Сердце Дракона. Книга 12

Кирилл Клеванский
Сердце Дракона. Книга 12

Глава 1041

– Проклятье! – воскликнул Хаджар и тут же обнажил Синий Клинок.

– Не думаю, что это хорошая идея, младший ученик.

– Хватит называть меня “младшим учеником”, старый труп! – зарычал Хаджар и сделал шаг назад. – Ты это с самого начала планировал, да? Завести меня в ловушку.

Хаджар стоял на берегу широкой реки. Дул спокойный западный ветер. Молодая красавица-весна входила в свои права и постепенно теснила старую, строгую, статную зиму.

Ледяные глыбы уходили вниз по течению. Уже пели птицы, а в зеленеющей молодой траве распускались первые цветы.

Около самого берега на высоком обрыве стоял подросток. Лет двенадцати, не больше. В руках он держал простой прямой клинок. Пот ручьями стекал по его мускулистому, покрытому шрамами, натруженному телу.

Он бился с тенью.

В этот момент поодаль на небольшой чурке сидела фигура, закутанная в плащ. Седые волосы, сплетенные в косу, опускались едва ли не до пояса. Сухие, морщинистые, старые руки, казалось, с трудом держали нож, но при этом весьма ловко вырезали фигурку.

Хаджар, даже будь он слеп, глух и лишен обоняния, все равно бы узнал эту фигуру.

Рядом с мальчишкой сидел не кто иной, как Черный Генерал. Враг всего сущего. Едва не уничтоживший мир бывший слуга богов.

– Успокойся, младший ученик, – Эрхард положил руку на плечо Хаджару. – Это лишь мои воспоминания…

Хаджар прищурился.

Видят Вечерние Звезды и Высокое Небо, однажды он уже побывал в таком вот “воспоминании”. Оно принадлежало учителю Травесу. И закончилось тем, что неизвестный бессмертный старик, который находился в этих воспоминаниях, кажется, напрямую общался с Хаджаром, с которым их разделяли не только сотни тысяч лет, но и тот факт, что это действительно было лишь “простое” воспоминание.

– Однажды я бывал в воспоминаниях, после которых едва не подвинулся разумом.

– Подвинулся разумом? – переспросил Эрхард. – Демон разума попытался вытащить твой мозг из тела? Ты об этом толкуешь?

Хаджар уже открыл было рот, а затем просто покачал головой. Нельзя было забывать, что Эрхард жил несколько эпох назад. Так что те вольности языка, которые использовали в современном мире, для Последнего Короля звучали совершенно иначе.

– Неважно, – только и ответил Хаджар. – Что мы делаем в твоем воспоминании, Эрхард?

Беловолосый мечник вновь нахмурился.

– Когда-то за такое вольное обращение ко мне я рубил и более крепкие шеи… но, учитывая, что ты младший ученик моего учителя, думаю, мы можем говорить как приятели… Что ж, Хаджар, мы здесь для того, чтобы я вернул тебе свой долг и…

– С этого момента поподробнее, – перебил Хаджар. – Я так и не понял, какого демона ты решил меня убить и с чего взял, что что-то мне должен.

– С того и должен, что что-то взял. – Эрхард выглядел спокойным, но в недрах его серых глаз Хаджар увидел огоньки нетерпения. – Будучи Белым Клыком, я жил как во сне. Мной двигали лишь какие-то самые глубинные принципы и эмоции. Инстинкты, если хочешь… носитель звериной крови.

– Вот только давай без ксенофобии. Мой предок-дракон был великим челов… драконом. Так что твое мнение про зверей – оно лишь твое собственное.

Эрхард, чей меч вновь был воткнут в землю, лишь скрестил руки на груди и хмыкнул.

– Гордость предками и защита их чести делают честь и тебе, младший ученик… Что ж, я могу смириться с тем фактом, что в тебе течет кровь тех, кто убил вторую половину меня.

Хаджар дернулся в сторону.

– Но ведь тебя предали твои советники… – И затем его вновь осенило. – Ты взял в советники драконов?!

Эрхард отвел взгляд в сторону. Впервые за все время он не смотрел глаза в глаза.

– Алхимия, – догадался Хаджар. – Техники и знания… они предложили тебе все это.

– Мне нужна была армия, младший ученик… кому, как не тебе, меня понять.

– Я понимаю, – кивнул Хаджар, – и не осуждаю.

Какое-то время они молча наблюдали за тем, как тренировался юноша.

– Из меня плохой учитель, Хаджар, – произнес наконец Эрхард. – Так что я предоставлю эту возможность тому, кто действительно может научить. А теперь слушай внимательно. Не думаю, что мне нужно уточнять, но если ты не справишься с медитацией осмысления, то, прости, мы с тобой оба отправимся к праотцам.

– Почему оба?

– Потому что своим ударом я не только пробил твое сердце, но, чтобы ты раньше времени не ушел к костлявой, связал мое и твое воедино. Остановится твое – замрет и мое.

Хаджар прищурился.

– А может, ты это сделал, о великий Последний Король, чтобы забрать себе часть моей, как ты говоришь, медитации осмысления?

Эрхард улыбнулся. Так хищно, как никогда не улыбался ни Хаджар, ни хорошо знакомый Травес.

И вот этот… это создание еще будет что-то говорить о зверях?

– Слушай внимательно, Хаджар. Наш учитель будет говорить.

Хаджар имел свое личное мнение насчет словосочетания “наш учитель”, но решил промолчать. В конце концов, от того, насколько он сможет справиться с очередной невыполнимой задачей, будет зависеть, выживет он или нет.

А как уже Хаджар сказал фантому смерти, к праотцам он пока не собирался.

– Подойди сюда, Эрхард. – Голос Черного Генерала, который сидел к Хаджару и Эрхарду спиной, звучал сухо и старо. Как скрипучий комод, который обещали починить еще десятилетия назад, но на протяжении нескольких поколений забывали хотя бы смазать.

– Да, учитель. – Молодая версия Последнего Короля, взмахнув мечом, орошая траву потом, подошла к своему наставнику.

Черный Генерал, поднявшись с чурки, приблизился к протеже. Он навис над ним… нет, не горой. Скорее высушенным деревом, которое одиноко стояло посреди бескрайней пустыни.

Хаджар прекрасно знал, что на самом деле это был не настоящий “первый из Дарханов”. А лишь один из последних его “живых осколков души”.

Не один из тех фантомов, которые жили в душах людей, а настоящее сознание, получившее плоть и кровь. Нечто вроде клона, если сильно преувеличить и упростить.

– Скажи мне, Эрхард, что ты видишь, когда держишь в руках меч? – Черный Генерал взял из рук мальчишки его простой клинок.

Смертное железо. Никакой магии или энергии. Такими впору было резать хлеб или мясо, а никак не сражаться. Хотя Хаджар уже видел, на что был способен такой “бесполезный кусок металла” в руках Белого Клыка, Эрхарда.

– Я вижу оружие, учитель, – железным тоном ответил юноша. – Оружие, которым я смогу отомстить за мать и отца. И вернуть себе трон, который принадлежит мне по праву.

Хаджар вздрогнул.

Слова, которые произнес мальчик, резонировали внутри его души и эхом бились о стенки сознания.

Глупо было полагать, что его история хоть чем-то уникальна… В мире, где правили лишь сила и те, кто эту силу имел, детей, которые мечтали добиться справедливости по отношению к погибшим родителям, было столько же, сколько брызг на гребешках волн реки, уносящей к водопаду толстые льдины.

– И именно поэтому ты не сможешь достичь истинного мастерства. – Черный Генерал, сухой и немощный старик, поднял перед собой меч. – Когда ты держишь в руках меч, ты сжимаешь свою судьбу. – Он провел острием по воздуху. – Когда ты держишь в руках меч, ты направляешь свой путь. – Затем плавно будто убрал его в ножны. – Меч – лишь отражение того, что ты можешь в него вложить, Эрхард. Так скажи мне, что ты в него вложишь?

Одновременно с этими словами на расстоянии в десять километров вдруг затрещал высокий горный пик. А затем с грохотом соскользнул вниз. И гора, которая раньше пронзала облака, оказалась рассечена на две части.

И при этом Хаджар не ощутил никакого волнения в потоках Реки Мира.

Черный Генерал рассек гору без всяких мистерий или энергий.

Он сделал это простым взмахом меча.

– Проклятье…

Глава 1042

– И что это должно значить?

Хаджар и Эрхард вновь стояли на песке простой тренировочной площадки. Исчезла река, пропал силуэт Черного Генерала и молодой копии Последнего Короля.

– Это был самый важный урок, который я получил от моего учителя. – Эрхард стоял напротив. Высокий, плечистый, грозный воин из прошлого. Фигура которого до сих пор служила страшилкой в одних историях и символом героизма в других. – И ты либо поймешь его глубину, либо мы оба умрем.

– И как же, ко всем демонам, я должен понять слова Черного Генерала, если в данный момент лежу в грязи с твоим проклятым мечом в своем сердце?

– Успокой свою душу, Хаджар Дархан, – глаза Эрхарда сверкнули сталью. – Воину не престало барахтаться, как рыбе в сетях. Твой разум должен быть трезв и холоден. Сердце – горячо, тело, как вулкан, должно мерно дышать, невзирая ни на что. Руки – крепки. Глаза – зорки. Ты сейчас в этом мире. Иллюзия или нет, это неважно. Перед тобой, воином, стоит враг, твое нежелание видеть истину. Одолей своего врага. Одержи победу. Таков путь воина. Все остальное, кроме твоей битвы и твоей победы, лишь пыль, пристающая к ногам. Отринь ее.

Хаджар вздохнул.

Все это он уже слышал.

Слышал от тех, кто уже умер, и чаще был убит.

– Ты заблуждаешься, Эрхард. – Хаджар опустился на песок тренировочной площадки и сел в позу лотоса. – Но я не Эйнен, чтобы философствовать.

Эрхард смотрел на Хаджара, погрузившегося в глубокую медитацию.

Интересно, понимал ли юный воин, столь яростно ненавидящий их учителя, насколько они были похожи? Хаджар и первый из Дарханов?

Эрхарду казалось, что он говорит не с живым человеком, а с тенью своего наставника…

* * *

В мире, где не было ни единого препятствия взору, летящему над океаном колышущейся в такт потокам ветра травы, облокотившись на камень, наблюдая за чистящей перья птицей в кроне единственного невысокого дерева, сидел мужчина.

Средних лет, с седыми волосами и морщинами на пока еще молодом, но уже увядающем лице. Было видно, что во времена расцвета сил этот человек был силен и могуч.

 

Сейчас же он постепенно клонился к своему закату. Но там, где была голая и необузданная сила, первобытная ярость, теперь затаилось что-то иное. Что-то, пришедшее на смену даже разуму. Куда более глубокое, чем чистый, ясный ум.

Черный Генерал, сидя в своей темнице внутри чужой души, смотрел на то, как редкие облака плывут по небу.

– Кто ты такой? – прозвучал старый сухой голос.

Дархан посмотрел на подножие холма. Там стоял старик, завернутый в черный плащ, опирающийся на посох, выточенный из смертной породы древесины. Седые волосы были стянуты в косу, казалось, стоит подуть ветру – и он развалится на части.

– Так вот, значит, как бы я выглядел, – протянул Дархан и вновь повернулся к созерцанию облаков.

Старик с трудом, кряхтя и стеная, поднялся на холм.

– Ты кажешься мне знакомым, – протянул он, а затем отшатнулся в сторону. – Ты – это я.

– В каком-то смысле, – не стал отрицать Дархан.

– Но ты должен быть молод… Почему же ты так стар? Вечность… ты ведь старше меня…

– Старше, – вновь согласился Дархан.

Осколки, которые разлетелись по миру, были, как бы это странно ни звучало, разного возраста. В конце концов, они состояли из чистой эссенции разума, заточенного на Горе Черепов древнего мечника.

Иными словами, его воспоминания. В каких-то их было меньше, и они оставались молоды. В других больше – они оказывались старше.

Тот, кто сейчас сидел перед стариком, помнил момент рождения первого из Дарханов. Он являлся старейшим из них, но потому должен был оказаться самым молодым.

Этот парадокс рождался из-за того, что осколок души Дархана не мог хранить все его воспоминания. Лишь часть. Большую или меньшую, но часть.

– Как так случилось? – спросил старик. – Почему в тебе так много… сути? Ты должен помнить наше рождение и путь, но не более того… в тебе же сути на тысячи тысяч лет…

Дархан промолчал.

Чем общаться с юнцом, стоявшим перед ним, он лучше будет любоваться плывущими по небу облаками. Они напоминали ему о старых днях.

Днях, когда его вечная жизнь имела смысл…

Интересно, если бы они сошлись с Яшмовым Императором в честном поединке, а не в той битве Седьмого Неба эпохи назад, что бы из этого вышло?

Когда сражаются двое неспособных умереть, их битва будет бесконечна? Или произойдет как в детских счетах, и минус, положенный на минус, даст плюс, и два единственно бессмертных создания в безымянном мире смогут принести друг другу смерть?

Увы, он так и не смог этого проверить.

Дархан отправился на битву с целым миром, но тот его одолел.

Запер на горе.

– Ты поглотил его… – догадался старик… или юнец… – Поглотил осколок, который я… мы… он… поместил в тренировочный артефакт.

– Тренировочный… – протянул Дархан. Он поджал правую ногу и положил на нее локоть расслабленной руки. Второй отправил в рот травинку и с наслаждением вытянул левую ногу. Так и сидел, продолжая созерцать облака. – Он искал рабов, чтобы освободить себя с горы. Это сложно назвать тренировкой…

– Он искал? Ты искал… я искал… мы искали…

Дархан промолчал.

Он вспомнил ее волосы. Черные и густые. Цвета безлунной ночи. Они пахли цветами и ягодами. Пахли как первый сладкий полевой аромат по ранней весне. Пахли как утреннее пробуждение с мирно сопящей в объятиях возлюбленной. Пахли как морозное утро после празднования начала нового цикла смены сезонов. Пахли как первая мягкая игрушка, с которой не расставался маленький ребенок.

Они пахли…

Он долго жил и много видел. И мог бы придумать еще десять тысяч метафор и сравнений, описывающих, как пахли ее волосы. Но даже самые красивые слова, самые пышные эпитеты не смогли бы воскресить этого аромата.

Ибо они пахли так, как только лишь они могли пахнуть.

– Ты размяк? – прищурился старик. – Ты…

Он недоговорил.

Дархан даже пальцем не пошевелил, а старик рассыпался на тысячи черных песчинок. Они, взлетев на потоках ветра, втянулись в черный плащ, который окутал Черного Генерала, и сделали его чуть длиннее.

– Пепел… – прошептал Дархан, смотря на то, как черные песчинки втягиваются в его плащ. – Цепи, которые ты создал, все еще держат меня… его… нас… на этой горе. Но принесло ли тебе это счастье, мастер ста тысяч Слов? Тот, кто не был рожден, волшебник из детских сказок. Вернуло ли это твою возлюбленную? Стал ли ты богом? Остался ли среди смертных? Последний из тех, с кем я был истинно рад сойтись в битве… Я чувствую, что час нашей встречи близится… Надеюсь, ты готов к смерти.

* * *

– Но я хочу леденец! – маленький мальчик тянул мать за подол ее платья. – Зачем нам цветок, мама?! Давай лучше купим леденец!

Молодая девушка, бывшая матерью ребенка, не сводила взгляда с торговца цветами. Прекрасный юноша с разноцветными глазами стоял посреди городской площади и кричал:

– Подходи, выбирай! Любой цветок за пяток! Сдачи не даю, поцелуи в оплату не беру! Подходи, выбирай, цветы с собой забирай!

Люди, в основном, конечно же, девушки и женщины, подходили к торговцу, а тот продавал им букеты из своего огромного мешка. Один краше другого.

Когда подошла очередь матери с ребенком, мальчик вдруг увидел, как торговец протягивает ему красный цветок.

– Не нужен мне твой дурацкий цветок! – надулся отвернувшийся ребенок.

– А ты присмотрись, – вдруг прошептал торговец.

Мальчик повернулся. Цветок, который торговец медленно поворачивал в пальцах, так же медленно превращался в сладкий, сочный сахарный леденец.

Ребенок схватил его и тут же убрал за щеку.

– Фафифо, – прочавкал он и, вцепившись в материнский подол, вскоре исчез в толпе.

Торговец же, выпрямившись, посмотрел далеко на север. Оттуда дул ветер.

Северный ветер.

Жестокий и холодный.

Несущий в себе лишь смерть и одиночество.

Торговец поежился.

Впервые за многие годы ему стало холодно.

– Я буду ждать тебя, – прошептал он, а затем широко улыбнулся и вновь повернулся к толпе. – Пришло время фокусов! Но спешу вас огорчить, я не фокусник, а великий волшебник! Так что в этот раз в оплату беру не монету, а поцелуй! Если среди вас есть принцессы – оплату принимаю вдвойне!

Народ засмеялся, и представление началось.

Глава 1043

Аркемейя упала на землю, ее правая рука была обожжена по локоть, а по лицу стекали кровавые струйки. Одежды, которые она купила в Курхадане, превратились в рваное тряпье. На обнаженном животе и бедрах чернели страшные пятна.

На саблях, отличного качества артефактах Императорского уровня, появились трещины и зазубрины.

Но, сколько бы она ни билась со стеной синего пламени, которая окружала беловолосого мечника, так и не могла сквозь нее пробиться. Земля вокруг уже давно превратилась в пепелище после артиллерийского залпа военно-воздушного флота.

Вскопанная, разбитая, местами оплавленная и черная, как от копоти или сажи.

Лучшие, сильнейшие техники Аркемейи, сплав человеческого и демонического пути развития, не смогли не то что пробиться, а даже ослабить стену огня, созданную неизвестной мечницей.

– На, выпей, – рядом с правым ухом Аркемейи что-то бултыхнулось.

Она повернулась и увидела, как рядом с ней стоял, вернее качался Том. Тот самый адепт, который пытался ее заболтать у входа в рудник и которого она взяла в плен.

– Тебе настолько плевать на Хаджара? – спросила она.

Том, задумавшись, показал маленькое расстояние между большим и указательным пальцем.

– Настолько плевать?

– Нет, – покачал он головой и сделал несколько крупных глотков из горлянки. – Настолько не плевать.

– Он ради тебя отдал пять килограммов бесценного ресурса!

– И насколько он был бесценен? – прищурился Том.

– Настолько, что даже императорский род Дарнаса, продай он все свое имущество, не смог бы себе позволить и сотую часть этого объема.

– Ничего себе, – присвистнул Том и сделал еще глоток. – Тогда беру свои слова назад – Дархан не идиот… а полный кретин. Иначе и не скажешь.

– Да как ты…

– Скажи мне, Аркемейя, – перебил Том. Он все еще свободной рукой протягивал ей копию своей горлянки. – Хаджар сейчас в смертельной опасности?

– Безусловно!

– На грани смерти?

– Он уже почти на пороге дома праотцев!

– Тогда нам точно не о чем беспокоиться.

Аркемейя, будто выброшенная на берег рыба, молча открывала и закрывала рот.

– Успокойся, красавица, – пожал плечами Том. – Насколько я видел, его продырявил Белый Клык… Не хочу тебя разочаровывать, но я видел, как Хаджар перечил главам семи великих кланов Дарнаса. Видел, как он прыгал в пасти чудовищным монстрам. Как обхитрил древнюю ледяную ведьму. А уж из историй про него и не такого наслушаешься.

– Любой удаче есть предел.

– Разумеется, – согласился Том. – Но когда дело касается Хаджара… в общем, если он находится при смерти в какой-нибудь глубокой заднице, то вылезает из нее не с запахом дерьма, а при звонкой монете. Знаешь, иногда даже обидно становится.

– Он может умереть!

– Может, – вновь не стал спорить Том. – Но, видишь ли, я хорошо знаю историю. Аристократическое образование как-никак. И такие люди, как Хаджар Дархан… Смерть на обочине империи, в грязи и пыли, от руки какого-то Белого Клыка… Нет, такие люди уходят иначе. Уходят так, что об этом еще сотни эпох поют песни. Так что выпей и успокойся. Эту стену тебе все равно не пробить, да и незачем. Тот, кто ее ставил, явно ничуть не слабее Белого Клыка. И к тому же он… ну, то есть она явно озаботилась тем, чтобы никто не потревожил этих голубков.

Аркемейя вдруг поняла, что не только она видела беловолосую мечницу.

– Ты ее видел, – она не спрашивала, а утверждала.

– Видел, – кивнул Том, – и знаешь, что-то мне в ней показалось знакомым… Хотя, наверное, чересчур много. – Он покачал горлянкой, в которой плескалось что-то слишком густое, чтобы быть простой водой. – Так или иначе, она точно знает Хаджара. И если бы хотела, легко бы его добила. Но вместо этого оставила своего рода защиту. Одно это уже говорит о том, что ему ничего не угрожает…

– Ничего?!

– Ну, ничего сверх того, что угрожает нам всем, а таким людям, как он, в двойном объеме. Так что вместо того, чтобы сотрясать воздух и пытаться пробить непробиваемое, лучше выпей. – Том внезапно окинул девушку оценивающим взглядом. – Хотя, если хочешь, можешь еще немного попрыгать в пламя. Глядишь, одежду до конца и спалит.

Аркемейя вытянула саблю, и та уткнулась острием под кадык Тому. Несмотря на то что в прошлый раз около спуска на рудник после подобного жеста тот едва штаны не испачкал, сейчас он выглядел совершенно спокойным.

– Ты притворялся?

– Ты бы меня в любом случае не убила, – развел руками бывший аристократ. – К чему тебе это? Ты явно не хочешь портить отношения с нашим общим знакомым. Это прекрасно понимали и я, и ты, и он сам. Так что мы все там притворялись.

Аркемейя выругалась. Потом подумала и выругалась еще раз, но уже куда грязнее.

– Хорошо сказала, – улыбнулся Том и вновь протянул горлянку.

Аркемейя приняла емкость, зубами вырвала пробку и сделала первый глоток. Горячая, почти раскаленная жидкость обожгла горло, а затем порохом взорвалась в желудке.

Прокашлявшись, девушка сделала еще несколько глотков.

– Уважаю, – хмыкнул Том.

Аркемейя посмотрела на него. Высокий, статный аристократ со слегка печальным, задумчивым взглядом. Проклятье… наверное, в Сухашиме большинство девушек в ночных грезах видят именного этого молодого воина.

– Ты не так глуп, как кажешься.

– Все мы кем-то кажемся, Аркемейя из Курхадана. – Том приподнял горлянку так, словно провозгласил тост. – Каждый из нас в душе кто-то другой, не тот, кого мы показываем на публике и…

– Хватит со своей философией, сопляк, – процедила Аркемейя. – И без нее тошно.

Том только засмеялся.

– У вас с варваром явно много общего… – А затем неожиданно выпалил: – Может, переспим, пока его жде…

Оставшийся звук слова вернулся в глотку Тома раньше, чем он успел его выдать. Причем вернулся посредством мощного удара кулаком Аркемейи.

Том, пролетев спиной несколько метров, приземлился в мокрую, вязкую и горячую грязь. Ему на лицо падал белый снег.

– Еще раз позволишь себе подобное, – прошипела стоявшая поодаль Аркемейя, – отправлю к праотцам!

– Праотцы… – протянул Том. – Интересно, а есть ли они у меня теперь? Интересно даже… так что, если хочешь, не сдерживайся.

Том отодвинул край одежд и обнажил грудь.

– Только бей наверняка, – произнес он, заливая в горло остатки содержимого горлянки. – Боль не люблю.

Аркемейя посмотрела на него и отошла в сторону. Она уже видела подобный взгляд. Он не предвещал ничего хорошего ни смотрящему, ни тому, на кого он был направлен.

 

Том продолжал лежать в вязкой грязи. Он смотрел на залитое серебром ночное зимнее небо. Падал снег.

Забавное совпадение.

Этой ночью у его сестры должен был родиться ребенок – его племянник. Вот только теперь это уже была не его сестра… у него не было никакого племянника или племянницы.

Том остался совершенно один…

Дул северный ветер.

Том завидовал оркам… Но кто знает, может, вскоре он получит то, ради чего пошел следом за Хаджаром…

* * *

Сидя в позе лотоса, Хаджар не погрузился внутрь своей души. Наоборот, он устремлялся куда-то в обратном направлении. Все дальше и дальше от самого себя. От этого иллюзорного мира. Затем от реального, а потом, оказавшись над Рекой Мира, Хаджар впервые посмотрел не вглубь бесконечного потока энергии, а… наверх.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32 
Рейтинг@Mail.ru