Кейт Крю Рук и бунтарка

Copyright © Kate Crew, 2026

© Veta Кonstant, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. «Издательство „Эксмо“», 2026

Книжным девочкам – пусть у вашей двери однажды появится горячий татуированный парень на мотоцикле с коробкой печенья, чтобы вам не пришлось отрываться ни от дома, ни от книги.

Предупреждение о содержании

В тексте присутствуют упоминания болезни родителей, неизлечимых заболеваний, разговоры о пожарах, смерти и пострадавших от ожогов. Также затрагиваются сцены и темы огнестрельного и ножевого насилия, пыток (преследования, разговоры о каннибализме).

Плейлист

My Bloody Valentine – Good Charlotte

Monsters in My Mind – Cloudy June

KNIVES – Neoni, Savage Gas$p

Loser – Neoni

hell of a good time – Haiden Henderson

Shadow – Livingston

MATCH MADE IN HELL – Dutch Melrose, benny Mayne BODY BAG – Neoni

No Angels – Stellar

Nails – Call Me Karizma

Mutiny – Neoni

UH OH – Neoni

HOOLIGAN – Neoni

Helena – My Chemical Romance

Daydreams – We Three

Daylight – David Kushner

1

Рук

Огни города расплывались, когда я выкручивал газ до упора – рев мотоцикла заглушал хаос в моей голове. Я собирался их убить. Всех до единого. За то, что свалили на меня эти чертовы заказы именно сегодня.

Весь день в мастерской пошел к чертям, а теперь я даже не был уверен, не сломал ли себе руку, когда врезал тому парню. Я бил его снова и снова, выплескивая из себя ярость до последней капли. На несколько минут это помогло. Ровно до тех пор, пока я не сел на байк и реальность не обрушилась на меня вновь.

Часов катастрофически не хватало, чтобы все успеть. Новые дела валились одно за другим, а голова отказывалась соображать. У меня было все, чего можно хотеть: два успешных бизнеса, приличное жилье для меня и Иви, деньги – сколько угодно. И этого все равно было недостаточно.

Я жаждал власти. Хотел подмять под себя каждого из этих ублюдков, на кого нам все еще приходилось работать, и разрушить их жизни. Этих больных извращенцев, которые, казалось, вообще не несли никакой ответственности за все, что творили. Генеральные директора, правительственные чинуши и все, кто между ними. Те самые мужчины, которым ты улыбаешься на улице и машешь рукой, но ночью они занимаются отвратительными и незаконными вещами.

Хотелось, чтобы они все оказались на самом дне. Чтобы их жизни сгорели дотла, и чтобы эти ублюдки увидели, что смогут собрать из обломков.

Я свернул к нашей мастерской: гаражные ворота уже были открыты, так что я заехал прямо внутрь. Коротко газанул, наполнив помещение оглушительным эхом мотора – и все головы тут же повернулись в мою сторону.

– Черт, да ты, похоже, в бешенстве, – сказал Эйден, ковыряясь в ухе.

– Какого хрена вы тут все делаете?! – заорал я, срывая с себя шлем. – Я, значит, ношусь черт знает где, а вы тут сидите на своих задницах и отлично проводите время? Вы вообще в курсе, сколько у нас работы?!

Когда я слез с байка, нога и бок ныли. Чем дольше тянулась дорога после драки, тем сильнее болел ожог. Я попытался вытянуть ногу, зная, что это не поможет. Боль станет только сильнее, прежде чем отпустит. Оставалось надеяться, что я дотяну до конца встречи и смогу лечь. А после будет адская боль, и еще полночи придется ворочаться без сна.

Это был бесконечный круг: работа, еще работа, боль и вымученный сон, чтобы утром начать все заново. И я был готов повторять это снова и снова. Деньги у нас были. Власть по всему городу тоже. Иви, кажется, была довольна жизнью и находилась в безопасности, а это волновало меня больше всего.

Я бросил взгляд на Эйдена – он закатил глаза. Иви сделала то же самое.

– Проблемы? – спросил я.

У моей сестры была привычка всегда находить язвительный ответ, и сейчас это вряд ли стало исключением.

– Ты вечно ноешь, что тебе приходится брать на себя все эти заказы, – сказала Иви, улыбаясь мне, – а потом первым же и вызываешься. Определись уже. Либо отпусти контроль, либо смирись с этим.

– Байки Хиро и Мейсона вышли из строя, – добавил Эйден, не давая мне огрызнуться Иви в ответ. – Они их чинят. Зак сейчас с другим новеньким, выполняют пару мелких поручений, но до твоего уровня им пока что далеко, – пояснил он. – Зак, мягко говоря, не мастер допросов, а Кейн в прошлый раз, когда ему пришлось кого-то пырнуть, вообще блевал.

– А у тебя что? – рявкнул я.

– Я нянька, – фыркнул он. – Хочешь поменяться?

Он кивнул в сторону Иви, которая теперь свернулась в кресле и хмуро уставилась в телефон.

– Да, пожалуйста, поменяйтесь, – прокомментировала она. – Меня от него уже тошнит.

– Тогда перестань, черт возьми, писать мне, когда я сижу прямо рядом с тобой.

Он покачал головой и отвернулся, лишь бы не смотреть на нее.

Иви одарила его приторно-сладкой улыбкой.

– Но тогда мне придется смотреть на твою отвратительную физиономию, когда я говорю.

– Что у тебя осталось? – спросил он у меня. – Что бы это ни было – я возьму.

– Мне нужно найти Эллиота и пару раз его хорошенько приложить, пока он не созреет для оплаты.

– По рукам. Я беру, – тут же отозвался он. – А ты посиди со своей психованной сестричкой.

– О-о, бедный Эйден расстроился, – протянула Иви. – Приехал спасать меня с ужасного свидания, и в итоге мы даже не перепихнулись.

– Плохое свидание? – переспросил я.

Иви исполнился двадцать один год всего пару месяцев назад, и хоть мне было плевать, встречается сестра с кем-то или нет, я бы предпочел, чтобы она тщательнее выбирала парней. Многие знали нас и с радостью воспользовались бы любым поводом, чтобы подобраться поближе.

– Этот парень – конченый и просто бросил ее в ресторане,– сказал Эйден, глянув на нее.– Хотя, возможно, дело в том, что ты вытащила из сумки пистолет вместо помады, психопатка. И нет, я не рассчитывал, что мне сегодня перепадет. Даже не шути об этом – или Рук меня убьет.

Она надула губы.

– Рук, Эйден сказал, что не станет меня спасать со свидания, если я с ним не пересплю.

Проигнорировав их, направился к своему ящику с инструментами за вторым стволом. Их перепалка долбила по вискам, и я сжал челюсти, пытаясь не дать головной боли разрастись. В последнее время Эйден с Иви будто только и делали, что цапались друг с другом.

– Нет, серьезно, – сказал Эйден. – Я все сделаю.

– Ни за что. Ты остаешься здесь и следишь, чтобы она не поехала выслеживать того парня. Мне нужно выполнить задание, и если мы оба уедем, потом всю ночь придется искать ее, а затем прятать тело.

Она ухмыльнулась.

– Если ты не хочешь, чтобы этим занялась я, могу просто скинуть его адрес. Заедешь по пути.

– Он что-нибудь тебе сделал, кроме того, что сбежал из ресторана, потому что ты напугала мужика до смерти?

– Нет, – проворчала она, скривив губы. – Вы оба просто отвратительны.

Мотосалон, который мы держали на первом этаже, закрылся несколько часов назад, и теперь предстояло провести ночь, разбираясь с другой стороной нашего бизнеса. С той самой – незаконной, которая и приносила львиную долю денег.

Натянув шлем, я завел байк. Прекрасный, «убитый» в черный R1 – сейчас он был любовью всей моей жизни. Глубокий черный цвет, почти сливающийся с ночью, сегодня определенно играл мне на руку.

Я отправил сообщение парню, которому платил за слежку за Эллиотом, и он почти сразу ответил: Эллиот собирается на арт-выставку, на свидание.

Моя губа дернулась. Семейство Эллиота купалось в деньгах, но он решил, что может просто забыть о своем карточном долге перед нами – пятнадцать тысяч долларов. Зато субботний вечер он проводит на чопорной, пафосной арт-выставке, пытаясь кого-нибудь трахнуть.

Вот же урод.

Я направился в сторону центра, но, узнав дорогу, свернул, сделав небольшой крюк.

Особняк Кэмерона Флетчера возвышался, в ночи его огни сияли как маяк, выставляя напоказ богатство и мнимое величие. Он считал себя королем, и денег у него было достаточно, чтобы купить себе такой титул где-нибудь официально. С его нарциссизмом он, вероятно, уже это сделал.

Яркая картина моего дома, в котором мы жили в детстве, охваченного пламенем, обрушилась на меня. Запах горящих проводов и дерева скрутил желудок. Даже думать не хотелось о том, как к этому примешивался запах горящей плоти. А затем – резкий химический смрад, когда мы выбрались через гараж. Крики и рыдания Иви, когда она, задыхаясь, пыталась откашлять дым из легких.

И, пожалуй, самый страшный из всех образов. Тот, что выжжен у меня в голове и всегда всплывает в самые неподходящие моменты: родители, запертые в огне, пока я стоял снаружи и ничего не мог сделать.

А теперь он здесь. Человек, который все это устроил. И он надежно заперся в собственном доме.

Справедливость так и не пришла за тем, кто отнял у меня все. Все ужасы, которые он сотворил, так и не вернулись к нему. Говорят, людям в стеклянных домах не стоит бросаться камнями в других, и Кэмерон Флетчер прислушался к этому совету – построил себе надежную крепость. Сделал его неприступным, чтобы карма до него не добралась. И до сих пор это работало.

До тех пор, пока я не вырос и не решил, что больше не стану ждать вмешательства судьбы. Теперь карма придет к нему через меня.

И ничто не приносило такого удовольствия, как мысль о том, что я спланирую и сожгу его жизнь дотла точно так же, как он однажды сжег мою.

2

Рейган

Мне хотелось откинуться на спинку жесткого дивана, но он для этого явно не подходил. В кабинете моего отца вся мебель была такой – жесткой, дорогой и старинной. Она требовала идеальной осанки, поэтому приходилось сидеть прямо, терпя неудобство, пока отец перечислял мой список дел на ближайшие две недели.

С каждым новым пунктом становилось все очевиднее, что я там лишняя. Все эти мероприятия были для него и ради его бизнеса. Иногда возникало чувство, будто я просто занимаю место и не приношу никакой пользы, и от этого становилось так неловко, что хотелось спрятаться. Но ради него я была готова на все. Он был моим отцом, и после смерти мамы казалось важным держаться за единственного члена семьи, который у меня остался.

Отец возглавлял крупнейшую охранную компанию в городе. После того как он рассказал, насколько для него важна семейная преемственность, я мечтала однажды занять его место. Именно поэтому отказалась от мыслей об учебе в художественной школе и поступила в престижный университет, чтобы получить диплом по управлению бизнесом, надеясь, что отец даст мне шанс. Но теперь он, казалось, куда больше сосредоточен на расширении компании, чем на том, чтобы готовить меня к наследованию. А учитывая его болезнь, требовать от него большего я не могла.

Еще в прошлом году он сказал, что его болезнь – амилоидоз[1] – со временем приведет к отказу органов. Лечение лишь продлевало ему жизнь. За этот год мы смирились с неизбежным, но мне хотелось, чтобы каждая минута, проведенная с ним, имела значение. Ему не было равных, и я стремилась перенять все, чему только могла научиться. Но отец так и не позволил мне начать по-настоящему. Я сделала все правильно, прошла все нужные этапы, но он все равно считал, что я не готова. Возможно, ему хотелось оставить после себя идеальное наследие. А может, он просто не хотел сталкиваться с мыслью о том, что однажды единственная дочь займет его место. В любом случае мне все равно нужно было учиться.

Задания, которые он мне поручал, обычно сводились к одному: посещать приемы и улыбаться всем, кого он знал в городе. Еще один способ напоминать о себе, не пошевелив и пальцем. Я соглашалась продолжать, но ненавидела эти выходы. Толпы, пустые разговоры, взгляды, ожидающие от меня остроумных и веселых реплик, – все это лишь сковывало тревогой. Я редко с кем-то разговаривала: никого не знала, да и помимо этих приемов отец не поощрял мои выходы в свет. А тот, о котором он продолжал монотонно рассказывать, оказался очередным чрезвычайно важным званым ужином с клиентами и партнерами его компании, чье расположение мне предстояло поддерживать.

Я старалась не показать своего разочарования. Мне казалось, что я заслуживала большего, чем просто сидеть без дела. Хотелось вызовов, приключений, настоящей жизни, а не вечного существования в четырех стенах. Если бы он только понял, что его дочь способна на большее. Он загонял себя до изнеможения, и я знала: ни один врач бы этого не одобрил. Не знаю, что было тому причиной: болезнь или стресс, – но отец словно все меньше хотел, чтобы я уходила из дома. Тем не менее продолжала слушать, надеясь, что он увидит: я могу ему помочь.

Могла бы… делать хоть что-то. Я не до конца понимала, чего именно он ждет от меня, но была уверена: я смогу научиться.

Он продолжал, объясняя, что мы не имеем права пропустить ни одного мероприятия, раз уж он решил баллотироваться в мэры в следующем году. Казалось, отец пытался уместить целую жизнь в несколько оставшихся лет. Я старалась понять его и быть рядом, но необходимость просто сидеть и красиво улыбаться на приемах изматывала до предела.

– Меня все устраивает, – сказала я, понимая, что согласие хотя бы позволит сегодня выйти из дома. – У меня вечером планы с Эллиотом. Мы собираемся на новую арт-выставку.

– Ладно. Ладно, – отозвался он, перелистывая еще несколько бумаг. – Увидимся завтра. Когда-нибудь.

Отец так и не поднял на меня взгляд. Это стало привычным – разговаривать с ним, пока он смотрит в телефон, но легче от этого не становилось. Каждый раз я чувствовала себя все более отвергнутой и допускала ужасную мысль: неужели я и правда настолько неинтересна?

Я почти перестала куда-либо выходить: отец все время хотел, чтобы я оставалась дома, в безопасности. У меня не было никаких увлечений, кроме рисования и разглядывания картин. Не было работы, и как бы сильно ни хотела получить ее у отца, мне, очевидно, не собирались ее давать. А в пределах этого дома я и так делала все, что могла: оставалась рядом, помогала с тем, что ему было нужно, но он, казалось, нуждался во мне все меньше и меньше.

Может, я действительно стала скучной.

– Ладно, – сказала я и вскочила, быстро обняв отца, прежде чем направиться к выходу. – Тогда увидимся.

Нужно было выбраться наружу и остановить этот вихрь мрачных мыслей, в который я, казалось, все глубже погружалась.

Это означало очередные выходные почти в полном одиночестве в этом огромном доме – отец будет держаться своей части. Сам дом был в порядке, если не считать его гигантских размеров. Когда проводишь в нем дни в одиночестве, начинаешь понемногу сходить с ума.

Так что к списку того, что я о себе знала, можно было добавить: скучная и параноик. Я закатила глаза, выходя на тротуар. Звучит так, будто со мной просто потрясающе проводить время.

Но это моя жизнь, и проблемы могли быть куда серьезнее

По крайней мере, сегодня я выберусь из дома и, если повезет, проведу этот вечер не одна.

Я всегда любила бывать на новых художественных выставках. Что я довольно быстро поняла – это то, что ходить на них с Эллиотом мне не нравилось.

Я перешла к следующей картине, разглядывая черные мазки, разбросанные по синему фону. Сделала несколько шагов назад, прежде чем поняла: художник изобразил глаз. От его яркой голубизны перехватило дыхание.

– Сколько мы еще будем пялиться на эту? – спросил Эллиот.

– Я только что подошла к ней, – сказала я, пытаясь неловко рассмеяться. Он едва ли не притопнул ногой, и я перешла дальше. Завитки черного, красного и желтого складывались в пылающее ночное небо. По крайней мере, когда в жизни не за что было зацепиться чувствами, искусство всегда находило отклик.

– Пойдем, – сказал Эллиот, уткнувшись мне в шею. – Мы можем заняться кучей других вещей. Очень веселых. Очень… увлекательных.

Как только он это произнес, стало ясно – на этом он не остановится. Что бы я ни сказала, все сведется к очередной пошлой шутке, пока я не сдамся. Нельзя сказать, что Эллиот мне совсем не нравился. Он был… нормальным. Но что-то в том, как он всегда переходил к сексу, отталкивало меня.

Мы свернули в следующий зал, и он потянул меня за руку.

– Рейган, – сказал он, кивнув в сторону выхода.

– Знаешь что? Мне правда пора домой, – улыбнулась я. – Нам лучше идти.

Конечно, мне не нужно было домой. Там меня ничего не ждало. Но оставаться здесь с ним дольше мне не хотелось ни секунды.

Эллиот с готовностью закивал и направился за нашими пальто. Я достала телефон, чтобы написать Харпер. Моя лучшая подруга знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать: рано или поздно во время свидания я обязательно ей напишу. Почему бы не начать пораньше.

РЕЙГАН:

Занята?

ХАРПЕР:

К сожалению, да. Побочный эффект развода – за меня сейчас воюют. Что, по идее, должно льстить, но, если честно, уже надоело. Ты разве не с Эллиотом сегодня?

РЕЙГАН:

С ним. И я уже готова ехать домой. Хочу фильм, свою кровать и печенье с шоколадной крошкой.

ХАРПЕР:

Ты же понимаешь, что все это можно получить и просто валяясь в постели с Эллиотом?

РЕЙГАН:

Ты знаешь Эллиота, а значит, знаешь, что это не совсем в его стиле.

ХАРПЕР:

Знаю. Какой вообще нормальный мужик не хочет зависать полуголым со своей девушкой и есть печенье? Честно – уже повод с ним расстаться.

РЕЙГАН:

Может, сегодня он передумает.

ХАРПЕР:

Ради тебя – надеюсь. Напиши мне, когда будешь дома, чтобы я знала, что Эллиот не сорвался и не запер тебя в подвале.

РЕЙГАН:

Не смешно.

Мы пересмотрели бесконечное количество выпусков Dateline[2], и теперь обе были настороже. Харпер была уверена, что однажды Эллиот сорвется, и я начинала с ней соглашаться. В последнее время он дергался из-за каждой мелочи, словно всего боялся, но я не могла понять почему.

Я убрала телефон обратно в сумку и направилась к выходу, уже заметив Эллиота, который ждал меня с моим пальто в руках. Я еще недостаточно отчаялась, чтобы польститься на то, насколько возбужденным он казался сегодня.

Это свидание не переживет даже дорогу домой, и я надеялась, что у него хватит понимания не давить на меня.

Эллиот умел быть веселым. Он мог быть бесконечно беззаботно веселым, но именно этого мне сегодня и не хотелось.

Он обхватил своей ладонью мою и вывел меня на тротуар, сразу же свернув направо.

– Ты куда? Машина в другой стороне.

– Я знаю, – улыбнулся он. – Хочу показать тебе одно место.

– Какое еще место?

– Тут неподалеку есть милый вид на реку, – ответил он. – Думаю, тебе понравится.

– Это романтическая смотровая площадка или новое место для реализации твоей мечты о сексе на публике? И вот сюда? Серьезно?

Дорожка, ведущая к той самой «площадке», выглядела скорее как начало фильма ужасов, чем как место для милой прогулки. Фонари стояли все дальше друг от друга, а лавки с каждым кварталом выглядели все более заброшенными.

– Да, сюда, – ответил он.

Это казалось странным, но я все равно пошла за ним. Как бы заманчиво ни звучала мечта лежать в кровати и есть печенье, еще один вечер в одиночестве в огромном доме совсем не радовал.

– Эллиот, это плохая идея. Может, вернемся? Тут полно других мест, куда можно сходить.

Он обнял меня за плечи.

– Все нормально, детка. Тут недалеко. Я с тобой. Я защищу тебя.

Позади нас раздался рев двигателя – низкий, глухой, разрезавший тишину ночи. Я обернулась, и по спине пробежал холодок.

По дороге медленно катился идеально черный мотоцикл. Фары были выключены, но по низу корпуса тянулась тонкая линия розовой подсветки. Розовое свечение выглядело неожиданно… мило, учитывая, где мы находились.

Одежда мотоциклиста была такой же черной, как и байк – он почти сливался с ночью. Я то и дело оборачивалась на него, пока мы шли дальше. Мотоциклист медленно выпрямился в седле и наклонил голову в мою сторону, будто понял, что я на него смотрю.

Казалось, его взгляд прожигает даже на расстоянии, но шлем скрывал лицо, не позволяя понять наверняка.

Я крепко сжала ладонь Эллиота – сердце бешено заколотилось. Инстинкты кричали, что что-то не так.

– Эллиот… – прошептала я. – Этот мотоцикл… он что, едет за нами?

Эллиот оглянулся через плечо: его глаза расширились, прежде чем он резко отвернулся и ускорил шаг.

– Сомневаюсь. С чего бы мотоциклисту нас преследовать? – сказал он, пытаясь казаться спокойным, но дрожь в голосе выдала его с головой.

Мы пошли быстрее, но рев двигателя не исчез, наоборот, становился все громче и ближе. Я сжала руку Эллиота еще крепче, ладонь вспотела. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Темнота сгущалась вокруг нас, затягивая в удушающую хватку. Жуткие тени между разбитыми фонарями заставляли кожу покрываться мурашками.

Я снова оглянулась. Мотоцикл был уже совсем близко, его мотор урчал как хищник, выслеживающий добычу.

– Эллиот, – прошептала я. – Он точно за нами.

Эллиот не ответил, но ускорился. Его рука дрожала в моей, и я поняла – он напуган не меньше. Так себе вышло с его обещанием. Нам не понадобилось и двух кварталов, чтобы понять: на нас охотятся.

Каждый волосок на теле встал дыбом. Я чувствовала опасность. Дорога разветвилась, и Эллиот резко потянул меня влево. Городской шум исчез, утонув в реве мотоцикла.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказала я, дрожа. – Сейчас же.

Эллиот кивнул, наконец разделяя мою настойчивость. Мы перешли на бег, но двигатель мотоцикла взревел – звук ударил по нервам новой волной страха. Он был слишком близко.

Без предупреждения мотоцикл с воем пронесся мимо нас и резко подрезал путь у входа в переулок. Байк ушел в занос, визг шин разрезал воздух, перекрывая нам дорогу, и у меня перехватило дыхание.

Преследователь молчал, лишь наклонил голову, будто его забавлял наш страх. Мы могли попытаться бежать, но мотоцикл без труда догнал бы нас.

Мы оказались в ловушке. И выхода не было.

3

Рейган

Я будто приросла к асфальту, лихорадочно взвешивая – сбежать или остаться.

Мотоцикл продолжал работать на холостых, но подсветка снизу щелкнула и погасла, когда водитель встал. Черные ботинки, черные джинсы, черная куртка, черный шлем. В нем не было ни одной детали, за которую мог зацепиться взгляд, и, если бы не урчание двигателя, я бы, наверное, даже не заметила его, стоящего всего в паре метров от меня.

Он закатал рукава, обнажая татуированные кисти и предплечья, мышцы которых напряглись при движении. Металлический блеск привлек мой взгляд: он поднял пистолет, и у меня ухнуло в животе.

– Кошелек, – потребовал он, кивнув в сторону Эллиота.

Я застыла, вцепившись в сумку, лихорадочно решая, отдать ее или попытаться драться за нее. Вся моя жизнь была в этой сумке, но у меня не было ни малейшего понятия, как сражаться с вооруженным мужчиной.

Пока я колебалась, разрываясь между тем, чтобы сдаться или сопротивляться, Эллиот сделал свой выбор.

Он выпустил мою руку, резко развернулся и побежал обратно, туда, откуда мы пришли.

Эллиот сбежал.

Причем быстро. Очень быстро.

Он, мать его, побежал.

Эллиот успел добежать до конца квартала, прежде чем я вообще осознала, что произошло. Он просто сбежал, оставив меня одну, на пустой улице, с жестоким мужчиной с пистолетом.

Вот и все его «я защищу тебя».

Мотоциклист снова повернулся ко мне. Его лицо по-прежнему скрывал шлем, но я физически ощущала тяжесть чужого взгляда. Он чуть наклонил голову, изучая меня с хищным любопытством. Медленно опустил пистолет. Мужчина приподнял футболку, и я заметила край темной татуировки, змеящейся по коже. Оружие исчезло за поясом, и когда грабитель поднял руку, я инстинктивно вздрогнула, ожидая худшего.

Но он всего лишь снял шлем.

– Ладно, какого хрена? – спросил он. – Вы что, не на свидании были?

– Эм… да, были. Мы встречаемся уже шесть месяцев, – слова высыпались из меня. Я чувствовала себя так, словно пробираюсь сквозь густой туман.

Эллиот правда сбежал, даже не крикнув мне бежать за ним? Даже не оглянувшись, чтобы проверить, иду ли я следом? Он оставил меня здесь, чтобы выиграть себе время?

– Ну, шесть месяцев – это вполне достаточно, чтобы не бросать девушку одну с мужиком, который пытается его ограбить, – продолжил он. – У меня на вас пушка направлена, а он просто дал деру? Если выбор – получить пулю или провести вечер, бродя по арт-галерее, я бы подумал, что решение очевидное: лучше уж под пули. Но даже так… должен был хотя бы попытаться тебе помочь.