Классициум

Юстина Южная
Классициум

7

Произошло всё совершенно случайно. На рассвете Дауман возвращался из поездки по делам. В этот раз он вовсе не собирался охотиться и не имел при себе никаких инструментов. Единственное, чего он хотел, добраться поскорее домой и лечь спать, потому что работал всю ночь.

Майк ехал по открытой равнине, как вдруг ярдах в ста перед ним, словно видение, возникла белая зерда. Поначалу он не поверил своим глазам, осознав же, наддал пятками в бока гиппариона. Сон с него слетел мгновенно.

Мисо, выскочившая из ложбинки между холмами, растерялась. Она слышала стук копыт, но не почуяла вовремя человеческого запаха и оказалась беззащитной. Она ведь тоже возвращалась домой после ночной охоты, тоже была уставшей и тоже мечтала свернуться клубком у себя в уютной норке. Ей ничего не оставалось, как броситься бежать.

Будто назло, спрятаться было абсолютно негде, и Майк быстро настиг беглянку. Поймать ее, не спешившись, он не мог, так что ему оставалось только гнать и гнать Мисо вперед, надеясь на то, что в конце концов она устанет и тогда удастся ее схватить.

Мисо была молодой и здоровой зердой, поэтому пролетела, не останавливаясь, целую милю. Но потом силы стали покидать ее. Если бы у нее был шанс хоть немного передохнуть, она бы побежала с прежней резвостью, все зерды быстро восстанавливаются. Однако Майк не давал ей такого шанса, он всё время держался рядом, отрезая любые пути к спасению.

Вот лапки Беляшки стали подкашиваться, она захромала. Еще немного, и она ляжет, не в силах подняться, а враг непременно вцепится ей в спину. Он так близко, его гиппарион чуть не наступает на Мисо, она еле успевает уворачиваться…

И тогда зерда воспользовалась последним шансом.

Чуть в стороне виднелась россыпь валунов, Мисо сделала последний рывок и влетела прямо в глубокую пустоту между двумя каменными плитами.

Подскакав, задыхающийся Майк осмотрел убежище зерды, рискнул заглянуть внутрь, понял, что лаз глубокий и обычной палкой Беляшку оттуда не выманишь. Под рукой не было ничего, кроме камней. Не придумав ничего лучшего, Майк завалил дыру камнями и отправился в поселок, чтобы наконец-то выспаться и хорошенько обдумать, как достать непокорную зерду.

К вечеру выход был найден. Дауман вспомнил об одной простой ловушке, про которую ему рассказывал русский колонист, проведший детство в Сибири. Майк нашел поваленное дуплистое дерево, отрубил от него часть и расколол вдоль, получив таким образом небольшой полуцилиндр. На середине его длины он проделал сквозную поперечную бороздку, в которую вставил опадную дощечку с грузом в виде полена. Изготовив сторожок и насторожив дощечку с помощью металлической пластинки, он опробовал западню. Та сработала как нужно. Тогда Майк сложил устройство в мешок и отправился к валунам, где уже целый день томилась безнадежно запертая Мисо.

На этот раз ей некуда было деваться. Она пробовала выбраться, но ее окружали лишь камни. Голодная, измученная темнотой и неизвестностью Беляшка лежала, спрятав свой черный носик в пушистый хвост. Так прошло много часов, а потом она услышала шум отваливаемых камней и учуяла знакомый запах опасного человека. В дырку просунулась палка и ткнулась по углам, разок попав Беляшке в бок. Она зарычала.

Убедившись, что зерда не сбежала, Майк приставил один конец ловушки к лазу, обложил его камнями для устойчивости, затем насторожил дощечку и отошел в сторону, приготовившись ждать.

Ждать пришлось долго. Мисо не видела своего врага, даже запах будто бы развеялся, и всё же ощущала неладное. «Опасность, опасность!» – шептало ей внутреннее чутье, так часто спасавшее ее в прошлом.

Но свет двух лун, льющийся в полукруг выхода, так манил, и крошечный желудок сжимался, когда ветер приносил ароматы и звуки из степи: вот трепещет крыльями исиго, вот пробежала такая аппетитная ящерка, а вот пролетела ночная бабочка – так близко, так вкусно! И мало-помалу Мисо стала ползти к выходу. Еще шажок, еще, уже совсем близко та странная деревянная штуковина, тревожная, нехорошая, но только через нее ведет путь на свободу…

Она решилась. Один ползок, второй. Пока всё спокойно, всё безопасно. Третий ползок… Ах! Очередным движением Мисо задела сторожок, и дощечка с грузом упала вниз, придавив зерду поперек спины. Она рвалась, изворачивалась, пытаясь укусить схватившего ее врага, но всё было напрасно. А рядом уже слышались шаги ее неутомимого преследователя.

Руки Майка Даумана в толстых перчатках связали ей лапы, замотали мордочку и положили в мешок.

Так мечта Майка осуществилась: зерда была поймана. Он уже предвкушал поздравления от Союза биологических обществ и, что более существенно, порядочный гонорар от него же. И все-таки какое-то странное чувство не давало ему покоя. Пожалуй, он бы и сам не смог дать ему названия.

8

Вернувшись домой, Майк развязал Мисо и пересадил в приготовленную заранее клетку. Вопреки опасениям, зерда не стала бросаться на прутья или вести себя излишне буйно. Однако когда Дауман поставил ей миску с мелко порубленным мясом, она к ней даже не подошла, хотя к тому времени уже сутки не держала во рту ни крошки.

На следующий день весь поселок сбежался посмотреть на добычу Майка. Пришел и Старый Бен. Увидев белую зерду, он неодобрительно покачал головой и, пробурчав что-то на своем языке, удалился. А я смотрел на нее, сочувствуя всей душой.

Мисо лежала тихая и безучастная. Она не подняла головы, даже когда в нее стали тыкать палочкой, чтобы заставить двигаться. Она ничего не ела и не пила, так что Майк стал беспокоиться, довезет ли ее зоологам живой. Перевозка намечалась через три дня.

Следующий день прошел точно так же, Мисо лежала в углу клетки, уткнувшись носиком в собственный хвост. Единственное, что она сделала, это немного полакала воды из миски.

А вечером она начала скулить. Она скулила и скулила, громко, надрывно, протяжно, выворачивая душу всем, кто ее слышал. И столько в этом вопле было тоски по свободе, по родной степи и каньонам, что Майк вынужден был заткнуть уши пробками, чтобы выспаться. Но и тогда вой тоскующей зерды раздавался у него в голове печальным бессловесным укором.

Наутро, посовещавшись с Бен-Нори, мы пришли, чтобы договориться с Дауманом о продаже Мисо. Мы оба хотели выпустить ее на волю.

– Нет, – отрезал Майк, едва мы изложили наше предложение. – Я за этой чертовой лисой гонялся несколько месяцев, и теперь она моя.

Да, победа над животным в столь упорной охоте значила для него гораздо больше, чем для других, и он хотел насладиться ею сполна, получив вознаграждение из рук ученого сообщества.

А Мисо скулила. Весь день и всю ночь. Только голосок ее слабел и слабел с каждым часом. Вечером перед отъездом Майк зашел в сарай посмотреть на зерду. Она подняла мордочку и впервые взглянула на него своими круглыми шоколадными глазами. Едва слышный плач вырвался из ее горлышка.

Майк стиснул зубы, в сердцах хлопнул дверью и вышел прочь.

Проснувшись следующим утром, я позавтракал и отправился на улицу. У последнего дома я обнаружил Майка, стоящего перед дверью сарая. Он был одет по-дорожному, его вещи сложены и приготовлены к перевозке. Он стоял неподвижно и смотрел внутрь.

– Доброе утро. Что-то случилось? – спросил я, приближаясь.

Вместо ответа Майк подвинулся в сторону, и я увидел клетку Мисо в сарае. Клетка была открыта.

Она была пуста.

Я вопросительно взглянул на Майка. Тот кивнул в сторону каньонов.

– Она убежала? – догадался я.

Он кивнул.

– Это Бен-Нори? – Я поинтересовался, потому что знал, что тот вполне мог прокрасться ночью и выпустить зерду.

Дауман лишь криво усмехнулся.

– Чертова зерда, – пробормотал он. – Скулила и скулила, негодяйка. Всю ночь спать не давала.

И тут я понял.

Чуть позже этим днем Майк Дауман уехал из нашего поселка. Один.

А Мисо сидела на пригорке в виду поселка и смеялась своим особым отрывистым смехом. «Ийяуть-ть, Ийяуть-ть!» – разносили каньоны звучное эхо.

Позже мы с Бен-Нори еще не раз встречали ее в степи. Старый Бен говорит, что зерды имеют разум не зверя, но человека. Конечно, это не так, но после всего, чему я был свидетелем, я готов впустить в свои убеждения немного сомнений.

Зимой я видел Беляшку вместе с крупным красно-охристым зердом, так что можно надеяться, что скоро у нас появится новый выводок маленьких зерд. И возможно кто-то из них унаследует от матери ее ум, смекалку и необычный цвет шерстки.

Джек Лондон. Черный бок Япета
(Автор: Юлиана Лебединская)

Джек Лондон (Jack London) родился 12 января 1938 года в Сан-Франциско (США, Земля) в семье обедневшего фермера. Настоящее имя – Джон Гриффит Чейни (John Griffith Chaney).

В 1955 году отправляется на Марс в качестве прислуги семьи колонизаторов. Впечатления от путешествия легли в основу его космических рассказов и романов (среди которых «Космический волк»). А за свой первый очерк «Тайфун на орбите Марса», опубликованный в том же 1955 м, Лондон получил премию межпланетного журнала «Ойкумена-Инфо».

В 1956 году он возвращается на Землю и примыкает к походу «бездомных и безработных», протестуя против недоступности инопланетной колонизации для простых граждан. За что и попадает на месяц в тюрьму. В этом же году поступает в Калифорнийский космический Университет, но, проучившись три года, вынужден бросить вуз из-за отсутствия средств на обучение.

В 1960 году, поддавшись «серебристой» лихорадке, отправляется на Япет. Черно-белая планета покоряет его. Он возвращается на нее снова и снова. Но вместо серебра находит там героев своих будущих произведений. Первые Япетные рассказы Лондона публикуются в 1961 году, а уже в 1962 м выходит авторский сборник «Дети черного снега». Писательская деятельность захватила его, он работал по пятнадцать-семнадцать часов в день. За свою не очень-то длинную карьеру успел подарить миру около сорока великолепных книг.

 

В 1964 году Джек Лондон побывал на Венере. Вернувшись, написал роман «Люди джунглей», который имел успех на всех планетах, кроме Венеры.

В 1965 м – работал корреспондентом на войне марсианских колонистов против самозваного императора Тускуба IV.

В 1970 году писатель отправляется в межпланетное путешествие. К этому времени Лондон становится высокооплачиваемым автором и весьма состоятельным человеком.

В последние годы жизни Джек Лондон переживал творческий кризис, из-за чего сначала едва не спился (сумел вовремя завязать), а потом решился на покупку сюжета для нового романа. Сюжет ему продал начинающий марсианский писатель Синклер Льюис. Лондон назвал будущий роман «Бюро убийств», однако написать его не успел…

Джек Лондон скончался 22 ноября 1978 года в городке Глен-Эллен, Калифорния, Земля. Последние годы он страдал от почечного заболевания и умер, отравившись прописанным ему морфием. По одной из версий, впавший в депрессию писатель закончил жизнь самоубийством.

Снег скрипел под ногами, блестел смоляной чернотой. Морт знал, что это просто черная космическая пыль, притрусившая огромный ледник, но каждый раз обманывался. Черный снег. Промерзшая насквозь пустыня – неподвижная, беспредельная, она, казалось, жила странной безмолвной жизнью, дышала глубокими кратерами. И дыхание ее ледяной дымкой парило в воздухе, оседало на прозрачные термокостюмы людей и собак. Словно говорило им, незваным гостям: прочь! Вам здесь не место. Вы еще слишком живы. Бродили тут и до вас смельчаки, не чета вам, но даже им не по зубам оказался Япет. Постучав в двери черного безмолвия, они остались с ним навсегда.

Уходите. Пока вы еще чужие.

– Мортон! Объект!

Крис махнул рукой в сторону кратера, к которому подбежали три лайки из шести. Собаки стояли, задрав морды и флегматично виляя белыми хвостами. Мортон подошел ближе. Посмотрел снизу вверх на кратер. Скользнул долгим взглядом по черному безмолвию. Помнишь меня? Я один из тех, кто стучал, и не раз, в двери. Твои чертовы мерзлые двери! Но мне повезло. Я не только сумел уйти, но еще и посмел вернуться. Что скажешь теперь?

Пустыня молчала.

– Надо поторапливаться, Мортон.

Он кивнул. Термокостюмы удержат температуру еще часов десять. Максимум – двенадцать. Установлено опытным путем год назад. Япетный год. Морт лично убедился, что черный бок капризной планеты не дружит не только с машинами, терморегулирующими защитными костюмами и прочей сложной техникой, но даже с налобным фонариком. А потому действовать приходилось вручную, порой – практически вслепую. А еще – очень быстро.

В прошлый раз собаки обследовали три десятка кратеров. И лишь семеро из них оказались интересны для человечества. Причем за пятью пришлось перебираться через хребет Япета – вся шестерка собак упорно тянула в гору. Перебрались. Благо гора в этом месте была невысокой, а снаряжение всегда под рукой. И времени, как им казалось, навалом. Кто же знал, что термокостюм Мортона начнет раньше срока терять резервный запас тепла. «Тепловики» его спутников продержались еще около часа. За это время товарищи успели дотащить полуживого Морта до корабля (температура в его костюме уже скатилась до минус тридцати) и взлететь. Мортон вздрогнул, вспоминая, как леденеющей куклой висел на руках Джима и Кейта, Билли бежал впереди, а Черный Бок всё пытался обнюхать хозяина. Как карабкались по горному хребту (чтоб его!), благословляя притяжение Япета – на Земле бы не дотащили живым. Не успели бы. А он всё силился сказать: «Бросьте, ребята. Уходите, пока можете, а я здесь навсегда». Минус сто сорок – это вам не вечное лето. Когда немеет, замерзая, тело – становится страшно, но когда под взглядом безмолвия выворачивается наизнанку душа – это, знаете ли, больно. Потому крутящаяся на языке фраза так и не вырвалась наружу. Замерзла.

А то, что собак нет, Морт заметил только на корабле…

Крис достал карабин. Покосился на черный склон кратера – не слишком высокий, всего каких-то метра четыре, но достаточно крутой и скользкий. Без снаряжения не обойтись – колья с натянутой веревкой с прошлого раза остались. Иные кратеры совсем низкие и пологие, можно и пешком зайти. Только серебра в них нет… Крис щелкнул карабином.

И пронзил тишину протяжный вой.

Мортон и Крис замерли, прислушиваясь. Занервничали собаки. Снова вой. Лайки закрутились на месте, тревожно подняли носы. Кто-то зарычал, кто-то тявкнул.

– Это эхо, – сказал Крис. – Эхо гор. Наверное. Здесь никого нет. Не может быть.

Морт молча прошел несколько шагов вперед. Всмотрелся в безмолвную равнину. Черный лед, мерзлая бесконечность. И бесшумная тень между далекими кратерами. Или показалось? Не разглядеть ничего. Вечный день внутреннего полушария Япета правильнее было бы назвать вечными сумерками – свету Сатурна далеко до солнечных лучей.

– Что происходит? – К ним, цокая «кошками» по льду, подошли Джек и Барбарди.

– Э… Эхо, – повторил Крис.

– Если эхо, – проворчал Барбарди, – полезли за серебром. Некогда болтать.

Барб развернулся и потопал к соседнему кратеру, возле которого тоже крутились лайки. Шел, не переставая бурчать. Его напарник, Джек, шагал молча – он вообще любил помолчать, за него говорил Барб. Мортон невпопад подумал, что голос Барбарди ужасно похож на голос сварливого толстяка. Закроешь глаза, и видится эдакий добродушный увалень, перекатывающийся с боку на бок. Открываешь – подтянутый жилистый мужчина со строгим взглядом. Нет, однозначно невозможно общаться с Барбом с открытыми глазами.

Джек с «увальнем» уже карабкались по склону своего кратера, а Морт всё стоял и смотрел куда-то за горизонт.

– Мортон, – Крис тронул его за плечо. – Опять замерзнуть хочешь?

– Там тени, – сказал Мортон, и Крису стало не по себе. Три пропавшие экспедиции. Двое выбравшихся из темной зоны бедолаг, один из которых умер от обморожения, не долетев до Земли, второй, вернувшись с Япета, сошел с ума. Теперь вот Морту что-то мерещится. Крис никогда не верил россказням о зове черной пустоши, которая якобы манит, притягивает, а, схватив, не выпускает, но сейчас, глядя на друга…

– Зря ты прилетел, Морт. Не надо было.

– Эй! Ты еще тризну по мне справь, – огрызнулся Мортон и зашагал к кратеру.

Взобраться на вершину кратера, закрепить снаряжение, забраться в жерло – один спускается, другой страхует наверху. Хотя правильнее было бы сказать – не страхует, а просто опускает-поднимает веревку, чтобы было удобнее передвигаться по отвесной стене. Падения здесь бояться глупо. С силой притяжения в сорок раз меньше земной захочешь – не разобьешься. И тем не менее говорили: «страховка». По привычке. В данном случае страховал Морт. «А Крис – перестраховывался», – мрачно подумал бальзамоискатель, глядя на спину товарища и напарника, не пустившего его в кратер. Ну и ладно. Налазился он уже. Мортон наблюдал, как Крис снимает со специального пояса флягу за флягой и заполняет их «серебристым бальзамом» – вязкой жидкостью, не имеющей аналога ни на Земле, ни на других планетах. Вещество это водилось и на светлой стороне черно-белого спутника Сатурна. Собственно, там его и обнаружила первая экспедиция Япета чуть больше шести лет назад. После изучения бальзама по всей Америке, а потом – и другим странам, начали открываться «серебристые криосауны», способные, в отличие от косметических азотных, если не излечить практически любое заболевание, то хотя бы замедлить его. Сауны с инопланетным бальзамом использовали вместо химиотерапии, антибиотиков и даже транквилизаторов. Сам Морт, обморозившись в прошлый раз, лечился серебром. За счет заведения, так сказать. Правда, лечить ему нужно было не столько тело, сколько обмороженную душу, но тут уже бальзамы бессильны…

Разумеется, «серебро» мгновенно стало на вес золота. И потянулись на Япет охотники за богатством. Как некогда Калифорния содрогнулась от лихорадки золотой, так нынче дрожала черно-белая планета от лихорадки серебристой.

Только маловато оказалось серебра. На светлом полушарии бальзам попадался в одном кратере из ста. Можно было сутками бродить по ледяной пустыне, не найдя ни одного живого источника. Кому-то просто не везло, кто-то опоздал – перед ним уже побывали другие бальзамоискатели. Восстанавливался опустошенный кратер лишь спустя малый Япетный год. А потом начали пропадать корабли. Отчаянные охотники за серебром, истоптав светлую сторону Япета, летели на темную. Летели, несмотря на то, что о ней до сих пор не было четких данных – исследовательские зонды упорно отказывались садиться на темный бок. В лучшем случае, несмотря на команды, облетали его десятой дорогой. В худшем – уходили в безопасный режим. Но лихорадке нет дела до данных.

Бедолага, первый вернувшийся на Землю с темной стороны, сам не понял, что остался на Япете навсегда. Но всё же он сделал главное – вынес к кораблю флягу с серебряным бальзамом, и до самого дома прижимал ее обмороженными руками к обмороженной груди. А еще, прежде чем сойти с ума, успел подтвердить то, о чем все догадывались: на темном полушарии не работает техника. Никакая. И четвертой «черной» экспедиции повезло, что они додумались оставить корабль с пилотом на белой стороне. Пятая экспедиция прилетела лишь спустя земной год, но зато взяла с собой специально выведенных «япетных» лаек. Среди охотников были и Морт с Черным Боком. Прошлая экспедиция Мортона была уже восьмой. Никто из его экс-соратников на девятый полет не решился.

Дернулись веревки – Мортон начал поднимать напарника. Но вдруг его внимание отвлек растерянный лай. Он, обернулся, посмотрел вниз. Белая тень метнулась к подножию кратера, раздался визг, собаки превратились в единый рычащий ощетинившийся клубок. Отчаянный вой, крик, подозрительно похожий на предсмертный. И тень умчалась прочь.

– Морт?! Ты заснул там? Эй!

Мортон медленно повернулся к висящему в кратере Крису. Потянул за веревки.

– Что с тобой? – Вскарабкавшийся на вершину Крис всмотрелся в белое лицо товарища.

Морт молчал. Сначала спуститься, проверить, а потом уже рассказывать про зловещую Тень. Если будет, про что рассказывать…

– Мортон? Ты в порядке?

Он кивнул. По-прежнему молча. Крис посмотрел на него, как на психа. А он и есть псих. Су-мас-шед-ший, – шедший, – шедший, – шедший. Морт спускался, пятясь и держась за веревку, и повторяя про себя (или вслух?) одно и то же слово. К концу склона даже развеселился.

Но ненадолго.

– Бейсик! Бейсик пропал!

– Ты чего вопишь? – Крис, не поднимая головы, поправлял фляги на поясе.

– Вожака нет!

– Мортон, послушай…

– Сам смотри!

Крис уставился на связку. Две белые собаки скулили и щетинили, насколько позволяли «тепловики», загривки. Две. А должно быть трое! Морт озирался по сторонам в надежде, что Бейсик просто отбежал куда-то. Его напарник подошел к лайкам, наклонился, пощупал лед.

– Здесь шерсть, – сказал он, выпрямляясь. – Что ты видел, Мортон?

– Тень. То есть я видел собаку, но… Как же это?

– Что у вас произошло? – Барбарди материализовался бесшумно, словно сам был тенью.

– Да вот, – Крис растерянно кивнул на лаек. – Бейсика уволок. Кто-то…

Барб с полминуты молча изучал двух собак. Потом коротко бросил:

– Уходим.

– Что? – Крис аж подпрыгнул. – Здесь еще столько…

– Вам мало приключений? – От сварливых «увальневых» ноток не осталось и следа, теперь голос Барба вполне соответствовал его внешности.

– Прошлый раз, – он выразительно посмотрел на Морта, – кто-то не рассчитал время с температурой и едва не сдох. А всё потому, что подумал: «Здесь еще столько наживы!» И не ушел вовремя. Теперь мы снова «не рассчитали», решив, что планета абсолютно необитаема. И пока не выясним – с чем столкнулись, лучше отойти.

– Я знаю – с кем. Я видел собаку.

– Здесь могут быть другие экспедиции, – предположил Крис. – У них тоже есть собаки…

– Бойцовые лайки?

– Может, они решили избавиться от конкурентов?

Барб покачал головой, посмотрел на Мортона.

– Ты видел собаку или собак?

– Собаку. Одну.

– Одна «япетная» лайка не справится с тремя. Для полетов на Япет выводились одинаково крупные, выносливые лайки с повышенным IQ и умеренной агрессией. Одинаковые, понимаете? Я отслеживаю все новости УВК и не слышал, чтобы для этой цели создавалась еще какая-то порода. А значит, чтобы напасть на упряжку, отбить и уволочь вожака, нужен кто-то посильнее и поагрессивней нашей лайки. А главное, этот кто-то должен быть без скафандра!

– Я знаю, кто это был, – сказал Мортон. – Надо было вернуться тогда.

Барб с Джеком недоуменно переглянулись. А Крис вздохнул и сказал:

– Морт, опомнись. Температура – минус сто сорок три по Цельсию. Лайки, конечно, выносливы, но не настолько.

– Уходим, – припечатал Барб.

– Говорят, здесь одно время марсиане жили. Каким-то образом. Может, и лайки…

 

– Сказки это всё про марсиан! И не знаю, что ты там себе насочинял, но это тоже сказка.

Ответом спорщикам стал протяжный вой. Мужчины, не сговариваясь, пристегнули поводья собак к поясам и зашагали к кораблю. Новый вой настиг их у границы с белым полушарием.

– Быстрее! – Барбарди и Джек рванули так, что потеряли равновесие, Барб поскользнулся, а Джек и вовсе упал. Вернее – мягко спланировал на лед.

Вой. Снова и снова. И три тени маячат среди кратеров.

Собаки занервничали, заметались. Шелли дернулась, закрепленный наспех карабин сорвался с пояса, и собака помчалась прочь.

– Шелли! Ко мне! Шелли! Крис, держи Марса! – Мортон перещелкнул карабин с поводком на пояс товарищу и бросился за удравшей лайкой.

– Морт, оставь ты ее! Самим бы убраться.

– Нет уж. Больше я не брошу здесь ни одной собаки. Шелли!

Лайка остановилась, неуклюже присела на задние лапы. Мортон настиг ее в два прыжка. Пристегнул поводок к ошейнику. И с размаха пнул ногой в живот. Затем еще и еще, лайка взвыла, попробовала огрызнуться, что, впрочем, было абсолютно бессмысленно в термокостюме со шлемом. Морт ударил снова. Шелли завизжала, припала к земле.

– Мортон! – Барб схватил его за руку. – Ты что творишь? Убираться надо!

– Я больше не позволю сбежать ни одной собаке, – выдохнул Морт. И поволок Шелли к кораблю, но Барб отобрал поводок и пристегнул к своему поясу. Рядом со связкой фляг.

Мортон замедлил шаг, согнулся. Тяжело выдохнул. Что это с ним? Никогда раньше он не позволял себе ничего подобного ни с животными, ни с людьми. Он посмотрел в спину товарищам. Барб, обвешанный флягами, и плетущаяся за ним Шелли. Джек с Колли, Джейной и Карром на поводках. Крис с флягами и с Марсом. Бедный Бейсик. А Шелли надо будет дать двойную порцию еды. Мортон выпрямился и… Навалилось тяжелое, сбило с ног. Щелкнули клыки у шлема, ударили в грудь сильные лапы – на Земле бы убил такой удар. Красные глаза уставились на человека, обожгли холодным безумием. Человек не двигался.

– Бок. Черный Бок, – прохрипел он, краем сознания отмечая, как за спиной спотыкнулся, останавливаясь, Крис. Как натянули поводья собаки, стремясь свести счеты с чужаком, как выматерился Барб. А Джек молча с ним согласился.

Тень тоже замерла. Принюхалась к распластавшемуся человеку. И зарычав, отступила. Попятилась, всё еще рыча, и бросилась прочь. Две другие тени замешкались на секунду и бесшумно помчались за первой. Едва дыша, Мортон смотрел вслед собаке. Дикий пес, убегающий в бесконечное черное безмолвие. Тень, скользящая по ледяному морю. Некогда белая и пушистая, а сейчас свалявшаяся шерсть. Выступающие ребра. И черный левый бок. Он был единственный такой среди безупречно белых лаек – чернобокий, бракованный. Морт купил его, не задумываясь. И он бы ни с кем его не спутал. И пес узнал хозяина. Узнал и признал, несмотря на предательство. Но как?

Температура – минус сто сорок три по Цельсию.

Прошло три земных месяца.

Здесь невозможно жить, здесь нечего есть, негде спрятаться от холода, и – прав Барб – сказки о марсианских поселениях всего лишь сказки.

И тем не менее.

Это был Черный Бок.

Черный Бок мчал сквозь сумрак япетного дня. Его спутники бежали рядом, отстав на пару шагов. Бок кожей чувствовал их недоумение. Еда была в наших зубах! Живая теплая еда, которую не так уж часто здесь встретишь. Да что там – не часто, первый раз попалась! Почему главарь ее бросил? Самку свою накормил, а как же мы? А, вожак? Вожак молчал. Он почти забыл Морта. Забыл, как скулил у подножия горы, в надежде, что хозяин спустится за ним. Забыл, как карабкался по скользкому крутому склону, каждый раз скатываясь вниз, вставая и повторяя попытку – снова и снова. Сизифов труд, подумал бы человек. Бок ничего не думал, он бежал и скатывался, скатывался и бежал, пока не упал обессиленный. Забыл, как завыл – отчаянно, горестно, – увидев взлетающий над горным хребтом корабль. И вместе с ним завыли Майка и Спарк – товарищи по связке, и Тара с Барсом тоже завыли. И даже Лит. Собаки не умеют анализировать, сводить воедино причины и следствия, просто они как-то сразу почувствовали, что остались одни. Что никто не спустится забрать их в теплую каюту, накормить вкусной мясной смесью, почесать за ухом, наконец.

Черный Бок выл и выл, крича далеким звездам о своей потере. А потом почувствовал, что замерзает. И закончилась бы собачья история совсем печально, если бы не счастливая случайность. Окончательно осознав, что его бросили, пес помчался по черной пустыне, холодной, неприветливой, чужой. Он не надеялся удрать от смерти, но и ожидать конца, безвольно сложив лапы, не собирался. Бок бежал и бежал, чувствуя, как с каждой секундой уходит тепло из термокостюма, из тела. Поскальзывался, падал, вставал и мчал дальше, несмотря на коченеющие лапы. Майка со Спарком бежали за ним, тоже слабея и замерзая. Рядом мчались Тара и Барс со своим вожаком – Литом. С того момента, как они остались одни, без людей, забияка Лит ни разу не попытался задеть Бока, хотя обычно любил устраивать «разборки вожаков». Впрочем, Боку некогда было удивляться – он бежал. А когда, наконец, рухнул без сил, то вдруг понял, что больше не мерзнет. Там, куда он прибежал, было тепло! Бок слабо взвизгнул. Будь он человеком, непременно задумался бы об удивительных природных явлениях, понял бы, что в центре темной стороны Япета, у подножия горного хребта, кратеры полны не серебром, а лавой. А потому здесь – на крохотном участке ледяной планеты – тепло! Он бы задумался, почему ни одна из земных экспедиций до сих пор не наткнулась на этот оазис, почему никому из потерянных людей не повезло так, как лайкам. Будь Бок человеком, подумал бы еще много о чем. Но он был псом, а потому просто пользовался неожиданным даром Япета. Лег на живот, вытянул измученные лапы, положил на них морду и тихонечко заскулил. Спустя несколько мгновений к нему подползла Майка, примостилась рядом, прижалась спиной. Спарк свернулся клубочком рядом. Лит с Тарой и Барсом разместились чуть поодаль.

Япет принял новых жителей.

– Я должен вернуться за Боком!

На корабле Мортон стянул с себя термокостюм, остервенело зачесал спину. Как всегда после «тепловухи» жутко зудело всё тело.

– Морт, это не Бок, – возразил Барб, снова включая «голос увальня». – Там невозможно выжить.

– Тогда что же это? – Морт поднял на него тяжелый взгляд. – Древний марсианин?

– Я не знаю. И пока мы не выясним этого наверняка, лучше…

– Как они могли его бросить? Как могли?

– Они тебя спасали. И спасли, между прочим. Возиться с собаками было некогда.

– Я должен вернуться.

– Сейчас ты должен отдохнуть, – Барб миролюбиво развел руками.

Ага, как же! Я засну, а они взлетят. Дудки! Морт одним глотком выпил двойную порцию энергетического напитка. Задумался. Невпопад вспомнилась Хелена. Ее он тоже предал, как Бока. Изменил с черно-белой планетой. Боже, как же Хел не хотела его отпускать в первую экспедицию! Плакала, просила остаться, твердила, что чувствует катастрофу. Мортон слабо усмехнулся. Он прилетает на Япет уже седьмой раз. Официально – охотник за серебром, а на деле – нелепый влюбленный. Наркоман, неспособный прожить без черно-белого безмолвия. Но если светлая сторона Япета его просто завораживала, то темной он был одержим. Хелена оказалась права – катастрофа случилась. Нет, ни один их корабль не пострадал, не сбился с пути, – потерялся сам Мортон, пропал в ледяной пустоши. На родную Землю возвращалось лишь тело. Душа каждый раз оставалась на спутнике Сатурна.

Он потерял Хелену.

А потом и Бока.

Бок. Черно-белый пес лучше всех находил серебро. Пока другие лайки принюхаются, он уже три нужных кратера вычислил. На светлой стороне исследованием кратеров занимались роботы, на темной – собаки. Лайки, выведенные специально для того, чтобы вынюхивать бальзам. Как земных собак натаскивали на наркотики, так этих – на серебро.

Бок был лучшим. Настоящим вожаком. Впрочем… Почему же был? Он и сейчас… есть.

Бок выл. Сидел посреди теплового оазиса Япета, задрав морду, и изливал душу безразличному диску Сатурна. Тара и Спарк какое-то время смотрели на вожака растерянно, а потом тоже завыли. На всякий случай.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34 
Рейтинг@Mail.ru