Ката Риос Влюблена в мучителя

Глава 5

Он не подходил ко мне неделю. У меня начались месячные, и он не трогал меня, даже не смотрел в мою сторону. Как будто ему было противно это.

Ну еще бы! Все мои ноги были испачканы в крови, я и себе-то была противна. Раз в сутки он отпирал дверь, ставил на пол пакет с едой и снова запирал дверь.

Ни одежды, ни прокладок он мне так и не принес.

Я была голая и жутко грязная.

Я пыталась заговорить с ним, но он не реагировал на мои слова, не отвечал мне. Я даже не успевала рассмотреть выражение его глаз, так быстро он уходил.

Это было невыносимо! Хотелось плакать, кричать, биться головой об эти холодные стены! Но кто услышал бы меня здесь в этом холодном склепе? Никто!

Поэтому я молчала, сидела на грязном матрасе, подтянув к себе колени и положив на них голову.

Там, где я сидела, матрас постепенно пропитывался кровью, и я пересаживалась на другое место, и вскоре мое «ложе» стало кровавым. Кровь засыхала, покрывалась твердой коркой.

Я дрожала, никак не могла согреться, платье было разорвано, да и куски розового шифона, которыми я пыталась накрыться, нисколько не грели. А больше укрыться было нечем.

Я перестала стесняться своей наготы, меня впервые в жизни не волновало, плоский ли мой живот, упругая ли моя грудь. Я даже перестала распутывать пальцами волосы. Мой вид был просто ужасен. Хорошо, что я не могла посмотреть на себя в зеркало.

Когда человека помещают в дикие условия, он адаптируется к ним, превращаясь в животное.

От меня ужасно пахло: грязью, потом, кровью, собственными испражнениями. Немытые волосы повисли вдоль лица засаленными сосульками. Зубы покрылись налетом, изо рта кисло пахло, кожа зудела, а губы засохли и потрескались.

Никогда я не чувствовала себя настолько грязной.

Я была противна сама себе, но выбора у меня не было. Я больше не принадлежала самой себе. Теперь я была собственностью какого-то ненормального мужика в черной балаклаве. Я была его куклой, которой он играет, когда сам того пожелает.

***

Когда безвылазно сидишь на одном месте, начинаешь теряться во времени и пространстве. Постепенно мысли из головы исчезают, воля слабеет, некогда сильное тело превращается в бесформенное растекающееся по полу желе.

В какой-то момент мне показалось, что еще чуть-чуть, и я сойду с ума. Возможно, это и случилось бы со мной, но однажды он распахнул тяжелую дверь и сказал:

— Вставай, иди за мной.

Я открыла глаза, безразлично посмотрела на своего мучителя. Он стоял в дверном проеме, одетый в черные брюки и черную футболку, очерчивающие крепкие мускулистые руки. Сил исполнять его приказ не было, поэтому я снова закрыла глаза.

— Эй! Вставай! — строго повторил он.

В голосе его слышалась хрипотца, которую я не замечала раньше. Я не ответила, даже не пошевелилась. Тогда он подошел ко мне, сел рядом и провел кончиком пальца по моей руке.

— Эй… — низким, глубоким голосом проговорил он.

Возможно, это было ошибочное ощущение, но мне почудилось искреннее сочувствие в его тоне. Как будто до этой минуты ему было ничуть не жаль меня, а теперь он резко раскаялся и сжалился надо мной.

И тут мне стало стыдно за себя, за свой вид, за свой ужасный запах. Мое лицо некрасиво сморщилось, из глаз покатились горячие слезы. Я уткнулась в вонючий матрас и разрыдалась.

— Я хочу умереть! Я хочу умереть! Оставь меня! — повторяла я.

Он гладил меня по вздрагивающей спине, по плечам, по спутанным волосам. Прикосновения были такими ласковыми, что мне хотелось рыдать еще сильнее.

— Ну чего ты, а? Чего ты раскисла? Лер, ты чего?

Я внезапно перестала рыдать, подняла зареванное лицо и взглянула на него. Удивительно, но он назвал меня по имени! Он смотрел на меня, и его глаза были живыми, не такими, как прежде. Сегодня в них не было того холодного безразличия, как будто он был не маньяком вовсе, а обычным мужчиной, которому стало жаль измученную женщину.

Жалость и любовь стоят где-то рядом, в одной плоскости.

— Ну? Ты как? — снова спросил он.

Я села рядом с ним, вытерла ладонями лицо и опустила голову на его плечо. Не знаю, почему я так сделала, наверное, меня подкупила эта самая жалость в его голосе.

Я прекрасно знала, что люди не меняются по щелчку пальцев, но в тот момент мне хотелось наивно верить в то, что этот ненормальный извращенец может измениться.

— Взгляни на меня. Посмотри, во что ты меня превратил… Мне очень плохо, я хочу умереть… — еле слышно прошептала я.

Он обнял меня без капли брезгливости, прижал к себе — голую, грязную. Я уткнулась лицом в его шею, вдыхая уже знакомый мужской запах: цитрус и сандал. Его тело было чистым, не то, что мое собственное!

И мне вдруг стало так тепло, так спокойно и так хорошо в его крепких объятиях, что захотелось, чтобы это ощущение не заканчивалось. Как я истосковалась по нормальному человеческому общению!

— Не раскисай. Это тебе не идет! — прошептал он мне на ухо.

Руки его скользили по моей спине вверх и вниз. Прикосновения были то властными, ощутимыми, то едва заметными, отчего моя кожа покрылась мурашками. В каморке было темно и тихо, я слышала его дыхание.

Он отстранился и снял с головы балаклаву.

Вот так просто, одним движением!

Мое сердце забилось часто и глухо, я коснулась рукой его щеки, но в темноте невозможно было рассмотреть его лицо. Я лишь почувствовала колючую щетину на его подбородке и щеках, мягкие ресницы, густые брови.

Кто он?

Мне очень хотелось узнать, кто этот человек!

Но он наклонился ко мне и стал целовать — долго, нежно, покусывая нижнюю губу. Я инстинктивно раскрыла губы навстречу поцелую, не задумываясь о том, что не чистила зубы уже много дней.

Ему как будто было все равно, что я грязная и плохо пахну. И это придало мне уверенности в себе.

Он впивался пальцами в мои волосы, покрывая поцелуями мое лицо и шею. А потом, положив меня на матрас, обхватил губами сосок на правой груди, с силой сжав при этом левую грудь.

Внизу живота все напряглось, завибрировало, я почувствовала, как набух от возбуждения мой клитор — это были уже знакомые томительные ощущения.

Он посасывал мои груди — то одну, то другую, сжимал их сильно, яростно, до боли, а потом ласкал языком. Это продолжалось долго, он как будто не мог оторваться от моих пухлых сосков.

Я вскрикивала, когда терпеть боль становилось невыносимо, но он сжимал их все крепче, яростно кусал зубами соски, выкручивал их пальцами. Ему это доставляло удовольствие, а мне — боль. Я кричала, а он от этого возбуждался и хрипло рычал.

— Когда я наблюдал за тобой, я думал, что твоя грудь меньше. Ты никогда не носишь лифчик, Лера. Ходишь и сверкаешь всем мужчинам своими сосками, — прошептал он мне на ухо, — Знаешь, как возбуждают мужчин соски, проступающую сквозь тонкую женскую майку?

Я вздрогнула.

Я и вправду не ношу лифчики, у меня их даже нет. Моя грудь не настолько большая, чтобы ограничивать ее. Но я никогда бы не подумала, что люди так пялятся на мои соски. Что за чушь?

Он снова выкрутил соски пальцами — так больно, что я закричала.

Я попыталась оттолкнуть его, привстала и закричала во весь голос, и тут он толкнул меня с силой обратно на матрас и, рывком подтянув к себе, раздвинул мне ноги и яростно впился ртом в мой клитор.

Я перестала сопротивляться, вытянулась, выгнулась дугой, вцепилась пальцами в его волосы и снова закричала. Он ласкал возбужденный, припухший бугорок языком, посасывал его, легонько покусывал, дотрагивался кончиком языка до вагины, проводил языком по половым губам, и снова возвращался к клитору — заветному холмику, в котором сосредоточилась вся моя женская суть.

Он массировал его, как в прошлый раз — не останавливаясь, не давая мне ни секунды передышки, и я ощущала, как внутри меня идут друг за другом горячие волны — одна мощнее другой.

Ещё минуту назад меня бил озноб, а сейчас по телу разлился сильнейший жар. Щеки пылали, кожа горела огнем, соски распухли от укусов и болели. Я стонала все громче от ласк насильника, вскоре мои стоны превратились в крики.

Он облизывал языком мой клитор, ритмично входя внутрь меня пальцами. Опять эта сладкая пытка! Опять мне хотелось, чтобы она не кончалась!

— Да! Да! Как же хорошо! Как хорошо… — стонала я.

Это было грязно, непристойно, пожалуй, даже аморально, но это было восхитительно до такой степени, что я уже готова была кончить от одних этих ласк.

Я отпустила его волосы, провела ладонями по своему животу, дотронулась до грудей и начала сама массировать их. Ощущения стали вдвойне яркими, просто непередаваемыми.

Голова моя металась из стороны в сторону, я кричала, сжимая груди, и в это время насильник массировал языком мой клитор, половые губы, играл с вагиной, касаясь кончиками влажных пальцев, вводя их глубоко внутрь. Я больше не могла сдерживаться.

Оргазм был настолько мощным и фееричным, что из меня брызнуло струей ему в лицо, и я какое-то время билась в конвульсиях, тяжело дыша и обхватив себя обеими руками.

Сквирт! Это был именно он!

Я читала о таком бурном оргазме, но была уверена, что это все выдумки.

Но не успела я как следует отдышаться и прийти в себя, как он уже перевернул меня на живот, подтянул мои бедра ближе к себе, заставив меня встать на колени.

Я охнула от неожиданности, почувствовав его язык внутри себя. Он двигался нежно и плавно, касаясь каждой моей влажной складочки.

Он раздвинул мои бедра и вошел в меня пальцем и стал медленно двигаться внутри. Я запрокинула голову, закрыла от удовольствия глаза. А потом он принялся снова ласкать меня языком — клитор, вагина, анус, вагина, клитор.. Все было покрыто моей смазкой и его слюной. Эта липкая влага делала движения особенно приятными и возбуждающими.

Пальцы, язык, снова пальцы… Клитор, вагина, анус… Еще и еще…

— Я тебя насилую, издеваюсь над тобой, а ты хочешь меня. Забавно! — вдруг сказал он.

Я застонала. Это было так возбуждающе, так дразняще. Даже эти жуткие слова меня возбуждали. И хотя я так и не рассмотрела его лица, его голос сводил меня с ума.

Сердце неистово билось в груди от переизбытка ощущений. Я ощущала себя сексуальной богиней, жрицей любви…

Его жесткая щетина колола мои бедра, он касался их щеками, я стонала от удовольствия, которое, казалось, никогда не кончится. Мне хотелось ощутить внутри себя его плоть. Я развернулась к нему и притянула к себе, погладив рукой набухший бугорок под джинсами.

Но он вдруг резко отстранился и холодно произнес:

— Попроси меня трахнуть тебя, грязная сучка, и я, так и быть трахну тебя…

Глава 6

Последний раз…

Этих его слов я не услышала. Точнее, услышала, но не придала им значения. Тело было слишком возбуждено, и мозг отказывался нормально работать. Все-таки инстинкты бывают настолько сильны, что затмевают разум.

Я хотела этого человека, кем бы он ни был, что бы он ни сделал со мной после этого «последнего раза».

Я хотела его здесь и сейчас. Каждая клеточка моего тела жаждала его прикосновений и умелых ласк. Черт возьми, он трахался, как супермен, а не как насильник!

Он открыл мне новый мир, открыл новую меня. Пусть путь к этим открытиям был тяжелым и мучительным, но теперь, сгорая от страсти, истекая влагой от нестерпимого желания, я ни о чем не жалела.

Дура?

Называйте, как хотите. Вы не были на моем месте. И, возможно, не испытывали никогда ничего подобного.

— Я жду!

Я вздрогнула, подняла на него глаза.

— Проси меня трахнуть тебя. Проси! Умоляй!

Его голос был низкий, властный. Я какое-то время мялась, не в силах высказать эту пошлую просьбу вслух. Все-таки, последние капли моей былой скромности еще не иссякли.

Тогда он взял меня за волосы и грубо потянул к себе.

— Ну же, проси меня, умоляй, гадкая, вонючая шлюха!

Меня как будто окатили ледяной водой. Мне казалось, что он уже не сможет удивить меня грубостью и жестокостью. Его настроение менялось стремительно, и я уже привыкла к этим частым переменам. Изнемогая от нежных ласк, я всегда была готова к удару.

Но сказать такое после нашего первоклассного секса… Он только что облизал каждый сантиметр моего тела, а теперь говорит такое. Да и где мне мыться? Он сам запер меня здесь!

Его грубые7 слова так сильно ранили меня, что все в груди болезненно сжалось, а к горлу подступил комок.

— Ты же хочешь трахаться? Ну же, проси меня, шлюха! Проси, и я оттрахаю тебя так, что мало не покажется.

Он так больно дернул меня за волосы, что я всхлипнула. А потом покорно прошептала:

— Трахни меня…

— Что? Не слышу! — заорал он мне в ухо и ещё сильнее дернул волосы.

— Трахни меня! — закричала я, чувствуя, как по лицу текут слезы.

— Умоляй! Умоляй меня трахнуть твоё грязное, вонючее тело! — снова завопил он.

— Умоляю! Умоляю! Трахни меня!

Мой крик перешел в рыдания. Это было ужасно противно и унизительно!

Он ломал меня каждый день. Он сломал меня и сегодня. Я знала, что когда он уйдет, и я останусь одна в этом холодном склепе, мне будет очень больно, я буду рыдать и корчиться от отвращения к себе. Нет, это был не путь к новой мне… Я обманываю сама себя.

Он просто берет и грубо ломает меня. И скоро сломает окончательно. Тогда от меня просто ничего не останется…

Между тем мой мучитель расстегнул ширинку и вошел в меня сзади мощным толчком.

Вагина резко расширилась, когда в ее влажное нутро проник его пенис, и мне стало больно. Я вскрикнула, вцепилась пальцами в матрас.

Он двигался яростно и неистово, держа меня за волосы, как будто хотел пронзить меня насквозь своим членом. Я кричала от боли, но потом он дотронулся рукой до моего лобка и стал постукивать пальцами по половым губам и клитору. Грубо, небрежно, но не больно. Возбуждающе.

Я перестала кричать, шумно дыша в такт его движениям, положила руки ему на грудь. Но он был все так же зол — намотал мои волосы на кулак и потянул их к себе.

— Грязная сука, кричи! Кричи от боли! Хочу, чтобы ты орала!

Он стал двигать бедрами так яростно, что у меня внутри все зажгло.

— Кричи, тварь! Или тебе не больно?

Мне было не больно! Я уже чувствовала знакомые нарастающие волны жара, идущие с низа живота и знала, что скоро кончу. Эта бешеная скачка была потрясающей!

— Больно! Отпусти! — закричала я, чтобы возбудить его.

И он стал двигаться еще быстрее, еще яростнее.