуты разглядывала их, и больше всего, рассматривая его самого. Когда молчаливое сканирование закончилось, Денис засмеялся, а она схватила его за край пиджака и затащила внутрь. Повисла на нем, радуясь, словно ребенок, и поцеловала в губы, при этом добавив абсолютную логическую не состыковку:
– Здесь Костя, и я хочу, чтобы ты сделал вид, будто между нами что-то есть, договор? Он просто меня уже задолбал, у него вместо мозгов вакуум. Впрочем, как у большинства мужчин. Шучу, кроме тебя, моя любимка, – потрепала за щеку и, наконец, обратила внимание на Никиту. – Это и есть твой братишка по линии отчима?
– А кто Костю то позвал, если ты дала ему отворот? Познакомься, это – Никита. Никита, это – Мирослава, моя одногруппница и подруга.
Услышав его имя, она нагло улыбнулась и заметила:
– Не имя, а прямо диагноз всего мужского населения.
– Что? – он нахмурился. – Это мне говорит девушка с отсутствием вкуса? Ты в курсе, что вот эти блестки, яркая одежда и косметика уже как сто лет в обед прошлый век, а?
– Перестаньте, ребята, – вклинился в их перепалку Денис.
Она вскинула бровь и оглядела его.
– Проблемы с юмором не лечатся, но для «папы шутов» это простительно, – он обомлел. – А ты чего вырядился, как жених? И Дена приодел. Вы, пацаны, куда пришли? В думу? – она рассмеялся. – Ден, тебе вообще все это не идет.
– Ты не особо смахиваешь на Эсмеральду, чтобы давать мне оценку, – съязвил Никита.
– Вот мы и узнали, что мажоры все же умеют читать, а не просто дрочат на свое отражение в гардеробной.
Он широко раскрыл глаза, чувствуя брезгливое отвращение ко всей ее персоне.
– Хватит, Мира, – Ден схватил ее под руку и повел в гостиную, вновь расспрашивая о каком-то Косте.
Никита пошел за ними и уже сто раз пожалел, что вписался в эту авантюру. Эта квартира со старыми засаленными обоями в коридоре, с более-менее опрятной гостиной, все же ввела его в тревогу. Особенно после такой неприличной встречи в коридоре. Девушки никогда в жизни с ним так не говорили, тем более не пытались унизить при другом парне. Он чувствовал себя на взводе, и теперь нервно оглядывался, каждую секунду поправляя волосы и пиджак. В центре гостиной стоял газетный стол, у стены напротив него красный диван. Справа гостиной была маленькая кухня, где целовались какие-то люди. Ребята стали обнимать и приветствовать Дениса, он, в свою очередь, радостно представлять всем Никиту, как бы даже выводя его перед собой. Девушки, завидев его, краснели и смущенно отводили глаза, другие, кто смелее, жали ему руки и пристально смотрели в глаза. Он не запомнил их имен, ведь слишком много людей облепили его, но ему запомнилась одна – Настя. Она показалась тут самой симпатичной – с пунцовыми румянами, светлыми волосами и длинными ресницами. Оказавшись напротив, она пожала ему руку и с трепетом заглянула в глаза, тут же уронив взгляд. Ее мягкая ладонь так понравилась ему, что Никита даже дольше прочих пожал ее руку. Милейшее создание, она отдалилась к остальным девочкам, смущенно кидая в его сторону взгляд, и что-то шепнула им. Те залились тихим смехом, с таким же интересом и смущением бросая взгляды в его сторону. Он почувствовал себя альфой в этом цветнике и расправил плечи, уверенно отвечая на их взгляды.
– Я – Самурай. Здорова, – перед ним возник высокий загорелый парень и крепко пожал руку. – Вообще, меня зовут Антон, но сам понимаешь, не особо мне оно идет.
– Естественно, – согласился Никита и представился сам. – Интересная квартира.
– Брось, просто захудалое местечко. Зато дешево и сердито. Присаживайся, – он подвел его к дивану и сел сбоку. – Сыграешь с нами?
Ребята сидели кругом и играли в крокодила: на их лбах были приклеены листочки с разными словами. Никита брезгливо оглядел диван и натянуто улыбнулся радушным лицам. Денис сел рядом и постучал по месту между собой и Самураем.
– Пиво будешь? – протянул Самурай ему бутылку.
Никита отказался, испытывая настороженность ко всему происходящему. Он сел между ними и стал разглядывать остальных, собравшихся вокруг стола. На кресле напротив сидели Настя и Мира. Позади них стояли парни, один из которых доставал вопросами Миру, отчего она каждый раз отмахивалась от него, как от мухи, споря с девушкой рядом о правилах другой игры.
– Нет, завязывайте с этой игрой. Давайте играть теперь с Деном и Никитосом, – Самурай посмотрел на них. – В че хотите сыграть?
– Давай в карты, – предложил Денис. – Я так давно не играл.
– Правильно, – одобрила Мира, указав на него пальцем. – Будем играть в «какашку», а проигравшему будем придумывать задания. Зато победитель получит… Хм. Мой поцелуй.
– Сомнительная награда, – вскинул брови Никита и поймал улыбку Насти, чему улыбнулся сам.
– Так ты и не выиграешь, маленький, – Мира подозвала к себе какую-то девушку и взяла из ее рук карты. – Правила известны всем?
– Я не хочу в это, – воспротивился парень справа от нее.
– Давайте уже в «дурака», – предложил еще один.
– Слушай, а у московской элиты есть какой-то свой остров? – спросил Самурай.
Но Никита его не понял.
– Типа Эпштейн и все дела.
– Ты че, прикалываешься? – Никита вопросительно посмотрел на Дениса, как бы умоляя его спасти.
– Он – конспиролог, – вздохнул Денис.
Никита снова посмотрел на Самурая, но тот только возмутился словам Дена:
– Ты говоришь так, будто я в одной лиге с плоскоземельщиками, но это совсем не так. Я верю в масонов.
Мира разразилась смехом.
– Самурай, завязывай, он сейчас лишится чувств, а какая бедняжка согласится ему делать дыхание рот-в-рот?
Он напряженно посмотрел на нее.
– Я сделаю, – скромно призналась Настя, убирая волосы за уши. – И я не бедняжка.
Несколько девушек тоже согласились, что помогут его откачать, в случае чего. Никита стиснул челюсти, испытывая Миру взглядом. Она качала ногой, с насмешкой разглядывая его.
– Отец Никиты не похож на масона, – продолжил тему Денис. – Он хороший человек. С другой стороны, ты вообще с чего взял, что правящая элита сидит конкретно в России?
– Потому что мы сверхдержава, – вклинился в разговор парень, который стоял за креслом Насти и Миры. – Вы думаете, все так на поверхности? Да, любое голосование в штатах не проходит без наших хакеров, без вмешательства нашего правительства.
– Ты просто больной на голову, – отвесила ему какая-то девушка.
– Закрой рот, – ответил ей кто-то еще.
Никита с ума сходил от их перекрикивания, ведь каждый уподоблялся все в большие дебри своего воображения, вываливая при всех поразительные умозаключения. В конце концов, антипривовчники стали спорить с противоположным лагерем, и появились даже те, кто действительно верил в то, что земля – плоская. Никита запустил пальцы в волосы и оперся локтями в свои колени.
– Это – база любой нашей тусовки, – засмеялся Денис, ткнув его в плечо.
– Вот вы зря смеетесь, – вступил в разговор уверенный Самурай, от голоса которого все замолчали и пристально стали слушать. – В нашем мире определенно есть правящая элита, и я не отрицаю, что в ее верхушке могут быть замешаны русские. Но, я придерживаюсь другого уклона взглядов. Ротшильды и прочие меня не особо волнуют, потому что меня интересует именно темная сторона правящей элиты. Этот остров, согласитесь, жуткое напоминание нашей собственной несвободы. Нами правят другие, и самое стремное, что эти люди – больные на голову. Так вот, к чему я это все, – он деловито посмотрел на Никиту. – Что-то знаешь об этом?
– Я знаю только, что они там все больные на голову, других комментариев у меня нет.
– Но твой батя один из главных богатеев страны. Он может быть замешан в темных делах, – Никита сглотнул. – Ты сам как считаешь?
– Все, баста, – Мира стукнула по столу и стала раздавать карты. – Если ты, Самурай, продолжил болтать, я вырублю тебя.
– Ты со своими ухажерами так разговаривай, – показал он ей средний палец.
– А ты где учишься? – обратилась к Никите Настя, и девочки приблизилась к столу, подслушивая.
– В МГИМО. А ты?
Она стала рассказывать о себе, а он только и думал, какая милая девочка, но такая наивная. Ему и делать ничего не приходилось, а все они уже были готовы пойти до конца, лишь бы раз побыть с ним наедине. С другими было иначе. Девушки его окружения были менее впечатлительны, а если и наоборот, то всегда желали брать вверх над инициативой.
– Странно, что с таким положением, как у твоего отца, его единственный сын учится в России, – заметил Самурай. – У всей верхушки дети раскиданы по Европе.
– А как он будет меня контролировать, если я уеду? – тихо спросил Никита и многозначительно поднял брови.
Самурай пристально всмотрелся в него.
– Насть, собери свои влажные фантазии и замолчи, – приказала ей Мира и стала объяснять правила игры.
Что ж, правила игры в «говно/какашку» – пресловутой игры всего русского поколения, просты и отличаются быстротой реакции. Игрокам раздается по четыре карты. Когда игроки видят свои карты, они выбирают, какие одинаковые масти или числа будут собирать. Например, если у игрока двойка пики, дама пики, дама черви и туз пики, он, вполне вероятно, начнет собирать даму – так как ее у него больше. Этот акт похож передачу карт по кругу на скорость. Игрок берет карту у игрока справа и передает одну из своих игроку слева, следующий игрок поступает так же и по кругу. И так проходит, пока у одного из игроков не наберется четыре одинаковых карты. Но победа не оглашается приличным словом, игрок должен выкрикнуть «говно», метнуть руку в центр, остальные делают то же – кто быстрее. Последний игрок, положивший руку, объявляется проигравшим. Далее карты обновляются, и все начинается заново.
Никита впервые играл в подобное, изначально восприняв идею скорее отрицательно, но спустя пару кругов своей быстрой реакцией, он втянулся и почувствовал жгучий азарт и тепло под языком. На этот раз ему попали разные карты; дама червей, король пики, семерка бубнов и пятерка крести. Он решил собрать дам, так как Самурай дал ему даму крести, а он передал Денису свою семерку бубнов. В игре их было шестеро, и когда очередь обмена дошла до Насти, она вскричала «гавно», ринулась рукой на стол, а Никита, словно замерев в прострации, оказался последним. По какой-то причине задания проигравшим давала именно Мира, и не щадила никого. Когда проиграл Самурай, она заставила его залпом допить пиво из его же бутылки (там была ровно половина). Когда проиграл, судя по всему Костя, она заставила рассказать свой страшный секрет. Из секретов у того была лишь история, как он обмочился в армии, отчего вся квартира погрузилась в дикий смех. С проигравшей Светой она обошлась лучше – предложила поцеловать понравившегося парня, и Светин глаз упал на какого-то незнакомца с серьгой в ухе. Но когда проиграл Никита, ее глаза засияли диким пламенем. Она встала, как вставала всегда перед заданием для проигравшего, и приказала ему снять пиджак и рубашку. Никита вопросительно покосился на нее. Так же поступил Денис и Самурай. Но она не обращала на них внимания, с еле скрываемым наслаждением ожидая этого события, словно умалишенный инквизитор перед пытками над ведьмой. Он лишь усмехнулся этому, не собираясь унижаться в толпе ряженых ее соратников.
– Дам тебе совет, как мужчина, – он снимал пиджак, не отводя от нее глаз.
– Я не в отчаянии, чтобы слушать совет от мужчины, – ядовито отчеканила и улыбнулась. – Быстрее давай, все хотят видеть воочию величину твоего потенциала.
– Какая ты язва, – не сдержался он. – Это ужас какой-то, я впервые вижу подобное. Ты просто вредная, избалованная и невоспитанная девка, – он расстегнул пуговицы на рубашке. – В тебе и женского то ни черта нет. Ты как неповоротливый пацаненок.
Девушки не замечали слов, перепалки, они лишь пожирали глазами его бронзовое атлетическое тело. А парни только краснели, завистливо отводя глаза и упиваясь пивом.
Самурай гордо посмотрел на него:
– Уважаю. Я тоже качался, пока Мира не сломала мне руку.
– Заплачь, ну, – раздраженно предложила она.
– Что сделала? – обомлел Никита.
– Никит, пожалуйста, не задевай ее, – попросил Денис, осторожно складывая его вещи на свои колени.
– Иначе она и мне руку сломает?
