Кира Малёк Дьявол без сердца

Глава 10

— Ладно, — выдала её подруга, — С ней все в порядке. Она с другом. Просто сейчас занята и не смогла подойти к телефону.

— Адрес?

— Не будь таким властным и грозным, — начала злиться девушка, но я её прервал.

— Назови мне адрес, где она.

Она тяжело вздохнула и ответила, — Я скажу тебе, но если ты меня возьмешь с собой. Чтобы убедиться, что не убьешь её.

Я был уже на полпути к своей машине.

Пять минут спустя мы мчались обратно в город. Я выставлю Сане счет за все расходы на бензин, когда он вернется, просто назло.

— Почему ты так нервничаешь? У Лины своя жизнь, — девушка опустила зеркало на козырьке и подкрасила губы, когда мы остановились на светофоре.

— Ты утверждаешь, что её лучшая подруга, но не вижу, что ты беспокоишься о ней, — раздражение тугим узлом скрутилось у меня в груди, — Она всегда быстро берет с меня трубку. По какой такой причине она может так долго не отвечать?

— Ну, например когда в душе, на работе, спит, еще перечислять?

— Прошел почти час, — отрезал я.

Она пожала плечами и выдала, — Может быть, она занимается сексом.

На моей челюсти дернулся мускул.

— Ты сказала, что она с другом, — как раз выехал во двор, где находился дом этого друга, и припарковался.

— Друг-мужчина, — она отстегнула ремень безопасности с блаженной улыбкой.

Квартира располагалась в многоэтажке на третьем этаже, поэтому не стал дожидаться лифта, как это сделала подруга Лины, а побежал по лестнице.

К нужной двери мы добрались одновременно.

Стучу в дверь, через минуту она распахнулась, и я увидел тощего мужчину в очках, на лице которого отразилось растерянность, — Здравствуйте! Вам кого?

— Где Лина?

— Она в комнате, но кто…— я протиснулся мимо него, что было несложно, учитывая, что он весил максимум пятьдесят килограмм.

— Эй, — закричал он, — Туда нельзя.

Что? Если Лина занималась сексом (при этой мысли у меня в виске запульсировала вена), то это была весомая причина прервать их.

Мне было интересно, она была со своим бывшим? Саша упомянул, что он ей изменил, но она вроде не похожа на человека, который приползет обратно к кому-то после того, как с ней так ужасно поступили.

Как только я добрался до нужной комнаты, — я услышал звуки, доносившиеся из полуоткрытой двери. Позади меня суетились этот тощий парень с Женей.

Я открыл дверь до упора и замер.

Ну хоть не сексом занимались.

Лина стояла посреди комнаты, одетая в откровенный черный кружевной наряд, мало оставляющий простор воображению. Она прижалась к парню со светлыми волосами, держащим в руках камеру. Они шептались и смеялись, глядя на экран, настолько поглощенные своей маленькой беседой тет-а-тет, что не заметили, что мы вторглись к ним.

Моя вена на виске запульсировала сильнее.

— Что… — мой голос рассек воздух, как кнут, — Здесь происходит?

В принципе я знал, что происходит. Декорации, смятая кровать, наряд Лины… они были в разгаре фотосессии. И она была моделью.

Бельё, которое было на Лине, едва прикрывало бесстыдные места. Кожаные ремешки обвились вокруг ее шеи, обнажив плечи, и доходили до пупка. Низ с высоким вырезом оставил ее ноги и большую часть задницы обнаженными, кроме областей, закрывающих ее грудь и между ног, прозрачное черное кружево.

Я никогда не видел ее такой. Это был не просто наряд; это было ... Чёрные волосы, падающие роскошными волнами на спину, накрашенное лицо с дымчатыми глазами и блестящими красными губами, изгибы загорелой кожи, теперь навсегда запечатлелись в моем мозгу.

Я разрываюсь между похотью – но черт возьми, она была сестрой моего лучшего друга – и необъяснимой яростью от того, что другие мужчины видели ее такой.

Глаза Лины расширились от удивления, когда она заметила меня, — Марк? Что ты здесь делаешь?

— Я не пропускал его, —проговорил тощий в дверях.

— Он приехал за тобой, — Женя прислонилась к дверному проему, и ее янтарные глаза светились весельем, — Кстати, ты выглядишь очень сексуально. Не могу дождаться, чтобы увидеть фотографии.

— Никаких фото, — выдавил я, — Никто их не увидит.

Я сдернул одеяло с кровати и накинул его на плечи Лины, укрывая ее.

— Мы уходим. Прямо сейчас. А фотограф удалит все твои фотографии, которые он сделал.

У нее отвисла челюсть, — Нет! Ты сбрендил? Ты не можешь указывать мне, что делать.

Она сбросила одеяло на пол и вызывающе подняла подбородок, — Ты мне не отец и не брат, а даже если бы и был, ты не имеешь права диктовать условия, я уже совершеннолетняя.

— Он фотографирует тебя полуголой, — огрызнулся я, — Знаешь ли ты, насколько разрушительными они могут быть, если кто-нибудь сольет их в интернет? Если их увидит твой работодатель?

— Я сама так хочу, — огрызнулась она, — Это профессиональная съемка. Многие так делают. Это не значит, что я фоткаюсь для какого-нибудь порносайта. Откуда ты вообще узнал, что я здесь?

— Упс, — сказала Женя позади нас. В ее голосе не было ни капли сожаления.

— Одевайся, — кипение в моей крови достигло максимума.

— Нет, — взгляд Лины говорил сам за себя, она тоже злилась.

— Простите что вмешиваюсь, — фотограф издал нервный смешок, — Как Лина и сказала, это всего лишь искусство. Я отредактирую это так, чтобы ее лицо было в тени, и никто не сможет её узнать. Мне просто нужны фотографии для конкурса. Что ты делаешь? — он завопил в знак протеста, когда я выхватил у него из рук камеру и начал удалять фотографии, но замолчал, когда я сровнял его смертельным взглядом.

— Остановись, Марк! Ты ведешь себя смешно, — Лина попыталась достать камеру, но безуспешно, — Знаешь, сколько времени заняли эти фотографии? Ты… — она дернула меня за руку, но безрезультатно.

— Я просто защищаю тебя, поскольку ты явно не сможешь сделать это сама.

Мое настроение еще больше ухудшилось, когда я увидел ее фотографии, лежащей на кровати и знойно смотрящей в камеру. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что происходило у этого блондина-фотографа в голове все это время.

Лина отступила на минуту, а затем бросилась к камере в плохо скрытой попытке застать меня врасплох. Я ожидал от неё что-то подобное, но, когда она почти залезла на меня, то ее грудь задела мою руку.

Моя кровь закипела от этих ощущений.

Она была так близко, что я мог слышать ее дыхание. Я старался не замечать, как вздымается ее грудь и какой гладкой кажется ее кожа, прижимающаяся к моей. Это были опасные, извращенные мысли, которым не было места в моей голове. Ни сейчас, ни когда-либо.

— Отдай, — приказала она.

Глава 11

МАРК

Забавно было смотреть на Лину, которая думает, что может мной командовать.

— Нет, — выдал я коротко.

Она прищурила злобно глаза, — Если ты не вернешь камеру, клянусь Богом, я выйду на улицу в этом прикиде.

— Ты этого не сделаешь, — процедил ей в ответ.

— Хочешь проверить?

Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, и мы разговаривали настолько тихо, что никто, кроме нас, не мог разобрать ни слова.

Тем не менее я опустил голову, чтобы прошептать ей прямо на ухо.

— Если ты выйдешь за пределы этой комнаты в этом наряде, я не только удалю все снимки с этой камеры, но и разрушу карьеру твоего «друга». Ему придется перебиваться дешевыми подработками. Поняла? — я холодно улыбнулся, — Тебе бы этого не хотелось, не так ли?

Есть два способа угрожать людям: атаковать их напрямую или атаковать тех, кто им дорог. Я не брезговал это делать.

Губы Лины задрожали. Она поняла, что я говорю.

— Ты мудак, — выплюнула она мне в лицо.

— Да, я такой, и не забывай об этом, — я выпрямился и добавил, — Одеваться.

Лина не стала спорить, просто молча развернулась и направилась в ванную комнату.

Фотограф и тощий уставились на меня так, словно в их дом влез сам дьявол. Тем временем Женя усмехнулась, её забавляла сама ситуация.

Я закончил удалять фотографии и сунул камеру обратно в руки парню.

— Никогда больше не проси Лину ни о чём, — я возвышался над ним, наслаждаясь легким покачиванием его плеч, пока он старался не съежиться, — Если ты это сделаешь, я узнаю. И тебе не понравится то, что произойдет дальше.

— Хорошо, — пискнул он в ответ.

Дверь ванной открылась. Лина прошла мимо меня и что-то сказала фотографу тихим голосом. Он кивнул. Потом она положила руку ему на плечо, и моя челюсть сжалась как тиски.

— Пойдем, — слово прозвучало резче, чем я предполагал.

Лина наконец посмотрела на меня и ее глаза недобро сверкнули, — Мы пойдем, когда я буду готова.

Я не знал, как Саня обращался с ней все эти годы. Прошло две недели, а мне уже хотелось ее задушить.

Она пробормотала еще что-то своему «другу» фотографу, прежде чем пройти мимо меня, не сказав ни слова. Женя последовала за ней, все еще улыбаясь.

Прежде чем уйти, я бросил последний предупреждающий взгляд в сторону парня.

Пока мы ехали обратно, в машине царила тишина. Женя сидела на заднем сиденье и с кем-то разговаривала по телефону, а Лина с каменным лицом смотрела в окно с пассажирского сиденья, все её тело было напряжено.

Я не возражал против тишины, даже был благодарен им за это. Мало что раздражало меня больше, чем непрекращающийся бессмысленный разговор.

Тем не менее что-то заставило меня включить радио на середине пути, хотя я оставил громкость настолько низкой, что почти не слышал музыку.

— Это было для твоего же блага, — сказал я. Зачем вообще я это говорю? Я обещал её брату, что присмотрю за ней, это я и выполняю.

Лина отвернулась еще больше и не ответила.

Отлично. Она может злиться сколько угодно. Единственное, о чем я пожалел, так это о том, что не разбил камеру.

Глава 12

ЛИНА

— Если ты еще раз попросишь Лину о чём-то подобном, я убью тебя и всю твою семью, — драматично закончила свой рассказ Женя и сделала глоток карамельного мокко.

— Да ладно? — Алёна наклонилась вперед, широко раскрыв глаза, — Он такое говорил?

— Нет конечно, — я бросила на Женю неодобрительный взгляд, — Хватит преувеличивать.

— А ты то откуда знаешь, что он говорил? Ты была в ванной, — возразила она.

Когда я нахмурилась еще сильнее, она вздохнула.

— Хорошо. Он так не говорил, но смысл был схожий. Марк ясно дал понять, чтобы Тима держался от тебя подальше.

— Мне так стыдно перед Тимохой, — проговорила я, и складывала хаотично салфетки за столиком.

Сегодня мы с моими подружками собрались в одном из кафе, чтобы посплетничать, но Женя говорила только о том, как Марк прервал мою фотосессию.

— Все часы съемок прошли впустую, — протяжно вздохнула я.

Мы с Тимой вместе работали в галерее и теперь как мне в глаза ему смотреть? Я и согласилась то на фотосессию для того, чтобы немного заработать лишних денег и купить себе новую камеру. Можно, конечно, попросить денег у родителей, но мой отец не одобряет мою карьеру фотографа и сказал, что не даст на это денег. Поэтому и приходится искать дополнительный заработок.

Захочет ли теперь Тима иметь со мной дела, после такого поступка Марка.

Даже сейчас моя кожа вспыхнула от гнева при воспоминании о нём.

Я не могла поверить, что у него хватило наглости появиться и командовать мной. Угрожать моему другу. Вести себя так, будто я… его собственность. Даже брат никогда не заходил так далеко.

Я в ярости ткнула своё пирожное вилкой.

— Похоже, я пропустила все самое интересное, — Кира досадно вздохнула.

Кира была из обеспеченной семьи, и её отец был высокопоставленным чиновником столицы. Я не знаю как… но она училась с нами в одном колледже, хотя могла уехать заграницу.

Но несмотря на ее безумное воспитание, она была одной из самых приземленных людей, которых я когда-либо встречала. Она никогда не возвышала себя перед остальными, поэтому мы с ней быстро подружились.

— Поверь мне, это было невесело, — проворчала я, — Это было унизительно.

На моем телефоне появилось новое сообщение. Это было от Лёши. Достал.

Я смахнула уведомление прежде, чем кто-либо из моих подруг это заметили. У меня сейчас не было настроения разбираться с ним и его оправданиями.

— А я думаю это было очень даже весело, — Женя доела свое пирожное и облизывала тонкие пальцы, — Вы бы видели лицо Марка. Он был зол.

— И что в этом смешного? — включилась в разговор Алёнка, фотографируя свой латте.

Она была блогером о моде и стиле жизни в Instagram, и мы привыкли, что она снимала все вокруг. По иронии судьбы, для человека с таким большим социальным присутствием она была очень застенчивой и по ее словам, «анонимность» Интернета позволяла ей легче оставаться самой собой в сети.

— Ты меня слышала? Он был зол, — Женя сделала особое ударение на последнем слове, как будто оно должно было что-то означать.

Кира, Алёна и я тупо уставились на нее.

Она вздохнула, явно раздраженная нашим непониманием, — Когда кто-нибудь из нас в последний раз видел Марка Воронова злым? Или счастливым? Или грустным? Он обычно не проявляет эмоций. Как будто у него ноль человеческих чувств.

— Я думаю, он ненормальный, — сказала Алена и почему-то покраснела.

Я все еще злилась на Марка, но какая-то странная часть меня чувствовала необходимость защищать его.

— Вы видели его все го то пару раз, а уже такие суждения. Он нормальный. Тем более он лучший друг моего брата.

— Прости, я не так хотела сказать, — Аленка наклонила голову, и ее блестящие темные кудри упали на плечо, — Это было всего лишь наблюдение, но ты права. Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы судить.

— Да ладно. Я… — я запнулась. Что, я вообще делала? Марку не нужна была моя защита.

Если и был в мире человек, которому было наплевать, что о нем думают другие, то это был Марк Воронов.

— Девочки, вы упускаете суть, — Женя махнула рукой в воздухе, — Дело в том, что он действительно проявил эмоции из-за Лины. Это очень любопытно…

О, нет.

— И? — Кира выглядела заинтригованной.

Я пнула ее под столом, — Не нужно мусолить эту тему.

— Извини, — она поморщилась и ответила, — Но все, что у меня происходит в последнее время, это…— Кира огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Никого рядом не было, за исключением ее телохранителя, который сидел за столом позади нас и делал вид, что читает газету, но на самом деле внимательно следил за происходящим.

— Светские приемы и ужины, это ужасно скучно. Еще мой дедушка болен, и брат ведет себя странно, и мне нужно что-то, чтобы отвлечься от всего этого, — она выглядела действительно удрученной.

— У меня есть теория, — Женя подалась вперед, и все мы, даже я, наклонились, желая услышать, что она скажет. Но что-то мне подсказывало, что не понравится то, что вот-вот вылетит из ее рта.

И я была права.

— Лина каким-то образом влияет на Марка, — сказала Женя, — Давайте посмотрим, как далеко это зайдет. Может под этим льдом скрывается человек?

Я закатила глаза, — Ты не заболела? Зачем несешь эту чушь?

Она проигнорировала меня.

— Я назову это… — драматическая пауза, — Операция по дьяволу.

Она подняла глаза и нарисовала рукой дугу, словно слова волшебным образом появились в воздухе.

— Креативно, — поддразнила Аленка.

Глава 13

— Да послушайте меня. Марк ведет себя как — робот, верно? Ну, а что, если она… — Женя указала на меня, — …может доказать, что это не так? Ведь прикольно же посмотреть на него как на человека, а не как на бездушное существо.

— Нет, — я швырнула пустую чашку из-под кофе в ближайший мусорный бак и чуть не попала в проходящего мимо парня. Я вздрогнула и произнесла «извини», прежде чем вернуться к нелепому предложению, — Это самая глупая идея, которую я когда-либо слышала.

— Не говори нет, пока не попробуешь, — Женя стала играть бровями в смешной манере.

— Вот какой в этом смысл? — буркнула я, — И как ты вообще это представляешь?

— Все просто, — она вытащила из сумки ручку, блокнот и начала что-то писать, — Мы придумываем список эмоций, а ты попытаешься заставить его почувствовать каждую из них.

— Иногда, — сказала Кира, — Меня пугают твои идеи Жень.

— А что в этом такого? — непонимающе ответила она.

— Это действительно кажется как-то…странно, — Алёна постучала по столу отполированными ногтями, — А какие именно эмоции можно на нём проверить?

— Ален?

— Что? — она бросила виноватый взгляд в мою сторону, — Мне любопытно.

— Я уже видела его злым, поэтому остаются такие эмоции как - счастье, печаль, страх, отвращение… — хитрая улыбка скользнула по лицу Женьки и она добавила, — Ревность.

Я фыркнула на последнее ее слово, — Прекрати. Он никогда не будет меня ревновать. Он миллионер, а может быть и миллиардер, а я кто? Девочка - фотограф. Таких как я, он просто перешагивает.

Тут оживилась Кира и спрашивает Женю, — Думаешь, ему нравится Лина?

— Нет, — я ответила за свою подругу, — Он лучший друг моего брата, а я не в его вкусе. Он мне сам так сказал.

— Псссс, — Женька отмахнулась от моего протеста, как от комара, — Мужчины не знают, чего хотят. Кроме того, разве ты не хочешь отомстить ему за то, как он поступил с Тимохой?

— Нет, — твердо сказала я, — И я не поддержу эту безумную идею.

Сорок пять минут спустя мы решили, что первая фаза операции «Дьявол» начнется через три дня.

Я ненавидела себя за то, что уступила подругам и согласилась на это безумие.

Каким-то образом Женя всегда убеждал меня делать что-то вопреки моим инстинктам, как в тот раз, когда мы четыре часа ехали в Ярославль, чтобы посмотреть выступление какой-то группы, потому что она думала, что солистка крутая, и в итоге мы застряли в пробке на МКАД и опоздали на поезд. Или, когда мы учились в колледже, она убедила меня написать любовное стихотворение симпатичному парню из моего потока. А потом его девушка, о существовании которой я не подозревала, пришла с разборками в общежитие.

Женя была самым убедительным человеком, которого я когда-либо встречала. Хорошее качество для начинающего юриста, но не для такой невинной души как я.

Вечером, того же дня, я забралась в постель и закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих мыслях. Операция «Дьявол» должна была стать веселым и беззаботным экспериментом, но она заставила меня нервничать, и не только потому, что она была подлой. Все в Марке заставляло меня нервничать.

Я вздрогнула, думая о том, как он будет мстить мне, когда узнает про план. Я не заметила, как провалилась в легкий прерывистый сон.

"Помогите! Мама, помоги мне!»

Я попыталась выкрикнуть эти слова, но не смогла. Потому что я была под водой, и, если бы я открыла рот, вся вода хлынула бы внутрь, и я больше никогда не увижу маму, папу и Сашу.

Еще родители мне сказали не подходить к озеру одной, но мне хотелось сделать на воде красивую рябь. Мне нравилась эта рябь, нравилось, как бросок одного маленького камня может вызвать такой большой эффект.

Только эта рябь душила меня сейчас.

Слезы текли из моих глаз, но озеро поглотило их и похоронило мою панику, пока не остались только я и мои молчаливые мольбы.

Я никогда не увижу свет…никогда…никогда.

— Мама, помоги! — я не могла больше сдерживаться. Я кричала, кричала так громко, как позволяли мои маленькие легкие. Кричала до тех пор, пока у меня не пересохло в горле, и мне показалось, что я потеряю сознание, или, может быть, это была вода, хлынувшая внутрь и наполнившая мою грудь.

Столько воды. Повсюду. И никакого воздуха.

Я трясла руками и ногами в надежде, что это поможет, но этого не произошло. Это заставило меня тонуть быстрее.

Где мама? Она должна была быть здесь. Мамы всегда должны были быть рядом со своими детьми.

Чернота приближалась. Я это видела, чувствовала. Мой мозг затуманился.

У меня больше не было сил кричать, поэтому я произнесла эти слова беззвучно. «Мама, пожалуйста…»

Я резко выпрямилась в своей кровати и мое сердце колотилось как сумасшедшее. Одеяло обвилось вокруг моих ног, и я сбросила его на пол. Моя кожа была вся в мурашках от ощущения того, что я запуталась, что я попала в ловушку и не имею возможности освободиться.

Глава 14

Светящиеся красные буквы будильника сообщили мне, что сейчас четыре утра.

В китайской культуре число четыре считается несчастливым, поскольку его слово звучит как «смерть». Единственная разница в их произношении – это интонация тона.

Я никогда не была суеверным человеком, но озноб охватывал меня каждый раз, когда я просыпалась от одного из своих кошмаров в четыре часа утра, что было почти всегда. Я не могла вспомнить, когда в последний раз просыпалась в другое время.

Я услышала тихие шаги в коридоре и изобразила на своем лице спокойствие, а не страх, который охватывал меня. Дверь в мою комнату открылась, и Женька проскользнула внутрь. Она включила ночник, и мне стало стыдно, когда я увидела ее взлохмаченные волосы и измученное лицо. Она много работала и конечно же хотела спать, но всегда проверяла меня, даже когда я настаивала этого не делать.

— Опять кошмар? — тихо спросила она. Моя кровать прогнулась под ее весом, когда она села рядом со мной и протянула мне кружку тимьянового чая. Женя прочитала в Интернете, что это помогает от ночных кошмаров, и начала готовить это для меня несколько месяцев назад. Это помогло: кошмары мне не снились уже больше двух недель, что является рекордом, но, похоже, моя удача закончилась.

— Как обычно, — мои руки дрожали, так что даже немного пролилось, чая из кружки, — Иди спать. У тебя сегодня презентация.

— К чёрту её, — она провела рукой по спутанным рыжим волосам, — Я уже встала. Кроме того, почти пять утра. Некоторые ненормальные вообще в такое время выходят на пробежку.

Я изобразила слабую улыбку, — Прости что разбудила. Может мне звукоизолировать свою комнату?

— Ты серьезно? Не нужно. Ты моя лучшая подруга, — Женька крепко обняла меня, и я позволила себе погрузиться в ее успокаивающие объятия, — Многим сняться кошмары.

— Но, наверное, не такие, как у меня. Как ты вообще до сих пор со мной возишься?

Мои кошмары они очень яркие и реалистичные. Я бы сказала, что это не кошмары, а настоящие воспоминания. Я застряла в этом ужасе в девятилетнем возрасте. Все, что было до этого, было дымкой, усеянным слабыми тенями моей жизни до…

— Ладно, может и не такие. Но это не твоя вина. Серьезно, — подруга отстранилась и улыбнулась, — Ты меня знаешь. Я бы не стала молчать, если меня что-то не устраивает.

Я тихо рассмеялась и поставила теперь уже пустую кружку на тумбочку.

— Ну это да, — я сжала ее руку, — Я в порядке. Иди спать, побегай или приготовь себе карамельный мокко или чай.

Она сморщила нос и выдала смехотворно, — Я и бег? Я тебя умоляю... Я со спортом не очень близки. Плюс, ты знаешь, я не умею пользоваться кофемашиной. Вот почему я трачу столько денег в кофейнях.

Она посмотрела на меня, и крошечная морщинка легла между её бровей, — Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится, ладно? Я не уйду на работу раньше семи.

— Хорошо. Люблю тебя, — ответила ей уже не дрожащим голосом.

— И я тебя.

Прежде чем она ушла, Женя обняла меня в последний раз и закрыла за собой дверь с тихим щелчком.

Я снова легла на кровать и натянула одеяло до подбородка, пытаясь снова заснуть, хотя знала, что это бесполезное занятие. Но даже несмотря на то, что в середине лета я лежала под одеялом, холод будто оставался внутри меня — призрак, предупреждающий меня, что прошлое никогда не бывает прошлым, а будущее никогда не разворачивается так, как мы хотим.