Кэти М. Ди Аккорд на двоих

Телефон в руке коротко вибрировал, на мгновение осветив моё лицо резким белым светом.

✉︎ Её величество:Это ноты, которые мы должны играть в среду. Если после сегодняшнего ты решишь не приходить — я пойму.

Сердце пропустило удар, а потом пустилось вскачь. Она что, серьезно? Неужели она думает, что я настолько мелочный и слабый, что брошу её и нашу работу только потому, что она отказалась петь? Она вообще меня за кого принимает?

✉︎ Итан:Скинь адрес и время.

Пальцы замерли над клавиатурой. Я начал быстро набирать: «Прости за вечер, я перегнул...»— стер. «Я повел себя как идиот, не злись...»— снова удалил. Хотел написать простое «Добрых снов, Миа», но вовремя одернул руку. Хватит.

— Будешь навязываться, Итан, — жестко проговорил я в темноту, — и тебя пошлют нахрен очень длинной и красивой дорогой.

Я отбросил телефон на подушку, решив, что на сегодня диалогов достаточно. Но не прошло и минуты, как гаджет снова отозвался вибрацией.

✉︎ Её величество:Отправь мне минус песни Breathing My Last - Obsidian Swing.

Я скинул файл на автомате, почти не раздумывая. И только когда полоска загрузки исчезла, до меня дошло. Зачем ей чистый минус этой драйвовой, тяжелой вещи? Неужели она хочет переписать её в классику для нашей репетиции? Переложить гитарный надрыв на сухие клавиши рояля?

Эта мысль почему-то кольнула меня. Я снова взял телефон, гипнотизируя экран. «Что ты задумала, принцесса?» — вертелось на языке, но я заставил себя промолчать.

Утро вторника выдалось на редкость спокойным — пожалуй, лучшим за последние пару лет. Никакого дребезжащего будильника, никакой паники из-за опоздания на пары и вечного страха увидеть недовольное лицо декана. Мы с Ноа провалялись в кроватях почти до обеда, выжимая из этого внезапного выходного законный максимум. Только после ленивого похода в столовую мы, наконец, заставили себя заняться сумками.

— Слушай мой «закон лагеря», Итан: бери побольше штанов, отвечаю! — поучал меня Ноа, закинув руки за голову и созерцая потолок. — В прошлый раз я уделал две пары за день: сначала ливень и грёбаная лужа, а вторые, парни вообще стащили и повесили на флагшток вместо знамени. Бери всё, что есть, автобус дотащит.

Я только хмыкнул, прикидывая содержимое своего шкафа. У меня-то за всю жизнь едва три пары набралось, но спорить с «ветераном» не стал.Внезапно тишину комнаты разрезал истошный вопль телефона Ноа.

— О, Руди! — проорал он в трубку, и я невольно застыл, ловя каждый звук.

Внутри что-то предательски кольнуло. В эту секунду мне до одури захотелось, чтобы и мой телефон сейчас ожил. Чтобы это онапозвонила мне, а не Ноа.

— Руди, ну выходной же... — простонал он, картинно закатывая глаза, но тут же расплылся в довольной улыбке. — Серьезно? Да ладно! Окей, куда приехать? Буду через двадцать минут!

Ноа сорвался с места, на ходу натягивая футболку и едва не сбив меня с ног в своем порыве.— Куда это ты так летишь? — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично, хотя внутри уже закипало глухое раздражение.— На свидание, друг, на свидание! — он подмигнул мне, сверкнув своей фирменной ухмылкой, и исчез за дверью, оставив после себя лишь эхо захлопнувшейся ловушки.

«Какое еще свидание?» — эта мысль обожгла, как ледяной душ. В голове сразу сложился самый паршивый пазл: он идет к Мии? Она пригласила его, пока меня держит на расстоянии вытянутой руки? Все эти её шипы и холод — неужели всё это только для меня, потому что её мысли заняты моим соседом?

Из тяжелых, удушливых раздумий меня вырвал резкий вибросигнал. Мой телефон, брошенный на кровать, подпрыгнул, заставляя моё сердце совершить такой же кульбит прямо к горлу.

✉︎ Её величество: Итан, забери у Ноа вещь, как только он вернется. А то этот идиот опять забудет отдать. Раз уж ты в группе, надо соответствовать. До завтра.

Я перечитывал сообщение снова и снова, пытаясь унять предательскую дрожь в груди. Значит, они всё-таки встречаються? Мысли о Ноа и Мии впивались в мозг каленым железом. Против воли внутри всё сжималось от глухого, болезненного раздражения. Пальцы сами замерли над клавиатурой, и, вопреки своей гордости, я всё же решился. Будь что будет.

✉︎ Итан:Извини за вчера. Я не хотел тебя обидеть.

Отправил. И уставился в экран, гипнотизируя две серые галочки. Прошла минута, пять, десять... Смартфон оставался бездушным куском пластика. Я был уверен, что она прочитала, но предпочла оставить мои извинения без ответа.

И вдруг — резкая вибрация.

✉︎ Её величество:И если ты всё еще не передумал и согласен спасти меня от отца, то завтра в 18:00. 10 Lincoln Center Plaza. И... тебе всё же придется надеть костюм.

Я усмехнулся, чувствуя, как горечь смешивается с иронией. Костюм? У парня, который живет в косухе и кедах?

✉︎ Итан:Прости, Родси, но у меня его нет. Совсем.

Я уже приготовился к холодному ответу о том, что в таком случае мне там делать нечего, но телефон пискнул почти мгновенно.

✉︎ Её величество:Я пошутила. Просто будь собой. И да, лучше прибыть пораньше. Заехать не смогу, меня повезёт отец. Буду тебя ждать :)

Этот смайлик в конце сообщения подействовал на меня сильнее любого признания. Впервые за всё время наше ледяное общение дало трещину, сквозь которую проглянуло что-то живое и настоящее. Она пошутила? «Принцесса» умеет язвить и разряжать обстановку?

Около часа я неприкаянно бродил по комнате, не находя себе места. Мысль о том, что Ноа меня опередил, жгла изнутри. Я был уверен, что после того урода она еще долго никого не подпустит к себе так близко, а тут... Видимо, я просто самонадеянный лопух. Чтобы хоть как-то заглушить гул в голове, я схватил гитару и принялся остервенело терзать струны. Прошло три часа, прежде чем дверь наконец распахнулась.

Ноа буквально ввалился в комнату, и его вид был более чем красноречив. На шее красовался свежий, вызывающий засос, а физиономия сияла таким самодовольством, что кулаки чесались сами собой.

— Вижу, свидание прошло на ура? — процедил я сквозь зубы, стараясь не выдать бушующую внутри бурю.

— Да, супер! — он небрежно бросил мне какой-то сверток и ключи с брелоком.

Я поймал их на лету и замер. Ключи от машины Мии?— Значит, ты просто перегнал машину? Не свидание с ней, а... просто поручение?— Смеёшься, что ли? — заржал Ноа, заваливаясь на кровать. — Она мне скорее яйца отобьёт, чем согласится погулять. Она заманила меня ради Клэр. Это её подруга. Видал, какая строптивая? — он указал на шею. — Я уже больше месяца за ней бегаю, поэтому и записался на вокал. Она любит парней с голосом.

Черт, я точно кретин. Весь мой мир перевернулся за секунду. Я дрожащими пальцами развернул сверток. Внутри оказалось черное худи. На груди красовалось дерзкое, хаотичное граффити с названием нашей группы «Beyond Rules», а на спине тем же яростным шрифтом было выведено: «Итан Браун». Работа была выполнена безупречно.— Выглядит... круто, — выдохнул я, не в силах скрыть восхищения. Ткань была плотной, качественной, а принт казался частью самой материи.

— Еще бы не круто, когда сам «босс» это делает, — хмыкнул Ноа.

— В смысле? — я поднял на него непонимающий взгляд.

— Ну и тупой же ты, Итан. Миа сама делает эти эмблемы. Своими руками. Не совсем вручную, конечно, на специальной машинке, но сама. Всю неделю сидела, строчила. Так что выступать теперь будешь только в этом. Береги, это теперь самая дорогая вещь в твоем гардеробе.

Ноа снова усмехнулся и исчез за дверью, оставив меня в звенящей тишине. От худи едва уловимо веяло жасмином и вишней — её духами. Я невольно уткнулся носом в мягкую ткань, и перед глазами сразу возник образ Мии. Пока я считал её холодной «принцессой», она ночами сидела над этой вещью, создавая её специально для меня.

«Вот же я баран», — пронеслось в голове. Вся моя ревность испарилась, оставив после себя чувство вины и странный, теплый трепет. Я быстро натянул худи и подошел к зеркалу. Оно село как влитое, идеально подчеркивая плечи.

Я быстро натянул худи и подошел к зеркалу. Оно село как влитое, идеально подчеркивая плечи. Достав телефон, я сделал селфи. На фото я выглядел иначе — не как уличный бродяга с гитарой, а как часть чего-то большего. Часть её мира, которую она сама создала для меня.

✉︎ Итан:Спасибо. Это просто круто.

Через минуту телефон отозвался ответом. Сердце делает кульбит.

✉︎ Её величество:Село идеально. Я рада, что тебе нравится.

Я смотрел на экран и улыбался как последний дурак. Весь мой пафос «профессионального и отстраненного гитариста» рассыпался в прах от одного запаха жасмина и вишни.

Весь день, с самого рассвета, я буквально не выпускал гитару из рук, до мозолей отрабатывая каждую ноту из тех, что прислала Миа. Я понимал: облажаться на такой сцене — значит не просто ударить в грязь лицом, а подставить её. Её отец явно не из тех, кто погладит по голове за фальшь; скорее, он вышвырнет меня оттуда, как бродягу, прямо на глазах у всей этой разфуфыренной публики.

Когда пришло время выезжать, я подошел к зеркалу. Пришлось постараться, чтобы выглядеть хоть немного «прилично» по их меркам. Я натянул свои самые лучшие шмотки, тщательно зачесал волосы назад, усмиряя привычный хаос на голове, и — самое сложное — оставил любимую кепку дома.

— Ладно, Итан. Соберись, — выдохнул я своему отражению. — Это просто очередное выступление. Просто сцена. Просто ты и чертовски красивая девушка.

Я замер, глядя в свои глаза. Кого я обманывал? Это уже давно не было «просто выступлением». Я должен был признать это хотя бы самому себе, здесь, в пустой комнате общаги: я втрескался в неё по самые уши. Влюбился в эту ледяную принцессу с её колючими шипами и запахом вишни на худи, которое она сшила для меня. Я шел туда не ради Линкольн-центра. Я шел ради неё.

Я взял ключи от её машины, которые Ноа бросил на стол, и вышел из комнаты. В кармане завибрировал телефон — напоминание о времени. 18:00. Lincoln Center Plaza.

Я выехал за полтора часа, надеясь на запас времени, но город решил иначе. Пробка встала намертво, и когда на часах высветилось 17:55, я готов был пробить кулаком лобовое стекло.— Да твою мать! — рыкнул я в пустоту забитого шоссе. До цели оставалось всего десять минут пути, но они казались вечностью.

Дрожащими пальцами я быстро набрал сообщение:

✉︎ Итан:Родси, я в полной заднице... Тут пробка, стою глухо.Ответ пришел мгновенно:

✉︎ Её величество:Я всё улажу!

«Ну и влип же я», — цедил я сквозь зубы, маневрируя между рядами, как только поток тронулся. Такой важный день, и я снова умудрился всё запороть.

Только в 18:20 я, запыхавшийся и взмыленный, ворвался в холл филармонии. Миа выскочила мне навстречу почти сразу. Я ожидал увидеть «принцессу» в атласном платье, с высокой прической и сложным макияжем — в образе, который окончательно подчеркнет пропасть между нами. Но я замер на месте.

На ней не было бриллиантов. Миа выглядела... как я. Объемное черное худи, кожаные штаны в тон, а вместо пафосных шпилек — обычные поношенные кеды.

— Давай, шевелись! — она подбежала ко мне, хватая за руку. — Я тянула время как могла, зубы всем заговаривала. У нас десять минут до выхода. Хочешь воды? Перекусить?

Я лишь молча мотнул головой, не в силах отвести от неё взгляда. Она была отражением меня, моей частичкой в этом чопорном зале.

— Ты чего так смотришь? — она нетерпеливо дернула меня за рукав. — Побежали скорее!

Я через силу улыбнулся и последовал за ней. «Она до безумия красивая», — вертелось в голове, пока мы бежали по длинным коридорам за кулисы. И тут же, словно ледяной душ, обожгла другая мысль: «И до безумия не моя».

За кулисами царила суета, но Миа вела себя так, будто мы были одни. Возле выхода на сцену стоял небольшой фуршетный стол для солистов, заваленный крошечными канапе и напитками. Не успел я опомниться, как она начала буквально запихивать мне еду в рот, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство.

— Жуй давай, — командовала она, пока я едва успевал перемалывать челюстями эти закуски. — Уверена, ты с самого утра маковой росинки во рту не держал.

Следом в мои руки перекочевал её термос с горячим кофе. Миа тут же отвернулась к сцене, нервно притопывая в такт скрипачке, которая доигрывала свою партию. Напряжение в ней дрожало, как натянутая струна.

— Зачем так усердствовать? Я чуть не подавился, — пробормотал я, наконец прожевав.

— Ты сам в прошлый раз ныл, что на голодный желудок классика у тебя «не идет», — она мельком взглянула на меня, и в её глазах на секунду промелькнуло что-то теплое.

— Это же был сарказм, Родси, — тихо рассмеялся я, пораженный тем, что она запомнила такую мелочь.

— Знаю я, — она отмахнулась, поправляя рукава своего черного худи. — Всё, хватит. Ты готов?

Я лишь кивнул, поудобнее перехватывая гриф гитары.

— Тогда пошли.

Она уже сделала шаг к свету софитов, но я успел перехватить её за локоть. Мои пальцы коснулись её затылка, и я привычным движением снова распустил этот назойливый пучок, в который она по привычке собрала волосы. Пряди рассыпались по плечам, делая её образ в худи окончательно дерзким и настоящим.

— Не делай его больше, пожалуйста, — негромко произнес я, глядя ей прямо в глаза.

Миа замерла. Она стояла и растерянно моргала, глядя на меня снизу вверх, как маленькая девочка. Весь её боевой настрой на мгновение испарился.

— Пошли скорее, — я первым перехватил её ладонь, вырывая из этого оцепенения, и повел за собой на сцену.

Мы вышли под слепящий свет прожекторов. В зале мгновенно воцарилась гробовая тишина — чопорная публика в бриллиантах явно не ожидала увидеть дуэт в черных худи вместо фраков. Я кожей чувствовал ледяную ярость её отца, сидевшего в первом ряду, но когда Миа коснулась клавиш, мир вокруг просто перестал существовать.

— На счет пять... — одними губами прошептала она, глядя на меня. Я коротко кивнул, перехватывая гриф.

Она начала медленно, почти шепотом. В каждом движении её тонких пальцев было столько скрытой, первобытной силы, что у меня перехватило дыхание. Я выдержал паузу, ловя момент, и ударил по струнам, вплетая в её безупречную классику свой рваный, дерзкий звук. Это был вызов всему этому залу, её отцу и самим себе.

Миа едва заметно улыбнулась, и я увидел, как её вечно напряженные плечи наконец расслабились. Она прикрыла глаза и начала играть вслепую, на ощупь, полностью растворяясь в нашем общем звучании. Я последовал её примеру, зажмурился, и меня накрыла мощная волна музыки, унося далеко за пределы этой душной филармонии.

В моей голове я стоял рядом с ней на бескрайнем берегу океана. Солнце золотило её распущенные волосы, она жмурилась от яркого света и смеялась — искренне, по-настоящему. Мы бегали по самой кромке воды, поднимая тучи брызг, и этот смех был громче любого оркестра. В том выдуманном мире не было правил, не было «Её величества» и «бродяги с гитарой». Были только мы.

Музыка нарастала, ведя нас к финалу, и в этот кульминационный момент я всем существом потянулся к ней, желая только одного — поцеловать её, здесь или там, в своих мыслях. Но как только губы почти коснулись её губ, последний аккорд сорвался со струн и затих под сводами зала.

Наша музыка закончилась. А моя мечта так и не исполнилась — даже в моей собственной голове.

В зале на несколько секунд повисла оглушительная, почти осязаемая тишина. Когда я наконец открыл глаза, то наткнулся на взгляд Мии — она смотрела на меня широко распахнутыми, сияющими глазами, в которых еще отражались блики того самого океана из нашей общей мечты. Я замер, не совсем понимая, что произошло и как мы оказались здесь, под сводами этой чопорной филармонии.

А затем тишина лопнула. Зал взорвался — это были не просто вежливые аплодисменты, это был гром, смешанный с восторженными свистами, которые совершенно не вписывались в эти стены, но идеально подходили нашему драйву.

Миа вдруг звонко расхохоталась — открыто, искренне, так, как я еще никогда не слышал. Она вскочила из-за рояля, и прежде чем я успел сообразить, что нужно хотя бы поклониться публике или найти взглядом её отца, она вцепилась в мою руку.

— Бежим! — выдохнула она, сияя от адреналина.

Не дожидаясь официального финала, она буквально утащила меня за кулисы, подальше от софитов и шокированных лиц в первом ряду. Мы неслись по темному коридору, а эхо аплодисментов всё еще преследовало нас, смешиваясь с её счастливым смехом. В эту минуту в черном худи, с растрепанными волосами и моей ладонью в своей, она была самой настоящей версией себя.

Когда мы оказались в одном из пустых административных коридоров, Миа резко остановилась у какой-то двери.— Побудь здесь, ладно? Буквально пять минут, — бросила она и, не дожидаясь ответа, скрылась в кабинете.

Я остался один, прислонившись к стене и пытаясь унять бешеный стук сердца. Адреналин после выступления всё еще жег вены. Прошло совсем немного времени, и дверь распахнулась — Миа вылетела оттуда, на ходу пряча что-то в карман худи, и тут же схватила меня за руку, увлекая к служебному выходу.

— Ты безумец, Итан, это точно! — выпалила она, когда мы вырвались на прохладный вечерний воздух. — Это надо же было такое сообразить... не знаю, о чем именно ты думал там, на сцене, но это было чертовски круто!

Она буквально светилась изнутри, и я впервые видел её такой — бесшабашной, со взъерошенными волосами.— Отец точно убьет меня за эту выходку, — она на секунду обернулась на величественное здание филармонии и дерзко усмехнулась. — Но мне плевать. Зато сегодня мы поставили жирную точку в моих отношениях с роялем. Навсегда. Больше я не буду его «идеальной куклой».

Мы почти бежали к парковке, и я чувствовал, как между нами искрит воздух.

— О чём ты вообще говоришь, Родси? — я недоуменно нахмурился, пытаясь переварить её слова. — Я играл ровно то, что ты просила по нотам. Что, неужели я всё-таки налажал?

Миа замерла на полуслове, запрыгивая на пассажирское сиденье своего кабриолета, и посмотрела на меня с искренним изумлением.— Ты что, серьезно не помнишь, что именно ты выдал в финале?

— Если честно, смутно, — признался я, обходя машину. — Я немного… провалился в свои мысли, скажем так.

— Садись уже, Итан! — она нетерпеливо указала мне на водительское место. — Или мне после такого выступления самой себя везти домой?

Я тут же запрыгнул за руль, всё еще ожидая объяснений. Неужели я настолько потерял связь с реальностью на сцене?

— Ты что, правда не владел собой в тот момент? — Миа быстро выудила флешку и вставила её в магнитолу, выкручивая звук на максимум.

Я тронулся с места, и салон наполнила запись нашего выступления — видимо, она успела перехватить её у звукорежиссера за те пять минут в кабинете. Сначала всё шло как по маслу: чистая классика, мой рваный аккомпанемент, идеальный баланс, который мы репетировали часами. Я не понимал, где здесь подвох, пока телефон Мии не затрезвонил.

— Да, пап? — она нахмурилась и прижала трубку к уху, слушая его резкий голос.

Я старался не подслушивать, снова погрузившись в мелодию из колонок. И тут мои брови непроизвольно поползли вверх. На финальных аккордах я вдруг, сам того не осознавая, взял планку выше. Я вытянул последнюю ноту так натянуто, так отчаянно и четко, будто хотел докричаться до небес. В этом звуке не было техники — в нем был первобытный крик.

«Вот он я! Посмотри на меня! Останься со мной!» — буквально вопила моя гитара. А потом наступила оглушительная тишина.

— Ну, теперь-то ты понял? — Миа победно взглянула на меня, и в её глазах плясали искры. — Ты из чистой классики плавно ушел в какой-то астрал и просто вырубил весь зал своим нокаутом. Я даже не пыталась тебя останавливать — это было слишком красиво, чтобы мешать.

Она весело помахала телефоном прямо у моего носа, и её смех колокольчиком рассыпался по салону кабриолета.— И еще… Кажется, отец всерьез решил пересмотреть свой подход к исполнению классики! Сказал, что из-за твоего «перфоманса» ему теперь до ночи не выбраться из филармонии — почетные гости в шоке и требуют объяснений.

Она на мгновение замолчала, а потом подалась чуть ближе.— Спасибо тебе, Итан, — прошептала она с такой нежной улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

— Тебе спасибо, — так же тихо отозвался я, мертвой хваткой вцепившись в руль и не сводя глаз с пустой ночной дороги.

Я чувствовал её взгляд кожей. Каждую клеточку своего тела. Я знал: если сейчас хоть на секунду поверну голову и посмотрю на неё — на эти растрепанные ветром волосы и сияющие глаза, — я сорвусь. Просто остановлю эту гребаную тачку прямо посреди шоссе, притяну её к себе и вцеплюсь в неё поцелуем, пока у нас обоих не закончится кислород.

Глава 14

Миа

Мы замерли у ворот моего дома в оглушительной, почти осязаемой тишине. Казалось, всё, что только что было в машине — наш сумасшедший драйв, смех и искренность, — внезапно выключили одной кнопкой, как старый телевизор. Реальность холодным сквозняком ворвалась в салон.

— У меня тренировки... — заговорила я, намеренно глядя в лобовое стекло, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Сразу после лагеря я уезжаю на важное выступление, поэтому до самого отъезда в колледже меня не будет.

Я всё же заставила себя повернуться к нему. Итан выглядел оглушенным.

— Порепетируйте без меня. Прогони ребят по песне, вступление на открытии лагеря — это серьёзно. И ещё... Постарайся настроиться на своюмузыку, Итан. Я уверена, у тебя всё получится. Продюсеры точно тобой заинтересуются — после того, что ты вытворил сегодня, они уже наверняка наводят справки.

— Могу я приехать? Посмотреть тренировку? — в его голосе прозвучала надежда, от которой у меня болезненно сжалось сердце.

Я покачала головой: — Нет. Мой ледовый дворец отдали под шоу, так что мы с Софи переезжаем в закрытый комплекс, туда никого не пускают. Если что-то будет нужно... просто напиши или позвони, ладно?

Итан лишь молча кивнул, не сводя с меня глаз. В полумраке салона его лицо казалось высеченным из камня.

— Спасибо тебе. Еще раз, — прошептала я, накрывая его ладонь своей.

Его рука была большой, шершавой, с огрубевшими пальцами в следах от машинного масла и струн, но она была такой горячей, что этот жар, казалось, прошивал меня насквозь.

— Я безумно тебе благодарна за помощь, Итан. Правда.

Не давая себе времени передумать, я потянулась к нему и мимолетно прижалась губами к его щеке. Кожа была колючей от легкой щетины, а запах сандала и табака на мгновение вскружил голову.

— Машину оставь пока себе. Мне она сейчас без надобности, а тебе точно пригодится. Увидимся уже у автобуса. Добрых снов.

Он замер, перестав дышать, и просто глазел на меня, будто я была каким-то видением. Я быстро улыбнулась и выскочила из машины, чувствуя, как дрожат колени.

Я уже почти коснулась ручки входной двери, когда тишину улицы разорвал его голос:— Добрых снов, Родси! — крикнул он вслед.

Я зашла в дом, прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Сердце колотилось так сильно, будто я только что откатала самую сложную программу в своей жизни.

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком, и раз за разом перематывала на плеере запись нашего выступления. Раз за разом возвращалась к тому моменту, где Итан сорвался в свое безумное соло. О чем он думал в ту секунду? Что заставило его, всегда такого уверенного и расчетливого, полностью потерять контроль и выдать эту пронзительную, почти болезненную чистоту звука?

Телефон в руке коротко завибрировал. Сердце испуганно подпрыгнуло, я резко села, сминая простыни, в нелепой надежде, что это сообщение от него. Но на экране высветилось: «Папа».

Внутри всё сжалось в ожидании очередного выговора, но строчки на экране заставили меня замереть.

✉︎ Папа:Милая, прости меня еще раз. Кажется, я слишком долго не хотел замечать, как ты на самом деле смотришь на жизнь. Я тобой очень горжусь.

В груди болезненно защемило. Неужели? Ему и правда понравилось? Следом пришло еще одно сообщение:

✉︎ Папа:Тебя зовут в другой город, в соло. Перспективы огромные, гонорары тоже. Говорят, с такой возможностью ты станешь той самой „великой Мией Роудс“. Но знаешь, что я им ответил? Что моя дочь больше не будет „балякать“ по чужим указкам. Ха-ха. Роудсы не прогибаются, милая. Я больше не буду на тебя давить. Люблю тебя.