Кристина Барроу Эфир

Я закатываю глаза, допивая остывший кофе. Боже, ненавижу холодный кофе.

[xoxo.bad.bitch]: Смело с твоей стороны подкатывать ко мне, не зная, кто я такая.

[ZeroChill]: Все знают тебя, Мэдисон. Ты чертовски потрясающая. Хочешь, отправлю свое фото?

Я закусываю губу, глядя на монитоор. Утренний эфир прошел довольно вяло. Судя по тому, как бурно все оторвались на этих выходных в местных клубах и на братских вечеринках, вряд ли кто-то смог нормально ожить к девяти утра, чтобы послушать, как я разглагольствую о силе любви и прочей ерунде, призывая первокурсников к клятвам навеки вечные.

Это чистое безумие, если хотите знать мое мнение. Невозможно влюбиться в нашем возрасте навсегда, да еще и взаимно. Кто-то всегда любит сильнее, а кто-то просто позволяет себя любить.

Но этот странный «ZeroChill» был со мной с самого начала эфира, а потом взял и заплатил приличную сумму за приватный чат на платформе. Фу, звучит так, будто я тут вебкам-модель на OnlyFans. Давайте назовем это «эксклюзивной сессией вопросов и ответов». Да, так звучит гораздо приличнее.

Так вот, этот парень, как я успела заметить по нашему общению, ни разу не вышел из сети за все утро, и мне — самую малость — интересно, кто же скрывается за этим ником. Смело с его стороны подкатывать ко мне, не зная кто я такая. Может, мне действительно не повредил бы какой-нибудь безбашенный секс на одну ночь без обязательств? Просто чтобы выбросить из головы Ашера и наконец перестать жалеть, что он не воспользовался моим пьяным состоянием и не затащил меня в спальню. Стоп, откуда у меня вообще взялись эти мысли?

Я раздраженно на саму себя смахиваю уведомления, отгоняя воспоминания в другую галактику, и решаю убить время отведенное на эфир. Легкий флирт с незнакомцем ни к чему не обязывает, так почему бы и не подыграть?

[xoxo.bad.bitch]: Фото чего именно ты хочешь мне отправить?

[ZeroChill]: Черт. Ты мне уже нравишься. А что бы ты хотела увидеть?

[xoxo.bad.bitch]: Ну, я почти уверена, что фильтры безопасности этого чата сразу заблокируют фото твоего члена, если ты об этом.

[ZeroChill]: С ним все в полном порядке. И скажем так, я провожу в спортивном зале очень много времени, так что поверь — тебе понравится иметь мое хорошее тело.

Ладно. Этот парень явно умеет держать удар.

[xoxo.bad.bitch]: Мы уже виделись? И как тебя зовут в реальной жизни?

[ZeroChill]: Сходи со мной куда-нибудь на этих выходных и тогда узнаешь.

Я уже собираюсь ответить согласием, когда свет и все мониторы в аппаратной резко отключаются, погружая комнату во тьму, а на весь кампус начинает оглушительно визжать пожарная тревога.

Твою мать!

И как я должна теперь найти свой безрассудный секс на одну ночь? Я точно у кого-то на карандаше там наверху, раз вселенная упорно идет против меня. Такое ощущение, что у кого-то в руках моя личная кукла вуду, и этот садист специально жмёт на паузу в самый интересный момент.

Я нервно бью пальцами по потухшему экрану своего телефона, пытаясь войти в чат через свое устройство, пока где-то вдалеке начинают суетиться студенты, выбираясь в коридоры под мигающие красные аварийные огни. Стону, видя, что у меня всего 1% заряда батареи.

Затем, экран телефона гаснет окончательно.

— Отлично. Просто великолепно, — бормочу я себе под нос, нащупывая в темноте свою сумочку.

Пытаясь не споткнуться о провода, я протискиваюсь к аварийному выходу. Но дернув дверь, обнаруживаю, что она не поддается, скорее всего заперта. Конечно, чёрт возьми, она заперта — этой радиостудией не пользовались целый год, а мистер Харрис, наверное, уверен, что без Ашера я и носа в эфирную не суну.

Я вдыхаю воздух и замираю: гарью пахнет уже повсюду, а в щели пробивается тонкая струйка дыма. Неужели все настолько серьезно? Сердце бешено колотится о ребра, накрывая с головой паникой. Черт, черт, черт! Ненавижу это крыло здания. Вечно заброшенная, никому не нужная часть университета, куда студенты заглядывают раз в год, а администрация даже не удосуживается проверять исправность проводки. Я же знала, что оставаться здесь в одиночку — безумие. Ладно, ни черта я не знала. Но теперь я здесь абсолютно одна и еще никогда не хотела так сильно, чтобы Ашер застрял со мной в радиорубке. Он бы точно что-нибудь придумал, вытащил бы нас отсюда.

Паника вибрирует в груди, а мозг наотрез отказывается соображать. Нет, я слишком молода, чтобы умирать! У меня еще столько планов на эту жизнь, столько эскизов и набросков, которые никто не видел.

Я не сходила на свидание вслепую с незнакомцем, не украла какую-нибудь мелочь из магазина «все по доллару» и не взяла из приюта собаку, которая эффектно столкнула бы меня с симпатичным ветеринаром. Я не залила кухню пастой карбонара, пытаясь соорудить романтический ужин, и не опрокинула свадебный торт на свадьбе бывшего со словами: «Кстати, она изменяет тебе с твоим тренером по йоге!». И уж тем более не разбила лобовое стекло чужой машины с криком «Я знаю твои секреты, Боб!» — ладно, последнее было лишним, я знать не знаю никакого Боба...

Но я точно не собираюсь заканчивать вот так — заживо зажаренная в этом проклятом месте.

Зажмурившись, на ощупь пробираюсь обратно к выходу. Здесь так чертовски темно, что я дважды бьюсь плечом и головой о какую-то аппаратуру, спотыкаюсь о край дивана, едва не падая, и наконец судорожно шарю пальцами по стене, пока не нащупываю гладкую ручку. Слава богу — эта дверь не заперта.

Но стоит мне распахнуть ее, как в глаза ударяет слепящий, обжигающе-горячий оранжевый свет. Я с ужасом понимаю, что основной очаг возгорания прямо передо мной: коридор по ту сторону уже превратился в ревущую стену огня. Я иду вдоль противоположной стены, прижимаясь к бетону, пока правая сторона здания буквально полыхает, трещит и рушится вокруг меня. Жар опаляет лицо, дым выжигает легкие, заставляя заходиться в жутком кашле.

Веки начинают тяжелеть, перед глазами плывут черные мушки, а ноги наливаются свинцом.

«Еще шаг… надо сделать еще шаг…» — шепчу я пересохшими губами.

Где-то там, внизу, на лестничном пролете, сквозь гул пламени и звон в ушах пробиваются смутные звуки: голоса испуганных студентов на улице и приближающийся, спасительный вой сирен.

Я делаю последнее движение, но силы окончательно оставляют меня. Мир вокруг сужается до темноты, когда кто-то подхватывает меня на руки. Моя голова как у тряпичной куклы, падает на что-то твердое и широкое.

Снаружи вовсю воют сирены пожарных машин, а пронзительный февральский ветер моментально пробирает до костей сквозь мою шубку. Я инстинктивно пытаюсь зарыться носом в пушистый воротник, ошарашенная резкой сменой температуры.

— Она вообще дышит?! — слышу я чей-то истеричный крик сквозь гул в ушах, пока меня аккуратно, но спешно отправляют в задний отсек машины скорой помощи.

Мне на лицо натягивают что-то пахнущее резиной и пластиком — судя по всему, кислородную маску. Я рефлекторно брыкаюсь, пытаясь ее сорвать, но чьи-то руки перехватывают мои запястья. Низкий, чуть хрипловатый шепот у самого уха: «Дыши» — заставляет меня мгновенно отпустить панику и сделать глубокий вдох. Кислород тут же прочищает мозги, и хаос снаружи начинает обретать ясные звуки:

— Твою мать, это же Мэдисон!

— Кто?!

— Та девчонка, что ведет подкасты о любви и драмах кампуса.

— Ее предки засудят университет к чертовой матери, она же едва не сгорела заживо!

— Серьезно? Отсюда даже не было видно, что полыхает именно крыло студенческого радио.

— А я думал, кто-то в третьем корпусе забыл выключить горелку на химии.

— Это моя чертова девушка, козел! Пропусти меня! — раздается знакомый крик.

От звука этого голоса я распахиваю глаза и резко пытаюсь приподняться, но мужчина, на руках которого я всё еще полувишу, мягко, но непреклонно фиксирует меня на месте. Ладно, в защиту ситуации скажу, что парень чертовски горяч. Если бы мне суждено было погибнуть, то умереть на руках у такого брутального красавчика — не самый худший финал. Может, притвориться, что я снова теряю сознание, чтобы он сделал мне искусственное дыхание «рот в рот»?

Вытащи голову из сточной канавы, Мэдисон! Ты только что чуть не превратилась в жареный зефир.

— Я в порядке, — хриплю я своему спасителю, морщась от першения в горле.

Он хмуро осматривает мое закопченное лицо, приподняв темную бровь.

— Дыши, — ворчливо повторяет он.

— А что, по-твоему, я делаю? Имитирую клиническую смерть для драматизма? Спасибо, капитан Очевидность, без твоего ценного указания мои легкие сегодня точно решили бы объявить забастовку.

Мужчина не выдерживает и коротко усмехается, обнажая ровные белые зубы.

— Смотрю, у тебя полный порядок.

— А я вижу, тебе нравится носить меня на руках.

Он качает головой, но бережно пересаживает меня на мягкую кушетку. На ходу защелкивая застежку на поясе, он достает из медицинского набора фонарик и садится передо мной на корточки. На его форме красуется бейдж с именем Макс Паулан.

— Меня зовут Макс, я парамедик и старший в этой бригаде. Мне нужно проверить твои зрачки и послушать дыхание, чтобы убедиться, что тебя не придется везти в отделение неотложной помощи на ночь, — мягко произносит он, заглядывая мне в глаза.

— Ты пожарный и по совместительству врач? — с усмешкой выдыхаю я, мысленно отмечая, что он выглядит так, будто только что сошел с рекламного билборда Calvin Klein.

Может, это тот самый клише-момент как из любовного романа? Горячий пожарный спасает меня из огня, мы с ним влюбляемся, у нас разница в возрасте, все дела… Подумать только, еще сегодня утром я собиралась пойти на свидание с каким-то парнем из чата радиостанции, а теперь всерьез раздумываю, не попросить ли этого спасателя стать моим мужем.

— Я капитан городской пожарно-спасательной службы, мисс… эм?

— Мэдисон.

Он кивает, берет мой подбородок двумя пальцами, и, конечно же, в этот момент не происходит никакой голливудской искры, никаких волшебных бабочек в животе и кинематографичных поцелуев в замедленной съемке. Вместо этого он просто направляет в мой глаз слепящий луч фонарика. Как романтично, черт побери. Затем он прикладывает холодную мембрану стетоскопа к моей груди, слушает дыхание и выносит вердикт: жить буду, но с условием строгого постельного режима на ближайшие сорок восемь часов, пока из легких окончательно не выветрится продукты горения.

Макс поднимается, складывает инструменты в кейс и кивает куда-то за мое плечо, в сторону полицейского оцепления:

— Там два парня уверяют, что они твои бойфренды. Готовы порвать тут всех ради тебя.

Я перевожу взгляд на заграждение. Там мечутся Тео и Алекс. Их лица искажены чистой паникой, они по очереди пытаются переорать копов, доказывая, что они мне то ли лучшие друзья, то ли безумно влюблённые парни, причем одновременно, и что их просто обязаны пропустить.

— Всё верно, — серьезно заявляю я, поворачиваясь к Максу. — Оба мои.

Макс слегка приподнимает брови.

— Оба? Серьезно?

— Угу, — я пытаюсь издать смешок, но вместо этого закашливаюсь так, будто выплевываю легкие.

— Выпишу тебе рецепт на ингалятор и сироп от кашля, Мэдисон. Береги себя, — он направляется к выходу из машины скорой помощи, но у самой двери оборачивается, и его зеленые глаза задорно искрятся. — Кстати, я недавно слушал тот подкаст. Что-то мне подсказывает, что твой третий бойфренд сейчас бы точно не оценил наличие у тебя двух запасных.

Я резко сглатываю комок в горле. Я прекрасно понимаю, о ком он. Но Макс ошибается. Ашеру абсолютно плевать на меня. Его даже нет здесь, хотя по законам жанра это он должен был выносить меня из огня на руках и шептать банальности про то, как испугался за меня. Жестокая реальность бьет под дых, взаимности от него, скорее всего, я не дождусь никогда. Хватит тешить себя иллюзиями. Хорошо, что я не восприняла его заботу, как нечто большее.

Я сгоняю с лица разочарование и смотрю на Макса с фирменной ухмылкой:

— Не хочешь стать четвертым?

Макс даже не успевает отреагировать — дверь скорой с грохотом распахивается, и в салон буквально влетают два огромных футболиста. Парни, которым до меня действительно есть дело.

— Ты напугала нас до смерти, мать твою! — вопит Тео, хватаясь за голову.

— Если бы ты там сгорела, я бы лично убил тебя за то, что оставила меня! — в истерике ворчит Алекс и сгребает меня в охапку, чуть не ломая мне ребра.

Я начинаю одновременно смеяться, кашлять и стонать от боли в мышцах, из-за чего Алекс тут же шарахается назад, глядя на меня круглыми, полными ужаса глазами.

— Ты повреждена?! — паникует он.

Я мотаю головой, пытаясь отдышаться, но в следующий момент моя челюсть буквально падает на пол фургона, потому что мой взгляд цепляется за то, во что он, черт возьми, нарядился для экстренного спасения любимой подруги.

Алекс превзошел сам себя. На нем надеты его любимые массивные кроссовки на безумной платформе, мешковатые спортивные штаны с лампасами, базовая оверсайз-футболка и дутый университетский бомбер цвета электрик, в котором спокойно поместились бы мы с Тео вдвоем. Я с ног до головы сканирую его образ, пытаясь осознать масштаб этого модного преступления. Алекс, конечно, и в обычной жизни одевается как персонаж street-style хроник из Милана, но сегодня он явно переплюнул самого себя.

На его шее красуется гигантская массивная цепь с кастомной подвеской в виде миниатюрного набора столовых приборов — серебряные вилка, нож и ложка свисают прямо поверх воротника. Видимо, Алекс — единственный человек во всем студенческом кампусе, кто воспринимает угрозу пожара и эвакуацию как повод выгулять свежий лук с недели моды.

Я понимаю, что шутить в такой момент — абсолютное кощунство, но сдержать истерический смешок выше моих сил:

— Скажи честно, ты сбежал прямо с показа Jeremy Scott, чтобы спасти меня?

Тео громко фыркает и начинает хохотать, а Алекс закатывает глаза, демонстративно вытягивает руку и показывает мне средний палец.

— Иди к черту, Мэдисон. Мы тут из-за тебя седеем, а она еще критикует мой наряд!

— Давай мы отвезем тебя домой, — Тео протягивает мне руку, помогая аккуратно соскользнуть с кушетки. — Хочешь, мы останемся у тебя? Посмотрим какой-нибудь фильм?

— Нет, я в порядке, — лгу я, старательно натягивая на лицо невозмутимую улыбку.

Может, физически я и выжила, но мое глупое, привязанное сердце реагирует на абсолютное отсутствие Ашера здесь. Это ранит, окончательно добивая меня, и я делаю необходимые для моего здравого смысла выводы.

Макс, стоя у выхода из скорой, бросает на меня долгий взгляд, но тут же молча отворачивается, давая мне сохранить остатки гордости.

Мы выходим за полицейское ограждение под вспышки мигалок. Утренний воздух обжигает легкие, но я даже рада этой боли — она хоть немного заглушает ту, что внутри. Алекс бережно придерживает меня за локоть, а Тео тараторит какую-то бессмысленную чушь, пытаясь отвлечь. Я киваю, выдавливаю из себя улыбку, но краем глаза всё равно шарю взглядом по толпе зевак и студентов, до последнего надеясь увидеть растрепанную черную макушку и знакомый бомбер. Боже, даже после всего, что он натворил, я все еще хотела видеть его рядом с собой. Ни его нелепый список, в котором я была на первом месте, ни его отношение ко мне, ничего не помогало моему сердцу забыть Ашера Кингсли.

Но его нигде не было.

Ну и к черту.

Как только включу телефон, то соглашусь на свидание с ZeroChill.