Иван Лысенко Определяющий реальность

Глава 13

Горстка пепла, развеянная по ветру. И это все? Все, чем ознаменовались тридцать лет жизни человека? Этого прекрасного, моего любимого человека… Но что же тебя удивляет? Ты лично не раз наблюдал, как люди уходят из этого мира. Сможешь вспомнить хотя бы одну ситуацию, в которой это бы не было в крайней степени обыденно? Да, это горе, это слезы, и это всегда тяжело. Но, как бы то ни было, не стоит усложнять, превозносить смерть, словно нечто неожиданное, величественное либо же исключительное. Человек, который еще вчера был жив, сегодня уже не существует. Вот и весь сраный, прозаичный конец.

Конечно, я понимал все это, но освободиться от опустошающей грусти и разъедающей тоски был, увы, не в силах. В отношении Сидни сделать это было просто невозможно. Серые, угрюмые лица ее отца и матери, а также сотни приглашенных гостей (боже, и тут они созвали эту чертову тупую толпу. Неужели нельзя было хотя бы похороны провести без этого идиотского фарса?) лишь подпитывали во мне желание поскорее со всем покончить, сесть в самолет и улететь из этого насквозь пропитанного лицемерием и дешевой пафосностью гнилого закутка. Пошли вы нахрен, Райкеры! Мне совершенно плевать на ваш поминальный банкет и бессмысленное общение с этим сбродом.

Наспех попрощавшись с моими уже не родственниками, я сел в автомобиль, обходительно предложенный мне Джорджем, и уехал в аэропорт. Изначально я хотел отказаться от пользования услугами их личного шофера, но понял, что Райкеры начнут уговаривать, дискуссия может затянуться, да и такси нужно какое-то время ожидать. Лучше не терять времени и скорей убраться отсюда. Хорошо, что весь мой багаж был заблаговременно собран ранним утром. Справедливости ради, его было не так уж и много… А ведь, если задуматься, вещей действительно было слишком уж мало. Изначально мы говорили с Сидни о как минимум двухнедельном пребывании в гостях у ее родителей. Неужели она уже тогда все это спланировала?.. Нет, прекращай. Ты все равно уже ничего не сможешь узнать. Сидни не оставила предсмертной записки. Значит, ей нечего было сказать тебе напоследок. Ты лишь будешь, как и всегда, изнурять себя потоком дурных мыслей, которые не приведут ни к чему хорошему. Ладно, нужно хотя бы попытаться отвлечься. Когда там мой рейс, через полтора часа? Черт, придется торчать в аэропорту все это время, но уж лучше так, чем с Райкерами… Гнилая семейка, можете быть уверены, свое вы еще сполна отхватите. Так, успокойся, у тебя есть целый час и тридцать минут, проведи их с пользой.

Что я точно знаю на данный момент? Есть медицинская экспертиза, исключающая невменяемое состояние Сидни. Есть пять лиц, непосредственно участвовавших во всей этой ситуации. Сучья Джуди Кембл… Я неоднократно разговаривал с ней после произошедшего, но толком ничего не добился. Определенно начинать нужно с нее. И беседовать уже совершенно по-иному… Хорошо, что дальше? Бармен… Я ведь читал показания бармена! Нужно будет обязательно поговорить еще и с ним. В случае чего, думаю, мне удастся его подкупить. Дальше идут те два ублюдка и две подруги Джуди. Но, вероятно, у меня получится вытянуть у Кембл всю интересующую меня информацию. Все-таки она самый обычный, среднестатистический, глупый человечишка. Не думаю, что будет сложно ее расколоть. Поэтому ее подруг пока опустим. Но вот что делать с теми двумя подонками? На данный момент в голову приходит лишь визит в полицейский участок. Сочувствующий взгляд детектива Грейсона, которым тот меня регулярно одаривал, в теории может сослужить неплохим подспорьем для обретения довольно полезного союзника в его лице. Хорошо, с этого и надо начать. По приезде домой проверю все счета. Нужно понять, какими средствами для осуществления задуманного я обладаю… Не беспокойся, Сидни, я обязательно докопаюсь до правды и накажу всех виновных. Это будет моим прощальным подарком тебе, любимая. Ведь, если ты не нашла справедливости во время жизни, я сделаю все, чтобы гарантировать ее после твоей смерти. Ладно, когда там мой самолет? Твою мать, чертов телефон отключен, я ведь так и не зарядил его! Было уж слишком не до этого. Без разницы, разберусь с этим уже дома. Может, оно и к лучшему, ведь сейчас нет никого, кого бы я хотел слышать. Так, на табло без пятнадцати шесть, до вылета сорок минут. Пожалуй, продвинусь поближе к стойке регистрации.

И вот я в самолете, снова чертов перелет. Но на этот раз он не доставил мне особого дискомфорта. Ведь мой разум был всецело поглощен целью, я четко определил смысл моего тогдашнего существования. Теперь я знаю, что нужно делать. Осталось лишь добраться до места назначения и разворошить осиное гнездо. Что же, вот и такси до дома. В этот раз не стал покупать кофе, как обычно. Не до этого. Наконец я добрался. Первым делом нужно разобрать вещи и поставить телефон заряжаться, все-таки он мне завтра понадобится. Невозможно… насколько же все здесь напоминает о ней. Эти бокалы, купленные за необоснованно большие деньги, ведь они так ей понравились. Ее одежда. Стол, за которым мы сидели, когда завтракали. Даже эта уродливая люстра, которую Сидни урвала на распродаже. Насколько же это безвкусное светило раздражало меня раньше! Теперь же, как ни странно, я не могу отвести от него взгляд… Кажется, что я даже все еще чувствую этот запах... Лаванда вперемешку с корицей. А ведь эти духи были моим подарком для Сидни на нашу годовщину. Я сразу понял, что они ей не понравились. Но Сидни все же довольно часто ими пользовалась, так как они очень полюбились мне. Боже, кажется, только сейчас я начал по-настоящему осознавать, что всего этого больше никогда не будет. Мы никогда больше не будем завтракать вместе, я больше никогда не буду помогать ей распутывать ее длинные волосы, после того как она сгребет их в бесформенный, пугающий комок во время расчесывания. Мы больше никогда никуда не выберемся с ней свободными вечерами и больше не будем бесцельно, держась за руки, бродить по парку по выходным… Насколько же она была прекрасна в тот весенний день, когда во время нашей прогулки начался ливень! Не было даже намека на то, чтобы Сидни пыталась прятаться от дождя. Она лишь жизнерадостно улыбнулась, закрыла глаза, подняла руки и лицо вверх и неподвижно стояла в таком положении какое-то время. Которое зациклилось в моей памяти настолько неприкосновенно-сокрушительно, что сейчас кажется не менее чем бесконечным. Тот ее взгляд в мою сторону, протянутая мне ладонь… Боже, насколько же все-таки она любила меня! Насколько же безгранично я ее любил! Прости меня, Сидни, я не смог уберечь тебя! Я не смог тебя спасти… Все, что мне от тебя осталось, — это воспоминания, исключительно светлые воспоминания. И ты, мерцающая в них нежным светом. Все еще теплым, все еще ярким. Будто ты все так же здесь, рядом со мной…

Нет, остановись, хватит, не позволяй унынию тобой завладеть! Ты определил для себя то, что сейчас необходимо сделать. Сконцентрируйся на этом. Сидни уже не вернуть, как бы тебе ни хотелось этого. Сделай хотя бы что-то стоящее в память о ней. Не позволяй себе сейчас быть слабым. Смой слезы, которые скупо выступили в уголках твоих глаз, и иди спать. Сейчас ты все равно ничего уже не сделаешь, а как проснешься — примешься за работу. Да, все правильно, так и нужно поступить. Я сейчас же беру себя в руки и делаю то, что должен.

После моих недолгих, бесхитростных приготовлений ко сну я наконец-таки заглянул в уже заряженный телефон. Нужно было установить будильник, а лучше несколько, ведь я не был уверен, что мой измученный произошедшим организм позволит моему сознанию включиться с первой же попытки. Так, загрузка… пароль… куча пропущенных звонков… стоп, что это? Неужели? Этого не может быть! Непрочитанное сообщение от... от нее…

Глава 14

Я знал, я знал это! Сидни… Сидни никогда бы не смогла… она бы ни за что не оставила меня мучиться в неведении... Боже, да что это за реакция? О чем ты только думаешь? Какой же все-таки ты идиот! Это сообщение… Оно ведь было отправлено тебе перед самой ее смертью. Сидни знала, что ты не смог бы ничего предпринять для ее спасения, ведь в тот момент дрых без задних ног под таблетками в шести тысячах миль над землей. Это значит, она лишь хотела попрощаться, не более. Ты ни на что не мог повлиять — и уже никогда не сможешь, ничтожество. Но как же ты обрадовался, прямо как первоклассник, нашедший гору конфет в ящике кухонного шкафа, не так ли? Соберись наконец. Сейчас не время давать волю эмоциям. Открой это сообщение и прочти его внимательно. Возможно, ты сможешь найти в нем нечто важное.

Внутренний диалог, в последнее время возникающий с пугающей периодичностью в моей голове, привел меня к единственно верному решению. Все, что мне было необходимо, — постараться погасить эмоции и вдумчиво прочесть текст. Я открыл сообщение.

«Привет, милый. Хочу сразу сказать тебе, что не нужно себя винить. Я долго думала над принятием этого решения и пришла к выводу, что не могу иначе. Прости, если сделала тебе больно. Я никогда не хотела этого. Я желала лишь того, чтобы мы всегда были вместе, всегда любили друг друга… Отнесись ко всему написанному далее, пожалуйста, насколько это возможно, спокойно, любимый, ведь я не хочу, чтобы ты переживал и скучал по такому ничтожеству, как я…»

Что? Ничтожеству? Я ничего не понимаю, неужели… Стоп! Хватит. Не нужно ничего додумывать, не теряй фокус, просто продолжай читать.

«…Если ты думаешь, что я во всей этой ситуации была жертвой, то буду вынуждена в очередной раз разочаровать тебя, милый. Ведь я действительно не хотела идти в клуб тогда. Я не хотела находиться в компании этих парней, а тем более куда-либо с ними уезжать. Моим единственным желанием было лишь уберечь Джуди от чудовищной ошибки, ведь она все еще любила Стивена, а в тот вечер явно переборщила с выпивкой. Я лишь стремилась уберечь ее от того, о чем она могла бы пожалеть…»

Глупая, какая же ты все-таки глупая, Сидни! Неужели ты действительно подумала, что я буду винить тебя за это твое желание? Ты ведь хороший человек, ты хорошая подруга, чего еще можно было ждать от тебя в подобной ситуации? Остановись, не отвлекайся.

«…Я действительно поехала с ними по собственному желанию. Я думала… я думала, что своим присутствием там не допущу, чтобы Джуди переступила грань. И в какой-то момент мне показалось, что это получилось. Она была все еще в сознании, но очень пьяна. Поездка на машине лишь усугубила ее состояние. Я подумала, что сейчас вызову такси, попрошу таксиста помочь мне усадить ее внутрь, а потом мы вместе с ней уедем. Но из-за криков на нее у меня пропал голос, я начала кашлять. В горле пересохло так сильно, что я практически не могла нормально говорить. Один из тех парней, увидев это, предложил мне стакан сока. После этого я вызвала такси, но минут через пятнадцать сама позвонила, чтобы отменить его… Боже, пожалуйста, прости меня, если сможешь, милый! Я не знаю, что со мной произошло, но в определенный момент мне просто перехотелось уезжать… Мне захотелось остаться. Подольше пообщаться со всеми. Я врала тебе, милый… Я врала самой себе!..»

Нет, Сидни, нет, прошу, не делай этого со мной! Ты ведь и сейчас врешь, разве нет? Пожалуйста, пожалуйста, скажи, что это все неправда! Не нужно… не поступай так со мной, Сидни, умоляю!

«…Я помню все из того, что там происходило. Я… я сама на все это согласилась. Меня действительно никто ни к чему не принуждал. Я не знаю, я не понимаю, что со мной произошло… Я думала… я надеялась, что они чем-то меня напоили, но, услышав результат медицинской экспертизы, поняла, что это не так. Мне ужасно стыдно перед тобой и жаль тебя, милый, ведь твоя любимая жена действительно оказалась конченой шлюхой, как и сказала мне мама… Прости, прости меня за следующие слова. Я понимаю, что ты начнешь меня после них ненавидеть, но ты должен знать и понимать это. Я действительно помню многое из той ночи, и я отчетливо помню… что мне нравилось… Какая же я дрянь, шлюха! Прости, милый, я не достойна тебя, я не достойна наших отношений! Я понимаю, что через какое-то время ты все равно, несмотря ни на что, простил бы меня и мы бы снова сблизились. Но, поверь, это ни мне, ни тебе не нужно. Живи дальше счастливо без такой дряни, как я. А я… я просто не могу, не хочу продолжать дальше жить со всем этим. Это чересчур тяжело и больно. Пожалуйста, не вини себя либо кого бы то ни было в моей смерти. Во всем виновата лишь я сама. Возможно, это сейчас прозвучит ужасно лицемерно, но я любила тебя. Любила тебя всем сердцем до самого конца».

Нет-нет-нет… Зачем, Сидни? Для чего ты прислала мне это?! Ты хотела, чтобы я возненавидел тебя, чтобы мне стало проще жить дальше? Так вот, Сидни, ты охуеть как ошиблась! Я не знаю… Не понимаю! Что мне теперь делать?! Еще пять минут назад у меня в голове был обрисован четкий план действий и определена цель… а что теперь?! Это все было зря, Сидни? Все мои, все твои мучения… Ты почему-то решила, что все было напрасно лишь оттого, что ты скажешь мне, что тебе понравилось, как в тебя засовывали свои члены эти два мудака?! Нет… нет, Сидни. Здесь ты, черт его дери, не права! Но что… Но что, если она действительно написала правду? Ну зачем, зачем ты сделала это, Сидни? Для чего ты отправила мне это проклятое сообщение?! Я ведь действительно не понимаю, что мне сейчас делать! Сука!!! Нет. Это слишком тяжело. Все это чересчур для меня… Где там стоит та бутылка аристократического пойла, подаренная Райкерами на мой день рождения? Сволочи, они же прекрасно знали, что я уже три года как не пью… Плевать! Хоть на что-то эти богатеи сгодились. Смотрите, миссис Райкер! Безродный оборванец пьет ваше безумно дорогое, изысканное пойло. Прямо из бутылки! Да идите вы в задницу, миссис Райкер! Лучше бы почаще держали свой поганый рот на замке!

Я мало что запомнил из того вечера. Разве лишь утонченную бутылку «Макаллана», плотно усевшуюся в моей левой руке… разгромленную квартиру. Выдернутую из потолка и впоследствии разбитую вдребезги люстру. Я не знал, я не мог определить свой дальнейший путь тогда. Видимо, этого и не нужно было делать. На тот момент напиться до беспамятства казалось самым лучшим решением из всех возможных. Однако отчего же тогда?.. Мой взгляд невольно упал на нижний ящик стола.

Глава 15

Снова эта сраная вибрация из-под подушки. Как этот дурацкий телефон вообще там оказался? Я же отчетливо помню, что разбил его о стену. Мне это приснилось? Или этот раздражающий звонок — тоже сон? Ничего не понимаю. Все размылось, перемешалось в одну неощутимую, текучую, бесцветную массу. Третий пропущенный за пятнадцать минут. Нет, все же это не сон. Да ты издеваешься надо мной, Боб?! Сейчас же всего девять часов утра. А-а… ладно, все-таки я уже на три дня перегулял выделенный мне тобой худший из всех, которые можно только вообразить, отпуск. Так и быть, считай, что тебе повезло… Нет, все же нет… Прости, Боб, не хочу отвечать.

Восемь дней подряд я пил. Никогда бы не подумал, что способен осуществить нечто подобное. Твою мать, как же трещит голова… Сколько же раз меня тошнило за это время? Нет, бессмысленно и тяжело считать. Я просто не вспомню. Пить. Как же я хочу пить. Мне срочно нужна вода. Надо как-то доковылять до кухни… Черт, эта сука… она врала мне, она всегда мне врала! Нет... нет, не хочу снова. Восьми… восьми дней запоя все же недостаточно для того, чтобы выкинуть эти дебильные мысли из головы. Каждое утро… каждое гребанное утро одно и то же. Одно, блядь, и то же! И так раз за разом. День за днем. Но она же предала тебя. Ты же сам все прочел. По ее словам, она сама решила натрахаться вдоволь на стороне, потом пожалеть об этом, а после обожраться таблеток и откинуться. Какая же ты тварь, Сидни! Ты решила разобраться со всем этим дерьмом самостоятельно, не правда ли?! К чему тебе я?! Зачем тебе чьи-то советы, чья-то помощь?! Ты ведь самая умная, да, Сидни?! Ты лучше всех обо всем знаешь, все понимаешь, правда?! Так вот, Сидни, ты очень много о себе возомнила! Ты лишь тупая сука, давшая разовую волю своей внутренней шлюхе, после чего, не справившись с внезапно нахлынувшим чувством вины, решила уйти… И лучше бы ты ушла не попрощавшись!..

Ты думаешь, мне нравится это?! Ты думаешь, мне нравится сейчас лежать здесь в этом дегенеративном состоянии и чернить тебя?! Оскорблять любовь моей жизни?! Я ненавижу себя, Сидни, я ненавижу тебя. Я ненавижу твоих конченых родителей, подруг. Я ненавижу все вокруг!.. Твою мать, Боб, да угомонись же ты, наконец! Четвертый звонок за утро! Ладно… ладно, Боб, я беру трубку.

— Да, — с абсолютно неприкрытым раздражением в голосе, какое только смог выдавить из себя мой высушенный организм, сказал я.

— Привет, извини, если помешал, но ты уже третий день не появляешься на работе и не отвечаешь на звонки, у тебя все хорошо? — Боб, ты, как всегда, давишь своим по-детски наивным переживанием.

— Да… да, Боб, все нормально, — нихрена не нормально, Боб, нихрена, мать твою, не нормально! Побыстрее уже вещай, что ты от меня хочешь, Боб, ведь я спешу. Меня ждет уничтожающее организм свидание с дешевым и весьма дерьмовым на вкус «Тичерсом».

— Тогда почему тебя все еще нет на работе?.. Ладно, сейчас речь не об этом, с этим мы как-нибудь решим. Помнишь, пару месяцев назад я подавал запрос наверх по поводу твоего повышения?

— Да-а… — ничерта я не помню, Боб!

— Так вот, сегодня мне пришел ответ, что один далеко не последний человек из совета директоров будет проездом, буквально несколько часов, находиться в нашем городе. И, помимо прочих дел, он готов тебя собеседовать.

Офигенная новость, Боб, просто, блядь, шикарная! Да иди ты в задницу вместе со своей заносчивой, уверен, в твоем понимании, колоссальной в своем величии шишкой! Меньше всего я сейчас хочу лезть в шкаф в поисках хотя бы одной чистой офисной рубашки, принимать чертов душ, пытаться заглушить ферментирующий все пространство в пределах пятнадцати футов вокруг меня похмельный смрад и тащить свою мелкую, тощую задницу в центр города с целью произвести впечатление на очередного напыщенного индюка!.. Ладно, мне нужно успокоиться. Ведь, если подумать, Боб всегда был доброжелателен ко мне, постоянно шел навстречу во всех вопросах. Даже сейчас он переживал, вон сколько раз звонил, пока я не ответил. И ладно мне, но, возможно, что и ему прилетит, если эта «очень важная персона» не будет иметь возможности лицезреть мое присутствие в офисе. Ладно… ладно, Боб! Я помню твою доброту. Исключительно ради тебя я сделаю это.

— Хорошо, я понял, Боб. Скажи, пожалуйста, сколько у меня есть времени?

— Полагаю, что его у тебя нет в принципе. Но я попробую выиграть часа полтора.

Я все понял, Боб, хорошо, ладно! Что там, холодный душ, чистка зубов, раза три не меньше, обилие парфюма… А я ведь на какое-то время отвлекся… совсем перестал думать о ней. Спасибо за это, Боб. Хотя бы пять минут покоя, это уже что-то.

Проведя над собой череду мелких и не очень «аффинерных» манипуляций, я вызвал премиум-такси и сказал водителю что есть мочи гнать по направлению ко Второй, на которой, собственно, и располагался наш офис. Я снова не разочаровал тебя, Боб, управился за час пятнадцать! Я в лифте, нажимаю кнопку «21» на табло, жду. Как же медленно он поднимается! Хорошо, хорошо, ждем. Наконец-то! Выхожу и буквально слету натыкаюсь на Боба. А этот шикарно приодетый, высокий, седовласый, поджарый старикашка, как я понимаю, и есть тот самый большой босс? Да, я не ошибся. Ну что же, вельможа, начнем!

— Приветствую вас, молодой человек. Меня зовут Фрэнк Фоксвуд. Не сочтите за дерзость, ведь основная цель моего визита отнюдь не наше с вами знакомство, поэтому, если вы не возражаете, постараемся провести беседу оперативно. Господин Боб Гамильтон неоднократно ратовал совету директоров за вас, вследствие чего я запросил характеристику с подробным описанием ваших основных профессиональных показателей за прошедший год. И, признаться, я был приятно удивлен. Довольно редко можно встретить молодого работника, в настолько положительном ключе влияющего не только на функционирование вверенного ему отдела, но и на деятельность филиала в целом. Сказать по правде, у меня было к вам некоторое количество предварительных вопросов, но мы специально решили никого не предупреждать заранее о моем визите, чтобы, так сказать, застать вас врасплох. Из-за этого я прибыл как раз во время вашего отъезда к одному из наших клиентов для заключения крупной сделки, — вот же засранец, Боб, красивую ты историю выдумал! — Надеюсь, по ней все удачно прошло?