Иван (Lozowid) Лозовский "Африканец"

— Чисто! - шепнул черный силуэт, до этого говоривший на английском.

Группа тихо просочилась в здание.

— То рикша, то грузчик... - шепотом возмущался «Киндер». Но его тихое бурчание осталось без ответа. Пока он подчищал хвосты и закрывал двери, его напарники добили остальных охранников и начали вскрывать хранилище. Тишина, с которой все было сделано, могла бы удивить аборигенов, но группа свидетелей не оставила, а самыми громкими звуками были причитания «Киндера». Все-таки ПБС (приборы бесшумной стрельбы) творят чудеса. А они были у всех десяти нападавших.

Двое заняли позиции у окон, наблюдая за улицей через узкие щели. Двое остались у чёрного хода, проверяя запоры. Остальные двинулись к хранилищу, находу готовя объёмные туристические баулы и прочие сумки «мечта оккупанта».

Внутри банка царил полный мрак. Но для людей имеющих ПНВ это было не критично.

«Призрак» приблизился к массивной двери хранилища. Его люди уже ликвидировали ночную охрану и даже успели сложить их вдоль стенки один возле другого, в ровную линию. в помещении караулки. Специалист по замкам, в группе отсутствовал, но был один из инженеров, очень хорошо знающий метал. Немного царской водки, массивный лом, принесенный с собой, напильник, немножко пластита, и дверь хранилища отворилась. Сейфовые замки тоже препятствием не стали. Группа приступила к потрошению сокровищ в строгом соответствии с инструкцией, доведенной до всех начфином. А потрошить было много чего. Стандартной Чартерный Банк Индии, Австралии и Китая, через него шла треть денег, вырученных от продажи опиума. Толстые пачки банкнот, причем разложенные по национальным валютам, от британских фунтов до мексиканских песо и гонконгских долларов, несколько мешков с золотыми монетами, золото в слитках и даже пять мешочков с неплохими бриллиантами.

— «Призрак», тут хранилище с серебряными монетами! - в панике доложил «Киндер» - Начфин говорил серебро нафиг не надо. Но у меня жаба!

— Ты же не хотел быть конем. - возразил командир. — Станешь жабой.

— Но жаба же! - возмутился подчиненный. — Ладно. Согласен опять конем. Забираем?

Видно, противный и скользкий зверек был не только у «Киндера», но и «Призраку» он явно был не чужд.

Вся операция заняла менее часа и загруженные до предела рикши, возглавляемые ворчливым, но неугомонным «Киндером», весело помчались в сторону места высадки, сопровождаемые шестеркой не менее загруженных темных фигур.

— «Киндер», вот скажи мне чем мы с тобой думали? – задумчиво прошептал «Призрак». — Вот куда мы с тобой тонну серебра денем?

«Призрак» недоуменно смотрел на две резиновых лодки на которых они прибыли и думал, как уместить на них группу и серебро. Или что-то одно? Тогда что?

— Инженеры на лодки и тихонько гребите на «Африканец». – принял решение «Призрак». — Мы сами доберемся.

Погрузив на лодки малую часть серебра и все баулы, группа облегчённо вздохнула. Основное сделано. Осталось выбраться

— В порт! – скомандовал «Призрак».

И группа в очередной раз прикинувшись китайцами на четырёх рикшах отправилась в военный порт британской Китайской станции.

4 января 1902 года. 00 часов 00 минут. Южно- Китайское море. о. Гонконг. Банковская корпорация Гонконга и Шанхая,

Вторая группа, добиралась до своего объекта дольше всех. Был выбор: высаживаться прямо в военном порту британской Китайской станции, или высадится в стороне. Разумеется, как самый тихий был выбран второй вариант. И вот группа вынуждена была скрытно двигаться более пяти километров по тускло освещенным и не очень ровным улицам Гонконга. Но судьба была сегодня благосклонна к налетчикам. Пройдя около километра, они наткнулись на стоящий без присмотра грузовой фургон, запряженный парой мощных лошадей. Из-за скудности освещения масть лошадей установить не удалось, ибо ночью не только все кошки черными кажутся, а и все лошади тоже. Спросите любого цыгана. Он подтвердит. Незаконно приватизировав фургон, группа, частично погрузившись в него продолжила движение. Командир группы «Дельфин» из боевых пловцов, решил, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Хотя в повозку влезли не все, но туда погрузили, по выражению «Дельфина», балласт. Приданых специалистов из числа инженеров и других групп, вроде дипломатов и ФСБшников, не приспособленных к ночному хождению по пересеченной местности. Тем боле уличное освещение по маршруту повозки загадочно гасло.

Ровно в полночь, когда город окутала густая пелена тропической ночи, и учитывая «так вовремя погасшие фонари», возле величественного здания Банковской корпорации Гонконга и Шанхая остановилась грузовая повозка, запряжённая парой мощный лошадей.

Пятерка тёмных фигур, одетых в темные одежды с поднятыми капюшонами, бесшумно появились из пространства перед повозкой. Их силуэты практически не обнаруживались в темноте. Каждый из них двигался с особой грацией, присущей людям, привыкшим к ночным вылазкам.

Здание возвышалось над ними подобно древнему храму, его неоклассические колонны и резные фасады отражали лунный свет, создавая причудливую игру теней. Массивные двери из тёмного дерева казались неприступными. Но прибывшим было глубоко фиолетово на красоты архитектуры Гонконга. У них своя задача, очень далекая от туризма.

Фигуры заняли позиции напротив главной двери банка. Легкие хлопки направленных взрывов в районе петель и дверь, распахнутая настежь и не удержавшаяся в проеме падает на землю. А ведь казалась неприступной…

— «Скат», я тебя в кильку переименую! - строго зашипел «Дельфин» на неудачу штатного сапера группы - — Не мог тихо сработать?

— Командир, я же авианосцы взрывать учился! – возмутился «Скат». — Там много взрывчатки, а не такая малость!

Расстреляв, ничего не понимающую ночную смену сторожей, и выставив прикрытие на случай появления полиции, группа приступила к потрошению вскрытого инженером хранилища.

Содержимое хранилище приятно удивило налетчиков. Через этот банк шло не менее половины средств, полученных от торговли опиумом. Да в общем-то этот банк именно для того и был основан британцами. Самым приятным оказался центнер золотых слитков, лежавших в отдельном хранилище. И «Дельфин» мысленно похвалил себя за предусмотрительность с фургоном.

Еще одним сюрпризом оказалось наличие больших книжек, сшитых из стопок акций на предъявителя, которые так и ждали своего шанса на приватизацию. Видимо кто-то специально ждал грабителей. Акции сшитые в книги и акции, перевязанные по 100 штук, как и купюры. А золотые слитки по непонятной причине находились в подготовленном к транспортировке виде, уже упакованные в ящики.

— «Дельфин», у нас гости – прошел доклад по радио. — Из полиции… Были… Теперь тихо.

— Внимание! Я «Дельфин»! Закругляемся через пять минут. – подал он команду по радио.

Через пять минут группа, завершив погрузку слитков в фургон, отправилась обратно. Но удалившись от банка примерно на половину расстояния до точки эвакуации «Дельфин» понял, что их начали искать. Свистки полицейских, доносившиеся от здания банка, подгоняли группу.

Понимая, что выдвигаться в точку эвакуации с повозкой при наличии возможной погони, «Дельфин по радио отправил, ждавшую их лодку, обратно на «Африканец». А сам, осенив обстановку принял решение.

— В порт! – скомандовал «Дельфин».

И группа, обступившая переполненную повозку, отправилась в военный порт британской Китайской станции.

Остальные пять групп, сработали штатно. Тихо пришли, обобрали и ушли. И так же штатно погрузившись на свои лодки эвакуировались на «Африканца». Правда трем группам, для вывоза награбленного, пришлось сделать два рейса. Группы, работавшие по Японскому Yokohama Specie Bank и Императорскому банку Китая для вывоза груза пришлось раздобыть рикшу, а по Филиалу бомбейского British Oriental Bank целых двух.

4 января 1902 года. 1 часов 30 минут. Южно- Китайское море. о. Гонконг. Военный порт британской Китайской станции,

А тем временем две группы, в силу неумения противостоять зеленому и склизкому зверьку, в следствие чего набравшие слишком много груза, практически одновременно встретились в порту. Сделать это было не сложно, учитывая наличие радиостанций и координации с борта «Африканца», где Иванов постоянно держал руку на пульсе событий.

Скоординировав действия группы с точностью швейцарских часов (ну, почти), спецназовцы приступили к захвату порта. Проникновение на его территорию прошло настолько незаметно, что даже местные кошки не прервали свой ночной сон (хотя обычно они замечают даже пробегающую мимо мышь).

Заранее выдвинутые вперёд группы по три человека (которые, судя по их серьёзным лицам, могли бы и атомную бомбу обезвредить, если бы она существовала в то время) расчистили путь как для остальных бойцов, подрабатывавших рикшами, так и для злосчастного фургона, который, казалось, вот-вот развалится под тяжестью ожидания разгрузки.

Убитые часовые у ворот порта и дверей караулки отмечали путь группы расчистки с такой точностью, что любой картограф позавидовал бы. Правда, сами часовые об этом уже не догадывались, поскольку были слишком заняты разглядыванием перехода в мир иной.

Трупы, лежащие внутри караулки, ничего не отмечали, кроме теперь уже неживого примера злостного нарушения устава караульной службы. Видимо, покойные караульные решили, что устав уставом, а вздремнуть пару часиков — святое дело, да и трудно не вздремнуть после потребления огненной воды в виде крепкого 55 градусного самогона маотай производимого из сорго в каждой подворотне Гонконга.

Один из бойцов, заметив особенно живописно лежащего часового, не удержался и прошептал: «Вот оно то самое правило, на основании которого, каждый командир говорит, что устав написан кровью»

«Дельфин», сохраняя невозмутимость (хотя в душе он, наверное, хохотал как ребёнок), лишь покачал головой и пробормотал: «Это было легко. Страна непуганых идиотов. Да уж, ребята, если бы они так же ответственно подходили к службе, как к храпению, мы бы сейчас тут не стояли».

Тем временем фургон, который уже начал нервно похрустывать (или это были всё-таки лошади?), наконец-то въехал на территорию порта. И хотя ситуация была серьёзной, атмосфера лёгкой иронии делала операцию чуть менее напряжённой. А местами комичной. Потому как попавшие в колдоебину переднике колеса перегруженного фургона, по закону подлости – застряли, а как всегда некстати оказавшемуся возле фургона «Киндеру», в очередной раз пришлось изображать ездовое животное.

— Что за жизнь собачья? – причитал «Киндер» — Весь день лошадью работаю. Ну то, что ездовые собаки бывают, это я слышал. Ездовых котов и ездовых академиков, я в Простоквашино видел. Но чтобы ездовые спецназовцы — это перебор!

— О, «Киндер», я смотрю тебе кавалерийская тема зашла. - услышав причитания «Киндера» тихо сказал «Призрак» — В начале 20-го века каждому командиру положен боевой конь. Вот я себе подбираю как раз. Тренируйся, шансы есть!

Сдерживаемый кашель, подозрительно напоминающий сдерживаемый смех, был ответом на обе фразы как «Киндера», так и «Призрака», по непонятной причине произнесенных по радио.

Операция продолжалась и, хотя юмор помогал снять напряжение, все понимали: сейчас не время для шуток. Но кто сказал, что нельзя сочетать серьёзное дело с долей иронии? Особенно когда дело касается таких серьезных дел, как подколка товарища.

Не выходя из темноты, оба командира наблюдали за причалами и выяснили, что в состоянии выйти в море два корабля. Эсминец у третьего пирса и канонерская лодка у первого. Именно на них котлы поддерживали в рабочем состоянии и из их труб валил жидкий дымок. И опять жадное и склизкое животное приняло за всех решение. Приняв как неизбежное, решение собственной жабы, и распределив задачи обе группы, приступили к действию.

Подобравшиеся по воде к кораблям спецы, убрали часовых на всех пяти кораблях, находившихся в порту. После чего неслышные тени проникли на борт канонерки и эсминца. Ликвидация вахты и резня спящих матросов заняли не более 30 минут. Экипаж эсминца 70, а канонерки – 85 человек отправились к праотцам, за исключением обоих капитанов, ночевавших на берегу.

После чего, по руководством входивших в состав каждой группы моряков с «Африканца», приступили к подготовке к выходу в море.

4 января 1902 года. 6 часов 30 минут. Южно- Китайское море. 20 миль к востоку от о. Гонконг.

С высоты борта «Африканца» капитан первого ранга Иванов с видом завзятого эксперта-перекупщика наблюдал, как к пароходу неуклюже швартуются миноносец и канонерка. Их манёвры напоминали танец пьяной коровы на льду, и Иванов, как профессиональный моряк, видя такое безобразие напряженно хмурился, а его старпом сдержанно ругался.

— Вот, товарищ капитан первого ранга, — радостно докладывал «Призрак», поправляя воображаемый галстук — махнул не глядя ишака на мерина! Состояние идеальное — не бит, не крашен, не Москва, не такси, без пробега по России. Даже техосмотр недавно проходил — правда, в прошлом веке!

Иванов не мог сдержать ухмылки. Миноносец тем временем умудрился задеть борт канонерки, отчего оба корабля синхронно покачнулись, словно танцуя вальс на воде.

— А главное, — продолжал «Призрак», — комплектация полный фарш: ржавчина в подарок, имитация под старину, и даже крысы в трюме прилагаются, строго по описи! Можно сказать, что это премиум-класс по цене бюджетного авто. И даже не распил и не конструктор.

Капитан первого ранга лишь покачал головой, спорить и ругаться на людей, только что завершивших боевой выход было бесполезно. Хотят хохмить ну пускай его...

— Технари, срочно снимайте с трофеев вооружение и боекомплект - приказал Иванов, сам удивляясь своему желанию схохмить. — Авто в угоне, потому концы в воду.

— Как это? - переспросил один из технарей.

— Как? Как? Топите их нафиг - пояснил каперанг.

— Топить? Никак не можно. Наш флот надо с чего-то начинать – возмутился «Спасатель». — Подварим надстройки, перекрасим, сменим название, номера перебьем и вот уже не британские, а наши корабли станут.

— Хорошо, отгоним их до Кореи, а там наберем перегонный экипаж из корейцев. — согласился Иванов. — Но вооружение все равно снимайте и переставляйте на «Африканца». Все равно эти калоши на модернизацию ставить придется. Ну и после Кореи пусть на Элиотах отстояться, там британцев не было.

Получив приказ, технари, матросы, да и просто рукастые бойцы мигом организовали бригады мародеров и приступили к дерибану трофеев.

В трофеи попали канонерка «Брэмбл» водоизмещением 710 т, и вооружением из 2-х 102мм, 2-х 76,2 мм пушек и 4-х пулеметов «Максим», которые надо будет переставить на «Африканца», как и вооружение миноносца «Харт» состоящее из 1-ой – 76,2 мм и 5-и 57 мм пушек, а также 2-х 450 мм торпедных аппаратов.

Один только «Киндер» подозрительно тихо и не возмущаясь стоял и не отходил от кормовой надстройки канонерки.

Пушки и пулеметы откручивались и краном грузились в трюмы «Африканца». Туда же загружали боекомплект. Когда в руках пневмоинструменты дело спорится гораздо веселее. Что не могли открутить – откусывали, что не могли откусить - вырезали сваркой. Тащили все. Видно, жаба, покусавшая ночью «Призрака» и «Киндера», была заразная...

Через два часа, полностью разоруженные корабли, с минимальной перегонной командой медленно покачивались на волнах рядом с «Африканцем».

— Подготовить трофеи к перегону! - скомандовал Иванов. Оглядев пустую палубу миноносца, затем пустую палубу канонерки, равнодушно мазнув по одиноко стоящему на корме «Киндеру» .... «Киндеру»???

— Боец, ты что там делаешь? - удивился Иванов.

— Так это..., тут это... Кони короче! - доложил «Киндер». — Командир сказал ему положено. А то сказал на мне ездить будет…

— Какие кони - хором удивились все наблюдавшие с борта «Африканца», за этим действом.

А боец, опустив голову вывел из надстройки пару коней, которые были ранее впряжены в грузовой фургон.

И тут все как команде, словно тренировались неделю грянули смехом. Ржали все… Причем так, что кони начали оглядываться в поисках своих собратьев.

— «Киндер», ты не «Киндер», ты цыган! – сквозь смех простонал Иванов.

Пришлось экстренно грузить в трюм коней. Канонерка и миноносец с перегонными командами пристроились за «Африканцем», а «Африканец» взял курс на Шанхай.

Глава 4

4 января 1902 года. 7 часов 00 минут. Южно- Китайское море. О. Гонконг. Резиденция губернатора (колониального секретаря) Гонконга.

В величественном кабинете губернатора Гонконга, где часы с кукушкой неумолимо отсчитывали секунды британского превосходства, а стены были увешаны портретами королей и картами колоний, разгорался нешуточный скандал.

Сэр Генри Артур Блейк, губернатор Гонконга, председатель Исполнительного совета и главнокомандующий частями британской армии (и, по мнению некоторых, единственный человек в Гонконге, способный заставить замолчать даже самых шумных китайских торговцев, правда это он делал под угрозой пары пулеметов, но все же...), в высшей степени негодовал. Его бакенбарды, словно два взъерошенных морских льва, топорщились от возмущения, а монокль нервно подпрыгивал в глазу.

— Кадет-офицер Бэйдли! — ревел губернатор так, что слюни летели на два метра. — Как это понимать? Семь банков одновременно ограблены за одну ночь! Куда смотрела полиция? Как Вы умудрились потерять убитыми семь человек, да еще так, что стрельбы не было?

Комиссар полиции Гонконга и колониальный государственный служащий кадет-офицер Джозеф Фрэнсис Бэйдли, стоял навытяжку перед губернатором и обильно потел. Его блестящая карьера колониального служащего этой ночью дала огромную трещину, а перспективное будущее, по выбиванию взяток из криминала и торговцев Гонконга, внезапно стало весьма и весьма туманным.

— Вице-адмирал Бридж! — гремел губернатор, пристукивая тростью по начищенному до блеска паркету. — Как вы смеете допускать подобные вольности?! Ваши моряки обязаны охранять Гонконг с моря! И что мы видим? Неизвестные бандиты, непонятно на чем пробираются в Гонконг и грабят семь банков! Семь банков Бридж!

Сэр Генри, потрясая кулаками ходил по кабинету. Хваленая британская выдержка уступила напору эмоций. А самый главный британский антидепрессант в виде виски, совсем не помогал, а только распалял губернатора.

— 12 с половиной миллионов фунтов и 7 миллионов гонконгских долларов ассигнациями, 1152 килограмма серебряной монетой 6830 фунтов золотыми соверенами и 2 миллиона фунтов акциями на предъявителя, если банкиры не соврали. - продолжил он. - Местные банкиры осаждают меня, требуя объяснений и результатов расследования. Репортеры поджидают меня везде. Сегодня вечером об ограблении напишут местные газеты, а завтра с утра газеты всего мира! Вы представляете, что с нами сделают уважаемые люди из Сити? А престиж Королевства.

Вице-адмирал сэр Сиприан Бридж, командующий Китайской станцией британского флота, стоял перед губернатором с видом человека, который только что съел лимон без сахара. Его форменная фуражка, зажатая подмышкой, стала сплющенная как индонезийский скат, а на лице читалось явное желание оказаться где-нибудь в районе Бермудских островов, Антарктиды или еще где, лишь бы подальше от этого кабинета.

В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь тиканьем часов, бульканьем виски, которое сер Генри наливал в стакан и редким похрапыванием канарейки в позолоченной клетке —единственного существа, которому было абсолютно всё равно на колониальные проблемы.

Но разнос еще не закончился. Это был небольшой перерыв, необходимый сэру Генри, чтобы перевести дыхание, заправиться виски, закусить виски дымом сигары и…

Губернатор глубоко вздохнул, словно набираясь сил перед новым раундом разноса, выпил пол стакана виски, его монокль наконец-то успокоился в глазнице.

— А где ваши корабли? — продолжил он, сверля вице-адмирала взглядом, способным расплавить даже самую лучшую британскую сталь. — Вы нашли их? Как из порта могут пропасть миноносец и канонерка? Это не чайные ложки, которые я заново отливаю после каждого приема, в конце концов! И где их экипажи? Это почти сто шестьдесят человек! Куда они делись?

Вице-адмирал Бридж побледнел так, что его форма казалась ещё более выцветшей, чем обычно. Он нервно поправил воротник, который, казалось, пытался задушить его.

— Э-э-э... видите ли, сэр Генри... — начал он, заикаясь, — дело в том, что... мы ищем их.

Губернатор замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Ищите?! Где в порту? Он не такой огромный, сэр! — прогремел он так, что канарейка в позолоченной клетке начала исполнять импровизированный концерт по случаю конца света. — Ваши корабли потерялись?! В гавани Вашей же станции?! Да вы знаете, что это всё равно что потерять карету в Гайд-парке!

Сэр Генри схватился за голову. Его бакенбарды встали дыбом, словно он умудрился лизнуть розетку, находящуюся под напряжением.

— Боже мой, — простонал он, — теперь весь Китай будет рассказывать анекдоты о британском флоте, который потерялся в собственном порту! А что скажут в Лондоне?! Меня же отправят пасти овец в Австралию вместе с Вами и вашими моряками! А Вас Бэйдли, просто вышвырнут с королевской колониальной службы, и тогда торговцы и хунхузы припомнят Вам все фокусы.

Вице-адмирал сглотнул и достал из кармана платок.

— Я... я уже отправил поисковую партию, — пробормотал он. — Правда, они пока ничего не нашли.

Губернатор медленно опустился в кресло, чувствуя, как седых волос у него становится всё больше.

— Знаете, что, Бридж, — сказал он, — Ваша оплошность и бездействие Бэйдли может стоить нам всем должностей?

— Я вытрясу из бандитов информацию и найду награбленное! – пообещал Бэйдли.

— Я немедленно усилю поиски, — пообещал Бридж. — И клянусь, что верну корабли... когда бы они ни нашлись. И найду награбленные ценности!

Сэр Генри устало махнул рукой.

— Только сделайте это до того, как китайцы начнут собирать на них мидий и устриц, — проворчал он. — И постарайтесь, чтобы к тому времени они не завели дружбу с местными пиратами. А Вы Бэйдли идите и ищите. Ройте землю, трясите бандитов. Но найдите похищенное!

В кабинете снова повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и периодическим чириканьем канарейки, которая, похоже, уже исполняла симфонию о потерянных кораблях британского флота.

4 января 1902 года. 11 часов 00 минут. Южно- Китайское море. Борт «Африканца», курс на Шанхай.

Несмотря на всеобщее веселье, устроенное «Киндером» и его цирком с конями, было на «Африканце» одно место скорби, юдоли и печали...

Это святая святых, обитель вечной печали и отчаяния — финансовая часть «Африканца». Там, в царстве вечно потрескивающих калькуляторов и стонущих от перегрузок Excel-файлов, поселился несчастный начфин.

Бедняга, словно средневековый алхимик, всю ночь и утро пытался из всех притащенных ему трофеев (которые, кстати, порой напоминали больше добычу после набега викингов, и хорошо, что не индейцев, ибо скальпов ему еще и не хватало) свести дебет с кредитом. А как известно, дебет с кредитом — такие создания, которые очень не хотят сводиться. Они, словно поссорившиеся супруги, демонстративно отворачиваются друг от друга и отказываются идти на компромисс.

Ранним утром начфин с надеждой открыл бухгалтерскую программу, но постепенно его лицо становилось всё более зелёным, а волосы — всё более растрёпанными. Дебет упорно смотрел в одну сторону, кредит — в другую, а начфин уже начал всерьёз подумывать о том, чтобы взять уроки магии у «Киндера», потому что сводить эти два строптивых элемента обычными методами было решительно невозможно. Но ведь у «Киндера» с конями получилось...

Но как говориться «терпение и труд - все перетрут». Сошлось и у начфина. И дебет, и кредит. Наконец начфин «Африканца», завершил подсчет финансовых трофеев. И вот, что получилось: ассигнации

фунт стерлингов – 2,25 миллиона;

гонконгский доллар 0,875 миллиона;

американский доллар — 0,625 миллиона;