Катя Хеппи Мой первый

Глава 1.11.

Я уже точно совсем.

Ника

- Гордей, ты вообще меня слышишь, - упираюсь в грудь брата, стараясь его удержать. – Это я его раздела, а не он меня. Тебе уже дважды это повторили.

- Иван Генрихович, можно я пойду… - скулит жалобно придурок, видя сжатые челюсти, ярость в глазах и внушительные кулаки моего братика.

Так и хочется отойти в сторону и позволить Гордею «поговорить» с этим трусом. Только боюсь, что родственничек одним ударом расколет безмозглую черепушку Игната.

Вот и как это жалкое подобие парня могло мне нравиться… Зачем только все два года в этом лицее я добивалась его внимания. Он же ничтожество!

- Возвращайся в актовый зал, Егоров, - говорит директор, следя за тем, как парень запахивает полы белоснежной рубашки. – Только приведи себя в нормальный вид сначала.

Игнат робко протискивается около меня с братом, а я стыдливо прячу глаза. Ведь ржать охота. Еще полчаса назад он из себя мачо строил, запихивая свои похотливые ручонки в карманы джинсов на моей заднице, а сейчас перепуган и взъерошен как воробей в стае ворон. yMHuZYuV

- А вас, Гордей Сергеевич, я прошу в мой кабинет.

- Я с вами, - выпаливаю, преграждая дорогу брату.

Весь задор молниеносно улетучивается. Брату снова достанется из-за меня. Я снова подставила его. Но поступить по-другому не смогла. Не решилась позвонить маме, когда классуха застала меня с раздетым Игнатом и закатила воспитательную истерику с вызовом родителей в школу.

Сглупила. А точнее, зазналась. А разгребать Гордею. И вот почему я сначала делаю, а потом думаю.

Кому и что я хотела доказать?

Себе…

Да, именно себе.

Вот стопудово я снова вляпалась, потому что меня носит. Уже несколько дней. А мама и Кошкина, как нарочно, чиркают о мои и так натянутые нервы спички.

Мамино «блядское» и Лизкино «убожество» - лишь искра. Воспламенил меня Игнат своим «ты самая красивая девушка на этом выпускном». Пустозвон! Я же знаю, что не такие девушки нравятся парням…

Вот и решила я его проучить и за это «красивая», и за кошачью шпору, и за профуканый поход в кафе. Ведь если он тогда не повелся на Лизку, мы бы с ним сходили в кафе. А потом поцеловались. По-взрослому. И я не ждала бы этот чёртов поцелуй от Ильина.

Конечно, по-детски винить в этом Игната. Но больше некого.

- Нет. Ты сейчас же едешь домой, - взрывается Гордей. – Ян, отведи ее в машину.

В мгновение ока ладошки мокрые, и сердце на максимальной скорости набирает обороты.

- Вот какого он тут? - спрашивается. Я ж абсолютно однозначно решила, что «нет».

- Я с тобой пойду, Гордей! – почти выкрикиваю, наблюдая, как на меня несется грозный друг брата.

Подвисаю. Цепенею в пространстве и времени, совершенно не понимая, что мне делать дальше.

Бежать?

Но захват за предплечье и меня тащат к выходу из школы. Разум барахлит. А глаза в упор его спину прожигают. Широкую. Рельефную. Напряженную.

Вот бы на ней порисовать!

Вот бы не быть такой дурой махровой… Пытаюсь мозги себе на место вправить. Только, видать, они в моей головке, как лампочки в абажуре перегорели.

А тело сковал паралич, когда уже на крыльце школы меня ощутимо встряхнули и молниями из глаз оплавили.

- Совсем, - орет ошалело. А я делаю неосознанный шаг назад, но меня прихватывают за плечи и гневно встряхивают еще раз. – Ты совсем охренела, Киндер…

Глава 1.12.

Триллер или комедия?

Ника

Смотрю на него. Улыбаюсь. Может, это болезнь какая-то. Психическая или психологическая. Один черт! Меня точно лечить надо. Я спятила. Меня прикончить грозится, а я радуюсь.

Ну, а что вы хотите? Я скучала. И не оттого, что не видела его со вчерашнего вечера. А потому что решила больше не видеться с ним никогда. А точнее, до отъезда на учебу. А там четыре года в другой стране, и все забудется, как и не было совершенно ничего. И это было адски сложное решение. Ведь он так близко, а новые чувства пылают таким ярким огнем.

А вот сейчас пофиг! И на план, что полночи составляла. И на такую ранее желанную учебу за границей.
- Киндер, улыбку свою сотри, пока я тебя не прибил окончательно.
- Янчик, руки убери, - перевожу взгляд с лица парня на его руки на моих плечах. Внимательно наблюдаю, как белеют костяшки пальцев оттого, что он со всей дури стискивает ткань моей футболки. - И свали в закат. Не до тебя вообще.
- Свалить? - согласно киваю, скидывая его руки с плеч. А потом со страхом в сердце прикрываю глаза, когда он делает резкий выпад в мою сторону и останавливает свое лицо в миллиметре от моего. - Свалю, как только ты мне объяснишь, что ты делала с этим хреном в душевой спортзала.

Улыбаюсь на его бешенство и выдаю с самым непринуждённым видом, на какой только способно в такой непозволительной близости от него.
- Конкретно в душевой ржала как конь, а в самой раздевалке рисовала.
- Не нарывайся, - ещё больше скалится. - Я не в том состоянии, чтобы с тобой в шарады играть. Или ты сейчас мне все расскажешь, или я спрошу у этого беззубого чмыря.
- Почему беззубого? У Игната все в порядке с зуба и губами...
- Будет не в порядке. И очень скоро...

Встречаемся дыханием и все. Я пропала. Сердце гудит от перенапряжения. Нервы звенят. А наши взгляды как молоток по наковальне. До искр! Смотрю в упор, а он на меня.

Пять секунд. Десять. Пятнадцать.

Пасую. Не выдерживаю. Отхожу. Приходится смириться. С ним мне не выиграть. Но воевать придется…

- Киндер, последнее предупреждение, - пялится на меня, а я в вечерний пейзаж школьного двора, пытаясь совладать сама с собой.

У меня ж все перепутала в голове. И боюсь, и радуюсь, и возмущаюсь, и просить прощения готова. Вроде соображаю, а вроде туплю по полной.

Вот чего он бесится?

Ревнует? А может, банально я их с братом от какого-нибудь важного дела оторвала? От деток…

Или может, злится, потому что я веду себя необдуманно как ребенок? А может, его носит так же, как и меня?

Как понять? А-а-а! Как сложно быть взрослой!

- Всё, Киндер! Сейчас все увидят вторую часть шоу с твоим Игнатом в главной роли. И боюсь, это будет триллер, - делает шаг в сторону входной двери школы.

- Комедию, Ян. И с тобой в главной роли, - цепляясь за его руку, не давая двинуться дальше. - Ты чего воздух сотрясаешь?

- Волнуюсь за тебя! – шарашит словами по моим мозгам, а перехватив мою ладонь в свою, лишает меня возможности ни то что мыслить – дышать.

- Вот я! – говорю заикаясь, пытаясь забрать руку. Но сил нет. Ни физических, ни моральных. – Целая и невредимая. Даже руками не тронутая.

- Не тронутая… - повторяет, тяжело выдыхая и крепче сжимая мою руку. А я выдыхаю, так как его голос становится не таким гневным. Но ненадолго. – Так что ты делала наедине с этим мудаком?

- Рисовала…

Глава 1.13

Художница.

Ника.

- Рисовала… - повторяю в пятый раз ответ на его вопрос «чем ты занималась в раздевалке».

- Зашибись, Киндер… Все аттестаты получали, а ты картинки рисовала. А что! Норм… Только у меня новый вопрос. В более людном месте рисовать не пробовала? И, блядь, не с голым парнем, - на последних словах мои перепонки чуть не лопают, так громко он их выкрикивает. - Или у тебя там рисование с натуры… Твою мать!

- На натуре… - бормочу недоуменно. А потом вжимаю голову в плечи и сворачиваюсь, как ёжик, потому что он зловеще нависает надо мной и цедит сквозь стиснутые зубы:

- Что?

- Что-что? Истерить хватит! – выпаливаю и несусь к машине.

Поскорей убраться отсюда. Мне такого счастья не надо. Мало мне мамы и Гордея. Еще один нарисовался, не сотрешь. А точнее, не остудишь. Ведь чтобы я не сказала, он только еще больше воспламеняется. Правду расскажу - вообще вспыхнет.

- Когда ты, дура сопливая, уже мозгами обзаведешься? – ловлю мстительное в спину. – Трахнул бы тебя этот парниша на потной скамейке в раздевалке и, как ты там говорила, свалил в закат.

Вот те на! Романтично подвел черту Ильин, а меня форменно бомбануло.

- Идиот! – зарычала и, развернувшись на сто восемьдесят, понеслась обратно к крыльцу, пыхтя от бешенства, как старинный паровоз. – Трахнет. И язык мне в рот сунет. Засосёт по самые гланды. И пусть только попробует отказать. Ведь я дура сопливая и без мозгов. А еще детка разгульная. Так кончить хотела, что окончания выпускного не дождалась.

Детонация.

Отстраненно наблюдаю, как мои руки растягиваю рубашку на его груди.

- Охренела? – дергается, перехватывая решительно мои руки в свои, но голос растерян и взгляд тоже.

- Руки убери, - выпаливаю на взводе. - Мы только порисуем.

- Что? – сбитым голосом.

Вырываю руки и достаю маркер из заднего кармана джинсов.

А дальше все в полу бреду. Или в полу бешенстве.

Колпачок от маркера в зубы и трясущимися от адреналина руками тянусь к его обнаженной груди. А внутренности словно наружу вывернули. Вот она я вся перед вами. И не скрыть больше чувств. Не спрятать. Жадно глазами врезаюсь в его тело. Смотрю. Изучаю. Любуюсь. Дышу часто-часто. Но в легких словно пусто, задыхаюсь. Прикасаюсь несмело кончиком маркера к его коже. Шарахает. Кончики пальцев зудят. И щеки горят от его взгляда.

- Глаза закрой! – на удивление выдала четко и спокойно. – Нечего пялиться на шедевр раньше времени.

И когда он прикрыл глаза, позволила себе засмотреться. Глючило. Но я целенаправленно смотрела во все глаза, вбирая каждую его черточку.

Зачем?

Не знаю.

Может чувствовала, что завтра мой последний день с ним… Что завтра я закрою сердце на все замки и больше без боя не впущу туда никого.

А сейчас белый шум. Это голос Гордея с дверей школы. Ругается! Но плевать. Я потеряна для всего сегодня.

Только сейчас понимаю, что моя ладонь мирно покоится на обнаженной груди Яна, а глаза рассматривают его полуоткрытые губы.

- Киндер? – слышу его нервный тихий возглас. – Гор…

- Потом оценишь, как я рисую… - говорю, убирая руку и запахивая рубашку. А затем робко, но глядя прямо в глаза: - У меня с Игнатом ничего не было. Я просто отомстила за шпору на ноге Кошкиной.

Захлебываюсь чувствами от его пронзительного недоуменного взгляда.

Не понял…

Ничего не понял и не почувствовал, хоть я и была так близко.

- Гадюка! – гаркает Гордей где-то совсем рядом.

А я окончательно теряю самообладание. Чувствую, как щиплет глаза и несносно ноет в области сердца. Перенервничала. И безоговорочно утвердилась в мнение, что я влетела. В Яна.

Вляпалась по уши.

Влюбилась впервые.

Моя первая любовь - Ян Ильи. Парень, на которого восемнадцать лет я смотрела лишь как на дополнение к брату, а сейчас как на самого родного человека.

Так до конца прийти в себя не смогла. Уставилась в окно и молча слушала, что мне предъявлял Гордей всю дорогу до дома.

Что говорил? Непонятно.

Как ощущения? Неопределенно.

- Гадюка, платье, что мы на выпускной купили где?

- Мама порезала. Блядское… - отвечаю, но мыслями не здесь.

- Твою… - хмурится брат.

– Пришлось идти в убогих джинсах и футболке, - повторяю слова Кошкиной.

- Ник, дома без меня совсем плохо? Мне вернуться?

- Нормально…

Проще сказать, что все норм, чем объяснять, почему мне так плохо. Ведь это не из-за мамы, Лизки Кошкиной или Игната. Это из-за этих темно-синих глаз, которые сочувственно смотрят на меня. А хочется, чтоб влюбленно…

Глава 1.14

Морской бой.

Ника

Бесшумно открываются двери «Фараона», и я выхожу на улицу.
Он меня прогнал, но в душе я ликую. Потому что он целовал. Страстно, жадно, по-взрослому.
Едва сдерживаю себя, чтобы не смеяться в голос. Я счастлива. Желание, загаданное в день рождения, сбылось.
Я большая девочка.
Я целовалась с языком. И это оказалась очень приятно. Нет, «приятно» неподходящее слово. Это голые чувства, острые, почти непереносимые, когда каждое прикосновение языков – как удар электрошокера.
От воспоминаний перетряхивает. Новая волна тока бежит по телу.
- Язык.
Он приказал, а я покорно подчинилась. И это движение оказалось чем-то сверхъестественным. Нереальным. Захлёстывающим окончательно.
- Ты не должна так реагировать… - шепчет остаток здравого смысла. – Это был лишь урок.
Только, наверно, как-то слишком тихо шепчет, потому что сердцу уже плевать на все, в нем бурлит любовь к Яну.
- Ян Ильян, я знаю на сто процентов, что люблю тебя! – кричу беззвучно.
Но готова и в голос. И даже ему. Потому что уверена в своих чувствах.

И в его.
Он тоже любит меня.
Это заметно.
Я видела его ошалелые глаза. Слышала тяжелое, прерывистое дыхание. Ощущала беспорядочное движение рук на своем теле и горячий твердый член, упирающийся в мое бедро.
Его пульс под моей ладонью отбивал азбукой Морзе «I love you, Киндер».
И не только при поцелуе. Вчера у порога школы я ощущала, как мечется в груди его сердце. Он любит, потому что мое сердце беснует точно так же, когда он рядом.

Стучат в унисон. Мое для него, а его для меня…

Я слышала их самоотверженный стук. Я не могла ошибиться. Это было уж слишком очевидно.

И я горжусь собой. Я осмелилась на этот шаг, поддалась своим чувствам. Сыграла и выиграла.

Выиграла уверенность в себе.
Я не модель и не ангел. Но я та, особенная девушка, которая нравится Яну.
- У меня через час свидание с Германом, - влетела решительная в кабинет владельца «Фараона». - Ян, научи меня целоваться. Сейчас. Срочно.

Стратегический ход. Но не могла же я влететь и крикнуть:

- Поцелуй меня. Ты мне нравишься. Я загадала твой поцелуй на день рождение.

Это, конечно, правда, но слишком шокирующая. Даже меня.

Ян стоит, оперевшись о стол, а я наступаю. Мне приходится задирать подбородок, чтобы не отводить от него взгляда.
- Твой новый заскок, Киндер? – говорит равнодушно, но взгляд слишком удивлённый, ищущий.
- Да! То есть, нет… - теряя решительность. – Это другое. Мне нужно произвести впечатление на Герма…
Не договариваю, так как он перебивает своим равнодушным:
- А я здесь при чем?
Опустила глаза. Не могла позволить себе, чтобы его взгляд поселил страх и трусость и в сердце, хватит того, что разум и так отговаривал меня от безрассудства, умолял остановиться.
- Ты единственный, кто может мне помочь. Я не могу облажаться перед парнем, который мне нравится. Ты же знаешь, что я не умею целоваться… - пытаюсь быть спокойной и убедительной. – Пожалуйста, Ян.
- Все так плохо, что нужен учитель, - отталкивается от стола и подходит, уничтожая и тот жалкий метр, что между нами. Глаза в глаза. Кончик его пальца скользит по моим губам. Уровень «интимно». – Ты же говорила, что целовалась…
- Без языка… - продолжаю за него. – И вообще, это скорее было просто касание губ, чем настоящий поцелуй.
- Не могу, Киндер… - рвано и пораженно, убирая руки с моих губ за спину. А может мне показалось. Может это мое нутро рвется и пораженно мечется. Может это меня покидают последние силы. Ведь то, что казалось правильным и реальным, стало недосягаемым в стенах этого кабинета. – Не с тобой. Уходи отсюда, Ник…
- Почему? Почему со мной нельзя… - кричу, следуя за ним. Он выходит из своего кабинета, идет к лестнице и спускается вниз.

- Назови причины, почему не я… - ему вдогонку.
– Я не целуюсь без продолжения… - возвращается, останавливаясь передо мной на верхней ступеньке. Наши лица на одном уровне, и это распаляет меня еще больше. Я слишком хочу этого. Я слишком далеко зашла, чтобы тормозить, а тем более поворачивать назад.
- А1. Мимо. Это не будет поцелуй. Это мастер-класс. Практическое занятие от опытного наставника.
- Б2. Ты маленькая для таких уроков! – чеканит надменно, подхватив мои правила.
- Снова мимо. Я совершеннолетняя.
- В3. Киндер, без желания и страсти ничего не получится.
- А если я сделаю так, чтобы ты захотел меня?

__________________________

Дорогие Читатели!

Как вы думаете, чем закончится морской бой между Яном и Никой?

Узнать можно в моей групп ВК в рубрике "Спойлер".

https://litnet.com/shrt/tOur

Глава 1.15

А2. Ранен. Б3. Убит.

Ян

- Ты передумал, потому что это сексуально… - спрашивает хриплым голосом, нервно сжимая пилон в руках.

Очень. Даже без этого танца на шесте она сексуальная. Особенно сегодня. Когда уверенно смотрит в глаза. Когда от волнения кусает свои губы. Когда как взрослая знает, чего хочет и приводит такие весомые, разрывающие меня изнутри аргументы.
- Нет! Я сжалился... – в противовес своим чувствам, отвечаю я.
Над собой. Потому что я хочу этот поцелуй. Иррационально, но, блядь, до безумия. И не только сейчас. Я хочу ее губы с того самого безобидного поцелуя в щеку у школы. Никогда не целовался без надобности. Поцелуй – это прелюдия перед сексом и даже не для меня, а для напарницы. Чтобы все не выглядело как банальный трах. Чтобы нагнать мнимых чувств.

Но Киндер…

Я хочу именно поцелуй. И это не похоть. Это, твою мать, желание не возбудиться, завестись, а почувствовать. Желание не поиметь ее, а вкусить. Присвоить эти губы, этот рот, язык, тело. Эту девушку. Полностью. Взгляд её бархатно-зеленый хочу, дыхание сбившееся, вкус ее губ и девственность её рта. Хочу всё. Всю! И сдержать себя я больше не в силах.
- Мне не нужна твоя жалость, - вспыхивает, злится, отталкивает. А я? Не контролирую чувства, бешусь от бессилия, но прижимаюсь, кайфую. - Я неопытная, но не жалкая. Не ты, значит, кто-то другой научит меня целоваться... Герман…
- Это буду я...

Тут без вариантов.

Не позволю другому быть её первым. Это запредельно. Невозможно.

И пусть я об этом пожалею. И пусть это будет самая большая ошибка моей жизни, которая может разрушить всё. Дружбу. Мои принципы. Её будущее.

Но устоять перед ее просьбой, перед своим желанием я не могу.
Бомбит и несёт в ад. Сладкий. Мягкий. Податливый. Изучаю её губы своими. Прикасаюсь. Захватываю. Оттягиваю. Дурею. Хочу.

Нереально сложно так нестерпимо хотеть ее, но при этом быть осторожным, поверхностным, нежным.

Быть первым!

Медленно, шаг за шагом пробую ее.

Рецепторы выносит. Приятная на запах. Притягательная на ощупь. И сладкая на вкус...

Как никто. Как никогда раньше.
- Язык, - приказываю.
Хочу быть первым мужским вкусом для неё. Для меня это важно.

Только меня кроет, словно она первый. Первый мой настоящий вкус девушки. Терпкий, ощутимый, нереальный. До неё было безвкусно. А с ней так сложно, многогранно, невообразимо. Так ярко, что невыносимо больно, потому что она для меня запретна.

- Остановишь, Ян. Останься лишь первым поцелуем. Не смей двигаться дальше… - умоляет меня здравый смысл. - Завтра… Что ты скажешь ей завтра?
- Я делаю все правильно или... Может голову набок склонить? Так в одном фильме делали. А ещё руки... Я не знаю, куда их деть. Может вот так... - выплываю из дурмана своих ощущений и мыслей.

Но её ладони на затылке. Пальцы зарываются в мои волосы.

И взрывает.

Рычу гортанно и врываюсь в неё.

Языком, телом, руками.

Жестко, грубо, глубоко.