Эмили Кокс По ту сторону любви

© 2023 by Emily Cox and Nicole Allen

© А. А. Ягодина, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Посвящения

Эмили:

Нэнси Такэкс – за вопрос, который однажды пролил свет на мою невысказанную мечту. Теперь она напечатана на этих страницах – черным по белому

Николь:

Настоящей Мэйли – пусть вымышленная родилась у меня в голове, зато ты – в моем сердце

Глава 1

Канатный трамвай скрипит, останавливаясь, и я спешу занять открытое место с видом на город. В этот момент кто-то зовет меня по имени:

– Мэй Ли!

Шеф Марко подбегает к вагону, улыбаясь и пытаясь отдышаться.

– Я просто хотел сказать… – Он переводит дух. – Ты многого добьешься. Учить тебя – одно удовольствие.

У меня замирает сердце.

– Спасибо, – едва выдавливаю я.

Трамвай трогается с места. Марко машет на прощание и возвращается на тротуар.

Большую часть жизни за меня все решали другие, но есть кое-что, о чем мама и баба[1] не знают, и просвещать я их не планирую. Кулинарные курсы. Решение записаться на них было моим, и ничьим больше. Только вот это будет моим первым и последним самостоятельным поступком. Ни один кулинарный колледж не примет меня, если узнает, кто я. Или кем я не являюсь.

Зато Ник уверен, что меня возьмут на стажировку. Всего восемь недель – и я окажусь в Лос-Анджелесе, среди знаменитых шефов. Восемь недель – и начнется моя настоящая жизнь.

И все благодаря Нику. Чем сильнее он меня поддерживает, тем яснее я вижу нас вместе. Когда-нибудь. Наверное.

Я устраиваюсь на краешке сиденья и снимаю резинку, позволяя волосам свободно спадать на плечи – они хоть немного спасут меня от прохладного ветерка, дующего с залива. Мой вагон гремит по рельсам, улицы наполняются вечерней суетой. Люди спешат в бары и клубы, кто-то допоздна задержался на работе. Ночную прохладу разрывают отголоски смеха, гудки машин. Трамвай скользит вверх по холмам, направляясь к Чайна-тауну, а мои страхи и тревоги неотрывно следуют за мной. Выпускной. Возможность стажироваться у именитого шефа. Шанс осенью поступить в кулинарный колледж. Ник, который все чаще говорит о нашем совместном будущем. Дом, в котором становится все теснее под гнетом папиного гнева.

Восемь недель, чтобы во всем разобраться.

Трамвай со скрежетом тормозит. В вагон заходит шумная компания, их голоса эхом разносятся по салону. Я невольно задумываюсь: каково это – иметь столько друзей, что всегда есть выбор, с кем поговорить? Впрочем, у меня есть Лин, а она болтает за сотню человек. Без нее мой мир был бы слишком тихим.

Вагончик трогается. Рядом со мной девушка рассказывает подруге, как познакомилась в клубе с парнем, подумала, что он «тот самый», но он так и не перезвонил. Затем требует, чтобы подруга не дала ей сегодня снова влюбиться в кого-то, потому что парням в клубах нужно только одно.

Мне, вероятно, не суждено побывать в клубе, ведь баба считает, что Ник – отличная партия. И все же. Каково это – иметь выбор?

С Ником мы целовались, может, раз десять. Это был мой первый опыт – и, похоже, единственный. Хотя… люди ведь часто женятся на друзьях детства, ничего в этом такого нет. Ладно, подумаю об этом, когда исполнится лет двадцать пять. А пока мне восемнадцать.

Вагон останавливается, и шумная компания выпрыгивает на улицу. Возможно, для той девушки этот вечер станет особенным и она встретит кого-нибудь. Я опускаю руку в сумку и вытаскиваю блеск для губ. Канатный трамвай резко дергается вперед, и в этот же момент в салон запрыгивает новый пассажир. Я замираю, не донеся арбузный блеск до губ.

По проходу, цепляясь за поручни, идет Маркус Миллер.

На плечи небрежно накинута толстовка с эмблемой школы. Ветер треплет его отросшие, выгоревшие на солнце волосы. А его ноги… Лин не может отвести от них взгляд всякий раз, когда Маркус появляется в поле зрения. Меня же всегда завораживала его улыбка.

Ник тоже красив – я правда так считаю. Но я знаю его всю жизнь. Он понятный. Предсказуемый. Маркус же – полная противоположность.

Мы живем в одном квартале вот уже десять лет – с тех самых пор, как я сюда переехала. Он бывает в тех же местах, что и я, – правда, мы крайне редко оказываемся там одновременно. К моему большому сожалению. Но даже если бы мы пересекались чаще – что бы я сказала? Осмелилась бы я вообще заговорить? Что у нас общего, кроме того, что выходить нам на одной остановке?

Маркус меняет положение, и его силуэт подсвечивается неоновыми вывесками и уличными фонарями. Я молюсь, чтобы ночной ветер не донес до него отголоски моих мыслей.

Он достает телефон. Экран освещает лицо Маркуса, и он вдруг улыбается, читая что-то. Милостивый боже! Его улыбка разливается по вагону, дотягивается до меня. И вдруг я снова в Тайване – бегу под теплым ливнем, вымокшая насквозь. Я щурюсь, словно ночь вдруг вспыхнула ярче. Кто бы ни заставил Маркуса так улыбаться, он, должно быть, понятия не имеет, какую магию только что сотворил. Это наверняка девушка. Красивая. Высокая. Стройная. Та, что не понимает своего счастья, потому что привыкла к таким парням, как он.

Я провожу по губам блеском, затем достаю телефон и открываю чат с Лин. Делаю вид, что печатаю ответ, а сама направляю камеру на Маркуса, проверяю, выключена ли вспышка, а потом касаюсь пальцем кнопки. Маркус все еще улыбается, и я прикусываю губу. Отправляю фотографию, не утруждаясь сопроводить ее текстом.

Через две секунды телефон пиликает.

Лин: ЧТО????????????

КАК ТАК??????????

ВЫ СЕЙЧАС ДЫШИТЕ ОДНИМ ВОЗДУХОМ!!!!!!!!!!!!

Маркус опирается бедром о поручни, не отрываясь от экрана, и набирает сообщение. Волосы падают ему на лицо. Темные брови, почти черные ресницы, золотистая кожа. Легкая тень улыбки. Он поднимает глаза, и я спешно утыкаюсь в телефон, изображая сосредоточенность. Глаза болят от напряжения, но я не смею отвести взгляд. Сдвигаюсь на сиденье, подтягиваю колени к груди и начинаю строчить Лин, рапортуя о каждом движении Маркуса в режиме реального времени. Вагон снова дергается. Моя остановка. Я хватаю сумку, спрыгиваю на тротуар и иду вперед, прокручивая в голове последние десять минут. Нужно все пересказать Лин. От начала и до конца.

Телефон вибрирует. Я смотрю на экран, обходя дорожные конусы.

Лин: ЖДУ НА ПОЖАРНОЙ ЛЕСТНИЦЕ. ДАВАЙ БЕГОМ!

Я засовываю телефон в задний карман и ускоряю шаг, взбираясь на холм. Икры горят. Поднимаю глаза на поток машин и сталкиваюсь взглядом с Маркусом, стоящим на другой стороне улицы. Я резко отворачиваюсь, едва не налетая на выходящего из магазина человека. Бормочу извинения и спешу дальше, чувствуя, как лицо и шея заливаются жаром. Он заметил, что я смотрю. Но это еще не значит, что я его преследую. Мы живем через дорогу друг от друга. Он сел в трамвай уже после меня. Я просто иду домой, смотря по сторонам. Если уж на то пошло, это он за мной увязался, а не наоборот. Вот только об этом я могу лишь мечтать.

Я так сосредоточена на том, чтобы не кинуться на другую сторону дороги, что не замечаю трещину в тротуаре, пока не цепляюсь за нее ногой. Споткнувшись, я вскидываю руки, пытаясь удержать равновесие, и вскрикиваю. Когда наконец твердо встаю на ноги, тут же хватаюсь за лямку сумки, будто она поможет сохранить остатки достоинства. Чертовы землетрясения, чертовы трещины на тротуарах. Маркус, вероятно, все видел, но проверять этого я не собираюсь, поэтому не отрываю взгляд от дороги.

Свернув на свою улицу и оказавшись вне поля его зрения, я вздыхаю с облегчением. Неоновые огни семейного ресторана уже не горят, а на пожарной лестнице никого нет, поэтому я направляюсь к магазину матушки Гуо. Там можно подождать Лин и заодно избежать встречи с баба, который, скорее всего, сейчас пересчитывает кассу. Я уже тянусь к двери, но, прежде чем успеваю дотронуться до ручки, кто-то открывает ее за меня. Я резко оборачиваюсь. Взгляд скользит по изображению бульдога на груди подошедшего и поднимается выше. Когда я наконец встречаюсь с ним глазами, сердце уходит в пятки.

– Великие умы мыслят одинаково, – улыбается Маркус.

Я пытаюсь издать вежливый смешок, но звук, который выходит из горла, больше напоминает рык гориллы.

Я устремляюсь в магазин. Напрягаю слух до предела, вслушиваясь в шаги Маркуса за спиной. Его кроссовки «адидас» негромко скрипят по свежевымытому терракотовому полу. На каждые два моих шага приходится один его. Я ощущаю исходящий от него аромат мяты и кондиционера для белья, свежий и легкий.

– Гуо!

Звук его голоса разливается по моему телу, пробегает дрожью по рукам и ногам, а потом застревает в груди, будто я вдохнула его, и теперь он вибрирует, сотрясая меня изнутри.

– Маркус Миллер! – Пронзительный голос матушки Гуо раздается за секунду до того, как она появляется из-за угла, шаркая по полу. Из-под фартука выбивается фиолетовая рубашка, седые волосы растрепались. День был долгим.

– И Мэй Ли! Что за радость! – Она поднимает бутылку со средством для мытья стекол, словно собирается произнести тост за встречу.

Мы с Маркусом оказываемся у прилавка одновременно. Только он заходит за него, словно работает в магазине Гуо. Матушка тут же шлепает его тряпкой, но потом улыбается, наблюдая, как он достает из-под стойки огромную банку печенья с предсказаниями. Стеклянная крышка звякает, когда Маркус ее поднимает.

– Здравствуйте, матушка Гуо! – Я улыбаюсь ей, на секунду задерживаю взгляд на Маркусе, а потом быстро перевожу его обратно на хозяйку. – Решила заглянуть по дороге домой.

– Как твои занятия? – Гуо прыскает средством на прилавок и начинает вытирать его тряпкой.

– Хорошо. Думаю, я готова.

– К чему?

Маркус разламывает печенье, достает бумажку, затем отправляет обе половинки себе в рот. Я слышу хруст. Не отрывая от меня взгляда, он небрежно кидает предсказание в мусорку, явно ожидая моего ответа. Голубые глаза горят, и я почти чувствую исходящий от них жар.

Матушка Гуо поворачивается к Маркусу и хлопает его по плечу.

– Мисс Чжан планирует стать знаменитым шеф-поваром, – провозглашает она, хитро улыбаясь.

Я закатываю глаза.

– Просто шеф-поваром!

– Погодите-ка! – Маркус вдруг широко распахивает глаза, и комнату затапливает синева. Я словно парю в ней.

– Чжан? Тут через дорогу ресторан так называется. – Он возбужденно тычет пальцем в противоположную стену.

Ну конечно. Откуда ему знать? Мы живем в двух шагах друг от друга десять лет, но не разговаривали ни разу. Я киваю:

– Это ресторан моей семьи.

Маркус медленно выдыхает и качает головой:

– Обалдеть… Лучший китайский ресторан в этой части города. Мы с отцом ходим туда каждый вторник. Без шуток.

Я знаю.

– И я каждый раз заказываю одно и то же. Серьезно.

И это тоже. Свинину в кисло-сладком соусе.

– Свинину в кисло-сладком соусе. – Маркус прикрывает глаза, а затем театрально целует кончики пальцев и подбрасывает их в воздух, как настоящий итальянский шеф.

Я киваю:

– Хороший выбор. – Голос чуть дрожит, потому что я все еще слегка оглушена осознанием, что стою здесь, разговариваю с ним, смотрю прямо в его сияющие голубые глаза.

Лин будет вне себя, когда я расскажу. Может, это я не в себе?

Маркус разворачивает еще одно печенье, разламывает его и снова кладет обе половинки в рот, даже не переставая говорить:

– Может, дочь владельца сможет наколдовать двойную порцию свинины?..

Я смеюсь:

– Прямо сейчас?

Он кивает, торопливо дожевывая.

– Да. Сейчас, завтра, когда захочешь. В любое время. Я бы ее за две минуты проглотил. Мне не впервой.

Маркус тянется за еще одним печеньем.

– Прости, ресторан уже закрыт. Может, в другой раз?

В другой раз, ага. Размечталась.

– Давай так. – Маркус поднимает палец, дожевывает и продолжает: – Я напишу тебе предсказание. Если завтра оно сбудется, с тебя порция свинины. Можешь оставить здесь, я заберу вечером после тренировки. Ну как? Идет?

Я наклоняю голову и сжимаю губы, стараясь сдержать безумную улыбку.

– Ты, значит, предсказатель?

Он пожимает плечами, протягивая мне руку.

– Скоро узнаешь.

Я смотрю на его ладонь, а потом сжимаю ее в своей, едва сдерживая рвущийся наружу визг.

– Договорились.

Отпустив его руку, я сжимаю свою в кулак – так сильно, что ногти впиваются в ладонь.

– Но если предсказание не сбудется, ты будешь должен мне самую большую пачку кислых «Скитлс», какая только есть в Сан-Франциско.

Матушка Гуо хихикает, и я вспоминаю, что мы здесь не одни, пусть лично для меня мир только что и сузился до размеров Маркуса Миллера.

– Вероятность крайне мала.

Он ухмыляется, закручивает крышку банки с печеньем и убирает ее под прилавок. У меня в кармане вибрирует телефон. Я моргаю, достаю его и отрываю взгляд от Маркуса.

Лин: Где тебя носит?

Маркус тем временем выуживает из кармана маркер и тянется к стопке оранжевых стикеров у кассы. Отрывает один, клеит на прилавок и склоняется над ним, прикрывая рукой так, чтобы я не могла подсмотреть. Левша. Теперь понятно, почему ладонь у него постоянно в чернилах. Он складывает записку вчетверо и протягивает мне. Я беру ее, но Маркус не спешит отпускать.

– Не смотри, пока не дойдешь до дома.

Я киваю:

– Не буду. А ты пока погугли, где продаются самые большие пачки кислых «Скитлс». Так, на всякий случай.

Выхватываю предсказание из его руки и прячу в карман. От осознания, что теперь у меня есть образец почерка Маркуса Миллера, прерывается дыхание.

– Я подумаю. – Он пожимает плечами, усмехаясь.

Матушка Гуо снова хихикает. Я поворачиваюсь к ней:

– Меня Лин заждалась. Я зайду завтра.

– Мэй Ли, я так горжусь тобой. – Она нежно проводит рукой по моей щеке. – Уверена, ты многого добьешься. Сделаешь много прекрасного.

Я улыбаюсь ей. Уже второй человек за вечер говорит мне это. Надеюсь, они правы. Я бросаю быстрый взгляд на Маркуса.

– Пока, – только и получается выдавить у меня.

Он машет мне рукой, и я направляюсь к двери.

– Мэй Ли, я уже представляю, как приятно после тренировки будет поесть свинины в кисло-сладком соусе.

Его голос обволакивает меня теплым медом, но я не оглядываюсь. Просто открываю дверь и выхожу на улицу. Ночь переливается и блестит, словно мои мысли. Парень с собакой проходит мимо магазина, даже не подозревая, что внутри только что перевернулся целый мир. То есть Маркус Миллер назвал меня по имени.

Сердце бьется где-то в горле. Я прижимаю руку к шее, улыбаюсь во весь рот и почти бегу к переулку. Взлетаю по пожарной лестнице и лишь тогда осмеливаюсь вздохнуть.

Лин высовывается из-за перил, растрепанные волосы падают вниз.

– Где ты была? Я тут уже семь минут, вся извелась. Никогда больше так не делай!

– Поверь, оно того стоило. Я тебе сейчас такое расскажу!

Я поднимаюсь на площадку перед своей комнатой и открываю окно.

– Шевелись! – Лин подталкивает меня в спину. – Папа не знает, что я ушла, так что времени мало, а мне нужны все подробности!

Она вползает внутрь следом за мной, плюхается на кровать и начинает болтать ногами, разглаживая ладонями блестящую золотую юбку.

– Только ничего не упусти.

Я опускаюсь на колени перед кроватью, упираясь локтями в матрас напротив Лин, наклоняюсь поближе и рассказываю ей все до мельчайших деталей. Даже про неоново-зеленый маркер, которым Маркус написал предсказание, которое я до сих пор не решаюсь прочитать.

Лин округляет глаза и хватает меня за руку:

– Так что он там написал?

Я вытаскиваю бумажку из кармана, разворачиваю ее и читаю вслух:

– Завтра после школы в магазине Гуо тебя будет ждать еще одно предсказание.

У Лин отвисает челюсть. Она какое-то время просто смотрит на меня, а потом ее губы медленно растягиваются в улыбке.

– А он хитрый, – отмечает она, играя бровями. – И умный. Знает, как получить желаемое.

Я зажмуриваюсь и качаю головой:

– Он забудет.

Снова распахиваю глаза.

– Нужно сосредоточиться на реальных вещах. Маркус к ним не относится. Например, на стажировке, которую организует Ник.

– Маркус как раз реальнее некуда! Ты только что разговаривала с ним. С Маркусом Миллером собственной персоной. Даже не смей думать о Нике, не порть момент. Ты – единственная, у кого есть право фантазировать о Маркусе Миллере. Официально. Он – ходячая мечта. А Ник… стремный. – Лин морщит нос. – Прости. Я понимаю, что у вас там что-то намечается, но пахнет это все дурно. Старостью пахнет, если точнее. Мэй Ли, у вас с Ником семь лет разницы! Семь! Это слишком много. Тебе нужен кто-то получше. Маркус, например.

Она умолкает, вздыхает и пожимает плечами:

– Ладно, все, заканчиваю.

– Ты просто не знаешь Ника.

– Может, и не знаю, но он все равно странный. Даже с его деньгами этого не скроешь. И если он хоть попробует помешать нам попасть летом на «Цену вопроса»[2], я… – Она машет рукой. – Короче, мне без разницы. Но лично я бы предпочла встречаться с тем бездомным с нашей улицы, который уверен, что у него есть собака. Но…

Лин трясет головой и поднимает руки, останавливая свой поток мыслей.

– Давай лучше вернемся к теме Маркуса.

Я молчу, прокручивая в голове проведенные с ним десять минут.

– Как думаешь, он все еще у матушки Гуо?

Я вскакиваю и раздвигаю шторы.

Лин тут же оказывается рядом. Повиснув друг на друге, мы почти прижимаемся к прохладному стеклу, которое слегка запотевает от нашего дыхания. Я вытягиваю шею и смотрю вниз. Маркус с матушкой стоят перед магазином, его рука лежит у нее на плече. Он что-то говорит, склоняясь к крохотной старушке. Толстовку он повязал на поясе, и теперь его рельефные мышцы ничто не скрывает. На предплечьях что-то написано черным маркером. Я щурюсь, пытаясь разобрать угловатый почерк, но стекло снова запотевает. Протираю его ладонью.

– Как думаешь, девчонки в его школе тоже так на него пялятся? – Лин трет стекло.

– Если только они не слепые. Я им безумно завидую. А еще больше – его девушке. У такого парня не может никого не быть.

– Однозначно, – соглашается Лин.

Не сводя глаз с улицы, она сжимает мою руку, словно пытается измерить мне давление.

– Боже, ну что за ноги. – Лин почти всхлипывает от восторга.

Я перевожу взгляд с его рук вниз, а потом возвращаюсь к лицу.

– Хороши. Но глянь на его улыбку.

– Какие белые зубы…

Мы наблюдаем, как матушка Гуо берет Маркуса за руку, а он накрывает ее ладонь своей. У меня замирает сердце от того, как бережно он это делает. Особенно учитывая, что при желании мог бы поднять старушку одной левой. В голову лезут мысли о том, как пальцы Маркуса переплетаются с моими, и я сглатываю. Запрокинув голову назад, Маркус смеется. Чайна-таун словно озаряет вспышка света.

– Боже, ты это видела? – ахает Лин. – Он наверняка потрясающе целуется.

Мы обе замолкаем на секунду, не отрывая взгляда от него и матушки Гуо.

– Интересно, каково это – целоваться с таким парнем…

– Я об этом могу только мечтать.

– Глупости! Вы оба такие красивые. Если бы последние месяцы школы были шоу «Цена вопроса» с Маркусом Миллером в роли ведущего, ты бы выиграла главный приз.

– Ты знаешь, что это невозможно, – пожимаю плечами я. – Я устану перечислять аргументы «против».

Лин поворачивается и хватает меня за плечи:

– Да нет же, как раз возможно. Здесь все как в «Цене вопроса»: есть две двери. Ты собираешься открыть первую, а за ней… какая-то ерунда. Уродская дубовая кровать из девяностых и бонусом к ней – водяной матрас. Но ведь есть и вторая дверь! Полностью оплаченная кругосветка на частной яхте под названием «Маркус Миллер»! Что выберешь? Мэй Ли, у тебя ведь есть право выбора. Подумай и о себе, а не только о родителях и этом мерзком Нике!

Между нами повисает пауза. Она не понимает, насколько важно для меня будущее с Ником. Насколько оно важно для моей семьи.

Лин глубоко вздыхает и улыбается:

– Ладно, мне пора. Хотя я бы, конечно, предпочла остаться и разрабатывать план, как заставить Маркуса поцеловать тебя до выпускного.

Она открывает окно, вылезает наружу и, пригладив юбку, посылает мне воздушный поцелуй. Затем снова заглядывает в комнату:

– Я выбираю вторую дверь. Осталось только, чтобы ты тоже сделала выбор.

Она ухмыляется, машет рукой и сбегает вниз по лестнице.

Апрельский воздух прохладной волной вливается в комнату, и я выползаю на улицу ему навстречу. Прислоняюсь к перилам и улыбаюсь, прикрывая рот рукой, когда Лин пересекает переулок, проходит мимо матушки Гуо и Маркуса. На секунду она оборачивается, посылает мне еще один воздушный поцелуй и кричит в ночь:

– Мэй Ли, увидимся завтра!

Маркус поднимает глаза. Наши взгляды встречаются. Я хватаюсь за перила, подумывая пригнуться, но сквозь них меня все равно будет видно, так что выглядеть я буду еще страннее. Так что я просто забираюсь обратно в комнату, захлопываю окно и задергиваю шторы.

Глава 2

О да! Вечер вторника, мы с папой и Лексом наслаждаемся китайской кухней. Бонусом – возможность наблюдать за Мэй Ли. Идеально… В ресторане семьи Чжан готовят лучшую китайскую еду в Сан-Франциско, но сейчас мне не до нее. Не до разговора папы и Лекса об их новом коллеге в Департаменте полиции Сан-Франциско. Не до свинины в кисло-сладком соусе, о которой я мечтал с самого урока биологии. После этого предмета вообще сложно захотеть есть, но я был так голоден, что мой желудок, кажется, начал переваривать сам себя. Теперь же вся прелесть блюда передо мной меркнет, потому что между нашим и соседним столиком стоит Мэй Ли.

Она тянется за стаканом, и в этот момент между узкими джинсами и рубашкой мелькает тонкая полоска кожи. Я задерживаю взгляд, но она тут же выпрямляется – и роняет на пол клочок бумаги. Я наклоняюсь, поднимаю его и, выпрямившись, провожаю глазами удаляющуюся Мэй Ли. Развернув записку на коленях, вглядываюсь в неровный почерк.

«Я поменялась сменами совсем не потому, что знала, что ты придешь… Но и отказываться не стала, так что…»

Губы сами собой растягиваются в улыбке, но я сдерживаю ее, прячу записку в карман и снова высматриваю Мэй Ли. Она уже у другого столика. Записка № 24 с тех пор, как мы встретились в магазине Гуо две недели назад. На следующее утро я заскочил туда по дороге в школу и оставил для нее очередное предсказание. Оно сбылось – и принесло мне двойную порцию свинины в кисло-сладком соусе. После тренировки меня ждала огромная коробка еды на вынос. И записка. Номер три. Интересно, сколько у нее уйдет времени, чтобы съесть целую упаковку кислых «Скитлс», которую я ей все же принес – мне просто так захотелось.

Я снова нахожу Мэй Ли взглядом. Она смеется над чем-то вместе с посетительницей. Я не могу отвести взгляд от ее губ. Ее улыбка озаряет красный полумрак ресторана. Волосы собраны в конский хвост, покачивающийся при каждом движении. Он словно манит меня последовать за ней через створчатую дверь, которую она только что распахнула бедром.

– Маркус? Маркус Миллер, прием! – басит папа со своим южным акцентом.

Я возвращаюсь в реальность и фокусирую взгляд на огромном конверте, который он держит у меня перед лицом.

– Пришло сегодня. Полагаю, содержимое может тебя заинтересовать.

Он закидывает галстук на плечо и с характерным звуком всасывает лапшу ло-мейн[3]. Лекс неохотно ковыряется в своей тарелке – слишком много брокколи, слишком мало говядины.

Я откладываю палочки, бросаю взгляд на графу «отправитель» и перевожу глаза на папу. Потом снова на конверт. Потом опять на папу. Как в пинг-понге. Он еще не знает, что я собираюсь отказаться от предложения внутри. И сегодня рассказывать я ему не стану.

– Ну же, открывай! – бормочет он с набитым ртом, протягивая мне конверт. – Узнаем, сколько я сэкономлю, не оплачивая твою учебу на нейрохирурга.

Под рубашкой впечатляюще напрягаются мышцы, словно он едва сдерживается, чтобы не открыть конверт самому.

Моя нога начинает нервно подрагивать. Задеваю коленом край стола, свеча в центре покачивается. Я всем телом чувствую, что внутри конверта. Мозг судорожно ищет способ сказать этому «да». Но не может.