Кира Малёк Сводные

Глава 1

Два часа ночи. Пятница.

Сзади, на заднем сиденье, мои две лучшие подруги орут так, будто их режут. Пьяные в хлам, разумеется.

Я тяжело вздыхаю и сворачиваю на заправку. Старая «Королла» кашляет на последних парах — бак давно просит пощады. Если честно, я боюсь не того, что мы встанем посреди трассы. Я боюсь, что не вывезу эту поездку с Полиной и Светой.

И тут же получаю локтем по затылку.

— Ой, Ев! — Полинкин смех звучит так, будто она под водой. — Сорян. Не хотела…

Света наклоняется вперёд, обхватив моё кресло:
— Может, ещё в один клуб? Ну пожалуйста, Ев?

— Нет.

Я отстёгиваю ремень и вылезаю. Они вытекают следом — грациозно, как две пьяные медузы. Полина спотыкается и едва не сносит зеркало. Света падает на неё всем весом.

— Ну почему нет? — Полина поправляет юбку, покачиваясь. — Последняя пятница перед учёбой. Давай оторвёмся!

— Не будь занудой, — подхватывает Света.

Они начинают подпрыгивать на месте, как дети перед ёлкой.

— Вы обе пьяные. Я везу вас домой.

— Да ну тебя, — стонет Полина.

Света хмурится:
— Что с тобой вообще?

— Поссорилась с Русиком? — Поля икает так сочно, что это могло бы стать отдельным видом искусства.

Я вежливо улыбаюсь. Они закатывают глаза. А потом Полина улавливает запах выпечки, хватает Светку, и они чешут внутрь.

Смотрю, как они прыгают, взявшись за руки, и думаю: вот кому-то для счастья хватает пары коктейлей и булочки с корицей.

Пока заправляюсь, прокручиваю Светин вопрос. Что со мной происходит?

А то, что мой мир разлетелся на осколки сегодня днём.

У меня было свидание. С продолжением, если по-честному. Первый раз. Руслан ждал три года — и вот, наконец, я созрела. Или почти созрела.

Но когда я вернулась домой, чтобы собраться, мама сидела в прихожей посреди коробок. С полупустой бутылкой вина и мокрым лицом.

— Привет, дочь. Как дела?

Я захлопнула дверь:
— Что случилось?

— Ничего, — она махнула рукой. — Тебе не о чем беспокоиться.

— Мам.

— У нас всё будет хорошо.

Коробки везде. На кухне. В раковине — ещё две пустые бутылки.

— Мам. Где папа?

Она посмотрела на меня стеклянными глазами и выдохнула:
— Ева. Мне правда жаль. — И разревелась.

— Я влюбилась в другого. Мы переезжаем, — сказала она между всхлипом и икотой.

— Что?

Я рухнула на диван. Она влюбилась в другого. Папа её выгнал. Завтра мы переезжаем в чужой дом.

— И кто он?

— Владимир Власов.

— Власов? — у меня отвисла челюсть.

— У него два сына твоего возраста. Ты, наверное, их знаешь.

Знаю ли я их? Их все знают. Кирилл и Марк Власов. Их отцу принадлежит половина города. Богатые, влиятельные. Учились в обычном колледже, хотя могли купить любую частную школу. Странные.

И теперь я буду жить с ними?

Надо было съезжать раньше. Но сейчас я не могу её бросить.

Мама рыдала так, будто кто-то умер. А я смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то надрывается навсегда.

Я никогда не буду такой. Никогда.

И прости, Руслан, но сегодня опять облом.

К вечеру он не слишком обрадовался, что планы изменились. А когда я сказала, что хочу просто выключить голову и пойти с подругами, он выдал:
— Найду кого-нибудь сговорчивее. Сколько можно ждать?

Вот так я и оказалась в два часа ночи на заправке с двумя пьяными идиотками и мыслью, что жизнь — это жесть.

От размышлений меня отвлекает звук подъехавшей машины.

Краем глаза вижу, как из тачки вылезают парни. Громко ржут, обсуждают девчонок. Заходят на заправку.

И в стекле я их различаю.

Одного не знаю. А второго — Марк Власов.

Серьёзно? Раньше мы с Власовыми вообще не пересекались, а теперь судьба швыряет нас друг в друга на каждом шагу?

Смотрю в окно: подруги уже подлетели к парням и начали флиртовать. Друг клюёт. А Марк скользит по ним скучающим взглядом, как по пустому месту.

Марк — младший, мой ровесник. Оба красивые, но по-разному. Кирилл — массивный, мускулистый. Марк — худощавый.

Я фыркаю: откуда я вообще это знаю?

Оглядываюсь на «Майбах» — и застываю.

На меня смотрят два зелёных глаза.

Кирилл стоит у колонки и всё это время наблюдал за мной.

У меня внутри всё сжимается. Я не могу отвести взгляд. А он не отводит.

Марк красивый, да. Но он не идёт ни в какое сравнение со старшим братом. Теперь я понимаю, почему про них столько сплетен.

Мурашки бегут по затылку. Мы молча сверлим друг друга взглядом — какая-то немая битва.

— Киря, смотри. Презервативы со вкусом конфет, — Марк выходит с заправки и протягивает брату коробку.

Надо отвернуться. Но я смотрю на них как дура.

Марк кивает в такт музыке из динамиков. А Кирилл так и сверлит меня взглядом.

И тут я понимаю: он знает, кто я.

Он щурится — недобро, опасно. А я усмехаюсь. Отвожу взгляд и иду расплачиваться.

Где эти две? Не успеваю оглядеться, как кассирша кивает на дверь туалета:
— Они там.

— Спасибо.

Оплачиваю бензин. Застёгиваю сумку. И в этот момент мимо проходит Кирилл.

Чёрная кожаная куртка, чёрная рубашка, чёрные джинсы. Выглядит так, будто только что слез с байка.

Проходя, он задевает меня плечом. Мы оба оборачиваемся.

Сердце ёкает. На секунду.

В его глазах — ровно та же ненависть, что и в моих.

Я тупо вздыхаю, разворачиваюсь и выхожу.

Марк и их дружок уже в машине, над чем-то угарают.

Я не лезу в свою «Короллу», облокачиваюсь на капот и жду девчонок.

Когда Кирилл выходит, у меня нет сомнений: он идёт прямо ко мне.

Меня колотит изнутри. Он останавливается рядом, собирается что-то сказать…

И тут, откуда ни возьмись, подлетают две машины. С визгом тормозят в двух метрах.

Глаза Кирилла вспыхивают злостью:
— Какого?

— Эй, мудаки! — из одной тачки выскакивает парень с чем-то дымящимся в руке.

Марк и их друг вылетают наружу. Начинается драка.

Кирилл проносится мимо. А я стою и тупо пялюсь.

Всё как в замедленной съёмке. Машины наполняются дымом. Я чувствую жар.

— О нет.

Бегу на заправку. Хорошо, Поля со Светой как раз выходят.

— В машину! Быстро! — ору я.

— Ев, что происходит? — они втыкаются в асфальт.

В этот момент хочется им обеим врезать. Но из нас троих в здравом уме только я.

Хватаю их за руки и тащу:
— Просто слушайте. Валим отсюда.

Света тормозит посреди парковки. Глаза у неё становятся по пять копеек.

Я запихиваю Полину в салон, оборачиваюсь:
— Света, блин, быстрее! Сейчас всё рванёт!

Оббегаю машину, прыгаю за руль — и мы улетаем.

Всё происходит так быстро, что мозг не успевает смонтировать картинку.

Сзади Полина и Света уже в восторге:
— Ты видела Марка? Он такой сексуальный…

Света фыркает:
— Марка? А Кирилла ты видела? Я бы с ним… — и хихикает.

Полина стонет:
— Ева, ну пожалуйста, может, рванём в клуб? Спорим, я знаю, куда они поедут!

Мне плевать, куда они поедут.

Я отвожу их, куда они просили, и уезжаю домой.

Одна.

Глава 2

Выходные прошли как один долгий, тяжёлый день. Мы собирали вещи, прощались со старым домом, и я до последнего надеялась, что это просто страшный сон. Но грузчики, коробки с надписью «Кухня» и «Осторожно, стекло» говорили об обратном. Переезд состоялся.

Когда мы подъехали к дому Власовых, я просто остолбенела. Это был не дом. Это был дворец. Настоящий, с фонтаном перед въездом и широкой парадной лестницей, ведущей к массивным дверям. Пока мама водила меня по этим хоромам, у меня внутри всё кипело от злости — она чувствовала себя здесь как рыба в воде, будто жила тут всю жизнь. Но я сжала зубы и не показала вида.

Организацией переезда занимался нанятый транспорт, но Власов-старший вместе с сыновьями всё равно пришёл помочь. Кирилл и Марк молча проскользнули мимо меня, схватили коробки и занесли их внутрь, даже не взглянув в мою сторону. Я делала то же самое — мы играли в игру «вы не существуете друг для друга». Единственными, кто нормально общался, были моя мама и Владимир. Он оказался высоким, поджарым мужчиной с благородной сединой на висках, и я, хоть и скрепя сердце, могла признать, что выглядит он эффектно.

В какой-то момент Владимир наклонился к маминому уху и тихо сказал:
— Анют, нас сегодня пригласили на ужин.

Мама расцвела в улыбке, хлопнула в ладоши и звонко ответила:
— Это замечательно! Я так рада познакомиться с твоими друзьями.

Они свернули за угол, но я успела услышать, как она спросила своим приторно-сладким голосом:
— Как думаешь, они примут меня в своё общество?

Я фыркнула про себя. Ей так хочется вписаться в их высший свет, что это даже смешно. И тут в кармане завибрировал телефон. Полина звала на дискотеку. Следом пришло сообщение от Светы — с тем же предложением. А через час Руслан прислал голосовое с извинениями за своё поведение. Я закатила глаза и отложила телефон в сторону. Ни на кого из них у меня не было ни сил, ни желания.

Моя комната оказалась завалена коробками, а посередине стояла кровать таких размеров, что на ней спокойно могли бы уместиться пять человек. Я рухнула на неё, уставилась в потолок и решила просто пролежать до утра — никого не видеть и ничего не слышать.

Утром я встала рано. На новом месте сон был каким-то тревожным и поверхностным, будто я всё время ждала чего-то. Потянувшись к тумбочке, я взяла телефон. Экран пестрел пропущенными: Полина, Света, даже пара звонков от Руслана. Я так и не ответила никому.

В тот же день я поехала в старый дом — надо было проверить, не забыли ли мы чего-нибудь. Я хорошо знала маму: если она что-то не найдет, будет гонять меня туда-сюда. Так что проще было убедиться самой.

Я осмотрела второй этаж, спустилась на кухню и вдруг услышала, как щёлкнул замок входной двери.

— Пап? — обернулась я.

Он замер на пороге, посмотрел на меня устало и спросил:
— Привет. Как ты?

Момент вышел неловким. Я давно уже не маленькая девочка и прекрасно понимаю: люди могут разлюбить, развестись, разъехаться. Но почему дети обязательно должны страдать от этого?

Я обвела пальцем воздух вокруг себя:
— Да вот, проверяю, ничего ли мы не забыли.

Он поморщился, как будто съел что-то кислое:
— То есть, Анна ничего не забыла?

— Ага...

Он тяжело вздохнул, и в кухне повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

— Пап... — начала я осторожно. — Почему тебя вчера не было, когда мы собирали вещи?

Он устало провёл ладонью по лицу и тихо ответил:
— Аня решила, что так будет лучше... чтобы я уехал. Чтобы не было неловких стычек. — Он попытался улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. — Тебе понравилось на новом месте?

— Не особо, — честно сказала я, нахмурившись. — Вот этот дом... наш дом — он мне нравится. А там я себя неуютно чувствую.

Он отвернулся к окну, но я заметила, как сжались его кулаки. Голос прозвучал глухо:
— Твоя мать считает, что тебе лучше остаться с ней.

— И что? — во мне вскипела обида. — Почему она вообще имеет право решать? Мне уже восемнадцать. Ты тоже мой отец.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и я не понимала: почему он так себя ведёт? Что его смущает? Почему он не может просто сказать то, что думает?

— Мне пора, — выдохнул он, не глядя на меня. — У меня скоро тренировка. А у тебя сейчас... новая страница в жизни.

Я прищурилась, чувствуя, как внутри всё закипает от обиды и какой-то горькой пустоты:
— Новая что? Соседи по комнате? Сводные братья? Или отчим?

— Ева, — он наконец посмотрел на меня, и голос его прозвучал устало, — в жизни иногда так случается. Взрослые не всегда могут ужиться вместе.

Я вздрогнула от своего имени. Он никогда так меня не называл. Всегда только ласково: «Евчёнок» или «зайчёнок». Никогда просто — Ева.

— Увидимся на учёбе, — бросил он, проходя мимо. На секунду его рука легла мне на плечо — короткое, почти невесомое касание, — и дверь за ним закрылась.

Я стояла посреди кухни, глядя на закрытую дверь. Потом судорожно выдохнула и медленно опустилась на стул. В голове гудело от одной-единственной мысли, от которой хотелось то ли плакать, то ли кричать:

Моя жизнь пошла наперекосяк.

Глава 3

Когда я вернулась в особняк, меня уже ждали. Мама лежала в шезлонге у дома, и её голос разнёсся по всему двору:

— Доченька, подойди сюда, пожалуйста.

Я остановилась как вкопанная и просто уставилась на неё. Серьёзно? Вчера она едва сдерживала слёзы, хваталась за сердце и устраивала драму «как тяжело всё начинать заново». А сегодня — шёлковый халатик, коктейль в руке, улыбка на всё лицо и полный релакс. Не прошло и суток.

Рядом с ней сидел Владимир, но как только я подошла ближе, он поднялся с места и учтиво произнёс:

— Присаживайся.

Я не смогла сдержать хмурую гримасу — какое, к чёрту, «присаживайся»? Но он либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил. Махнул рукой в сторону кресла, вежливо улыбнулся и ушёл в дом, оставив нас вдвоём.

Мама спокойно похлопала по соседнему месту:

— Садись. Поболтаем.

Она подвинула ко мне чашку:

— Володя не притронулся к своему кофе. Можешь выпить. Я знаю, ты любишь кофе.

Я даже не взглянула на чашку. Всё внутри кипело от обиды, и я выпалила, глядя ей прямо в лицо:

— Сегодня я ездила домой. И видела папу.

Мама спокойно взяла свою чашку, сделала глоток и сказала таким тоном, будто я ничего не говорила:

— Какой вкусный чай.

— С каких пор ты пьёшь чай? — прищурилась я.

— Ева, мне всегда нравился чай, — ответила она так равнодушно, словно мы обсуждали погоду.

— Мама. Может, поговорим по-человечески? — я сложила руки на коленях и уставилась на собственные пальцы, словно от них зависело, услышит она меня или нет.

Она чуть поменялась в лице, голос стал жёстче:

— Так ты видела Диму? Он не должен был там сегодня быть.

— В его собственном доме? — не удержалась от колкости. — Ты поэтому не хотела, чтобы я с ним виделась?

— Это к лучшему, — отрезала она.

— Для кого лучше, мам? — голос дрогнул, и я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Для тебя?

Я сжала зубы изо всех сил. Я не покажу ей, как мне больно. Ни за что. Не хочу, чтобы она видела мою слабость.

Она похлопала меня по руке — чисто механически, — откинулась на спинку и снова поднесла чашку к губам:

— Мы разводимся, Ева. Пойми. Некоторые вещи в жизни меняются.

— Ага, — выдавила я, глотая обиду.

Уголок её губ дёрнулся вверх. Она поставила чашку на столик и посмотрела на меня почти ласково:

— Я твоя семья. Всегда будем ты и я. Но теперь у меня есть ещё и Володя. Тебе стоит познакомиться с Кириллом и Марком. Они очень милые мальчики.

— А ты с ними уже хорошо познакомилась? — спросила я.

— Да.

— Когда? — руки сами собой вцепились в подлокотники кресла.

— За последний год я несколько раз обедала с ними. А что за допрос? — она посмотрела на меня с таким видом, будто я задавала совершенно неуместные вопросы.

— За последний год? — голос у меня сел.

— Я же говорила тебе, мы долго боролись с твоим отцом за наши отношения, — ответила она таким тоном, будто читала лекцию.

— Ты изменяла папе целый год? — я даже не слушала её оправданий. Перед глазами всё плыло.

Она вздохнула, как от усталости:

— Я его не обманывала…

— Ты сказала «год», — перебила я, интуитивно подавшись вперёд. — Папа знал?

Мама закатила глаза:

— Не делай вид, что твой отец был святым. Чтобы сохранить брак, нужны двое. Димы уже много лет нет рядом со мной. Может, лучше спросишь его, почему он постоянно отсутствовал? Или ты ничего не замечала?

— Он тренирует футбольную команду. Он много работает, — я начала защищать его, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

— Футбольный сезон длится не один год, Ева. — Её голос стал похож на хлыст. — И не стоит обвинять во всём только меня.

Я отодвинула стул, чувствуя, как в груди разрастается горькое разочарование:

— Для него эта работа важна. И Руслан сказал, что лучшего тренера в Москве нет.

Она снова вздохнула, но уже как-то снисходительно:

— Ты всё ещё с Русланом? Он тебе вообще не подходит. Его отец — механик, а мать работает кассиром в продуктовом магазине. С ним нет никакого будущего.

Я отшатнулась. Вот это поворот.

— Мы просто встречаемся, — выдавила я. — И почему тебя так волнуют чужие деньги?

Мне стало противно от этого разговора. Когда она успела стать такой меркантильной?

— Я знаю тебя, Ева, — продолжала мама, не обращая внимания на мои слова. — Вы встречаетесь достаточно долго. И я думаю, он тебе изменяет. И да... деньги сейчас решают многое.

Я оскалилась:

— Откуда ты знаешь про измены? Или предатели видят друг друга издалека?

Больше я не сказала ни слова. Развернулась и пошла в дом, спиной чувствуя её взгляд.

В гостиной за столом сидели Кирилл и Марк. Оба молча смотрели на меня, но я даже не остановилась. Прошла мимо, поднялась к себе, быстро переоделась, схватила айпод и вылетела на улицу. Хотелось только одного: бежать. Бежать так, чтобы вытрясти из себя всю эту боль, злость и отчаяние.

Когда спускалась вниз, братьев уже не было.

Бег всегда был моим спасением. И остаётся им до сих пор.

Домой я вернулась, когда стемнело. Тело едва держалось — ноги гудели, в лёгких жгло, но внутри стало хоть немного легче. В коридорах было тихо, мои шаги гулким эхом разносились по огромному особняку.

Когда я проходила мимо гостиной, меня окликнули:

— Ты опять бегаешь?

Мама стояла в дверях. Я вытащила наушники и остановилась, но ничего не ответила. Просто ждала, что она скажет дальше.

Она демонстративно вздохнула:

— Думаю, мне не следует удивляться.

Я вытерла пот с лица и продолжала молчать.

— Я ужинала с Володей и мальчиками. Они спрашивали о тебе…

Я закатила глаза и, не проронив ни звука, поднялась наверх.

В душе я смыла с себя пот и грязь, но чувство гадливости внутри осталось. Села на кровать, включила телефон. Сообщения от подруг сыпались одно за другим: фото с какой-то вечеринки, смех, коктейли, они явно «куражились» там на полную катушку. От Руслана — ни слова. Ноль сообщений. Ни одного пропущенного.

Я молча выключила телефон, бросила его на тумбочку и заползла под одеяло, свернувшись клубочком.

Ночь накрыла меня с головой, но сон не шёл.

Глава 4

В колледже, где я училась, отца знали все. И уважали. Тренер сборной — это вам не шутки. Поэтому в первый учебный день после каникул я шла по коридору и внутренне готовилась к худшему. Мне казалось, что все уже в курсе про развод родителей. Я ждала косых взглядов, шепотков за спиной, чужого любопытства. Может, кто-то решит посочувствовать — мол, бедная девочка, родители разбежались. А кто-то, наоборот, окрестит меня шлюхой по наследству — раз мать ушла к другому, значит, и я такая же.

Но ничего такого не случилось. Никто особо на меня не смотрел, никто пальцем не показывал. И я украдкой выдохнула — с облегчением, глубоким и тихим, чтобы никто не заметил.

А потом из ниоткуда передо мной вырос Руслан. Волосы уложены муссом — как всегда, до последней прядки, — на губах кривая усмешка. И эти ямочки на щеках… Боже, как же они на меня раньше действовали. Я чуть не улыбнулась по привычке, но вовремя одёрнула себя.

Он хмыкнул и посмотрел на меня своими наглыми глазами:

— Где ты была все выходные?

— После того великого прощания, которое ты мне устроил в пятницу? — я отошла к окну напротив класса и облокотилась на подоконник.

Он демонстративно закатил глаза:

— Да ладно тебе. Я написал кучу сообщений, извинился. Ты вообще не ответила.

Я пожала плечами. Промолчала. Не хотелось ничего объяснять.

— Твои подружки тебя ждали, — добавил он. — Они надеялись, что ты придёшь.

Снова пожимаю плечами. Что он от меня хочет?

Он вздохнул, и в голосе проскользнуло что-то похожее на беспокойство:

— У тебя что-то случилось?

— С чего ты взял? — всё же спросила я.

— Ты какая-то странная. Что происходит?

Я пропустила его вопрос мимо ушей и спросила о другом:

— Как прошла вечеринка?

Он отвернулся к окну, и я заметила, как напряглись его плечи.

— Не хочешь отвечать — не отвечай, — буркнул он. — Вечеринка… всё было круто.

— Ты нашёл там девушку лучше меня?

Он замер. Я буквально увидела, как он весь сжался от этого вопроса. Потом оттолкнулся от подоконника и быстрым шагом направился прочь. Я не стала его останавливать. Не было ни сил, ни желания.

Едва я сделала пару шагов в сторону класса, как рядом заверещали подруги.

— Приветик! Давай рассказывай, где ты была в эти выходные и с кем? — прощебетала Поля.

Светка тут же подхватила:

— Мы за тебя волновались, между прочим.

— Правда? — я удивлённо изогнула бровь. Честно говоря, в их «волнение» верилось с трудом. Когда эти двое в отрыве, они никого вокруг не замечают. Но они синхронно закивали, и я не стала спорить.

А потом кто-то прошёл по коридору мимо нас, и выражение их лиц мгновенно изменилось. Глаза загорелись, губы расползлись в предвкушающих улыбках. Я уже знала: сейчас начнётся.

Светка схватила меня за руку и наклонилась к самому уху:

— Вика и Андрей расстались в эти выходные!

Поля закивала как заведённая:

— Мы слышали, что Вика переспала с одним из братьев Власовых. Андрей узнал и бросил её. Это на глазах у всех было, на той самой вечеринке в пятницу.

— Жаль, что ты всё пропустила… это было нечто, — добавила Светка с таким видом, будто речь шла о главном событии года.

— Ага, — буркнула я как можно равнодушнее. — Девочки, меня не интересуют сплетни.

Они обе уставились на меня с таким выражением, будто я только что призналась, что ненавижу пиццу.

— Так где ты была? — не отставала Светка.

— В эти выходные у меня были семейные дела, — я расправила плечи и подняла взгляд к потолку, чтобы не встречаться с ними глазами. — Я не хочу сейчас об этом говорить.

Поля, как ни в чём не бывало, переключилась на другую тему:

— На этой неделе наша команда играет с колледжем, где учатся Власовы. — Она перевела взгляд с меня на Свету. — Ну что вы на меня так смотрите? Это будет фееричная игра!

Мои пальцы сильнее сжали книги так, что побелели костяшки. Власовы, Власовы, Власовы — они всюду. Мне уже тошно от этой фамилии. Я пыталась вспомнить: всегда ли так было? Или просто раньше я не обращала внимания?

И эти разговоры про «самую лучшую пару лицея» — Андрей Круглов и Вика Солнцева встречались с первого курса. Для всех их расставание стало шоком. А для меня… плевать. Абсолютно плевать на чужие драмы. У меня своей выше крыши.

Я была искренне благодарна, когда начался урок. До конца дня я старалась избегать подруг — делала вид, что очень занята, или просто не замечала их призывных взглядов. И, к счастью, никто не распускал слухов про моего отца или про маму. Учебная неделя потекла своим чередом, и я наконец-то выдохнула спокойно.

Неделя прошла без происшествий.

В среду я встретилась с Русланом в кафе. Он так настаивал, так извинялся, что я решила дать ему ещё один шанс. Хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

Когда мы вышли на стоянку, он спросил:

— Тебя отвезти домой?

— Нет, спасибо. За мной отец приедет, — соврала я. На самом деле просто хотела прогуляться пешком. Подышать. Побыть одной.

Он посмотрел на меня с нечитаемым выражением:

— Хорошо. А сейчас ты куда?

— К Поле.

— Ну… хорошо… — сказал он с каким-то хмурым видом, а потом вдруг наклонился для поцелуя.

Я выдохнула, когда наши губы встретились. Его губы были мягкими, без давления — почти нежно. А потом он улыбнулся, прижался своим лбом к моему, снова поцеловал — уже требовательнее, настойчивее. Когда его язык скользнул внутрь, я отстранилась.

— Что?

— Что ты имеешь в виду под «что»? — я мягко оттолкнула его. — Ты же знаешь, что я не люблю целоваться у всех на виду.

На самом деле мне было почти всё равно. Но почему-то изо рта вылетело именно это. Глупая отговорка.

Он закатил глаза:

— Чего ты хочешь? Ты пришла сюда просто поболтать? А у меня в планах было примириться.

— Ты думаешь, обида проходит по щелчку пальцев?

— Ева, блин. — В его голосе зазвучало раздражение. — Ты сама меня сейчас не подпускаешь. Я же пытаюсь наладить отношения.

— Возможно, — сказала я и вдруг добавила то, о чём молчала несколько дней: — Но может, это ты куда-то пропадаешь и отдаляешься от меня?

Я тут же прикусила язык. Поздно.

Его рот сжался в тонкую линию.

— На что ты намекаешь?

Я увидела бурю в его глазах. Жесткую челюсть. Напряжённые плечи. И что-то во мне надломилось. Я вдруг поняла: это не тот парень, которого я хочу видеть рядом. Не такой. Не сейчас.

Я отвела взгляд:

— Ничего. Не важно.

Он коснулся тыльной стороны моего локтя — осторожно, почти ласково. Но я уже не верила этой ласке.

— Что не важно? — спросил он тихо. — Думаешь, я тебе изменяю?

Я встретилась с ним взглядом:

— Руслан. У меня много мыслей по этому поводу.

— Каких, например?

— Не сейчас. Мне нужно идти. Чем дольше я буду у Поли, тем позже вернусь домой.

Он всё ещё хмурился, но кивнул:

— Хорошо. Хочешь, завтра заеду за тобой перед учёбой?

— Давай я сама, — ответила я твёрдо. — Мне нужно время. Подумать, нужны мне такие отношения или нет.

Он вздохнул и отвернулся. Секунду молчал, а потом сказал глухо:

— Знаешь, ты стала другой.

Я смотрела, как он уходит. И знала, что веду себя как стерва. Но ничего не могла с собой поделать. Не сейчас. Не после всего, что случилось.

В кармане завибрировал телефон. Поля написала: «Ты где? Тебя подождать?» — я отправила короткое «уже иду» и зашагала прочь.

Только бы не разреветься посреди улицы.