Константин Перейро Бусо

Теперь его путь пролегал через особый район, и он невольно (или вольно) посматривал на «домики удовольствий», где за решёткой из бамбуковых прутьев обычно сидели юдзё – девушки для свиданий. Сейчас почти все они пустовали из-за наплыва клиентов. В Фукуоке ещё не дошло до выселения подобных заведений в специальный квартал – юкаку – подальше от города. Правда, это и так была уже почти окраина, но сам район никак не был отделён от остальной части Фукуоки.

А вот в Эдо все «чайные домики»63[63] уже сосредоточили в Ёсиваре и обнесли высоким забором, что не помешало этому месту стать самым весёлым кварталом города а, возможно, и всей страны. Масасигэ довелось посетить это заведение, когда он вошёл в состав свиты даймё и целый год жил в столице64[64]. Разумеется, в первый же выходной они с Юки отправились в Ёсивару – потому что вы не были в Эдо, если не побывали в самом роскошном борделе в стране. Цены на услуги жриц любви кусались. Ночь с девушкой высшего класса – таю, или ойран – поднаторевшей не только в плотских утехах, но и в развлечениях мужчин – обходилась в пятьдесят-шестьдесят моммэ. Но закуска, выпивка и музыканты легко вытягивали ещё сотню. Сто пятьдесят моммэ! Но оно того стоило. Конечно, самурай из провинции мог себе позволить такое лишь раз. Ну, или два. Хорошо, три! Да, они трижды наведались в Ёсивару и оставили там баснословную сумму – около тысячи моммэ на двоих! А ведь для столичных кутил это было сущей мелочью. Здесь уже вошло в обычай содержать таю в обмен на её личную привязанность к патрону.

Като вспомнил, как весь город рассказывал историю одного чиновника из правительства, погоревшего на своей страсти. Девушка, которой он оказывал покровительство, заболела, и несчастный сластолюбец потратил огромные деньги на её лечение. Ему даже пришлось пойти на подлог, но обман вскрылся, и лишь харакири спасло его от бесчестья. А к девице выстроилась очередь на год вперёд. Видимо, украденные деньги сыграли свою роль, и куртизанка поправилась. И каждый состоятельный мужчина мечтал лично увидеть и познать, что же это за невероятная таю и чего она умеет такого, чего не умеют другие? Поговаривали, что в Эдо считается нормальным спустить на юдзё до пятидесяти кобанов65[65] в год. Треть годового жалования Като66[66]!

Владельцы «весёлых домиков» в Фукуоке прилагали усилия, чтобы их заведения пусть даже отчасти походили бы на столичные. Девушки здесь тоже размещались за вертикальной красной решёткой, хотя, если судить по ценам, да и общему уровню, им были положены горизонтальные решётки дайте-комисэ – жриц любви третьего разряда67[67]. И также, как в Ёсиваре, куртизанки тут сидели со скучающим выражением на покрытых белой пудрой лицах, лишь изредка бросая взгляды из-за полуприкрытых век на проходящих мимо мужчин. Зато их услуги стоили несоизмеримо дешевле – около десяти моммэ. Като с теплотой подумал об одной из юдзё – Сайери, с которой обычно уединялся в выходные дни.

А вот старшее поколение ещё помнило бордели в Нагасакэ, когда оттуда не изгнали португальцев. О, их заведения ничем не напоминали утончённые дома удовольствий японцев, зачастую это были вообще слегка перестроенные склады. Внутри вам не предлагали послушать музыку или поговорить о поэзии. Зато там были женщины. Отовсюду, где бывали корабли намбандзинов, они привозили рабынь, и кое-кому из знакомых Като удалось попробовать даже чернокожую, несмотря на байки, что они насылают проклятие «потери стрючка». Развратные китаянки, покорные филиппинки и даже европейки, у которых, как рассказывали, на теле не было ни одного волоска. Самурай почувствовал, что его эротические грёзы пробудили кое-что в недрах хакама, и пришпорил коня – времени на развлечения не было.

Като хорошо знал, где находится тюрьма, поскольку неоднократно бывал там. Разумеется, не в качестве заключённого, а как раз наоборот – помогал «разгрузить» это заведение. Содержали там лишь приговорённых к смерти преступников, а вот штатной должности палача не существовало. Право вершить правосудие предоставлялось даймё, равно как и выбирать способ казни приговорённых. Использовали повешенье, утопление, распятие на кресте, но большинству преступников всё же просто отрубали головы. И занимались этим… самураи. Как правило, устанавливали «дни казней», во время которых отправлялись на тот свет целые партии заключённых. Дело в том, что с тех пор как Токугава Иэясу победил своих противников и установил мир во всей Японии, буси, скажем так, негде стало практиковаться в воинском искусстве. Вернее, не на ком. Лишь на севере остались непокорные эдзо68[68], но север далеко. Като за свои тридцать шесть лет не был ни на одной войне, но это не означало, что ему не доводилось убивать. Случались в его жизни и поединки чести, что, кстати, было запрещено указом сёгуна. Бывали стычки с разбойниками. Но Като считал, что воин должен как можно чаще тренироваться именно в лишении жизни другого человека, а не просто в победе над условным противником в додзё69[69]. И макивара70[70] – это не человеческая плоть, хоть и имитирует её. Поэтому он периодически ездил на казни, где практиковался в обезглавливании всяких убийц и насильников.

Начальник тюрьмы дважды прочёл приказ даймё и сделал вид, что тщательно изучает инакан71[71] господина Курода. В конце концов он удовлетворённо хмыкнул, почесал волосатой пятернёй за пазухой, распространив волну запаха пота, и пролаял приказ двум помощникам. Спустя несколько минут из ворот грубо вытолкнули высокого молодого человека европейской внешности, одетого в какое-то рваньё. Не удержавшись на ногах, юноша растянулся в пыли.

– Он ваш, господин, – небрежно поклонился тюремщик.

Като проигнорировал наглеца и, брезгливо ткнув иезуита носком сандалии, произнёс:

– Вставай, идём со мной.

Монах с трудом поднялся, кое-как помогая себе связанными руками.

Подойдя к лошадям, самурай достал кодати и заметил, как христианин вздрогнул и что-то забормотал. «Молится, – догадался Масасигэ. – Видать, решил, что пришёл его смертный час». С непроницаемым выражением лица он перерезал верёвку, стягивающую кисти рук христианина, невольно задержав при этом дыхание – от заключённого невыносимо смердело.

– Ты говоришь на нашем языке? – спросил он, отступив на шаг.

– Хай, – пробормотал тот, растирая запястья.

«Видимо, этот невежа недолго пробыл в Японии», – решил Като. Потому что к самураю следовало обращаться «господин». За такое неуважение и головы можно лишиться. «Или, наоборот, достаточно долго, – внезапно осенило его. – Ведь сейчас за сохранность его головы я отвечаю своей! Ладно, отложим на время правила этикета, нужно ещё кое-что объяснить этому вонючему варвару».

– Мы едем в Фукуму, там ты поступишь в распоряжение господина Симоды, – растолковал иезуиту Като. – Если попытаешься бежать, я тебя снова свяжу. Если попытаешься ещё раз – отрублю тебе руку. Ты понял, что я сказал?

– Шимода-сан? – с чудовищным акцентом переспросил монах, и самурай догадался, что тот думает, будто это его так зовут.

– Нет, болван, меня зовут Като Масасигэ, – он ткнул пальцем себе в грудь.

– Като? – повторил монах. – Като Машашигу?

«Амида Будда!» – мысленно закатил глаза «Машашигу».

– Маса… – он понял, что учить варвара бесполезно и махнул рукой. – Като! Като-сан! Понял?

– Като-сан! – несмело улыбнулся христианин.

– Чему ты улыбаешься, идиот? – пробормотал Масасигэ. И уже громче произнёс: – Ты побежишь, – он ткнул монаха в грудь и изобразил пальцами бегущего человека, – я, – он снова достал кодати и чиркнул по воздуху над его правой рукой.

Иезуит изменился в лице, поскольку клинок, несмотря на короткий замах, разрезал воздух с очень характерным свистом.

– Я понимать, – выдавил он.

– Я и не сомневаться, – передразнил его корявую речь самурай, убирая меч в ножны.

Глава 6

Выехав за городские ворота и предъявив на заставе письмо господина Куроды, они вскоре достигли небольшой бамбуковой рощи, какие росли практически вокруг каждого поселения в Японии. Шёл второй месяц72[72], весна в этом году пришла рано, и днём было даже жарко, так что прохлада рощицы пришлась очень кстати. Но вскоре заросли сменились полосой возделанных земель, и дорога запетляла среди бесчисленных рисовых полей. Сажать рис было ещё рано, однако трудолюбивые крестьяне всё равно копошились на участках – вычищали каналы, подправляли осыпавшиеся берега, сжигали какой-то мусор. Едва маленькая кавалькада подъезжала к ним, все работы прекращались, простолюдины падали ниц и находились в таком положении, пока стук копыт не извещал их, что можно подняться. Като не обращал на них практически никакого внимания, как не замечал осторожных, любопытных взглядов, которые бросали на него и, особенно, на долговязую фигуру рядом. Заблудиться в этом лабиринте полузаболоченных участков было проще простого, но самурай знал дорогу и, преодолев немногим меньше ри, они выехали к очередному лесочку, через который протекал ручей.

Здесь Като спешился и знаком велел проделать то же самое иезуиту:

– Вымой себя и выстирай одежду. Ты воняешь, как последний бродяга.

Монах, пребывая в полном недоумении, разделся и, ёжась от холода, принялся плескаться в чистой воде ручья. Като отметил его исхудавшее тело, покрытое синяками и ссадинами. Впрочем, большинство травм были получены довольно давно, очевидно, при непосредственном задержании преступника. В самой же тюрьме у него наверняка нашлось немало единоверцев, которые не дали жреца в обиду. Кое-как простирнув своё тряпьё, иезуит натянул его на себя, не дожидаясь, разумеется, когда оно высохнет.

Спустя три часа они добрались до почтовой станции, при которой имелась небольшая гостиница с трактиром. Лошадям требовался отдых, да и сам Като ничего не ел со вчерашнего вечера. Услышав бурчание в животе монаха, он понял, что не один страдает от голода. Вскоре перед ними поставили исходящие паром миски с лапшой-соба. Юноша с жадностью накинулся на еду, хватая лапшу пальцами и набивая полный рот. Самурай презрительно скривился – человек не должен терять чувство собственного достоинства в любой ситуации, что бы ни случилось. Два или три посетителя кинули в их сторону удивлённые взгляды, да и сам трактирщик с подозрением уставился на странную парочку. Но на одежде Като был мон73[73] дома Курода – закрученные лепестки глицинии, – поэтому он не решился высказать возмущения столь вопиющему поступку. К тому же монеты за обед христианина были ничуть не хуже монет за еду самурая. Перекусив, парочка поспешила продолжить путь, потому что Като рассчитывал попасть в Фукуму к началу часа Свиньи74[74].

Дальше начинался относительно безлюдный участок, поскольку в этой местности почти не было деревень. Движение по дороге прекратилось – все, кто хотел, прибыли в Фукуоку ещё утром, и сейчас лишь самые припозднившиеся спешили поспеть до темноты. В сторону же Фукумы и вовсе не наблюдалось путников. Тракт проходил через холмы, густо поросшие лесом, и Като теперь был начеку – бродили слухи, что в окрестностях объявились разбойники. Примерно через час пути, когда они углубились в самую глухомань, впереди послышались чьи-то крики. Осадив коня, Масасигэ рывком стащил монаха с его клячи, не заботясь особо о таких мелочах, как новые синяки и ссадины, скрутил ему руки и дал знак молчать. Затем, положив ладонь на рукоять меча, быстро скользнул в придорожные кусты. Через несколько десятков шагов дорога выходила на небольшую полянку, здесь-то и застали опрометчиво путешествующего по вечерам горожанина бандиты, коих много развелось после нескольких лет засухи, повлёкших за собой неурожаи и разорение земледельцев. Некоторые из них присоединились к восстанию в Симабаре, кто-то затаился или ушёл вглубь острова, так как прилегающие княжества наводнили войска. Но наиболее хитрые, а может, напротив, наиболее глупые, продолжали вести прежний образ жизни.

Вот и здесь сразу восемь грабителей окружили какого-то человека, прижавшегося спиной к выступающему из земли исполинскому валуну. Три тела валялись в придорожной пыли, один, как заметил Като, был ещё жив и тщетно пытался заправить вывалившиеся внутренности обратно в ужасную рану на животе. Чуть поодаль стояло несколько лошадей, нагруженных каким-то скарбом. В руке у обороняющегося был короткий меч, и по нему, а также по характерному платью, самурай признал торговца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Двадцать седьмой день восьмой луны Канъэй – 12 октября 1640 года. Традиционный японский календарь состоит из девизов правления императоров (за некоторым исключением), а также месяцев (лун) и дней лунного календаря. «Канъэй», яп. – «Защита правосудия», девиз правления (нэнго) японских императоров Го-Мидзуноо, Мэйсё и Го-Комё, использовавшийся с 1624 по 1645 годы.

2

Рёкан, яп. – гостиница.

3

Ронин, яп. – «человек-блуждающая волна», самурай без сюзерена.

4

О-тёко, яп. – плоская чашечка для сакэ ёмкостью 30-50 мл.

5

Токкури, яп. – бутылочка с узким горлышком для сакэ ёмкостью 1 го (около 180 мл).

6

Мон, яп. – мелкая медная монета.

7

Битва при Сэкигахара – историческая битва, которая состоялась 21 октября 1600 года между двумя группами даймё, боровшимися за власть. Итогом сражения стала победа Токугавы Иэясы, что позволило ему вскоре стать сёгуном.

8

Хамидаси, яп. – разновидность танто, кинжала. Отличался от традиционного танто едва заметной цубой (гардой).

9

Бусидо, яп. «Путь воина» – неписанный свод правил поведения для самурая. Среди прочего значительное внимание уделялось достоинству. Любой намёк на неуважение мог рассматриваться как повод для немедленной сатисфакции.

10

Намбандзин яп. – южный иноземец или южный варвар. Презрительное название европейцев. Первыми на земле Японии оказались два португальских купца, лодку которых штормом прибило к южному острову Танэгасима. Поэтому японцы считали, что эти люди проживали где-то на юге.

11

Чёрный корабль, яп. Курофунэ – названный за чёрный цвет корпуса галеон ордена иезуитов, которые во второй половине XVII века проводили активную религиозную и торговую экспансию в Японии.

12

Восстание в Симабаре – восстание христиан, произошедшее в княжестве Симабара на западе Кюсю в 1637-1638 годах. Хотя все мятежники были японцами, власти всё равно обвинили в подстрекательстве миссионеров из Европы.

13

Сун – яп. мера длины, равная 3,03 см.

14

Каппа яп. – водяной.

15

Хакама яп. – традиционные широкие штаны.

16

Сама яп. – суффикс, обозначающий очень высокое уважение при обращении.

17

Ри – яп. мера длины, равная 3,927 км.

18

Вако яп. – пираты.

19

Аматэрасу – яп. Богиня-Солнце, одно из главных божеств традиционной японской религии синто.

20

Кодати, яп. – короткий меч, обычно носился в паре с длинным, называемым одати или катана. Второе название кодати – вакидзаси.

21

Балобан – средняя пушка, калибром 10-12 фунтов (приблизительно 110 – 130 мм). Названа в честь сокола-балобана, обитающего преимущественно в Средней Азии. Английское название птицы – сакер, поэтому такие орудия англичане называли сакерами. Данный тип пушек был типичен для корабельной артиллерии XVII века.

22

Сэппуку, яп. буквально – резать живот. Ритуальное самоубийство, принятое в высшем сословии в Японии (хотя и не только в нём). Существует распространённое заблуждение, что сэппуку совершали знатные самураи, а харакири – простые воины и ронины. На самом деле это один и тот же термин, но из-за особенностей языка существует два способа произношения.

23

Чичи, яп. – папа.

24

Кэса-гири, яп. – удар «монашеский плащ», самый сильный удар в японском фехтовании.

25

Ёми, яп. – царство мёртвых в японской мифологии.

26

Бакэмоно, яп. – общее название для демонических существ японского фольклора.

27

Банка, здесь – скамья на лодке.

28

Сяку, яп. – мера длины, равная 30,3 см.

29

Бусо, яп. – в японской мифологии, духи, в которых превратились умершие от голода люди. Лишённые разума и эмоций, выглядящие как разлагающиеся трупы, они ходят по тёмным улицам в поисках живой человеческой плоти.

30

Исурамидзин, яп. – «исламский варвар», мусульманин.

31

Асигару, яп. – «легконогие», лёгкая пехота, набираемая из крестьян или ремесленников. Основным оружием была длинная пика или лук, реже меч, но с появлением огнестрельного оружия асигару стали вооружать и аркебузами.

32

Бакуфу, яп. буквально – «полевой лагерь», правительство сёгуната. Название как-бы подчёркивало временный характер администрации, но на деле именно они принимали все решения. Имперский кабинет министров лишь утверждал указы бакуфу. Также для укрепления власти сёгунат размещал в некоторых городах собственных представителей, не подчинявшихся местным даймё. Особенно это касалось портов, куда могли заходить иностранные корабли.

33

Акабусо, яп. – краснорукий.

34

Эпоха Сэнгоку, яп. Сэнгоку Дзидай – «Эпоха воюющих провинций», период в японской истории со второй половины XV до начала XVII века. Чаще всего началом периода считается утрата сёгунами Асикага контроля над страной, что привело к децентрализации государственной власти (т.н. «Смута годов Онин» в 1467—1477 годах), а завершением – установление сёгуната Токугава (1603). Практически на протяжении всей эпохи Сэнгоку в стране не прекращалась вооружённая борьба за власть между княжескими домами.

35

Тэппо – японское фитильное ружьё.

36

Дзя-дзя умэ яп. (ругат.) – проклятая ведьма.

37

Яббэ яп. (ругат.) – соответствует русскому «что за херня».

38

Ксо яро яп. (ругат.) – выродок, кусок дерьма.

39

Буккороситэ яру яп. (сленг) – ты у меня сдохнешь.

40

Сэкибунэ, яп. – буквально «корабль-застава» или сторожевой корабль. Среднее боевое судно. Экипаж насчитывал 40 гребцов, 30 солдат, один пушечный расчет и 20 аркебузиров или стрелков из лука. У вако состав, разумеется, был произвольным.

41

Коку, яп. – мера объёма сыпучих тел, равная 180,39 литрам или примерно 150 килограммам. В коку в основном измерялся рис. Считалось, что этого количества хватит человеку на год. Доходы княжества, налоги, а также жалование чиновников и самураев считались в коку риса. Кроме того, коку служил мерой грузоподъёмности кораблей.

42

Час Быка – промежуток между 1 и 3 часами ночи.

43

Доно, яп. – суффикс, используемый обычно в официальных документах. Но также употребляется в разговорной речи для выражения особого уважения к человеку.

44

Час Кролика – промежуток времени между 5 и 7 часами утра.

45

Дзё, яп. – в данном случае мера площади, равная 1,65 м/кв. Это площадь одного татами – тростникового мата, набитого рисовой соломой. Размеры татами были практически одинаковыми по всей Японии – 3х6 сяку, или 90,9х181,8 см. Соответственно, комната ожидания имела размеры примерно 1,8х2,7 м.

46

Имеется в виду осада в 1614 году войсками Токугава Иэясу замка в Осакэ, главной цитадели его последнего политического противника, Тоётоми Хидэёри. Замок и крепость были практически неприступны, и только применение тяжёлой артиллерии заставило Тоётоми сдаться.

47

Тодзама-даймё, яп. – посторонний даймё. После победы Токугава, князья, воевавшие на стороне его противников, были вынуждены принести клятву верности победителю. Однако Токугава, стремившийся всеми силами укрепить свою власть, понизил их в правах, присвоив этот статус.

48

Час Лошади – промежуток времени с 11 до 13 часов.

49

Дзё, яп. – мера длины, равная 10 сяку, или 3,03 метра.

50

Катана-дай, яп. – напольная или настольная горизонтальная подставка для одного или двух мечей.

51

Хидзитатэ, яп. – традиционная подставка под руку, один из атрибутов власти и знатного положения. Изготавливалась по заказу из ценных пород дерева, подушечка сверху покрывалась лучшим шёлком.

52

Кэн, яп. – традиционная японская мера длины, равна 6 сяку или около 1,81 м. Кан, яп. – традиционная японская мера веса, равная 3,75 кг. Т.е. варвар при росте 1,8 м весил не больше 38 кг.

53

Каны, яп. – знаки письменности.

54

Час Козы – промежуток времени с 13 до 15 часов.

55

Комодзин, яп. – красноволосый варвар. Следующими европейцами, достигшими берегов Японии после португальцев и испанцев, были голландские мореходы, среди которых оказалось много рыжеволосых. Поэтому их прозвали комодзины. Вместе с голландцами в страну попал англичанин Уильям Адамс, Анджин-сан, возможно, знакомый читателю по фильму и роману «Сёгун». Таким образом за англичанами также закрепилась эта презрительная идиома.

56

Кириситану, яп. – христианин.

57

Тикусё, яп. ругат. – соответствует нашему «чёрт побери» или «вот дерьмо!

58

Амакуса Сиро, он же Масуда Сиро Тосикада – духовный лидер восстания в Симабаре.

59

«Дэрюпу», яп. искаж. – голландское судно «Де Рюп». В действительности находилось в гавани Нагасаки, но в рамках художественного допущения перемещено в порт Фукуоки. Единственный из европейских кораблей, принявших участие в подавлении восстания в Симабаре. Сёгун не забыл об этом и впоследствии передал голландцам исключительные права на торговлю с Японией.

60

Когасира, яп. – примерно можно перевести как «лейтенант». Командир отряда самураев или асигару численностью 30-50 человек.