isacat meow Нежный муж

ГЛАВА 5

Стать твоей женой

К тому времени, когда свадьба наконец закончилась, было почти одиннадцать вечера. Последние гости постепенно разошлись, и ещё недавно переполненный зал затих. Персонал начал убирать со столов цветы и посуду. Под потолком всё ещё горели тёплые гирлянды, бросая мягкое золотистое сияние на пустой танцпол. Клэр стояла в коридоре у зала и смотрела на свои туфли. Она носила их почти двенадцать часов.

В начале дня белые туфли, усыпанные мелкими кристаллами, казались прекрасными. Теперь ей хотелось сорвать их с ног и больше никогда не видеть.

— По-моему, ноги мне больше не принадлежат.

Она опёрлась ладонью о стену и осторожно приподняла одну стопу. Габриэль как раз закончил уточнять у сотрудников отеля, всё ли в порядке с багажом, подошёл к ней и услышал жалобу.

— Помочь?

— Для начала можешь выбросить эти туфли.

— Завтра они тебе тоже не понадобятся?

— Возможно, завтра ко мне вернётся рассудок. — Клэр сердито посмотрела на каблуки. — Но сегодня я их видеть не хочу.

Габриэль присел перед ней. Клэр моргнула.

— Что ты делаешь?

— Снимаю.

— Здесь?

— В коридоре никого нет.

— У меня огромное платье.

— Я заметил.

Габриэль слегка приподнял юбку, придержал её за лодыжку и расстегнул первую туфлю. Он сделал это настолько буднично, что Клэр стояла и смотрела вниз на мужчину, который всего несколько часов назад стал её мужем, и чувствовала, как внутри что-то неожиданно смягчается. Несколько часов назад они стояли перед всеми, кого любили, и произносили клятвы. А теперь Габриэль опустился на колено в коридоре отеля и снимал с неё обувь, мучившую весь день.

— Знаешь, — сказала Клэр, — я много раз представляла, каким будет конец моей свадьбы.

— Снятия туфель в твоих планах не было?

— Нет. В моём воображении я всё время элегантная. Макияж не размазывается, причёска не разваливается, и я вообще не устаю.

Габриэль снял вторую туфлю.

— А в реальности?

Клэр посмотрела на себя. Сложная причёска наполовину распалась, светлые пряди выбились и падали вокруг лица. Макияж держался ещё довольно неплохо, хотя глаза покраснели после нескольких приступов слёз. Подол свадебного платья, весь день волочившийся по полу, собрал немного пыли. Клэр пошевелила наконец освобождёнными пальцами ног.

— В реальности я просто хочу есть.

Габриэль выпрямился, держа обе туфли в одной руке.

— За ужином мало поела?

— Почти ничего. Каждый раз, когда я брала вилку, ко мне подходил кто-нибудь поговорить. А Ханна всё повторяла, чтобы я не съела помаду.

— В номере есть еда.

Глаза Клэр загорелись.

— Какая?

— Сэндвичи. Фрукты. И торт, который твоя мама попросила отнести наверх.

— Свадебный торт?

— Да.

— Она не забыла оставить мне кусок?

— Сказала, что ты будешь голодная.

Клэр растрогалась настолько, что почти захотела тут же позвонить матери. Сделала шаг вперёд. Босая стопа коснулась холодного мрамора, и Клэр тут же отдёрнула ногу. Габриэль посмотрел вниз.

— Холодно?

— Немного.

Больше он ничего не спросил. Просто наклонился и поднял её на руки. Клэр удивлённо вскрикнула и автоматически обхватила его за шею.

— Габриэль!

— Что?

— Ты мог хотя бы предупредить.

— Ты сказала, пол холодный.

— И поэтому просто взял меня на руки?

— Так быстрее.

Габриэль понёс её к номеру. Пышная юбка свадебного платья свисала с его руки и занимала едва ли не половину коридора. Клэр оглянулась на белую ткань, тянувшуюся позади, и поспешно собрала её.

— Медленнее. Платье сейчас за что-нибудь зацепится.

Габриэль остановился, дождался, пока вся юбка окажется у неё в руках, и только потом продолжил.

— Надо было так носить меня всю свадьбу, — сказала Клэр. — Тогда не пришлось бы весь день ходить на этих каблуках.

— Твой отец мог бы не одобрить.

— Сколько раз он сегодня тебя предупреждал?

— Дважды.

— Всего два?

— Дважды официально.

Клэр рассмеялась.

— А неофициально?

Габриэль посмотрел на неё.

— Он наблюдал за мной с той минуты, как передал тебя мне.

— Ему просто тяжело меня отпускать.

— Знаю.

— Тебя это ведь не задевает?

— Нет.

— Правда?

— Клэр, сегодня ты уже четыре раза это спрашивала.

— Папа иногда бывает слишком прямолинейным.

— Он тебя любит, — без колебаний ответил Габриэль.

Клэр посмотрела на его профиль и сама не заметила, как крепче обняла за шею.

— А ты меня любишь?

Габриэль остановился у двери номера. Ответил не сразу, просто посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты сегодня вышла за меня замуж и только сейчас об этом спрашиваешь?

— Просто хочу услышать ещё раз.

— Очень.

— Насколько?

— Хочешь, чтобы я стоял здесь, в коридоре, и подробно объяснял?

Клэр всерьёз задумалась.

— Я бы не возражала.

В глазах Габриэля мелькнуло веселье. Он перехватил её поудобнее одной рукой, другой достал ключ-карту и открыл дверь.

— Сначала зайдём.

В люксе для них оставили включённый свет. На столе в гостиной ждали шампанское, фрукты и несколько простых блюд. У окна стояла прозрачная коробка с кусками свадебного торта. Возле двери в спальню рассыпали бледно-розовые лепестки, за ней на кровати белело свежее бельё. Едва Габриэль поставил Клэр на пол, она босиком поспешила к торту. Он поймал её за запястье.

— Сначала переоденься.

— Один кусочек.

— Ты только что сказала, что умираешь от голода.

— Вот именно. Поэтому сначала надо поесть.

— Испачкаешь платье кремом.

Клэр посмотрела на дорогое свадебное платье, потом на торт в прозрачной коробке. На её лице явно отражалась внутренняя борьба. Габриэль терпеливо ждал рядом. Через несколько секунд Клэр с трудом отвела взгляд от торта.

— Ладно. Сначала платье.

Она сделала два шага и остановилась.

— Что такое? — спросил Габриэль.

Клэр повернулась к нему спиной и провела рукой по платью сзади. От лопаток до талии тянулся ряд крошечных жемчужных пуговиц. Утром их застёгивали вдвоём мама и Ханна. Самой справиться было невозможно. Клэр повернула голову.

— Мне нужна помощь.

Взгляд Габриэля опустился на пуговицы, затем снова поднялся к её лицу.

— Ты уверена?

— Конечно уверена. Иначе придётся спать в свадебном платье.

— Могу позвать сотрудницу отеля.

Клэр недоверчиво уставилась на него.

— Габриэль, мы женаты.

— Знаю.

— Ты мой муж.

— Это тоже знаю.

— Тогда зачем звать кого-то другого, чтобы помочь мне снять свадебное платье?

Габриэль помолчал.

— Потому что ты выглядишь нервной.

Клэр только что была полна праведного возмущения, но теперь щёки мгновенно вспыхнули.

— Я не нервничаю.

Габриэль посмотрел на неё.

— Ладно, — тихо призналась Клэр. — Немного.

За всё время отношений Габриэль ни разу не подталкивал её за границу, которую она не хотела пересекать. Даже когда между ними стало больше физической близости, он всё равно убеждался, что она хочет каждого следующего шага. Сегодня была их брачная ночь. Клэр прекрасно понимала, что это может означать. Но когда дверь закрылась и в номере остались только они двое, она не могла избавиться от волнения. Габриэль её не торопил.

— Сначала переоденься, — сказал он. — Потом поедим. Всё остальное может подождать, пока ты сама не будешь готова.

— А если сегодня я вообще не буду готова?

— Тогда поспим.

— Просто поспим?

— Просто поспим.

Тон был совершенно обычным. Ни разочарования, ни нарочитого понимания. Словно любое решение Клэр просто останется её решением. Глядя на него, она почувствовала, как внутреннее напряжение начинает уходить. Подошла ближе, повернулась спиной и перекинула распущенные светлые волосы через одно плечо.

— Помоги с пуговицами.

Габриэль всё ещё не двинулся сразу.

— Клэр.

— Я уверена.

Она оглянулась на него через плечо.

— И это платье меня уже доконало.

Наконец Габриэль поднял руки. Как только пальцы коснулись первой жемчужной пуговицы, спина Клэр невольно напряглась. Одна пуговица расстегнулась, затем другая. Ткань, весь день плотно облегавшая тело, постепенно ослабевала. По обнажающейся спине прошёл прохладный воздух. Пальцы Габриэля иногда случайно касались кожи, но он никогда намеренно не задерживал руку. Почему-то из-за его молчания Клэр ощущала каждое случайное прикосновение ещё сильнее.

— Почему ты ничего не говоришь? — спросила она.

— А что сказать?

— Не знаю.

— Тогда, наверное, лучше молчать.

— Так я нервничаю ещё больше.

Габриэль расстегнул последнюю пуговицу.

— О чём хочешь поговорить?

Клэр задумалась.

— Ты сегодня плакал?

— Нет.

— Я видела, у тебя глаза покраснели.

— Освещение.

— Свадебные огни светили не только тебе в глаза.

Габриэль поймал ослабевшую ткань, когда платье начало соскальзывать с её плеч.

— Клэр.

— Значит, всё-таки плакал?

— Нет.

— Плакал. Точно.

Габриэль перестал спорить. Довольная собой, Клэр резко повернулась, чтобы разглядеть его выражение, — и забыла, что платье больше ничто не удерживает. Тяжёлая ткань внезапно поползла вниз. Клэр обеими руками схватилась за лиф.

— А-а!

Габриэль сразу отвёл взгляд. Клэр прижала платье к себе, чувствуя, как горит лицо до самых ушей. На пару секунд в комнате воцарилась тишина. Первым заговорил Габриэль.

— Хочешь, я выйду?

Клэр посмотрела на его серьёзный профиль, одновременно смущённая и развеселённая.

— Ты уже видел.

— Не видел.

— Не мог ты так быстро отвернуться, чтобы совсем ничего не увидеть.

— Могу сделать вид, что не видел.

— Почему ты говоришь так, будто разбираешься с программной ошибкой?

Уголок его губ дёрнулся. Клэр схватила с кровати подушку и бросила в него. Габриэль поймал.

— Ты смеёшься!

— Нет.

— У тебя рот шевельнулся.

— Наверное, освещение.

Клэр уставилась на него. Он только что использовал против неё её же обвинение. Всё ещё придерживая платье, она босиком поспешила в ванную. Перед тем как закрыть дверь, указала на него пальцем.

— Не ешь торт без меня.

— Хорошо.

— И не допивай шампанское.

— Хорошо.

— И ни в коем случае не смотри на мой телефон на кровати.

— Почему?

— Ханна может написать что-нибудь странное.

Габриэль посмотрел на телефон, экран которого уже несколько раз загорался.

— Например?

— Тебе не надо знать.

Клэр закрыла дверь ванной. Почти сразу телефон снова завибрировал. На экране появилось сообщение.

Ханна: «Вы уже в номере?»

Тут же следующее.

Ханна: «Клэр, только не разговаривай всё время».

И ещё одно.

Ханна: «Хотя бы дай мужу шанс».

Габриэль пару секунд смотрел перед собой, потом демонстративно отвёл глаза. Из-за двери донёсся голос Клэр:

— Габриэль!

— Я не смотрел.

— Я ещё даже ничего не спросила!

За дверью повисла тишина.

— Ханна мне написала?

— Да.

— Ты видел, что она написала?

— Нет.

— Врёшь.

— Экран сам загорелся.

Из ванной донёсся стон. Габриэль наконец тихо рассмеялся.

Через несколько минут Клэр вышла в мягком белом халате. Фату она сняла, как и большую часть шпилек. Длинные светлые волосы свободно лежали на плечах и спине. Без тяжёлого свадебного макияжа лицо выглядело моложе, хотя щёки после недавнего происшествия всё ещё оставались розовыми.

Габриэль снял пиджак и ослабил галстук. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей. Клэр остановилась в дверях и несколько секунд смотрела на него. Он резал для неё торт.

— Почему ты так хорошо это делаешь? — спросила она.

— Режу торт?

— Да.

— Берёшь нож и режешь.

Клэр подошла ближе.

— Звучит совсем не романтично.

Габриэль положил первый кусок на тарелку и протянул ей.

— Включить свадебную музыку?

— Нет.

Клэр тут же забрала тарелку и устроилась на диване. После первого кусочка она счастливо закрыла глаза.

— Наконец-то я ем собственный свадебный торт.

Габриэль сел рядом.

— Сколько хочешь?

— Весь.

— Твоя мама оставила на шестерых.

— Тогда буду есть два дня.

Клэр ела слишком быстро, и капля крема осталась у уголка губ. Габриэль протянул руку и стёр её. Большой палец легко прошёлся по её губе. Рука Клэр с вилкой замерла. На мгновение между ними повисла тишина. Габриэль не сразу убрал руку. Он смотрел на неё; во взгляде появилось что-то более глубокое, но ближе он не придвинулся. Клэр слизнула с губ остатки крема.

— Опять ждёшь меня?

— Да.

— Мы уже женаты.

— Брак не даёт мне права решать за тебя.

Клэр поставила тарелку. Подвинулась ближе, пока колено не коснулось его ноги.

— Тогда я сама скажу.

Габриэль не отводил глаз. Клэр взялась за ослабленный галстук и потянула его к себе.

— Я этого хочу.

Она поцеловала его.

На этот раз Габриэль не ответил тем коротким, сдержанным поцелуем, который обычно позволял себе раньше. Одна рука легла ей на затылок, другая — на талию и мягко притянула ближе. Клэр всё ещё держалась за галстук, придвигаясь, пока почти не прижалась к его груди. Поцелуй становился глубже. Дыхание Клэр быстро сбилось.

Она собиралась сохранить хотя бы немного элегантности новобрачной, но вскоре вообще забыла, куда девать руки, и могла только цепляться за рубашку Габриэля. Когда он наконец слегка отстранился, она всё ещё его не отпускала.

— Что? — спросила Клэр, тяжело дыша.

— Тебе нужно дышать.

— Я знаю.

— Ты вся красная.

— Это из-за тебя.

Веселье в его глазах тут же дало Клэр понять, насколько прямо это прозвучало. Она закрыла ему глаза ладонью.

— Не смотри на меня.

— Почему?

— Ты заставляешь меня нервничать.

— Ты сама меня поцеловала.

— И не надо теперь постоянно об этом напоминать.

Габриэль взял её за запястье, опустил руку и поцеловал в центр ладони. Пальцы Клэр слегка согнулись.

— Ты и с другими женщинами был таким? — вдруг спросила она.

Габриэль поднял взгляд.

— Каким?

— Ну… — Клэр искала слова. — Таким, от кого сердце быстро бьётся.

— Других женщин не было.

— Правда?

— Правда.

— Но ты старше меня на шесть лет.

— Возраст и опыт — не одно и то же.

Клэр долго смотрела на него, явно не до конца убеждённая. Габриэль не спешил ничего доказывать. Просто смотрел в ответ. В конце концов смутилась сама Клэр и отвела глаза.

— Ладно.

Она снова потянулась к торту. Габриэль остановил её.

— Ты испачкала мне рубашку кремом.

Клэр посмотрела вниз. На белой ткани действительно был небольшой след крема.

— Это не я.

— Здесь только мы двое.

— Может, ты сам испачкался, когда ел торт.

— Я его ещё не ел.

— Значит, торт сам на тебя прыгнул.

Габриэль посмотрел на неё. Клэр выдержала несколько секунд и рассмеялась.

— Ладно. Это я.

Она потянулась стереть крем. Как только пальцы коснулись рубашки, Габриэль поймал её руку.

— Что делаешь?

— Вытираю.

— Рукой?

— Здесь только салфетки.

— Салфетки у тебя за спиной.

Клэр оглянулась. Коробка действительно стояла ровно там, где он сказал. Когда она снова повернулась, Габриэль всё ещё держал её руку.

— Тогда почему не отпускаешь?

— Не знаю.

Сердце Клэр снова забилось быстрее. Она постаралась говорить непринуждённо.

— Наконец устал быть джентльменом?

Габриэль посмотрел на неё сверху вниз.

— У меня всегда бывали мысли, совсем не джентльменские.

— Раньше ты такого не говорил.

— Раньше было неуместно.

— А сейчас уместно?

— Это зависит от тебя.

Клэр ничего не ответила вслух. Просто сжала пальцами ткань его рубашки там, где остался крем, и мягко потянула Габриэля к себе.

Свадебный торт после этого так никто и не доел. Из шампанского выпили всего половину бокала.

Клэр понятия не имела, в какой момент её халат оказался на другом конце дивана и как галстук Габриэля в итоге запутался на изголовье. Она помнила только, что в какой-то момент от волнения начала говорить ещё больше обычного, пока Габриэлю не пришлось поцеловать её, заставляя замолчать до того, как вопросы окончательно потеряли смысл.

— Почему ты ничего не говоришь?..

— Клэр.

— Ты передумал?

— Нет.

— Тогда почему так на меня смотришь?

— Потому что ты моя жена.

— Я знаю, но когда ты так смотришь, я…

Габриэль поцеловал её. Остаток фразы растворился в невнятном звуке. Когда он снова отстранился, Клэр, покраснев, сердито посмотрела на него.

— Ты сделал это, чтобы я не договорила.

— Да.

— Наконец-то признался.

Когда Габриэль поцеловал её снова, Клэр уже смеялась.

Их брачная ночь совсем не походила на идеально романтичную картинку, которую она когда-то представляла. Причёска окончательно растрепалась. Клэр едва не опрокинула шампанское у кровати. А одна из жемчужных пуговиц свадебного платья каким-то образом прилипла к спине Габриэля. Увидев её, Клэр рассмеялась так сильно, что на глазах появились слёзы.

Габриэль отлепил жемчужину от кожи и положил ей на ладонь.

— Настолько смешно?

Клэр спряталась под одеялом, оставив снаружи только улыбающиеся глаза.

— Тебе идёт.

— Каким образом?

— Как очень дорогое украшение.

Габриэль потянулся за одеялом. Клэр схватила его и отползла к другому краю кровати.

— Даже не думай!

— Это моё одеяло.

— Мы теперь женаты. Половина всего принадлежит мне.

— И одеяла тоже?

— И одеяла тоже.

В конце концов Габриэль притянул её обратно вместе с одеялом. Клэр несколько секунд сопротивлялась, поняла, что не вырвется, и, смеясь, устроилась у него на груди. Потом они долго разговаривали. Точнее, в основном говорила Клэр.

Она рассказала, как чуть не наступила на шлейф собственного платья, как Ханна плакала сильнее неё и как в момент, когда отец вложил её руку в ладонь Габриэля, ей вдруг стало немного грустно от того, что она покидает родителей. Габриэль молча слушал и медленно перебирал пальцами светлые волосы, рассыпавшиеся по подушке.

— Как ты думаешь, какими мы будем потом? — спросила Клэр.

— Потом — это когда?

— После свадьбы.

— Завтра проснёмся.

— Я не это имею в виду.

— Потом позавтракаем.

Клэр подняла голову.

— Ты опять специально.

Габриэль едва заметно улыбнулся. Клэр положила подбородок ему на грудь.

— Мы будем ссориться?

— Да.

— Почему так быстро ответил?

— Все супруги ссорятся.

— Ты будешь на меня кричать?

— Постараюсь не кричать.

— Когда-нибудь решишь, что я слишком много говорю?

— Нет.

— А слушать меня когда-нибудь перестанешь хотеть?

— Нет.

— Ты каждый раз говоришь «нет». Немного похоже на формальность.

Габриэль посмотрел на неё.

— Тогда какой ответ ты хочешь?

Клэр задумалась и поняла, что никакого конкретного ответа у неё нет. Она коснулась его лица.

— Просто оставайся таким, какой ты сейчас.

Габриэль взял её руку и поцеловал пальцы.

— Хорошо.

Семейная жизнь не изменила всё за одну ночь. Когда Клэр переехала в дом Габриэля, она привезла больше десятка коробок с художественными материалами, книгами и одеждой. Пообещала распаковать всё за неделю. Через месяц три нераспечатанные коробки всё ещё стояли в углу кабинета. Габриэль не давил.

Раз в несколько дней просто спрашивал, нельзя ли хотя бы придвинуть их ближе к стене, чтобы ночью она не ударилась об одну из них ногой. Клэр каждый раз соглашалась. И снова забывала.

Первая бытовая размолвка случилась из-за мокрых полотенец. Габриэль всегда аккуратно их развешивал. Клэр после душа часто бросала своё на спинку стула. На третий раз, найдя там влажное полотенце, Габриэль не разозлился.

Просто принёс его в гостиную. Клэр сидела на ковре и рисовала.

— Клэр.

— М-м?

— Твоё полотенце.

— Можешь повесить за меня?

— Последние два раза я уже вешал.

— Значит, ты в этом уже хорошо умеешь.

Габриэль стоял и смотрел на неё. Клэр выдержала его взгляд несколько секунд, потом виновато отложила кисть.

— Ладно. Я сама.

Подойдя за полотенцем, она поднялась на носки и поцеловала его в щёку.

— Компенсация.

Габриэль спросил:

— Ты собираешься каждый раз так компенсировать?

Клэр всерьёз обдумала и кивнула.

— Меня устраивает.

После этого аккуратнее развешивать полотенца она так и не стала. Но и Габриэль почти перестал жаловаться.

Они вместе покупали продукты, вместе готовили и проводили выходные, отказываясь вставать с кровати. Габриэль обычно просыпался рано. Клэр предпочитала обвиться вокруг него, обнять за талию и не выпускать.

— Мне надо приготовить завтрак, — говорил он.

— Ещё пять минут.

— Ты и пять минут назад так сказала.

— Те не считаются.

— Почему?

— Я ещё не проснулась.

Иногда Габриэль действительно оставался ещё на пять минут. Чаще садился, пока Клэр всё ещё висела на нём. Если она отказывалась отпускать, он нёс её на спине в ванную. Это всегда напоминало Клэр день их первой встречи.

— Может, ты родился, чтобы меня носить, — однажды сказала она, положив подбородок ему на плечо.

— А ты, может, родилась, чтобы отказываться ходить.

— Сейчас у меня лодыжка не болит.

— Тогда можешь слезть.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я твоя жена.

Постепенно это стало объяснением Клэр практически для всего. Она могла украсть последний кусок бекона с тарелки Габриэля, потому что была его женой. Могла зимой просунуть ледяные ступни между его ног, потому что была его женой. Могла лечь поперёк двери кабинета и спрашивать, когда он закончит работу, потому что была его женой. Габриэль обычно всё позволял.