Классициум

Юстина Южная
Классициум

2

На следующее утро Холройд узнал, что они находятся в сорока километрах от Бадамы, и его интерес к берегам усилился. Он подымался на палубу каждый раз, когда представлялась возможность увидеть просветы в лесных массивах. Нигде он не видел никаких признаков присутствия человека, если, конечно, не считать таким признаком развалины домов, заросших сорными травами, и потрескавшийся фасад монастыря в Можу, оставленного давным-давно; из оконного проема торчали ветки дерева, в пустых порталах болтались лианы. Утром над рекой летали желтые бабочки с полупрозрачными крыльями; многие из них садились на судно, и матросы ради развлечения их убивали. На десятки миль вокруг шла молчаливая борьба гигантских деревьев, цепких лиан, причудливых цветов, и повсюду крокодилы, черепахи, бесконечные птицы и насекомые чувствовали себя уверенно и невозмутимо, а вот человек… Человек, колонизировавший почти все планеты своей системы, распространял здесь свою власть разве что на редкие вырубки, которые всё равно не покорялись ему; сражался с сорняками, сражался с насекомыми и дикими животными, только чтобы удержаться на жалком клочке земли…

Но кто же тут был настоящим хозяином?

– Наверное, муравьи. Их тут неисчислимо, – пробормотал Холройд.

– Как три Китая вместе со всеми Индиями, – желчно уточнил Жерилло.

Мысль эта показалась Холройду совершенно новой. Понадобились тысячелетия, чтобы люди перешли от варварства к цивилизации и почувствовали себя на этом основании хозяевами будущего и властелинами земли. А почему неким существам, опирающимся на уже имеющийся опыт людей, не проделать тот же путь в другом, в более стремительном темпе? К примеру, те же муравьи… Они живут общинами, у них есть свой язык, есть, наверное, разум… Неважно, что они воспринимают окружающее не так, как мы, главное – развиваться…

[…] канонерка приблизилась к покинутой, медленно сносимой течением куберте. Большая неуклюжая лодка не производила впечатления покинутой: оба паруса были подняты и неподвижно обвисли в безветрии полдня, а впереди на носу, рядом со сложенными веслами, сидел человек в широкополой шляпе. Еще один вроде бы спал, лежа ничком на продольном мостике, какие бывают на шкафуте больших лодок. Но вскоре по ходу куберты стало ясно, что с ней происходит что-то неладное. Глянув в бинокль, капитан Жерилло обратил внимание на странно серое неподвижное лицо человека, сидевшего на палубе: оно казалось обожженным.

Капитан окликнул куберту. Никто не ответил, но открылось ее название: «Санта Роза». Потом, оказавшись в кильватере «Бенджамена Констана», куберта слегка нырнула носом, и скорчившийся на палубе человек упал. Широкополая шляпа слетела, обнажившаяся голова поразила капитана: она была густо покрыта всё теми же звездчатыми серыми пятнами.

– Вы видели? – спросил капитан инженера.

– Там что-то неладно, – откликнулся Холройд.

– Вы разглядели лицо этого несчастного?

– Лучше бы и не видеть…

Капитан Жерилло подал сигнал, и канонерка, развернувшись, на тихом ходу пошла параллельным с кубертой курсом. Капитан теперь видел всю «Санту Розу» от носа до кормы. Похоже, команда ее состояла всего из этих двух мертвецов. Судя по раскинутым рукам, с которых клочьями свисало мясо, покрытое гнусным серым налетом, трупы подверглись какому-то необычному процессу разложения. Капитан обратил внимание и на распахнутую дверь небольшой кормовой каюты. Палуба перед нею была покрыта всё теми же серыми пятнами… всё той же вездесущей в тропическом климате плесенью… Взяв бинокль, капитан долго разглядывал палубу. Пятна странной плесени вдруг разделялись… отдельные темные точки бежали по голым горячим доскам… вновь сливались в серые пятна. Если это и муравьи, подумал капитан, то какие-то слишком уж плоские… И ведут себя необычно… будто чувствуют, что за ними следят…

– Лейтенант!

Португалец оказался рядом.

– Сойдите на куберту и осмотрите ее!

– Но там полно этих…

– Разве вы не в сапогах?

Холройд снова взял бинокль.

Позже он описал мне этих «муравьев» очень подробно.

По его словам, все они отличались неопределенной величиной, будто могли распадаться на части, уменьшаться или увеличиваться. Вдруг возникал крупный муравей, бежал по палубе, неожиданно рассыпаясь на бегущую стайку сразу нескольких мелких муравьев, которые сами по себе вдруг исчезали. Да, именно исчезали, сливались с пятнами серой плесени, кое-где принимающей уже знакомые звездчатые очертания. Возможно там на скалах, подумал Холройд, тоже были такие же вот… образования… Он никак не мог определить, с чем они столкнулись. Пятна плесени не имели какого-то единого центра, но могли разрастаться и исчезать, могли мгновенно преобразовываться в муравьев или в их подобия… Холройду даже показалось… Да нет, конечно, показалось… Эти твари не могли вести себя разумно…

– Осмотрите куберту! – вновь услышал он голос капитана.

– Но эти люди… – возразил португалец. – Я думаю, их убили муравьи…

– Не теряйте время! – Капитан разразился целым потоком проклятий и ругательств.

Пораженные разыгравшейся сценой, на палубу поднялись другие члены экипажа и, уязвленный ругательствами, лейтенант, наконец, принял решение: отдал честь и перепрыгнул на палубу куберты, скользившей рядом с канонеркой. Шлюпка лейтенанту не понадобилась, хотя матросы с другого борта уже спускали ее. Холройд ясно видел, как крупные и мелкие муравьи отскакивают, отступают от тяжелых сапог лейтенанта да Кунхи. Казалось, они понимали, чем грозит соприкосновение с такой грозной опасностью. Добравшись до распростертого тела, португалец задумался, потом ногой перевернул труп. Из лохмотьев осыпалась какая-то пыль, сапоги лейтенанта сразу стали серыми, тут и там возникали на длинных голенищах серые звезды, такие же, как на палубе, такие же, как раньше на скалах.

– Отчего погиб этот человек? – прокричал капитан.

Холройд уже достаточно понимал по-португальски, чтобы дословно понять слова лейтенанта: «Непонятно… Труп страшно распух… – Отвечая, лейтенант заткнул специальной пробкой стеклянную пробирку, на мгновение опущенную к трупу; видимо, в нее попало несколько муравьев. – Похоже, труп изъеден изнутри».

– А что там в носовой части? – крикнул Жерилло.

Лейтенант сделал несколько шагов, но внезапно остановился.

Несколько раз он даже энергично притопнул, но серые звезды с голенищ его высоких сапог не опали, напротив, они поднялись выше. Да, они поднялись. Эта плесень умела передвигаться. Лейтенант и сам теперь шел по палубе какой-то странной походкой. Он будто переступал через какие-то невидимые препятствия, а иногда судорожно вскидывал руки к шее, будто его настигала внезапная боль. Тем не менее он добрался до второго трупа и наклонился над ним. «Мы зря сюда пришли, капитан». Он действительно это произнес. «Запросите базу». И добавил: «Протон».

Муравьи или плесень, неважно что, тем временем очистили палубу.

Грязные доски, спутанный канат, тряпье, распухшие трупы. Даже на сапогах лейтенанта звезды растаяли, как серые снежинки в тепле. Жерилло направил бинокль во тьму маленькой каюты и вздрогнул. Ему показалось, что плотная тьма полна изучающих внимательных глаз. Он всё более и более убеждался, что на кажущейся пустой куберте происходит какая-то огромная, хотя и малоприметная, таинственная работа. Он будто бы разглядел во тьме каюты какие-то пятна. Нет, они не светились, но позже капитан утверждал, что видел что-то шевелящееся. Увлеченный этим зрелищем, он на минуту забыл о лейтенанте, но тот сам напомнил о себе криком. Обычно так не кричат, такой страдальческий вскрик вырывается самопроизвольно. Буквально одним прыжком португалец достиг борта и бросился в воду…

3

[…] вышли из каюты, в которой лежало распухшее и обезображенное тело лейтенанта, и, стоя рядом на корме, не сводили мрачных взглядов со зловещего судна, плывшего за ними на буксире. Душную темную ночь разрывали зарницы. Капитан всё время возвращался к словам, которые произнес лейтенант да Кунха в предсмертной горячке. «Запросите базу». Зачем?

– Наверное, вы думаете, что это я убил лейтенанта? – понизив голос, выругался он. – Но это служба, Холройд, это наша служба. Кто-то должен был подняться на куберту, а лейтенант давал присягу. – Капитан никак не мог остановиться. – Он погиб, выполняя свой долг. – Что-то в голове капитана Жерилло сдвинулось. – «Протон». Какой протон? Почему протон? Этот да Кунха ненормальный. Для него физики никогда, наверное, и не существовало. «Протон»! – выругался он. – Мне оправдываться не в чем, Холройд. – Он опять оглянулся и еще понизил голос: – Этот бедняга весь раздулся от муравьиного яда, но как они это с ним проделали? Никаких следов укусов. Странно, да? И эта плесень на его лице. Почему она непременно принимает такие звездчатые формы? Слышали о чем-то таком?

– Ну, железные опилки в магнитном поле…

– Бросьте, Холройд. При чем тут это?

– Капитан, а вы правда видели муравьев?

– Еще бы! Отчетливо, как вас. И вы их видели. Просто они разумно используют резкость тропического света, вот и кажется, что они появляются и исчезают. Нет, хватит! Утром я сожгу куберту вместе с захватившими ее тварями!

[…] приказ сжечь «Санту Розу», несомненно, пришелся по душе экипажу канонерки. Матросы с жаром взялись за дело. Они выбрали трос, обрубили его и подожгли куберту паклей, хорошо пропитанной керосином. Через минуту «Санта Роза», весело потрескивая, пылала, как костер, в сумерках тропического утра. Звездные искры… да нет, пожалуй, обычные… просто звездчатыми они казались… весело отражались в утренней реке. На палубу поднялся негр кочегар. «Саюба – пых-пых», – повторял он, глядя на горящую куберту. Но Холройд не рассмеялся. […] думал о том, что у этих маленьких существ, кто бы они там ни были, есть, наверное, какой-то мозг или его задатки, а значит, они, как и человек, осознают свою хрупкость. Любое существо рано или поздно сталкивается с вечностью – с вечностью смерти. Это не отравить ядом одного отдельного человека. Всё человечество всё равно не отравишь, ведь оно распространилось уже до самого края Солнечной системы. Оно обитает на Меркурии, на Венере, на Марсе, на спутниках Юпитера и Сатурна, это только такие неудачники, как капитан Жерилло, остаются на обочинах. Бурно развивающаяся цивилизация ревниво отталкивает неудачников, затыкая ими такие вот глухие дыры. Всё происходящее с «Бенджаменом Констаном» вдруг показалось Холройду невероятно глупым и ложным. Он почувствовал облегчение, когда костер «Санты Розы» исчез за поворотом реки…

 

Около девяти канонерка подошла к Бадаме.

Селение это, с его домиками, крытыми пальмовыми листьями, с сахарным заводиком, заросшим плющом, с небольшим причалом из досок и камыша, всех поразило тишиной и безмолвием; похоже, людей тут не было, а муравьев на таком расстоянии не разглядишь. На мощную сирену канонерки с берега никто не откликнулся. Капитана всё больше одолевали мучительные сомнения. «Нам остается только одно…»

– Что? – спросил Холройд.

– Снова и снова звать…

Капитан Жерилло нервно ходил по мостику, разговаривал сам с собою, бросал бессвязные ругательства. На испанском и португальском он будто обращался к какому-то будущему воображаемому судилищу. Натренированное ухо Холройда уловило слово «боеприпасы». И раз, и другой. Но развивать эту мысль капитан не стал, а приказал спустить шлюпку.

Вооружившись биноклями, они поплыли к берегу. Серая, уже знакомая им плесень звездами расползлась по всем плоским поверхностям. Казалось, Бадаму готовили к Рождеству, правда, снежинки, которыми расписывали стены хижин, выбраны были почему-то серые. «Не подвергать же пустой поселок обстрелу… – бормотал негромко Жерилло. – Нет, нет. Они специально хотели меня унизить. Холройд… У меня враги в морском министерстве…»

Странная плесень покрывала деревянный настил толстым пластом, нет, скорее толстым пластом… звезд. В общем, можно было допустить, что это действительно выброшенные штормом заплесневевшие звезды… морские… Правда, при внимательном взгляде иллюзия рушилась. Особенно, когда матросы увидели скелет человека.

– Я обязан думать об их жизнях… – негромко произнес Жерилло.

Холройд недоуменно взглянул на него, не сразу догадавшись, что капитан имеет в виду экипаж канонерки. Зато матросы на веслах одобрительно покивали.

«Высадить отряд на берег?.. – рассуждал вслух капитан. Он ни на кого не смотрел, но прекрасно знал, что его слова слышат. – Невозможно… Теперь мы знаем, все будут отравлены… Лейтенант да Кунха был в высоких сапогах, но это ему не помогло… Нет, нет, – посмотрел капитан на Холройда, – эта история специально затеяна, чтобы поднять меня на смех…»

Приблизившись к причалу, они внимательно изучили дочиста обглоданный скелет, набрали несколько пробирок плесени и даже поймали, сунув туда же, несколько плоских саюба. С этого времени колебания Жерилло стали совершенно мучительными. Средним ходом он направил «Бенджамен Констан» вверх по реке, будто всё еще надеялся найти ответ на мучившие его вопросы. Впрочем, к заходу солнца он приказал возвратиться, и канонерка вновь бросила якорь прямо напротив мрачного причала. Спустилась прохладная ночь, все уснули. Но перед рассветом капитан вдруг разбудил Холройда.

– Господи, что еще?

– Решено, – сказал капитан.

– Что решено? Высаживаться на берег?

– Нет, совсем нет… – ответил капитан и умолк.

Холройд нетерпеливо ждал. Он уже знал, что скажет Жерилло.

– Решено… – повторил капитан. – Я дам залп сразу из двух бортовых орудий.

И канонерка дала залп. Одному богу известно, что подумали об этом муравьи или загадочная плесень, но Жерилло это сделал. Он выстрелил даже дважды, соблюдая торжественный ритуал. Лес замер в изумлении. Задумка капитана смахивала на начало какой-то необыкновенной военной операции. Первым залпом разнесло пустой сахарный заводик, вторым снесло пустую лавку позади причала. […] затем у Жерилло началась неизбежная реакция. «Ничего хорошего из этого не выйдет, – мрачно сообщил он Холройду. – Да еще мне придется отчитываться за каждый заряд. Теперь мне еще обязательно поставят в вину обстрел этого пустого поселка. О, Холройд, какой жуткий вой они поднимут вокруг этого! Вы себе не представляете…»

После полудня капитан приказал отправляться обратно.

4

Мне довелось услышать всю эту историю от самого Холройда.

Эти саюба, совершенно новый вид муравьев, не дают инженеру никакого покоя.

Холройд и в Англию вернулся с намерением «возбудить умы людей» своим рассказом о непонятных событиях на одном из дальних притоков Амазонки. По словам инженера, загадочные муравьи-невидимки угрожают всему огромному району Амазонии. «Это не просто новый вид муравьев. Это что-то гораздо более серьезное». И снова и снова он начинает речь о загадочной плесени, о скалах, покрытых серыми звездами. «С чего начинается человек разумный? Правильно. С искусства. Возвращаясь с охоты, наши далекие предки украшали стены пещер рисунками. Да просто от нечего делать. От удачи или от неудачи. Разве не так?» Холройд покачивает в руке кружку с пивом, будто прикидывает ее вес. «Почему бы не подойти с подобным мерилом к саюба? Я уверен, это думающие твари. На лейтенанта да Кунха они напали умело, он не сумел с ними справиться, а огромный был детина. Правительство Бразилии поступило весьма благоразумно, предложив хорошую премию за гуманный и эффективный способ очистки территорий от муравьев невидимок. Они ведь оккупировали уже весь южный берег реки Батемо, полностью изгнав оттуда людей…»

Холройд вдруг наклонился ко мне: «Я думаю, дело в этой плесени. Муравьи – это производное. Всего лишь производное, что-то вроде наших роботов, мистер Уэллс». И тем же полушепотом изложил мне туманную суть исследований некоего доктора Моуди, который всерьез утверждает, что плесень Бадамы – это некий новый вид жизни (предположительно разумной) на атомном уровне. «Наверное, вы и про доктора Рассела слышали, мистер Уэллс? Это же он обнаружил микроскопические окаменелости в некоторых метеоритах, в том числе марсианских».

– Простите, мистер Холройд, но между микроскопической окаменелостью и живым муравьем, даже плесенью – лежит пропасть. Чудовищная пропасть.

– На первый взгляд – да. Но вы не знаете некоторых деталей.

– Ну так выкладывайте их.

И Холройд выложил:

– Поход нашей канонерки выяснил, что муравьи саюба появились в Бадаме всего два-три года назад. Раньше о таких муравьях местные жители и не слыхивали.

– Они могли прийти из глубины тропических лесов.

– Тогда об этих невидимках давно знали бы другие обитатели Амазонии. Тем более что саюба не любят сидеть на месте. Известно, что недавно они каким-то образом переправились через широкий приток Капуараны. Можете не сомневаться, – хмуро посмотрел на меня Холройд. – Можете не сомневаться, что эти твари разумнее и упорнее чиновников, занимающихся этим вопросом. Тем более что для чиновников это именно вопрос. Понимаете?

Холройд сделал многозначительную паузу.

– В верхнем течении Амазонки с недавних пор, заметьте, с недавних, ходят самые невероятные легенды о смелости и мощи саюба. Легенды эти растут с каждым днем, множатся. И не без оснований, ведь указанные муравьи непреклонно продвигаются вперед. […] Мы рвемся в космос, высаживаемся на других планетах, обживаем их и нам в голову не приходит, что наша собственная планета, которую мы считаем своим наиболее обеспеченным тылом, может оказаться в опасности.

– Не преувеличивайте, – сказал я. – Речь идет, в сущности, о необитаемых территориях. Амазония – легкие нашей планеты…

– Тем более нельзя допустить, чтобы их заняла новая разновидность палочек Коха.

– Вы опять о муравьях, Холройд?

– Называйте их как хотите. Но они ведут себя чрезвычайно осмысленно. Они не торопятся, но занимают и занимают все новые территории. Серые звезды необычной плесени отмечены уже на берегах северных притоков Ориноко. Численность саюба быстро растет, боюсь, они скоро вытеснят людей из всей тропической зоны Южной Америки. Я вам больше скажу, – Холройд снова понизил голос. – Если эти твари будут и впредь продвигаться такими темпами, то около две тысячи сорок первого года или около того они атакуют разветвленную дорогу, тянущуюся вдоль Капуараны, а в две тысячи сорок пятом доберутся до среднего течения Амазонки. А ведь я, заметьте, весьма осторожен в расчетах. – Холройд посмотрел на меня. – К две тысячи пятидесятому, по моим расчетам, они форсируют Атлантику. Понимаете, о чем я?

– Не совсем.

– О новом витке истории.

Я засмеялся. Это обидело Холройда.

– Вот вам еще пример. Канонерка «Бенджамен Констан».

– Я слышал ее отправили на переплавку. Это меня удивило. Она вроде совершила только один поход.

– Да, это было совсем новое судно. Но его решили списать. Как раз после нашего похода. Сталь плавили в специальной домне. Резали канонерку на куски и плавили в домне. А всё почему? Да потому, мистер Уэллс, что в трюмах корабля, в некоторых отсеках нашего «Бенджамена Констана» была обнаружена некая накипь, возможно, следы той самой плесени. Не забывайте, из экипажа нашей канонерки вернулись в Англию только три человека: капитан Жерилло, негр кочегар и я. Отчет капитана засекречен, а сам он до сих пор находится под следствием. Говорят, он выпустил этих тварей, помещенных нами в стеклянные пробирки. Конечно, преступление, мистер Уэллс. Ожесточенные люди вроде нашего капитана способны на многое. Сейчас всем известно, что на коже людей, убитых саюба, появляются странные серые звезды… некий налет… Не беспокойтесь, мистер Уэллс… – Он обнажил до локтей хорошо загорелые руки. – Ни я, ни капитан Жерилло, ни наш кочегар почему-то не пострадали. Может, саюба избрали нас вестниками своего прихода. Но правильнее всё же вести речь о плесени… Если относиться к ней, как к самоорганизующейся субстанции… я ведь не из числа этих ученых говорунов и мысли выражаю просто… Если эта плесень так разумно и сложно организовывает свою жизнь… или свои формы… не знаю, как сказать правильнее… Сейчас им удобно принимать форму муравьев, но эти муравьи исчезают при первой опасности. Похоже, для них нет препятствий. Они свободно проходят сквозь сталь, сквозь стекло… Все пробирки, доставленные нами, оказались пустыми. Я убежден, капитан Жерилло тут не при чем. Просто нашу плесень нельзя ничем удержать. Это жизнь на некоем ином уровне… Что может удержать отдельный атом? Понимаете? Я пытаюсь докричаться до людей, но меня не слышат.

– Наверное, ваши слова не убедительны.

– Может быть… – покачал головой Холройд. – Может быть… Но вчера… вы слышали это сообщение? – Он помахал рукой бармену: «Повторите». – Вчера канал NNS сообщил о том, что обнаружено место падения искусственного спутника Земли. Это произошло три года назад. Запоминайте, мистер Уэллс. Ровно три года назад. Сложный спутник метеослужбы, он неожиданно свалился с орбиты. Его и не искали. По всем расчетам он должен был сгореть в атмосфере, но недавно его обломки были обнаружены… Догадываетесь, где?.. Да, верно… В районе поселка Бадама, на реке Батемо… Бедный капитан Жерилло, для него наш поход стал катастрофой…

– Спутники и прежде не раз падали, – осторожно заметил я.

– Вы что, правда, не слышали сообщение NNS? Этот спутник сорвало с орбиты метеоритом.

– Ну и что?

– А вспомните слова лейтенанта да Кунхи. «Мы зря сюда пришли, капитан». Почему он это сказал? А потом добавил: «Запросите базу». А потом добавил: «Протон». Попробуйте вдуматься. Лейтенант да Кунха ничего не мог знать о сбитом метеоритом спутнике. Это всего лишь один из серийных спутников, кто из нас помнит даже названия этих серий? А он назвал ее: «Протон». Ему будто нашептали это со стороны, а? Теперь вспомните о несчастном индейце, убитом муравьями в Бадаме. Его выловили из реки, но он распух прямо на глазах, будто всё внутри в нем кипело, и он всё время бормотал какие-то непонятные слова, которых прежде никогда не произносил. Удалось выяснить. Он повторял слово, неизвестное индейцам…

– Неужели «протон»?

– Верно. – Холройд сделал большой глоток.

Мы помолчали. Я не хотел, чтобы инженер продолжал свои фантазии. Муравьи-невидимки… плесень, проникающая сквозь стекло… не многовато ли?.. Наверное, он думает, что плесень, овладевая… не знаю, как правильно сказать… мозгом человека… проникая в его тело… может вызывать в сознании погибающего некий отзвук того, что увидено самими муравьями… или этой плесенью… Нет, не надо… Не стоит осуждать человека, столь увлеченного идеей всеобщего спасения…

Мы заказали еще по кружке. Но разговор как-то сник.

Зато неделю спустя в редакции журнала «Nature» я случайно увидел цифровое объемное изображение работающей домны в Мидленде. […] необычная, скажем так, окраска стальных обводов. На темном металле отчетливо проступали очертания серых звезд.

 

– Что это? – спросил я.

Мистер Бедфорд, редактор, отмахнулся:

– Спросите Митчелла, сэр. Это его материалы.

Удивившись моему внезапному волнению, он всё же пояснил:

– Это что-то вроде плесени. Но весьма специфической. Ее не убивает даже высокая температура, этим она и заинтересовала Митчелла. Кстати, подобные образования обнаружены недавно в верхнем течении Амазонки.

– Это как-то связано с походом канонерки «Бенджамен Констан»?

– Представления не имею. Поинтересуйтесь у Митчелла.

Может, мистер Митчелл и ответил бы на мои вопросы, но боюсь, время упущено.

Как мне удалось узнать, вскоре после нашей встречи в баре инженер Холройд подал очередное прошение о переводе его на внешнюю космическую линию, и это прошение, наконец, было удовлетворено. Реализация давней мечты или бегство? Не знаю. Но что-то подсказывает мне, что даже самые безопасные районы нашей планеты скоро могут перестать считаться такими. Экспансия открывает тылы. Я ведь хорошо запомнил слова Холройда, что к две тысячи пятидесятому году муравьи саюба форсируют Атлантику.

Другими словами – они откроют Европу.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru