Полная версия:
Ката Риос Клетка для феникса
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Он встал со стула и подошёл к ней. Алиса сжалась, но не отодвинулась. Она смотрела в его глаза, пытаясь понять, что он сделает дальше.
— Я привёз тебя сюда, чтобы убить, — сказал он. — Я планировал это довольно долго. Каждый день, каждую ночь, каждую секунду. Я хотел видеть твою смерть.
Он наклонился и коснулся её лица. Его пальцы скользнули по щеке, как в прошлый раз — нежно, почти ласково. Алиса вздрогнула, но не отстранилась.
— Но когда я увидел тебя здесь, в этих бетонных стенах, — сказал он, — когда я увидел твои глаза, полные ненависти и огня, когда я услышал твой голос, когда я понял, какая ты сильная, дерзкая, упрямая. Я понял, что не смогу убить тебя.
Алиса смотрела на него, не веря своим ушам. Она чувствовала, как внутри неё смешиваются страх, облегчение и что-то ещё — что-то, чему она не могла дать имя.
— Почему? — спросила она, и голос сорвался. — Почему ты не убил меня?
Влад убрал руку и отошёл на шаг. Он посмотрел на неё с тем же холодным любопытством, но теперь в его глазах появилось что-то новое. То, что она не могла прочитать, то, что пугало ее.
— У меня появился план получше, — сказал он. — Сначала я окончательно сломаю тебя. Превращу тебя в безвольную рабыню. А потом ты займешь её место.
Алиса замерла. Слова повисли в воздухе, как удары молота.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Ты похожа на нее, — сказал он. — Ты - та, которая сможет заменить Анну. Ты будешь такой же сильной, такой же живой, такой же огненной. Ты — идеально подходишь. Но сначала ты должна сломаться, покориться, забыть, кто ты такая, забыть свою прежнюю жизнь.
Алиса смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается ужас. Она была для него не жертвой. Она была инструментом. Она была заменой. Он не хотел убивать её. Он хотел сделать её своей.
— Это странно звучит, — прошептала она.
— Возможно, — сказал он спокойно. — Но это не меняет того факта, что ты здесь. И ты останешься здесь, пока я не решу, что ты готова.
— Готова к чему? — спросила она.
— Готова стать моей, — сказал он. — Не как пленница. Как партнёр. Как женщина, которая будет рядом со мной.
Алиса смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Надо было кричать, сказать ему, что она будет сопротивляться до конца. Но внутри было только пустота и усталость.
Влад смотрел на неё долго, очень долго. Его лицо было спокойным, но в глазах она видела что-то, что он старался скрыть. Боль. Или тоску. Или что-то ещё, чего она так и не смогла понять.
— Ты будешь жить. Но не той жизнью, которой жила раньше.
Влад повернулся и направился к двери. Алиса смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри неё всё рушится.
Он остановился у двери и обернулся.
— Ты будешь жить здесь, пока я не решу, что ты готова, — сказал он. — Это может занять месяцы. Годы. Все зависит от тебя. Я никуда не тороплюсь.
Дверь закрылась. Засов лязгнул.
Алиса снова осталась одна.
Она сидела на матрасе, прижимая колени к груди, и смотрела в пустоту. В голове крутились его слова, как заезженная пластинка.
«Ты — та, кто займет её место».
Она закрыла глаза и попыталась вспомнить ту ночь. Склад. Перестрелка. Женщина с пистолетом, которая целилась в нее. Алиса выстрелила. Один раз. В грудь. Женщина упала, и Алиса даже не подошла к ней. Она просто пошла дальше, проверяя помещение. Она не смотрела в её глаза. Она не знала, что у неё был жених. Она не знала, что он будет преследовать её и в конце концов посадит на цепь.
Жизнь, которую он предлагал, была хуже смерти.
Она сидела в темноте и смотрела на дверь, за которой скрылся её мучитель. Она не знала, что делать. Она не знала, как выжить в этом аду, где её не убивают, а превращают в кого-то другого.
И она не знала, что хуже — быть жертвой или вот такой заменой.
Она заснула, сидя на матрасе, и ей снилась Анна. Она стояла перед ней, молодая и красивая, с тёмными волосами и пустыми, мертвыми глазами. Она смотрела на Алису, и её губы шевелились, но слов не было слышно. Только тишина.
А потом она исчезла, и на её месте оказался Влад. Он смотрел на Алису, и в его глазах было то же холодное любопытство.
«Ты должна сломаться», — сказал он.
Алиса проснулась и поняла, что плачет.
Она плакала и не знала, почему. Может, потому что она уже была сломана?
Глава 8. Точка кипения
Время снова слилось в один бесконечный серый поток, в котором не было ни начала, ни конца. Он приходил, приносил еду, кормил её, уходил. Иногда он просто сидел напротив и смотрел на Алису — часами, молча, изучая каждое её движение, слушая каждое дыхание. Она научилась не обращать на это внимания. Она научилась отключаться, уходить внутрь себя, в ту безопасную пустоту, где его не существовало.
Но однажды он пришёл без еды. Едва увидев его, Алиса сразу почувствовала неладное. Что-то изменилось. Воздух в комнате стал тяжелее, гуще, как перед грозой. Она инстинктивно сжалась, прижавшись спиной к стене, и посмотрела на него настороженно, как зверек, угодивший в капкан и чувствующий приближение хищника.
— Встань, — сказал он.
Она поднялась. Ноги дрожали, но она заставила себя стоять прямо. Она смотрела в его глаза, как он приказал, и в них не было ничего, кроме холодного, ледяного расчёта.
— Ты знаешь, что сегодня произойдёт, — сказал он.
Это был не вопрос. Это было утверждение.
Алиса сглотнула. Она знала. Она боялась этого с того самого момента, как оказалась здесь. Она боялась, что он возьмёт её силой, и она не сможет сопротивляться. Она боялась, что он сломает её последнюю стену. Она боялась, что после этого она перестанет быть собой. Но разве у нее сейчас был выбор?
Она смотрела на него и чувствовала, как внутри неё нарастает паника. Она хотела бежать, но цепь держала её на месте. Она хотела кричать, но голос застрял в горле.
— Я не буду сопротивляться, — сказала она, и голос сорвался. — Если ты хочешь взять меня силой — возьми. У меня больше нет сил...
Влад усмехнулся. Он подошёл к ней и коснулся её лица, как делал уже много раз. Его пальцы скользнули по щеке, по губам, по шее. Она дрожала, но не отодвигалась.
— Тебе понравится, — сказал он. — Я хочу видеть, как твоё тело побеждает твой разум. Я хочу видеть, как ты перестаёшь бороться со мной и начинаешь чувствовать меня. Ты сегодня станешь моей.
Он взял её за руку и притянул к себе. Она почувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своей спине, его тело, прижавшееся к ней. Он был твёрдым и горячим, и она чувствовала, как внутри неё что-то начинает просыпаться. Там, где она прятала свои желания глубоко, куда не мог добраться никто.
Он освободил ее от цепи и начал медленно раздевать её. Сначала — теплая рубашка, которую он принёс ей несколько дней назад. Она постоянно мерзла, и он пожалел ее. Сейчас рубашка скользнула с плеч и упала на пол. Потом — бельё. Он снимал его медленно, почти торжественно, касаясь пальцами её кожи, и каждый раз, когда его пальцы касались её, она вздрагивала.
Она стояла перед ним обнажённая, дрожащая, и смотрела в его глаза. Она не закрывала их. Она не отворачивалась. Она хотела видеть, что он делает с ней, даже если это будет больно.
— Ложись, — сказал он.
Она повиновалась. Она легла на грязный матрас, чувствуя, как холодный поролон касается её спины, и смотрела, как он раздевается. Его тело было красивым. Идеальные пропорции, мускулы, перекатывающиеся под кожей, тёмные волосы на груди. В нём было что-то от античной статуи — холодное, совершенное, бездушное.
Он навис над ней, и она почувствовала тяжесть его тела, его тепло, его запах. Он не торопился. Он касался её медленно, изучая каждую реакцию, каждое дыхание. Его пальцы скользили по её животу, по бёдрам, по груди. Он знал, где прикасаться, чтобы она вздрагивала. Он знал, где нажимать, чтобы она выгибалась. Он управлял её телом, как опытный музыкант, играющий на инструменте.
Алиса пыталась сопротивляться ощущениям. Она пыталась думать о чём-то другом — о побеге, о свободе. Но его пальцы не давали ей сосредоточиться. Они заставляли её чувствовать. Они заставляли её откликаться.
— Не надо, — прошептала она. — Пожалуйста.
Бессмысленная просьба! Он не остановился. Он наклонился и поцеловал её в шею, и она почувствовала, как его губы касаются её кожи. Она зажмурилась, пытаясь убежать в темноту, но он не дал ей. Его голос звучал в ушах, тихий и властный:
— Открой глаза. Смотри на меня.
Она открыла глаза. В них было отчаяние, ненависть и что-то ещё — что-то, что она не хотела признавать. Желание. Он видел это. Он видел всё.
— Ты хочешь этого, признайся, — сказал он, и в голосе появилась твёрдость. — Ты хочешь, чтобы я продолжил. Ты хочешь, чтобы я не останавливался.
— Нет, — сказала она, но голос её дрожал. Она сама не знала, кому она лгала — ему или себе.
Он вошёл в неё. Медленно, плавно, уверенно. Она почувствовала, как его тело заполняет её, как он проникает внутрь, как начинает двигаться. Она хотела закричать, но из груди вырвался только хриплый стон.
Он двигался ритмично, глубоко, и каждое движение отзывалось в ней волной боли и удовольствия. Она чувствовала, как внутри неё разрастается что-то горячее, что-то, что она не могла контролировать. Она ненавидела себя за это. Она ненавидела его. Но её тело отвечало на каждое его движение. Её бёдра поднимались навстречу ему. Её пальцы впивались в его плечи. Её дыхание становилось всё более прерывистым.
— Да, — прошептал он. — Да, Алиса. Чувствуй это. Не сопротивляйся.
Она хотела сказать «нет», но из горла вырвался только стон. Она хотела оттолкнуть его, но её руки обвились вокруг его шеи. Она хотела умереть, но тело требовало продолжения.
Он ускорил темп. Его дыхание стало тяжелее, движения — резче. Он брал её с такой силой, что она вжималась в матрас, чувствуя, как каждое его движение отдаётся в ней электрическим разрядом. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается, готовое вот-вот взорваться. Она чувствовала, как он доводит её до границы, до края. Оргазм был совсем близко
И тут он замедлился.
— Прошу тебя, еще — вырвалось у неё, и она сама не поняла, что сказала это вслух.
— Что? — спросил он, остановившись. — Что ты сказала? Повтори.
Она молчала. Она не могла поверить, что сорвалась. Она не могла поверить, что просила его о сексе, как о какой-то милости.
— Скажи это снова, — сказал он, лаская пальцами ее клитор. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я продолжал.
Она смотрела на него сквозь слёзы, чувствуя, как внутри неё всё горит, пульсирует, требует продолжения. В голове стоял туман, сердце ухало к груди, щеки горели огнем. Она ненавидела его. Ненавидела так сильно, что готова была убить. Но она хотела, чтобы он продолжал. Хотела до дрожи, до боли, до потери сознания.
— Пожалуйста, — прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. — Пожалуйста, не останавливайся.
Он улыбнулся. В его глазах загорелся торжествующий огонь.
— Хорошая девочка, — сказал он, — Ты моя хорошая, послушная девочка! Я хочу, чтобы тебе сегодня было хорошо.
Он снова вошел в нее. Теперь он двигался быстрее, глубже, и она чувствовала, как поднимается волна, готовая накрыть её. Она чувствовала, как он доводит её до пика, как всё внутри неё сжимается в тугой узел. Она слышала свой голос, который молил его продолжать. Она слышала его голос, который говорил ей, что она прекрасна.
Она потеряла контроль. Она кричала, выгибаясь навстречу ему, чувствуя, как внутри неё взрывается оргазм, сильный, долгий, невыносимый. Она кричала, и слёзы текли по её лицу, и она чувствовала, как он кончает внутри неё, как его сперма заполняет ее нутро, как его тело содрогается, как он падает на неё, тяжелый и мокрый от пота.
Они лежали неподвижно. Алиса чувствовала его дыхание на своей шее, его руки, которые всё ещё сжимали её, его тело, которое всё ещё было внутри неё. Она не могла двигаться. Она не могла думать. Она чувствовала только пустоту.
Сейчас был идеальный момент для побега. Она была свободна, она могла ударить его и выбежать из своего склепа, но она была не в состоянии это сделать. Тело, казалось, приросло к грязному матрасу, на котором она только что вознеслась до небес.
Влад поднял голову и посмотрел на неё. В его глазах была улыбка.
— Ты была прекрасна, — сказал он.
Реальность снова обрушилась на Алису, словно холодный дождь. Она смотрела на него, не в силах ответить. Где-то внутри неё, там, где осталась последняя искра, зарождалась ненависть. Ненависть к нему. Ненависть к себе. Ненависть к тому, что она все-таки опустилась до того, что просила его о сексе. Жертва просит маньяка, чтобы он поимел ее. Что тут сказать
— Я тебя ненавижу, — всхлипнув, произнесла Алиса.
Влад усмехнулся, отстранился и встал. Он начал одеваться, не глядя на неё. Алиса лежала на матрасе, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё вновь что-то умирает. Это было невыносимо.
Когда она оделась, он снова пристегнул ее на цепь, а потом погладил по голове и сказал:
— Я вернусь завтра.
Алиса не ответила, хоть и смотрела ему в лицо.
Он остановился у двери и обернулся.
— Ты должна понять, что твоё тело принадлежит мне. Это только начало. Ты научишься по-настоящему любить это.
Дверь закрылась. Засов лязгнул.
Алиса опустилась на матрас. Она чувствовала его запах на своей коже, его прикосновения на своих бёдрах, его голос в своих ушах. И она чувствовала, как внутри неё разрастается что-то, что она не могла остановить. Желание. Желание, которое он разбудил. Желание, которое она считала слабостью и прятала глубоко в себе.
Ей было мало сегодняшнего секса, ей хотелось еще, но она не его кукла! Нет! Она что-нибудь придумает! Она сбежит! Она спасется!
Алиса закрыла глаза и позволила себе провалиться в темноту, где не было Влада. Где не было её слабого тела. Где не было ничего, кроме пустоты.
Глава 9. Клетка
Алиса лежала на матрасе, чувствуя, как его запах всё ещё держится на её коже, как его прикосновения всё ещё горят на её теле. Она хотела встать, пойти к ведру, умыться, смыть его с себя, но ноги не слушались, а в голове была какая-то ватная пустота.
Она просто лежала и смотрела в потолок, пока не услышала шаги.
Он вошёл и почти сразу на пол рядом с матрасом с грохотом опустилось что-то тяжелое. Алиса повернула голову и округлила глаза.
Клетка. Металлическая, небольшая, примерно метр на полтора, с прутьями толщиной в палец. Как конура для собаки
Алиса села, прижимая колени к груди, и смотрела на Влада с ужасом. Она знала, что он сделает. Она знала, что он закроет её там, как животное.
— Ты не можешь, — прошептала она. — Ты не можешь запереть меня там.
— Могу, — сказал он просто. — И сделаю.
Он подошёл к ней и взял её за руку. Она не сопротивлялась. У неё не было сил. Он поднял её на ноги и подвёл к маленькой дверце.
— Заползай, — сказал он.
Алиса смотрела на узкое пространство внутри и чувствовала, как паника заливает её мозг. Она не боялась темноты. Она боялась замкнутого пространства. Она боялась того, что её закроют в этой железной коробке, и она не сможет даже выпрямиться в полный рост.
— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо. Я там не смогу
Он посмотрел на неё с холодным спокойствием, и в его глазах не было ни капли жалости.
— Я хочу, чтобы ты стала идеальной, Алиса. Видимо, без страданий мне тебя не исправить. Я не хочу причинять тебе боль, поэтому принес это.
Спорить с ним было бесполезно, Алиса понимала это, поэтому ничего не ответила.
Она вошла в клетку, согнувшись, потому что внутри нельзя было стоять прямо. Холодный металл коснулся её ног, и она вздрогнула. Он закрыл дверцу и запер её на замок. Ключ звякнул, и Алиса услышала, как он убирает его в карман.
— Темнота и тишина. Это все, что нужно, чтобы заглянуть внутрь себя и понять, что для тебя сейчас важно.
А потом он выключил свет и ушел.
Тьма была абсолютной. Алиса не видела ни своей руки перед лицом, ни прутьев клетки, ни единого проблеска света - ничего. Она слышала только его шаги, которые удалялись. А потом наступила тишина. Такая же абсолютная.
Алиса опустилась на колени, ухватилась руками за металлические прутья и закрыла глаза.
Она не знала, сколько времени прошло. В этой темноте время остановилось. Она сидела на холодном полу, прижимая колени к груди, и пыталась дышать ровно, но дыхание сбивалось, сердце колотилось где-то в горле. Ей казалось, что стены сжимаются, что клетка становится всё меньше и меньше, что воздух заканчивается, что она задыхается.
Она протянула руку и коснулась прутьев. Они были холодными, гладкими, несгибаемыми.
— Выпустите меня! — закричала она. — Кто-нибудь! Выпустите меня!
Кому она кричала? Никому. Просто ей необходимо было хоть чем-то заполнить эту невыносимую тишину. Голос эхом ударился о бетонные стены и затих. Никто не ответил. Только гул лампы — она будто бы слышала его даже в темноте, даже когда свет был выключен. Гул, который разъедал мозг, как кислота.
Накричавшись до хрипоты, Алиса замолчала.
Она попыталась считать. Один, два, три, четыре Она дошла до ста, потом до тысячи, потом сбилась. Она попыталась вспомнить свой адрес, но цифры разбегались. Она попыталась вспомнить, как выглядит солнце, но перед глазами была только тьма.
Время шло. Она не знала, сколько. Может, час. Может, день. Она потеряла чувство реальности. Её тело начало неметь, пальцы на ногах заледенели, спина затекла от неудобной позы. Она чувствовала, как голод начинает сводить желудок, как жажда сушит горло, как усталость сдавливает веки.
Она заснула, сидя на полу клетки, и ей приснилась Анна. Она стояла перед ней, молодая и красивая, с тёмными волосами и пустыми глазами. Она смотрела на Алису и улыбалась.
«Ты теперь его. Вместо меня.», — сказала она, и её голос был тихим, как шёпот ветра.
Алиса проснулась от того, что кто-то дышал ей в ухо. Она вздрогнула, оглядываясь по сторонам, водя руками по прутьям клетки.
— Ты не сходишь с ума, — прошептала она себе. — Это просто темнота. Это просто тишина. Ты не сходишь с ума.
И тут она снова услышала дыхание. Оно было с ней, рядом, прямо за её плечом. Кто-то едва слышно дышал.
— Кто здесь? — спросила она, и голос дрогнул.
Никто не ответил.
— Успокойся, Алиса. Возьми себя в руки, не будь тряпкой, — сказала она сама себе.
На какое-то время ей и вправду удалось успокоиться. Сердцебиение пришло в норму, и она снова закрыла глаза в надежде уснуть.
А потом она услышала голос.
Он был тихим, низким, почти неслышным. Сначала она подумала, что это ей кажется. Но он был там, в её голове, звучал так же чётко, как если бы Влад стоял прямо сейчас рядом.
«Ты моя», — говорил голос. «Ты всегда была моей. Ты просто не знала об этом».
Алиса заткнула уши, но голос не исчез. Он звучал внутри неё, проникал в каждую клетку её тела.
«Ты умрёшь здесь», — говорил он. «Ты умрёшь в этой клетке, и никто не найдёт твоё тело. Ты просто исчезнешь, если не покоришься мне, если не станешь той, кого я хочу из тебя сделать.»
Это было невыносимо.
— Заткнись! — закричала она. — Заткнись! Ты не настоящий!
Но голос не замолкал. Он говорил с ней часами, шептал ей о том, как она слаба, как она никчёмна, как она заслуживает того, что с ней происходит.
«Ты моя», — шептал голос. «Ты моя».
Алиса начала раскачиваться вперёд-назад, как безумная. Она чувствовала, как разум начинает трескаться по швам, как стенки реальности начинают плавиться, как она теряет себя.
— Это не я, — шептала она. — Это не я. Это темнота. Это клетка. Я не слышу его, мне просто мерещится.
Но голос не умолкал. Он говорил с ней.
«Ты думала, что ты сильная», — говорил он. «Ты думала, что ты особенная. Но ты просто пустое место. Ты всегда была пустым местом. Поэтому у тебя никого нет. Поэтому ты одна. Сдайся».
Алиса кричала. Она кричала, пока не сорвала голос, пока в горле не появился металлический привкус крови. Она билась о прутья клетки, чувствуя, как они впиваются в кожу, оставляя ссадины. Она пыталась перестать слышать голос, но он был везде.
Она не знала, сколько прошло времени. Часы, дни, вечность. Она потеряла счёт. Она потеряла себя. Она сидела на холодном полу, обхватив колени руками, и покачивалась из стороны в сторону.
Голос стих, она даже не заметила этого. Потому что тишина вдруг стала громкой и наполненной разнообразными звуками.
Она слышала, как кровь течёт по её венам. Она слышала, как воздух проходит через лёгкие. Она слышала, как её сердце бьётся — слишком громко, слишком быстро.
— Я схожу с ума, — прошептала она. — Я схожу с ума. Это конец.
Она закрыла глаза и попыталась представить что-то, что могло бы её спасти. Дом. Улицу. Дождь. Но в голове была только тьма.
В какой-то момент Алиса услышала шаги. Сначала она подумала, что это снова голос. Но шаги были настоящими. Они приближались к двери.
Засов лязгнул. Дверь открылась. Включился свет, и Алиса ослепла от него.
— Выходи, — сказал Влад.
Она не могла двигаться, не могла открыть глаза. Она сидела в клетке, сжавшись в комок.
— Я сказал, выходи, — повторил он.
Она попыталась встать, но ноги подкосились. Она упала на колени, чувствуя, как холодный металл впивается в кожу.
— Я не могу, — прошептала она. — Я не могу.
Он подошёл к клетке, его рука взяла её за плечо и вытащила наружу. Она упала на бетонный пол, и он перевернул её на спину.
Она смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как слёзы текут по её лицу. Она хотела сказать ему что-то, но голос не слушался. Она могла только смотреть на него и ждать.
— Отдохни, — сказал он. — Завтра будет новый день.
Она заползла на матрас, чувствуя, как тело ломит от усталости. Закрыв глаза, она попыталась забыть о голосе, о темноте, о клетке.
Она заснула и увидела Анну. Она стояла на том же складе, с пистолетом в руке, и смотрела на неё. Её глаза были живыми.
«Ты не виновата», — сказала она.
Алиса проснулась и поняла, что плачет.
Она плакала по Анне. По себе. По той, кем она была раньше.
И по тому, кем она теперь становилась.
Глава 10. Смирение
Она проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Алиса открыла глаза и увидела Влада. Он стоял над ней, держа в руках стакан воды и кусок хлеба. Она не услышала, когда он пришёл ине помнила, как заснула. Она помнила только темноту, клетку и голос, который говорил ей, что она сходит с ума. В голове стоял туман.
— Пей, — сказал он, поднося стакан к её губам.
Она пила, чувствуя, как вода стекает по горлу, утоляя жажду, которая мучила её всю ночь. Она пила и не могла остановиться, пока он не убрал стакан.
— Ешь, — сказал он, протягивая хлеб.
Она взяла его дрожащими руками и начала есть. Хлеб был сухим, чёрствым, но она жевала его, чувствуя, как голод отступает. Она ела и смотрела на него, пытаясь понять, что будет дальше.
Он сел на стул напротив неё и сложил руки на коленях. Его лицо было спокойным, но в глазах она видела что-то новое — что-то, чего не было раньше. Ожидание. Он ждал, когда она скажет что-то. Он ждал, когда она сдастся.
Алиса сидела на матрасе, сжимая в руках кусок хлеба, и смотрела на него. Она чувствовала, как внутри нее разрасталась пустота. Пустота, которая осталась после темноты, после голоса, после клетки. Пустота, в которой не было ни страха, ни ненависти, ни желания бороться.
Она знала, что должна сказать. Она знала, что это единственный способ выжить. Но слова застревали в горле, как комки бетона.
— Я не могу больше, — прошептала она, и голос сорвался. — Я не могу больше здесь находиться. Выпусти меня. Пожалуйста.
Влад наклонил голову, глядя на неё с лёгким любопытством.
— Ты просишь меня выпустить тебя? Неужели? — переспросил он.
Она кивнула. Слёзы снова выступили на глазах, но она не сдерживала их. Она позволила им течь по щекам, позволила ему видеть её слабость.
— Я сделаю всё, что ты скажешь, — сказала она, и голос дрожал. — Я буду делать то, что ты велишь. Я буду послушной. Я буду тихой. Буду твоей собственностью, твоей вещью. Только выпусти меня из этой клетки. Пожалуйста.
Влад смотрел на неё долго, очень долго. Его лицо было непроницаемым, но она чувствовала, как он взвешивает её слова, как оценивает её искренность.
— Ты готова доказать это? — спросил он.
Она кивнула, вытирая слёзы рукавом.
— Я сделаю всё, что ты скажешь, — повторила она. — Всё.
Он встал и подошёл к ней. Он взял её за подбородок и поднял её лицо вверх, заставляя смотреть в глаза.
— Ты будешь делать то, что я говорю, — сказал он. — Ты не будешь задавать вопросов. Ты не будешь сопротивляться. Ты будешь делать это с улыбкой, даже если тебе больно. Ты будешь благодарить меня за каждое прикосновение. Ты поняла?
