Крис Ножи Это она

Аня уезжала с другим, а я ехал вслед за ней.

Пожалуй, мужчины бы посмеялись, шутя про рога, и любой нормальный человек мог сказать: у тебя есть гордость? Только я определенно не нормальный. Какая может быть гордость, когда человек любит? Я влюбленный, я любил ее с тех самых пор, когда Лена тянула Аню за руку, а та размазывала грязь по лицу и вопила, что останется играть с ребятами. Я любил ее, когда она жалась ко мне там, на обрыве, любил и в тот момент, когда она произнесла эти жуткие слова о Максиме. Я любил ее каждую секунду, пока жил.

Вернее, пока жила она. Если бы я знал, что все обернется так, то, может быть Да, наверное, я бы не поехал. Ее благополучие — мой единственный приоритет.

Но, к сожалению, я не знал ничего заранее. Дом продали скоро, и на эти деньги взяли «гостинку» — сегодня это называется модным словом «студия», когда на восемнадцати квадратах размещается и спальное место, и кухня. После просторного дома жилье показалось мне конурой. Жили мы вместе, и я спал на раскладном кресле. Понятия личного пространства попросту не существовало, а съехать без копейки в кармане можно разве что на помойку, в коробку из-под холодильника.

Мама устроилась в ЗАГС, и ей даже выделили кабинет, на котором разместили табличку: Денисова А. К. — Альбина Каримовна. Занималась бюрократией: принимала паспорта умерших и выдавала взамен гербовые свидетельства о смерти. Я ходил по собеседованиям, но кому нужен молодой специалист без опыта? Правильно, никому. Спустя месяцы мытарства я все же устроился — в службу судебных приставов. Опыт командировки в боевые точки и умение обращаться с оружием здесь оценили: в мои задачи входила охрана судов, привод лиц, уклоняющихся от явки по вызову. В общем, не бумажки писал, а скорее охранял тех, кто с документами возился. Выдали берцы, специальную форму, и я прикупил к ней летний шарф-трубу, который натягивал на нос, и стал стричься под единичку, как в армейке. Работа мне очень нравилась. Особенно подкупал тот факт, что бригаду регулярно возили на стрельбище и в спортзал, где мы занимались рукопашным боем и упражнялись на тренажерах. Несмотря на огромный рост, я быстро раздобрел, и форма на плечах натягивалась, стоило мне напрячься. Правда, первая зарплата вся умещалась в кулаке, так как по трудовому договору первые три или четыре месяца я еще проходил испытательный срок.

Об Ане я ничего не слышал. Да и от кого? Единственная зацепка — медицинский колледж, который в городе был один. Я приезжал туда сразу после работы — обычно мы заканчивали где-то в пять вечера, поэтому я успевал ко вторым сменам, — и изучал расписание первых курсов. На входе требовали студенческий билет, и кто угодно пройти не мог; но вахтер часто или курил, или ушел за булкой и чаем, или еще где пропадал, поэтому внутрь я попадал без препятствий. Торчал у стенда с расписанием, написанным от руки, и пытался распознать названия предметов. Затем вставал куда-нибудь за колонну и искал глазами рыжую макушку. Даже, блять, халат купил ради этой процедуры, чтобы не выделяться среди студентов. Не хотел, чтобы она думала, что я присматриваю, скажем так, за ней. Отделений в колледже много: сестринское дело, лечебное дело, акушерское дело, еще какие-то дела. Первокурсников вечерних пар я изучал, когда являлся в будни, утренних — в субботу. Она выбрала сестринское дело. Рыжая макушка — ее, блять, макушка, я узнал сразу по тому, как сердце ухнуло в желудок, — мелькала по нечетным субботам во второй половине дня. Пустота внутри снова заполнилась солнечным светом, и я впервые с переезда задышал. Аня меня не заметила: а если и заметила, то не узнала, списав на банальное «показалось», ведь я — последний, кого она могла ожидать в медицинском колледже.

В нечетную субботу, во второй половине дня, я пью чай в пирожковой на остановке, которая так и называется — «Медколледж». Очки запотевают из-за пара, поднимающегося над белым стаканчиком, я снимаю и протираю их подкладом кожаной куртки-пилота, купленной в «комиссионке» за четыреста тысяч. Это где-то три с половиной, если на сегодняшние переводить. Недешево, и на обувь не хватило, пришлось обуть берцы от конторы. Гладко выбритый, со свежим «ежиком», я похож на панка, наверное, а хотелось выглядеть на все сто. Куртку пришлось взять из-за похолоданий: уже середина осени, земля подстывшая, лужи покрываются первым тонким и хрупким льдом; ветер срывает бурые сухие листья с серых ветвей и гоняет по разбитому асфальту.

Я сижу у столика по диагонали от входа; помещение узкое, маленькое, на четыре стола, и не заметить меня сложно. Запах жареного теста и жирных беляшей щекочет ноздри, сигаретный дым дрожит в воздухе. Продавщица в синем фартуке и белом чепчике — видимо, из разных наборов, — подкладывает на витрину темные от масла чебуреки. В пластиковых тарелочках лежат пирожки с капустой, картошкой, яйцом; маленькие пиццы с фаршем и солеными огурцами; булочки, политые шоколадной глазурью. На оранжевых ценниках выведена синей ручкой цена. Из радиоприемника звучит «Русское Радио» — «Позови меня с собой», и я тихонечко подпеваю, отбивая такт мыском ботинка: «Думал я, ты будешь со мною всегда, но ты уходишь»

Сегодня день особенный, и я готовился, разговаривал с Аней у себя в голове, пока трясся в автобусе. Рассказывал, как дела у мамы, у меня; про службу рассказал; про то, как тяжело жить в однушке. Много спрашивал, и она жаловалась, что Максим ей надоел, но потом поправлял себя — уже мечтаю, а не веду диалог. Она придет точно, и я немного волнуюсь. Самую малость. Но больше от счастья, потому что я страшно скучал. План придумал простой: случайная встреча начало дружеского общения она в моей постели и моих руках.

Между «Основами латинского языка и медицинской терминологии» и «Основами анатомии и физиологии человека» у Ани обычно есть перерыв в десять минут, и она забегает за пирожком с картошкой. Я купил таких четыре: выбрал попышнее, чтобы поменьше масла. Скрипит дверная пружина, и когда Анюта заходит — нет, застывает в проеме, и ветер тут же набрасывает листья на порог, — я не поднимаю голову, но сердце узнает ее и заходится в бешеном стуке. В золотом осеннем свете рыжие волосы кажутся огнем, и я рад сгореть.

— Артур!

Подруги замерли позади, и она кидается ко мне на шею, ударяясь грудью о грудь. Приподнимаю ее над землей, зарываясь лицом в шею — вот бы мгновение длилось жизнь! Три жизни! Вот бы мы оба умерли так! Она отстраняется, чтобы взглянуть в лицо, и в глазах отражается синь василькового поля, Анюта встает на мои ботинки своими туфельками, и наши лица почти на одном уровне, мне приходится чуть склониться. Кончики носов соприкасаются, я плавлюсь от нежности, почти начинаю мурчать что-то, как большой кот, которого хозяйка гладит по шерстке.

— Я тут Живу недалеко. Зашел перекусить.

Добирался я сюда около часа, с одной пересадкой.

— Как? — Аня делает шаг назад, заглядывает в лицо. — Переехали?

— Ну да, — моя ладонь находит ее, я перебираю пальчики, и подружки пялятся на наши руки. Заметив мой взгляд за спину, Аня оборачивается.

— Девочки, вы идите, я к паре подойду.

Стайка девчонок в белых халатах протискивается к продавщице, та выдает пакет пирожков, и подруги исчезают, поглядывая на Аню с укоризной. Знают, что у тебя парень есть, Аня? Он же ни разу тебя встречать не ходил, откуда? Сама рассказываешь? Или Максимка твой больно видный? Садимся, я склоняю голову к плечу, рассматриваю знакомые, любимые черты, запоминаю расположение веснушек на носу. Локон у виска закручивается в смешную кудряшку, и хочется заправить за ухо, касаться хочется, к губам прижаться.

Пододвигаю пластиковую тарелку ближе к ней, чтобы она увидела пюре, — твои любимые, Аня, возьми. Она берет пирожок, отщипывает кусочек, отправляет в рот. Жует медленно, смотрит в окно, улыбается, вижу, как старается спрятать улыбку, но довольна, ужасно довольна.

— У меня всего десять минут есть Уже, наверное, пять.

— Мне хватит.

Снова лгу — и вечности мало. Молчание виснет неловкое, будто и не было ничего; Аня вдруг тянется за чаем, и я подаю стороной, которой касался губами. Она делает глоточек, оставляет помады след. Я уже приготовился рассказать, что уехали из деревни, ведь там делать нечего, только пить; что устроился здесь на службу и скоро начнут хорошо платить, тогда сниму квартиру (ей это знать обязательно, свободное жилье — это плюс), можно будет ходить между парами на чай и не совсем на чай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.