Колай Мартын Тот свет

Глава 1.

Врачи, - необычные люди.

Врачи большую часть жизни проводят среди боли, среди жалоб на здоровье и на окружающих, среди стонов и помутившихся умов, но сохраняют светлую радость и чистую душу.

Врачи, - избранные, потому, что не каждый может прожить свою жизнь среди стонов и жалоб, сохранив сердечное доверие к людям.

Больницы напоминают огромные мембраны, сквозь которые просеивают тела людей, оставляя на одной из сторон боли и муки, на другой сердечную радость.

Только люди устроены странно, и постоянно возвращают себе то, что осталось на тёмной стороне мембраны.

Недостаточность людского устройства заявляет о себе не громко, но настойчиво и болезненно.

Люди придумали много полезных и эффективных способов сохранить светлые и сердечные силы.

Люди придумали много способов избавиться от светлых и сердечных сил.

Врачи всякий раз отсекают дурное и оставляют светлое.

Только людского родного тела остаётся всё меньше, и светлому не за что зацепиться в своём стремлении продлить жизнь оптимизированному телу.

Врачи за время своей практики вырабатывают много способов общения с больными.

Любовь Аркадиевна во время разговоров с больными всегда держит руки сжатыми в кулаки в карманах халата.

Медсестра, стоящая за плечом Любовь Аркадиевны, время от времени от души материт капризных излечиваемых.

Медсестра смотрит в папку с историей болезни.

Медсестра:

- Дарико Григорьевна Кварцхелия. Героиновый шок. Все процедуры выполнены.

Любовь Аркадиевна внимательно всматривается в лицо Дарико.

Любовь Аркадиевна:

- Который раз?

Медсестра:

- Свободная продажа огнестрелов запрещена.

Любовь Аркадиевна:

- Результат.

Медсестра:

- Состояние стабильно тяжёлое. Неделя проплачена.

Солнце.

Светлое наше Солнце.

Белое наше Солнце, создающее жизнь и тела.

Сколько же сердечного тепла и белого света дарит Солнце окружающему пространству.

Солнце любит всех и живых, и спившихся и сторчавшихся, и ударившихся, и одержимых, и загнанных.

Солнце любит всех потому, что не видит никого и ничего, что отличается от белого света, от светлой души.

Солнце видит только свет.

Солнце греет, но не видит лежащие вдоль тела поверх одеяла, привязанных полотенцами к кровати, тонких белых рук с огромными синяками в локтях, с дырками на венах.

Солнце греет, но не видит худого, красивого, белого лица в обрамлении раскиданных ореолом по подушке курчавых, чёрных, длинных волос. Солнце греет, но не видит распухших, искусанных красивых, синих губ, покрытых белой коркой, красивых светло-карих глаз, закрытых тонкими веками с редкими, длинными ресницами.

Веки медленно, чтобы не спугнуть солнечные лучи, не замечающие белого лица, веки медленно открываются.

Солнечные лучи не замечают стеклянных глаз, летят сквозь светло-карие зрачки, сквозь тонкие красные прожилки в пожелтевших белках.

Любовь Аркадиевна:

- С возвращением.

Тяжёлые, красивые, слипшиеся губы разлепляются трудно, долго.

Тихий, хриплый шёпот робко вылетает между синих, тяжёлых губ, облепленных серым налётом.

Шёпот вылетает долго, дольше выдоха.

Шёпот летает перед лицом серым, растерзанным облачком.

Дарико:

- Это где?

Любовь Аркадиевна наклоняется к кровати, закрывает тенью своего тела от тёплых, радостных солнечных лучей белое лицо.

Прядь чёрных волос на лбу Дарико.

Любовь Аркадиевна выпрямляется, уносит свою тень от белого лица Дарико, открывает резким, живым, светлым тёплым солнечным лучам, видящим только свет, стеклянные, безчувственные глаза.

Любовь Аркадиевна:

- Там, где нас нет.

Больничная тишина и тишина космических бездн похожи, но не сопоставимы.

Больничная тишина то же превращает любой и каждый самый тихий шорох в рождение новой вселенной.

Любовь Аркадиевна сжимает кулаки в карманах халата.

Медсестра закрывает папку с историями болезней.

Рождение вселенной предполагает изначальную пустоту.

Любовь Аркадиевна и Медсестра выходят из палаты.

Больничная тишина остаётся тёплой, ватной, наполненной пылью, запахами, мыслями.

Космическая бездна отзывается планетами, огромными звёздами, новыми бездонными, безвоздушными просторами свободными от теней и тепла.

Дарико короткими рывками поворачивает карие зрачки к окну.

Дарико смотрит на Солнце сквозь заляпанное мелкими, серыми пятнами оконное стекло.

Времени не существует.

Существуют живые солнечные блики на оболочках упругих, люто холодных сфер.

Солнечные блики собираются внутри сфер в Солнца и светят внутри сфер, рождают жизнь, видят только свет.

Освещают не освещая, но всем светло, всем радостно, всем хочется праздника.

Все двигаются короткими рывками от сферы к сфере, сквозь лютый холод, теряя части тел, восстанавливая светлые силы в изначальной пустоте.

Солнце, - это праздник.

Солнце всегда праздник. Все праздники устраиваются в солнечные дни.

Весна, - солнечный праздник.

Весной все рады Первомаю.

Синее весеннее небо, выстуженное затянувшимися черёмуховыми холодами, небо прижимало поднимавшееся Солнце к выцветшим и, потому, незаметным среди деревьев, городским крышам.

Лёгкий восточный ветер, вылетавший из-под низкого Солнца, проталкивал над столицей остатки туч обратно к Гольфстриму.

Ветру всё равно, где летать. Особенно, если ветер опора воздушному змею.

Город, всё же, ветру нравится больше. Ветер в нём разгоняется вдоль улиц, собирает сквозняки, вылетает на площадь, подхватывает чёрную, плоскую полиэтиленовую тень большой птицы и рвёт её в небо. Иногда, ветер прячется за углом дома, ждёт, копит силы.

Память об урагане тысяча девятьсот девяносто седьмого года, прошедшем в стороне и задевшем наш город краем упругого оперения, до сих пор живёт в распиленных осокорях, сваленных в кучу за платформой железнодорожной станции.

Будущее светло и незаметно среди настоящего.

Будущее не отличимо от солнечного света и тёплого, лёгкого весеннего ветра.

Народ в предпраздничные дни с утра валом валил на ВДНХ.

Узкий тротуар от метро «ВДНХ», вдоль Поперечного проезда, заставлен столиками продавцов сувениров и трудно протиснуться сквозь плотный поток отдыхающих.

Народ не умещается на тротуаре перед витринами магазинов и, неспеша, прогуливается по проезжей части, нехотя уступая дорогу автобусам и автомобилям.

Солнце заливает город белым светом, не отличимым от будущего.

Солнце заглядывает всем в глаза.

Кони мотают головами, весело ржут, поднимают головы к Солнцу.

Четыре коня стоят на бульваре, на Поперечном проезде.

Четыре девчёнки сидят в сёдлах, осматривают с высоты прогуливающихся горожан.

Солнце в глазах девчёнок.

Рабочие стоят в кузове специального автомобиля, устанавливают на столб государственные флаги.

Двое рабочих стоят на подъёмной площадке специального автомобиля, привязывают к тому же столбу транспарант: «Да здравствует праздник весны и труда!»

Тень от палаток укрывает до времени сувениры от Солнца.

Ветер шевелит государственными флагами, развешенными на столбах.

Государственные флаги в витринах некоторых палаток.

Продавцы сувениров сидят за столиками лицом к палаткам, на краю тени палаток.

Перед магазином аудиозаписей и видеофильмов столик продавца воздушных змеев.

Продавец воздушных змеев подтягивает змея за капроновую нить к земле, держит воздушного змея в воздухе, не даёт упасть.

Ветер выскакивает из засады, выбивает катушку из рук продавца воздушных змеев. И воздушный змей ложится на клубок воздуха, осторожно, по ниточке, рывками и мелкими разворотами поднимается вверх.

Воздушный змей, абсолютно зависимый объект, абсолютно лишённый собственной воли, находил в себе силы радоваться своей судьбе.

Ветер, внимательно следивший за продавцом воздушных змеев, дождался своей минуты и, когда продавец воздушных змеев отвлёкся от контроля за воздушным змеем, бросил своё невидимое тело вперёд, сшиб полиэтиленовую фигуру с натянутой нити, бросил на провода, натянутые между фонарями.

Воздушный змей из чёрного полиэтилена вздрагивал, вцепившись в провода над столиком, заваленном упаковками с воздушными змеями.

Продавец воздушных змеев подёргал за капроновую нить.

Чёрная, полиэтиленовая тень обняла провода, держалась крепко.

Продавец воздушных змеев обернулся к продавцу сувениров.

Продавец воздушных змеев:

- Саша, будь другом, присмотри минуту. Я к Герберту, за лестницей.

Продавец сувениров поднял глаза от книги:

- Давай.

Продавец воздушных змеев привязал капроновую нить к ножке столика, прошёл в магазин аудиозаписей и видеофильмов.

Весна. Мир. Труд. Май.

Народ плотным потоком шёл по тротуару, глазел на сувениры.

Кто-то останавливался у столика, рассматривал яркую, разноцветную ерунду.

Кто-то поднимал лицо к чёрной, блестящей, полиэтиленовой тени воздушного змея, запутавшемуся в проводах.

Народ не замечал своего лёгкого, весеннего дыхания.

Продавец воздушных змеев вышел из магазина аудиозаписей и видеофильмов, в руках раскладная лестница и швабра.

Продавец воздушных змеев прислонил раскладную лестницу к столбу.

Продавец воздушных змеев:

- Спасибо, Саша. Слушай, пригляди ещё?

Продавец сувениров:

- Давай, лезь.

Продавец воздушных змеев, в одной руке швабра, другой рукой держится за лестницу, поднимается по лестнице к запутавшемуся воздушному змею.

Народ собрался вокруг столика продавца воздушных змеев и продавца сувениров, наблюдал за продавцом воздушных змеев.

Двое молодых людей наблюдали за продавцом воздушных змеев сквозь витрину магазина аудиозаписей и видеофильмов.

Продавец воздушных змеев поднялся на последнюю ступень раскладной лестницы, тыкал шваброй в лёгкое, полиэтиленовое, нематериальное тело воздушного змея.

Двое молодых людей повернулись от витрины, прошли внутрь магазина.

Прилавок в магазине начинается справа от входа, продолжается буквой «П» вдоль стеклянной стены, заставленной стеллажом, на котором стоят коробки с дисками и видеофильмами, тянется вдоль стены, напротив входа в магазин, продолжается до входной двери.

Касса стоит в правом углу прилавка.

Герберт и Алекс громко смеются.

Герберт одет в джинсы, в толстый вязаный свитер, цветастый шарф накинут на плечи, на голове Герберта коричневая, вельветовая пижонская кепочка.

Алекс лыс, одет в джинсы, в коричневую водолазку с люрексом.

Алекс не толст, но у него далеко выпирающий вперёд круглый живот.

Гербер сквозь смех:

- Прошёл, тест, прошёл!

Лицом к Герберту и Алексу, в расстёгнутом пиджаке, в боксёрской стойке, в руках, у груди держит зажигалку и не зажжённую сигарету, стоит Валерик.

Валерик оборачивается к Дарико, указательным пальцем притрагивается к золотой оправе очков.

Валерик одет в коричневые туфли, в костюм кирпичного цвета, в белую рубашку, без галстука, с воротом, расстёгнутым до впалой груди. На лице Валерика перед голубыми глазами очки с прямоугольными стёклами в золотой оправе.

За кассой, в синем халате, чёрные волосы собраны на затылке в пучок, сидит Дарико, играет с телефоном.

Марик мелкими шагами бегает, как в клетке, по магазину, таращит свои круглые коровьи, карие глаза, улыбался мягким ртом.

Марик одет в джинсы, кроссовки, толстовку с капюшоном и толстую майку.

Звонит телефон Дарико.

Марик и Валерик подходят к прилавку, о чём-то разговаривают с Гербертом и Алексом.

Алекс, сложив руки на груди, подхахатывает.

Дарико:

-Аллё.

Голос Ясногорова:

- Здравствуйте, Дарико. Меня зовут Василий Ясногоров. Мы с Вами познакомились зимой на вашем концерте.

Дарико вздыхает, выпрямляет спину:

- Да, здравствуйте. Я Вас помню.

Голос Ясногорова:

- Мы запускаем новый проект. Подходите сегодня к семи часам… Вам куда удобнее подойти?

Дарико растерянно:

- К Тургеневской.

Голос Ясногорова:

- Подходите сегодня к семи часам на Тургеневскую, выход к бульвару.

Дарико неуверенно:

- Я приду.

Голос Ясногорова:

- Я Вас жду на площадке перед входом. До встречи, Дарико.

Дарико уверенно:

- Я обязательно приду, до свидания Василий.

Дарико прижимает телефон к щеке, смотрит по сторонам, смотрит в дисплей телефона, выключает телефон, держит телефон в руке, притрагивается телефоном к волосам.

Дарико поворачивается всем телом к Герберту и Алексу.

Валерик тычет пальцем в грудь Марику.

Валерик:

- Ты мне этого урода привёл!

Дарико твёрдым, уверенным голосом:

- Герберт!

Герберт встает на цыпочки, взглядывает поверх голов на Дарико.

Дарико:

- Отпусти меня сегодня в шесть! Пожалуйста.

Валерик:

- Ты мне его рекомендовал! Ты уговорил меня дать ему денег! Где мои деньги!

Герберт:

- Много не пей.

Марик бьёт Валерика по руке, тычет пальцем в грудь Валерика:

- Валерик, ты не умеешь ждать!

Дарико радостно:

- Спасибо, Герберт!

Марик:

- Я тоже вложился в его идею! Но я не спешу и не ору на своих друзей!

Герберт:

- Поцелую тебя завтра.

Валерик бьёт Марика по руке.

Валерик:

- Потому, что ты толстый лох!

Марик хочет что-то сказать, но сдерживается и проходит к двери.

Дарико радостно:

- В обе щеки!

Марик встаёт у дверей, прислонившись к прилавку, складывает руки на груди, смотрит в пол.

Валерик, закуривая на ходу, проходит к двери, приоткрывает дверь.

Колокольчик над входной дверью жизнерадостно громыхает.

Валерик выдыхает дым на улицу, в лицо человеку, протянувшему руку к двери.

Официум в чёрном, одетый в чёрную кожаную куртку, в чёрные кожаные джинсы, в чёрные зимние ботинки, в чёрную шляпу, надвинутую на глаза, чёрные, длинные, прямые, немытые волосы торчат из-под шляпы, Официум в чёрном тянет дверь за ручку.

Колокольчик над дверью осторожно бренькает.

Официум в чёрном входит в магазин, сразу поворачивается спиной к кассе, утыкается в витрину полями шляпы.

Дарико вздрагивает, испуг мелькает в её глазах.

Дарико берёт себя в руки.

Герберт и Алекс переглядываются, одновременно взглянув на Дарико.

Дарико вцепилась в углы кассы с такой силой, что побелели пальцы.

Дарико сжимает зубы так, что вздуваются желваки и губы белеют.

Герберт подходит к Официуму в чёрном.

Герберт:

- Чем помочь?

Официум в чёрном, не поднимая головы, отвечает хриплым, холодным голосом, тоном старательного ученика.

Официум в чёрном:

- Блюз. Я ищу настоящий инструментальный блюз. Обязательно акустика, обязательно без вокала и обязательно на кассете.

Герберт артистично выхватывает из-под стеклянного прилавка две кассеты, ставит на прилавок перед Официумом в чёрном.

Герберт:

- Вот, акустическая оркестровка попсовых, роковых и классических вещей.

Официум в чёрном опрокидывает указательным пальцем одну кассету.

Кассета бьёт о стекло.

Официум в чёрном, не поднимая головы:

- Я ищу блюз.

Герберт:

- Там есть и блюзовые вещи. Несколько.

Официум в чёрном:

- Спасибо, но я ищу настоящий «чёрный блюз».

В этот момент в затихшем магазине Валерик, разговаривающий у входной двери с Мариком, произносит громко и внятно.

Валерик:

- За это ты мне заплатишь. Обязательно заплатишь. Сполна.

Валерик пальцами с зажатой сигаретой тычет Марика в грудь.

Валерик, притронувшись к оправе очков пальцами, между которыми зажата сигарета, смотрит на Дарико.

Официум в чёрном поднимает лицо, взглядывает на Герберта, отшатывается.

Официум в чёрном:

- Спасибо. Извините, пожалуйста.

Официум в чёрном проходит к двери.

Перед дверью, за спиной Валерика, Официум в чёрном останавливается и железным, холодным тоном, глухим, нутряным, хрипловатым голосом произносит:

- Разрешите пройти.

Валерик оглядывается через плечо и, пригибаясь, словно от ударов в живот, проходит в магазин.

Марик, прижавшись к прилавку, несколько раз моргает, держит руки по швам.

Колокольчик над входной дверью лепечет что-то извиняющееся.

Дарико смотрит яростно сверкающими глазами вслед Официуму в чёрном.

Герберт:

-Дарико!

Дарико поворачивается к Герберту.

Герберт:

- Ты его знаешь?

Дарико:

- Нет. Гадкий какой.

Алекс:

- Тот ещё тип.

Герберт:

- Марик, знаешь кто это?

Марик взглядывает на Герберта, краснеет.

Марик:

- Дилер. Держит входы в метро, переходы и ещё что-то.

Валерик быстрым, твёрдым шагом подходит вплотную к Марику.

Валерик:

- Та-ак. А я-то думаю, что ты, как угорь на сковороде.

Марик отталкивает Валерика.

Валерик бьёт Марика по рукам.

Герберт:

- Только не в магазине! Выматывайтесь из магазина и херачте друг друга!

Валерик хватает Марика за шиворот, толкает к двери.

Марик старается оторвать руку Валерика от воротника толстовки.

Валерик дёргает ручку двери.

Колокольчик над дверью сильно, жёстко звякает.

Валерик выталкивает Марика из магазина, выходит вслед за Мариком.

Звонит телефон Дарико.

Дарико:

- Аллё.

Голос Банникова:

- Привет, Дарико, когда заканчиваешь?

Дарико:

- Привет, Банников. В шесть.

Голос Банникова:

- Дарико, мы сегодня перед шестьдесят девятым павильоном с шести до восьми в показательных выступлениях. Приходи.

Дарико:

- Твоя аптекарша тоже придёт?

Голос Банникова:

- Дарико, не ревнуй. Ты же знаешь, я тебя люблю.

Дарико:

- Тебя об этом Давид попросил?

Голос Банникова помолчал.

Голос Банникова:

- Не задирайся.

Дарико:

- Я сегодня не могу, Банников. У меня деловая встреча.

Голос Банникова:

- Ты опять к этому приклеилась?

Дарико:

- Нет. Звонил Ясногоров. Помнишь его?

Голос Банникова:

- Нет.

Дарико:

- Он набирает участников нового проекта.

Голос Банникова помолчал.

Голос Банникова:

- Тогда удачи. Пока.

Дарико:

- Пока, Банников.

Дарико выключает телефон, смотрит на дисплей.

Семнадцать сорок пять.

Герберт сидит в кресле за прилавком, читает.

Алекс сидит в кресле за прилавком, сложил руки на груди, смотрит сквозь витрину на улицу.

Продавец воздушных змеев сидит за своим столиком, рассматривает прохожих.

Тень от палаток отодвинулась ближе к стенам палаток, открыла Солнцу продавцов сувениров.

Солнечными бликами сверкает чёрная полиэтиленовая тень воздушного змея, запутавшегося в проводах.

Раскладная лестница и швабра стоят у столба.

Государственные флаги полощутся над головами продавцов сувениров.

Народ плотным потоком движется по узкому тротуару вдоль киосков и столиков продавцов сувениров.

Народ захватывал проезжую часть Поперечного проезда.

Автобус осторожно подобрался к остановке.

Солнце отражалось в лобовом стекле автобуса белой, яркой планетой.

Валерик бросил окурок на решётку водостока, прошёл несколько шагов вперёд, к подъезжающему автобусу.

Вдруг кто-то хватает Валерика за воротник пиджака и толкает под автобус.

Валерик взмахивает руками:

- Ах, ё!

Но Валерик не падает, кто-то тянет Валерика обратно.

Валерик оборачивается.

Марик стоит за спиной Валерика.

Марик не улыбается.

Круглые, коровьи глаза Марика смотрят пристально и неприветливо.

Валерик:

- Ах, ты сука!

Валерик бьёт Марика кулаком в лицо.

Марик отшатывается и бежит ко входу в метро ВДНХ, лавирует между людьми.

Валерик пробегает несколько метров за Мариком, останавливается, плюёт и, неспеша, возвращается на остановку.

Официум в чёрном стоит чёрной полиэтиленовой тенью, запутавшейся в ветвях деревьев, наблюдает за Валериком и Мариком с противоположной стороны Поперечного проезда.

Две девчёнки ведут двоих коней за уздечку.

Мальчишка в седле первого коня, дама в седле второго коня. Мужчина идёт рядом с дамой, держит даму за руку, время от времени оборачивается к мальчишке.

Золотая скульптурная композиция на вершине главных ворот ВДНХ сверкает золотыми бликами над вершинами деревьев.

Ветер расправляет государственные флаги, бросает расправленные полотнища в солнечный свет.

Государственные флаги отражаются в витринах киосков.

Народ, проходящий по тротуару вдоль ларьков, отражается в витринах.

Дарико выходит из дверей магазина аудиозаписей и видеофильмов в восемнадцать ноль пять.

Дарико в распахнутой куртке, в зимнем, скромном платье, на ногах Дарико ботильоны, сумочка в опущенной руке, распущенные, красивые, длинные, ниже плеч, чёрные волосы подлетают от порывов ветра.

Дарико останавливается перед дверьми магазина, поднимает голову.

Воздушный змей из чёрного полиэтилена висит, запутавшись в проводах, солнечные блики вспыхивают белыми искрами на складках чёрного полиэтилена.

Длинный разноцветный хвост воздушного змея колыхается в порывах ветра.

Дарико идёт к метро мимо магазинов, смотрит на своё отражение в стёклах витрин.

Народ проходит мимо витрин, смотрит на отражения Дарико.

Отражение Дарико в витринах магазинов улыбалось Дарико, встречным прохожим.

Встречные прохожие смотрели весёлыми, живыми глазами на отражение Дарико, улыбались в ответ.

Весна. Светло-синее небо и Солнце.

Монумент «Покорителям Космоса» сверкал в солнечных лучах.

Парашютисты кружили в небе над монументом.

Мир. Труд. Май.

Ветер шевелил пряди волос, ветер забирался под распахнутую куртку Дарико.

Ветер холодил уши, гул голосов и шарканий ног, работающих двигателей автомобилей, крики ворон и воробьёв радостны и живы, старались звучать приятной шуршащей мелодией.

Тени прохожих и тень Дарико сливались в одну безформенную тень.

Официум в чёрном следует вдоль бульвара чёрной полиэтиленовой тенью, запутавшейся в ветвях деревьев, наблюдает за Дарико с противоположной стороны Поперечного проезда.

Отражение Солнца мелькнуло яркой вспышкой в стекле открывающейся стеклянной двери.

Отражения Дарико, Василия Ясногорова мелькнули в стеклянной двери ресторана.

Дарико в распахнутой куртке, чёрные волосы растрепались вокруг порозовевшего лица.

Василий Ясногоров в чёрном костюме, в белой рубашке, в чёрном галстуке, в брюках чёрный глянцевый ремень, на ногах в чёрные глянцевые полуботинки.