Ив Лилит Хрупкий мир

– Куколка... – его губы оторвались от моих всего на сантиметр, и слово прозвучало прямо в мой влажный, горячий выдох. – Я могу потерять контроль...

«Я теряю контроль».

Эти слова из сна отозвались в голове глухим эхом. Тогда, во сне, я хотела провалиться в эту пропасть без оглядки, но сейчас, наяву, страх сковал горло. Не перед ним, а перед тем, что наступит после, когда туман рассеется. Перед тем, что я стану очередной строчкой в его длинном списке.

Я отстранилась, и наши губы разомкнулись с тихим влажным звуком.

– Не торопись повышать уровень сложности, – выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло, но с твёрдостью, которой я в себе не ощущала. Я попыталась улыбнуться, но вышло что-то среднее между усмешкой и гримасой. – Сначала научись уверенно играть на «эксперте», а потом уже меть в «мастера».

Итан фыркнул. Его пальцы всё ещё держали меня за бока, но хватка ослабла.

– А ты, значит, спец по играм, Морриган? – на лице Итана расплылась ухмылка. – Надо же.

– Прямо как ты.

Я окончательно высвободилась из его рук и отступила ещё на шаг в сторону.

– Ты сам затеял эту игру, но правила не озвучил, – я склонила голову набок, вглядываясь в его лицо. – Значит, играем по моим.

– Надеюсь, ты их хорошо продумала, – протянул он, и в его тоне зазвучал лёгкий вызов. – Потому что я найду исключение. Уж поверь.

♪ ♪ ♪

На часах в приборной панели горело: «22:40», а мы только что заехали на парковку. Я смотрела на освещённый вход в «Мэйти», глядя, как фонарь у входа отбрасывал полосатые тени, но в голове шла бешеная работа. Я пыталась на ходу сформулировать хоть какие-то внятные правила, но первое, что пришло на ум, было до смешного наивным.

– Подбросить тебя завтра? – Итан заглушил мотор, и тишина навалилась с новой силой. – В Лейквуд. Сорок минут вместо полутора часов в автобусе.

– Нет. – Я ответила слишком быстро, но тут же поправилась, стараясь говорить спокойнее: – У меня уже есть билеты. Туда и обратно. Я сама.

– Во сколько вернёшься?

Вопрос застал врасплох, потому что я не привыкла ни перед кем отчитываться – даже родителям называла приблизительное время, с оговорками.

– Днём, – ответила я уклончиво и повернулась к нему. – А ты почему спрашиваешь? Мы, вроде, не встречаемся, чтобы я докладывала о каждом шаге.

Он помолчал, изучая моё лицо.

– Никак не пойму тебя, – заговорил Итан тише, всё так же разглядывая меня, как забавного зверька. – Такое чувство, что в тебе живёт несколько человек. И они постоянно друг с другом ссорятся.

Да, Итан, ты попал в самую точку: одна рвётся броситься тебе на шею и забыть обо всём, вторая хочет убежать и никогда не оглядываться, а третья, самая измотанная, пытается удержать их обеих, строя хлипкие плотины из правил и иронии.

– Узнаёшь себя? – наши взгляды скрестились в темноте. – Ты такой же.

На его лице мелькнуло неподдельное удивление, но оно исчезло так быстро, что я не успела толком его рассмотреть, и на смену пришёл хищный азарт. Его взгляд скользнул по моим губам и задержался. Я почувствовала, как желание снова его поцеловать накатывает тяжёлой волной, но не двинулась с места.

Не показывай, насколько сильно он может тебя зацепить. Не давай ему всю власть.

– Мне пора, – я потянулась к дверной ручке.

– Подожди, – его пальцы мягко, но настойчиво сомкнулись запястье другой руки. – И это всё?

Я не обернулась.

Если сейчас посмотрю на его лицо, на его губы – всё кончится. А я хочу, чтобы сегодня закончилось по-другому – на моих условиях.

– Первое правило, Итан Торренс, – я аккуратно, но твёрдо высвободила руку. – Один поцелуй в день.

Не дожидаясь ответа, я толкнула дверь и выскользнула на прохладный воздух. Дверь захлопнулась за спиной с глухим, отчётливым звуком, словно поставила точку, а каблуки застучали по дорожке к общежитию, разнося эхо по пустынному кампусу. Я почти бежала, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя вместо себя дрожь в коленях и странную, звенящую пустоту где-то под рёбрами.

За спиной вспыхнули фары, осветив мою тень на асфальте, потом низко зарокотал двигатель. Я не оборачивалась, но губы сами сложились в улыбку.

Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы найти исключение? Первое правило я придумала наспех, под давлением секунды, и вообще не была до конца уверена, что не зачеркну его сама же.

♪ ♪ ♪

20 сентября 2025 года.

Утром я собиралась под пристальным, многозначительным молчанием трёх пар глаз.

Вчера, когда я вернулась в комнату, меня встретили тишиной, которая буквально кипела от невысказанных вопросов. Я сдалась быстро: рассказала про устрицы и вино, про «Эннекс», про смотровую площадку. Когда дошло до поцелуя, Дженн округлила глаза и издала звук, похожий на писк, а когда я призналась, что оборвала всё на пике и ушла, выдвинув дурацкое правило «один поцелуй в день», в комнате повисло недоумение, которое через секунду взорвалось активной, жестикулирующей дискуссией.

Дженн смотрела на меня так, будто я участвую в психологическом эксперименте и сама об этом не знаю. В её взгляде читалось: «Жёстко. Эффектно. Но не переигрывай, а то останешься у разбитого корыта со своими правилами». Ада явно мысленно называла меня идиоткой, хотя, наверняка, делала это с неизменной любовью. Лиз же демонстративно покрутила пальцем у виска и уткнулась в ноутбук.

Даже та чёртова бабочка внутри, что проснулась во мне впервые за долгое время, возмущённо билась о рёбра: «Морриган, когда ему надоест за тобой бегать, виновата будешь только ты сама».

– Чем сегодня займётся трибунал? – спросила я, закидывая в сумку зарядку.

Вчерашнее «слушание по делу Баттлер против собственного счастья» закончилось для меня строгими взглядами и обещанием продолжить.

– Остаёмся в совещательной комнате для вынесения приговора, – отрезала Ада, не отрываясь от телефона, но потом смягчилась и добавила: – Шучу. Просто не понимаю тебя иногда.

Я не спрашивала, что она там разглядывает, потому что и так знала: страница Мэтта Роуэна к этому часу была изучена вдоль и поперёк.

– Может, сходим куда-нибудь вечером, – добавила Дженн, нарезая овощи для позднего завтрака. – Суббота всё-таки, не киснуть же здесь всё время.

– Поняла. Ладно, мне пора, – я перекинула сумку через плечо и направилась к двери. – Буду скучать по вашим недовольным физиономиям.

Дженн улыбнулась, и я вышла, оставив за дверью их молчаливое – а, может, и не очень – осуждение.

Станция «Принстон» находилась в пятнадцати минутах от кампуса. В первый день мне пришлось ловить такси и нервничать из-за времени, но сейчас я шла не спеша, наслаждаясь субботним днём и сентябрьским солнцем без летней настырности. Я воткнула наушники и выбрала плейлист, который всегда слушала в дороге. Первым заиграл The Neighbourhood – Sweater Weather, как саундтрек к возвращению в старую жизнь.

По дорожкам кампуса бродили такие же, как я, студенты: кто с книгами, кто с чашками кофе, а кто целыми группами, обсуждая, наверное, планы на выходные. Я шла мимо, чувствуя себя чужим островком в этом неторопливом потоке, а пять песен спустя я уже стояла на бетонной платформе, вдыхая запах дизеля и слушая механические объявления диктора.

Автобус с табличкой «Принстон – Лейквуд» подкатил к третьей платформе в двадцать минут второго, зашипел тормозами и открыл двери. Я показала водителю электронный билет на экране телефона и заняла место у окна. Пока пассажиры рассаживались, я открыла мессенджер.

Морриган Баттлер пишет сегодня в 13:26:

Привет, Джилл. Я сегодня уезжаю домой на выходные. Забыла предупредить официально. Нужно скинуть тебе билеты?

Значок «онлайн» загорелся почти мгновенно. Она прочитала.

Джилл Мейсон пишет сегодня в 13:27:

Привет. Всё нормально. Сбрось, когда будет время.

«Нормально». Её любимое слово.

Я открыла почту, нашла два PDF-файла – электронные билеты туда и обратно, с чёткими временами отправления, и отправила ей.

Автобус тронулся, платформа поплыла за окном, и я откинулась на спинку кресла, глядя, как кампус медленно уменьшается и исчезает за поворотом.

Полтора часа пути. Я ненавидела долгие поездки, но между сорока пятью милями в час в автобусе и восьмьюдесятью на машине с ним я всё равно выбрала первый вариант. Страх больше не был паникой – он превратился в фоновый шум, в постоянное, но терпимое давление за грудиной. Воспоминания приходили обрывками: визг тормозов, звон разбитого стекла, всепоглощающий ужас, а потом – пустота. Я не помнила деталей, но на всю жизнь запомнила единственную мысль, которая билась тогда: жизнь могла оборваться в одно мгновение. И виной тогда была скорость. Чужая, неконтролируемая скорость.

Я тряхнула головой, прогоняя картинки, и в этот момент в кармане джинсов отвибрировал телефон. Я достала его и разблокировала, уронив глаза в экран. В мессенджере висело новое сообщение. Круглая аватарка, знакомое лицо с зажатой сигаретой в губах.

Итан Торренс пишет сегодня в 13:47:

Подумай над правилами, куколка.

Я уже нашёл исключение)

Я не сдержала улыбку. Моё первое хлипкое правило «один поцелуй в день» рухнуло, не продержавшись и суток. И странное дело – я чувствовала не досаду, а облегчение. Потому что хотела, чтобы он его нашёл.

Я уставилась в окно на мелькающие сосны и столбы, придумывая ответ. Нужно было соблюсти баланс между интересом и отстранённостью – не показывать, что я ждала этого сообщения и не выдавать, как сильно оно меня зацепило.

Морриган Баттлер пишет сегодня в 13:50:

Спасибо за обратную связь. Ваше обращение принято к сведению.

Хорошего дня (и вечера), мистер Торренс.

Отправила и убрала телефон в карман. Второе правило сложилось само собой, где-то на подкорке: «Хорошей быть нельзя быть стервой». Я не знала, какое исключение он придумал, но была уверена: над этим ему придётся поломать голову, потому что запятую в этой фразе ставлю я, а не он.

Автобус нёсся по шоссе, увозя меня от Принстона, от его машины, от его опасных улыбок и жёстких пальцев на моей талии, но экран телефона ещё хранил тепло последнего сообщения, и я снова поймала себя на улыбке.

Дистанция – понятие относительное.

ГЛАВА 18

20 сентября 2025 года.

Я ещё не успела достать ключ, а дверь уже распахнулась.

– Милая!

Мама сгребла меня в охапку, да так крепко, что я на мгновение забыла, как дышать. Цветочные духи, знакомое тепло дома – всё это накрыло меня с головой. Я зажмурилась и позволила себе просто расслабиться, хоть на секунду.

– Мам, задушишь, – пробормотала я, но вырываться даже не пыталась.

– Прости-прости, – мама отступила на шаг и взяла меня за плечи, разглядывая так, будто видела впервые за много лет. Лицо у неё сияло. – Я просто не верю, что ты уже здесь. Двадцать дней прошло, а ощущение – будто двадцать лет!

Я улыбнулась. Я тоже скучала, но сейчас, на пороге родного дома, вдруг почувствовала этот разрыв: три недели самостоятельной жизни – и вот я снова тут, а уже завтра меня опять не будет. Мысль скользнула тенью по радости, слегка приглушив её.

– Детка, ты вообще ешь там? – мама взяла меня за щёки и прищурилась, включая свой профессиональный режим. – Скулы торчат... Или это учёба так выматывает?

– Мам, у меня скулы ещё в шестом классе проступили, когда я перестала быть булочкой, – я мягко освободила лицо. – Всё в порядке. Просто ты отвыкла.

Она фыркнула, но пропустила меня вперёд.

Дом встретил привычным: отделка светлого дерева и лимонный запах чистых полов. Всё стояло по своим местам – фотографии в рамках, потёртый диван в гостиной, коврик у лестницы цвета слоновой кости, с которой я в детстве съезжала на подушке, только сейчас это пространство ощущалось иначе, словно я разглядывала его сквозь тонкое стекло. Я знала, сколько любви было вложено в каждую мелочь, но сама уже немного выпала из этой картинки.

Отныне я здесь – гостья.

– Я блинчиков напекла! – донеслось из кухни, и следом зазвенела посуда. – Папа приедет только к вечеру, у него срочный вызов в Лейкхерст. Так что до семейного ужина мы успеем посплетничать за чаем, как взрослые девчонки!

Мы с мамой не всегда сходились во взглядах. Она мечтала, чтобы я выбрала что-то «посерьёзнее» музыки, и чуть не поседела, когда в семнадцать я пришла с идеей о пирсинге, однако нам всегда удавалось находить общий язык. Шеннон Баттлер оставалась моей самой надёжной подругой – той, с кем можно было делиться всем. Почти всем.

Я бросила сумку на диван в гостиной и пошла за ней.

Кухня не изменилась: жёлтые клетчатые занавески, деревянный стол, полка с её детективами в черновиках, но вот взгляд у меня стал другой – я смотрела на всё это глазами человека, у которого появилась своя, отдельная жизнь.

– Ну давай, выкладывай! – мама поставила на стол чайник. – Как тебе Принстон? Преподаватели? Нагрузка? Подруги появились? Или, может, парень?

Вопросы посыпались как из пулемёта. Старая привычка «брать интервью» до сих пор не давала от себя избавиться даже дома.

– Мам, по одному, – я попыталась её остановить, наливая себе чай. – Принстон... он прекрасен. Готика, атмосфера, всё как в кино. Тебе бы понравилось. Я живу в комнате на четверых, девочки отличные. С одной, Адой, мы вместе учимся. Занятия сложные, но интересные.

Я рассказывала про лекции, про профессора Грейди с его вдохновенными монологами, про библиотеку, про свой первый провал на ансамблевой практике. Я говорила подробно, но пропускала одно, самое главное, но не потому, что стыдилась, а просто не знала, как назвать то, что происходит между мной и Итаном Торренсом.

– А твой роман как? – я откусила блинчик с клубничным джемом, чтобы сменить тему. – Продвигается? Или убийца всё ещё скрывается в тумане творческого кризиса?

– Туман потихоньку рассеивается, – мама отхлебнула чай, и лицо у неё посветлело. – Кай подкинул идею насчёт мотива. Ты же знаешь, он в этом варится каждый день, а я только со стороны вдохновляюсь.

– И в списке подозреваемых по-прежнему все, кроме настоящего убийцы? – я улыбнулась, поддразнивая.

– Юная леди, хороший детектив обязан держать читателя в напряжении до последней страницы, – она состроила строгое лицо, но глаза смеялись. – А очень хороший детектив не даёт собрать улики раньше сыщика. У меня есть несколько... перспективных кандидатов на роль злодея. К финалу решу, у кого мотивы весомее, а алиби призрачнее.

Это было необычно. Мама всегда писала от конца к началу: сначала придумывала развязку, а потом выстраивала к ней путь. «Чтобы все пазлы сошлись, нужно видеть картинку целиком», – говорила она. Слышать от неё, что убийца ещё не выбран, – для меня новинка.

После чая я помогла убрать со стола, а потом поднялась к себе. Усталость от дороги накрыла приятной волной, смешиваясь с сытостью и глупым, безмятежным счастьем, а моя комната была единственным местом, где я точно никогда не почувствую себя гостьей.

Я рухнула на кровать – тот же мягкий матрас, то же лёгкое одеяло, знакомый запах чистого белья, и наступил полный покой. Чистая квинта. Абсолютный консонанс после принстонского диссонанса.

Я обвела взглядом стены, которые помнили все мои метаморфозы: от розовых пони в начальной школе до мрачного «мокрого асфальта» в подростковом возрасте. На них всё ещё висели плакаты – не купленные, а собранные собственноручно в фотошопе коллажи.

Мэрилин Мэнсон и Леди Гага: «Индивидуальность в безумии». Тилль Линдеманн и Адель: «Огонь бывает разный – один сжигает, другой согревает». Эминем и Билли Айлиш: «Хочешь добиться – не сдавайся».

Глупость? Наверное. Но сейчас эти плакаты вызывали только тёплую, ностальгическую улыбку. Надо их сохранить. Когда-нибудь покажу внукам: «Смотрите, какое безумие считалось модным в древние времена».

Рядом с платяным шкафом на подставке стояла она – моя гитара. Ультрамариновый лак, идеальные линии, электроакустика. Папин подарок на шестнадцатилетие. Я тогда визжала от восторга, а мама хваталась за голову, предвидя годы бесконечного бренчания. Я хотела именно такую: чтобы можно было играть тихо, но при желании подключиться к усилителю и выдать настоящий звук.

Я поднялась, подошла и провела пальцами по гладкому корпусу. Взяла гитару за гриф, чувствуя её вес и до боли знакомые струны, и вернулась обратно на кровать. Скрестила ноги, устраивая инструмент на коленях, и легко дёрнула струны. По комнате разлился чистый, вибрирующий звук – совсем не такой, как у потрёпанных гитар в аудитории Грейди. Здесь – дорогие струны, точный строй и отличная акустика. Здесь – часть меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.