Litres Baner
Ярость валькирии

Ирина Мельникова
Ярость валькирии

Глава 8

Машина с трудом преодолела снежный занос и вкатилась во двор дома. Кирилл припарковался на свободном пятачке, забрал с заднего сиденья папку с документами, накинул на голову капюшон куртки и вышел наружу. Ноги утонули в снегу по щиколотку и тотчас замерзли, а мороз крепко цапнул за щеки и нос. Миронов подумал, что надо бы не выпендриваться и переодеться в зимние сапоги. В ботинках с тонкой подошвой можно дофорситься до серьезных болячек, но в них сподручнее управлять автомобилем.

«Э-хе-хе!» – вздохнул Миронов. Впереди еще два месяца зимы. И сколько раз за это время придется откапывать машину после снегопада, заводить ее в мороз или давить на тормоза в гололед. И мерзнуть, мерзнуть, как цуцик, при выезде на место преступления куда-нибудь в чистое поле. Впрочем, на городских улицах морозы не меньше, разве что стены домов от ветра защищают…

Пытаясь увернуться от снежных зарядов, Кирилл рысью преодолел оставшийся участок двора, вошел в подъезд и скачками помчался по лестнице вверх. Четвертый этаж – не двадцатый, можно и пробежаться, тем более сегодня он слегка засиделся в кабинете. Сначала работал с документами, затем участвовал в допросе наркомана, который отнял у старушки в подъезде пенсию и причинил ей легкие телесные повреждения. Но все это были цветочки в сравнении с разносом, который учинил ему начальник криминальной полиции. Вечером полковник Шишкарев собрал на совещание руководителей всех оперативных подразделений, собрал неожиданно, впрочем, жизнь опера всегда полна неожиданностей. Грозный вид полковника не сулил ничего хорошего, и громы и молнии обрушились на головы подчиненных немедля.

– Кто-то из вас, спрашиваю, в курсе, какая обстановка в стране? – Полковник начал совещание с риторического вопроса.

Подчиненные переглянулись и приняли удрученный вид. Политическая обстановка была сложной, кто бы сомневался. В соседней стране стреляли, бомбили города и села, оттуда прибывали потоки беженцев, тонкий ручеек докатился и до их региона. Измотанные, нервные женщины, испуганные дети и мрачные мужчины, которые оставили позади всю свою жизнь, в будущее тоже смотрели без оптимизма. Из Москвы прислали циркуляр: беженцам содействовать, но взять на карандаш. Мало ли кто приезжает…

Но опасения насчет беженцев по большому счету не оправдались. Правда, пьяные молодчики, сбежавшие от призыва в армию, пытались на день ВДВ выкрикивать оскорбления в адрес президента приютившей страны, но бывшие российские десантники крепко накостыляли им по шее, и крикуны убрались восвояси еще до приезда полиции. Были еще мелкие стычки, в ноябре, к примеру, два пацана и девица выбросили желто-голубой флаг на демонстрации коммунистов, но вынуждены были бежать со всех ног от рассерженных ветеранов труда и прятаться за спины бойцов ОМОНа, которые наблюдали за порядком на митинге. Ближе к Новому году несколько фонарных столбов в центре города кто-то выкрасил в национальные цвета Украины, но хулиганов быстро вычислили. Ими оказались подростки из соседней школы, которые не подозревали о трех уличных видеокамерах, запечатлевших их художества. Подростки тоже получили по шее, но уже от родителей, которым пришлось заплатить немалый штраф за порчу казенного имущества.

Но в целом криминальная ситуация почти не изменилась. Беженцы большей частью были слишком напуганы и растеряны, чтобы затевать провокации и перевороты. Местный же преступный мир держался в привычных болотистых берегах, где-то подсыхая, где-то выбрасывая избыток грязи.

Но полковник Шишкарев вряд ли собрал бы экстренное совещание, чтобы обсудить ситуацию в стране. Он сидел во главе длинного стола для заседаний в своем кабинете и буравил подчиненных взглядом, который не сулил ничего хорошего.

– В области объявлено очередное усиление! – чеканил он слова, а вместо точки опускал внушительный кулак на стол, словно припечатывал каждую фразу. – Вы сводки с утра читаете? Мне их вот сюда, – звучно шлепнул он ладонью по столешнице, – метровыми простынями складывают! Бытовуха зашкаливает! Квартирные кражи – рост десять процентов, вы понимаете, десять! Разбои – восемь, грабежи – семнадцать! А карманные кражи? Карманные кражи – пятьдесят процентов! Вполовину выросли!

– По грабежам в основном фигурируют мобильники, – пробурчал один из начальников отдела. – Молодежь смартфоны из рук не выпускает и зачастую сама провоцирует преступников! А карманные кражи… Так в прошлом месяце их две было, а в этом – три. Вот вам и пятьдесят процентов роста!

– Ты, Охотников, особо не умничай! – взвился полковник. – За прошлый год вообще ни одной карманной кражи! А тут вдруг – нате вам за два месяца!

– Так ведь задержали карманника! – не сдавался Охотников. – Гастролер из соседней области!

– Подполковник, – Шишкарев покраснел от гнева, – тебе погоны жмут? Вот когда подниму, тогда и ответишь! Чего поперед батьки в пекло лезешь?

– Виноват, товарищ полковник! – Охотников вскочил на ноги и вытянул руки по швам.

Шишкарев махнул рукой:

– Ладно, присаживайся!

И перевел грозный взгляд на подчиненных.

– Заметьте, в этой беде главным образом не беженцы виноваты, а те урки, что за девяностые свое отсидели! Почему не работаем с этим контингентом? Почему рецидив у нас чуть ли не сто процентов? Может, потому, что вы, господа офицеры, мышей не ловите?

«Господа офицеры» мрачно молчали, прикидывая, кого полковник поднимет первым, заставит стоять по стойке «смирно» и начнет снимать стружку и разделывать под орех.

– Да что там квартирные кражи? – Полковник клокотал, как чайник. – У нас маньяк по улицам разгуливает, на женщин нападает… Сколько уже пострадавших? Пять?

– Четыре! – угодливо подсказал кто-то из сидевших ближе к начальству.

Кирилл не рассмотрел, кто именно поспешил выслужиться. Но не больно и хотелось!

– Четыре? И мы спокойно ждем пятую жертву? Вы хотите, чтобы народ на митинги вышел, мол, моя полиция меня не бережет? А моя полиция в шесть вечера по домам разбегается! Того гляди пресса про серию пронюхает. – Полковник обвел всех угрюмым взглядом. – Хотите на всю страну прославиться?

Всероссийской славы, естественно, никто не хотел, и Шишкарев прекрасно знал, что возводит напраслину: в шесть вечера никто по домам не разбегался, но кто бы осмелился спорить с начальством? Сборы по тревоге, планы «Перехват», «Вулкан-4» и «Вулкан-5», а накануне Нового года антитеррористические учения личного состава «Ураган» превратили жизнь сотрудников в сплошной аврал. Усиления накладывались друг на друга, как блины, полиция пахала без отпусков и выходных, опера носились, как угорелые, пытаясь выйти на след маньяка, но тот, по всему выходило, не понаслышке знал, как себя обезопасить и обойти ловушки полиции.

Кирилл предусмотрительно спрятался за спины коллег, надеясь, что жесткая длань начальства промахнется, но, естественно, просчитался.

– Миронов! – рыкнул Шишкарев. – Ты где?

Майор вскочил на ноги. А куда деваться? И молодецки гаркнул:

– Здесь, товарищ полковник!

– Ишь, герой! – Шишкарев смерил его взглядом. – Есть что-то новое по маньяку?

– Работаем, товарищ полковник! – бодро сообщил Миронов. – Выявляем связи, выясняем контакты потерпевших, проверяем версии, но результаты пока мизерные. Похоже, преступник выбирает свои жертвы наугад, в пределах центральных улиц города. В частный сектор он не лезет, хотя там как раз условия для нападения идеальные. А если так, остается надеяться, что он рано или поздно на чем-нибудь проколется, попадет, к примеру, в поле обзора видеокамер.

– Рано или поздно? И сколько ждать прикажешь? Пока счет на десятки не пойдет?

– Никак нет! Не пойдет! – Миронов несколько скис, но пока держался, смотрел в глаза начальству. – Не допустим! Плотно взаимодействуем с участковыми, дворниками, со старостами микрорайонов, квартальными и старшими домов. Но у нас даже фоторобота нет. Ни одна из пострадавших лица преступника не разглядела. Попыток ограбления не зафиксировано. Он ничего не берет: ни денег, ни телефонов. Напал, порезал и смылся. И места, как на грех, глухие – камеры отсутствуют, и свидетелей по позднему времени трудно сыскать. Даже собачников! Одно могу сказать точно: преступник пасет свои жертвы, не с кондачка нападает. И орудие нападения нестандартное, с очень тонким лезвием, вроде скальпеля или канцелярского ножа.

– Канцелярского? – задумчиво переспросил полковник и выудил из пластикового стакана нож с ярко-розовой ручкой. – Вот такого?

– Вроде того! – кивнул Миронов. – Или опасная бритва. Орудия тоже не нашли. Видно, уносит с собой.

– Видно, видно! – передразнил Шишкарев. – Ничего не видно! Плохо работаете, товарищ майор. Четыре нападения! Четыре изуродованные женщины! А мы тут рассуждаем: видеокамер нет, свидетелей нет! А как раньше без видеокамер работали? Без компьютеров? Без «Полиграфов» и прочих штучек-дрючек? И, заметьте, пострашнее выродков задерживали. Что? Никаких зацепок до сих пор?

– Что толку от этих зацепок? – буркнул Кирилл и отвел взгляд в сторону. – Есть у нас показания последней потерпевшей. Крупный мужик в темной куртке. Но зима ведь! Все в куртках, пуховиках. Одежда в основном темная. Тут все силы нужно задействовать, а у меня людей не хватает! Работу по другим УД никто не отменял!

– Вот жалко тебя, сил нет! – скривился полковник. – Сейчас заплачу! Но как бы нам не пришлось кровавыми слезами умыться! Помяни мое слово, скоро этой твари надоест резать, и он начнет убивать. Тогда не взыщи, Миронов, с меня три шкуры спустят, а я с тебя – семь!

Кирилл стоял навытяжку перед начальством с непроницаемым видом. Нашел чем пугать! Где-то на третьей жертве ему в голову пришла та же самая мысль. Ненависть неизвестного к беззащитным женщинам словно крепла день ото дня. Когда же в больницу доставили четвертую, с располосованным в клочья лицом, Миронов понял: маньяк не успокоится и наверняка скоро начнет убивать. Так в любом деле: входишь во вкус и не можешь остановиться.

 

Он думал о неизвестном маньяке еще два пролета, вплоть до дверей своей квартиры. Миронов отпер их, шагнул через порог и замер от неожиданности, узрев супругу в весьма пикантной позе. Ольга отчего-то на ночь глядя вздумала вымыть пол в прихожей. В ушах ее торчали наушники. Она возила тряпкой по линолеуму и что-то фальшиво напевала. Высоко задранный халат открывал длинные, все еще стройные ноги. И Кирилл, ну как упустить такой момент, шутя, конечно, шлепнул папкой по тугим ягодицам. Но, видно, не рассчитал силушку. Жена взвизгнула, резко выпрямилась, опрокинула ведро с грязной водой, и, подхватив мокрую тряпку, мигом развернулась.

– Ой! – басом сказал Кирилл и попятился.

В голове мелькнула испуганно мысль, уж не ошибся ли он квартирой, потому что перед ним стояла абсолютно незнакомая молодая женщина с грозно поднятой тряпкой в руках.

Он бросил торопливый взгляд по сторонам. Нет, не ошибся! Его прихожая, его дверь с треснувшим стеклом в ванную и даже машинка сына Васьки в углу, та самая. И халат на девице Ольгин, и даже закрученное наподобие чалмы полотенце на голове – родное, из той же ванной.

Девица замахнулась, Кирилл отпрянул назад. Тут из кухни выскочила Ольга в спортивном костюме, с растопыренными пальцами и свежим лаком на ногтях, недоуменно уставилась на мужа, затем перевела взгляд на девицу.

– Что за шум, а драки нет? – и с ходу наступила в грязную лужу. – Мама дорогая! Женька, Кирилл, вы что тут, с ума сошли?

– Это все он! – с чувством сообщила девица, бросила тряпку и кивнула на Кирилла. – Подкрался сзади, да как шлепнет по заднице! С размаху!

Все мигом встало на свои места. Ну, конечно, Женька! Ольгина племянница, дочка старшей сестры. Кирилл в последний раз видел ее лет десять назад, совсем еще подростком.

Ольга нахмурилась и переспросила сладким голосом:

– За что он тебя схватил с размаху?

– Не схватил, а шлепнул! – торопливо уточнил Кирилл. – И не рукой, а папкой. Но я ж любя! Откуда мне знать, что это Женька! И халат твой, и полотенце… Ну не сориентировался, голова другим занята! – И умоляюще улыбнулся. – Простите, девчонки, утомленного жизнью опера!

Ольга показала ему кулак, но не выдержала и рассмеялась. Похоже, ошибка Кирилла пришлась ей по душе. К тому же он искренне смутился, покраснел и принялся неуклюже оправдываться. Племянница неуверенно улыбалась и косилась на тетку, та неподдельно над ними потешалась. Наконец сжалилась и приказала весь этот цирк прекратить немедленно!

Миронов с облегчением вздохнул и взялся ликвидировать последствия потопа, а женщины быстро накрыли стол к ужину. Заодно объяснили столь позднюю уборку. Оказалось, Женя приехала в гости с подарками и, поспешив осчастливить тетку, прямо в прихожей разбила одну из трех бутылок с домашней настойкой. Ольга в то время приводила руки в порядок, поэтому всучила племяннице тряпку и велела убрать лужу, пока не пришел муж и не прилип к полу. Муж к полу не прилип, но то, что случилось дальше, было не менее забавно.

Под салатики и куриные рулеты с грибами они уговорили бутылку наливки. Майор размяк, повеселел, много шутил и договорился до того, что красивые попки у Ольги и Жени – семейное достояние. Ольга назвала мужа гусаром, а Женя стала оправдываться, что не слышала, как он вошел, иначе одернула бы подол халата…

Кирилл с досадой махнул рукой, дескать, все это глупости, и, чтобы перевести разговор в другое русло, спросил:

– Ты с чего вдруг приехала? В институт поступать?

– Поступать? – фыркнула Женя. – Скажешь тоже! За машиной я приехала. Говорят, у вас «японки» дешевле, да и выбор больше! – и протянула Кириллу телефон. – Я кое-что уже присмотрела! Но не знаю, как туда добраться.

Улыбка красавицы на экране сияла едва ли не ярче, чем вывеска с названием автосалона. И сама красавица была слишком хорошо знакома Миронову.

– Надеюсь, хоть в субботу освободишься пораньше! – сказала Ольга и попросила: – Отвези девочку! И быстрее будет, и безопаснее!

– Завтра работаем, как всегда, до потери сознания! – нахмурился Миронов. – Если только во второй половине дня…

– Прекрасно! – обрадовалась Женя. – Я к тому времени высплюсь и подъеду, куда скажешь!

– Хорошо! – согласился Кирилл. – Если обстоятельства не изменятся, отвезу тебя в салон!

И подумал, что роковой красавице с рекламы на всякий случай нужно позвонить заранее.

Глава 9

Как и следовало ожидать, за ночь машину завалило снегом. Утром Кирилл вышел из подъезда и слегка растерялся при виде десятка одинаковых сугробов. И только нажав на брелок сигнализации, по виноватому повизгиванию и слабому мерцанию фар сквозь снежное одеяло понял, где следует копать.

Первым делом он освободил багажник, вынул скребок и щетку и принялся сметать глыбы снега и сдирать наледь с автомобиля, размышляя попутно, не одолжить ли у дворника лопату, чтобы расчистить выезд, а то ведь, не дай бог, застрянешь и опоздаешь на службу. Начальство кивков на стихию не принимало! Знал, что снегопад в городе? Знал! Значит, должен был подняться затемно, ликвидировать проблему и вовремя заступить на пост. И кому какое дело, что сегодня суббота! У полицейского – ненормированный рабочий день, плавно переходящий в ночь, без выходных и праздников. За то ему и зарплату приличную платят. А хочешь отдыхать в выходные, увольняйся и вали на гражданку.

Майор Миронов валить на гражданку не собирался, поэтому проснулся раньше обычного, через час освободил «Тойоту» из плена и выехал со двора. И понял, старания были напрасны. К началу рабочего дня он не успевал однозначно. Засыпанный снегом город стоял в огромной пробке. Коммунальщики не справлялись с расчисткой проезжей части: за сутки выпала годовая норма осадков. Водители раздраженно сигналили и перемигивались фарами. Огни светофоров едва пробивались сквозь толстый слой инея, а на проблемных участках уже появились машины ДПС. Деревья в пушистых шубах, казалось, плавали в морозном тумане, сквозь который изредка проступали неясные силуэты. То редкие горожане, отчаявшись добраться на транспорте, спешили по делам, скользя и падая на ледяных горбушках.

Его «Тойота» в плотном потоке заиндевевших машин также плевалась выхлопными газами, ворчала и буксовала в снежной колее. Кирилл несколько раз выходил из машины, с тоской смотрел вперед, в сизое марево, куда уплывала, как гигантский рыбный косяк, бесконечная череда автомобилей, и понимал, что пробка – надолго, если не навсегда, и вырваться из нее столь же невероятно, как оказаться сию минуту на тропических островах. Тут не помог бы и проблесковый маячок, который он возил с собой на экстренный случай, и даже сирена. Затертый с одной стороны фургоном с надписью «Молоко», а с другой – грузовиком с вышкой экстренной службы электросетей, Миронов чувствовал себя неуютно. В груди росло и ширилось беспокойство, мрачные предчувствия окончательно испортили настроение.

В какой-то момент он позавидовал Ольге и Женьке. Хорошо им, дрыхнут себе безмятежно, и голова ни о чем не болит. А вот у него после вчерашнего голова болела, и сильно. Они так активно включились всей семьей в импровизированную вечеринку, что не заметили, как уснул на диване сынишка. Васька под шумок дольше обычного смотрел мультфильмы, а потом уткнулся головой в подушку и затих. Впрочем, после двух бутылок наливки взрослые тоже вырубились. Что было дальше, Кирилл помнил слабо. Ольга, кажется, сама уложила сына в постель, сославшись на то, что муж едва тепленький. Ночью им вроде как овладело игривое настроение, и, сдается, за это он получил от жены по рукам. Но завершил ли задуманное злодейство, так и не вспомнил.

Телефонный звонок заставил его вмиг забыть о головной боли.

– Миронов, черт побери, ты где? – выкрикнул в трубку старший оперативный дежурный по управлению.

– Где я могу быть? В пробке торчу!

– Сейчас пришлю водителя, он твою машину доставит на стоянку, а сам давай скоренько дворами к ГУВД. Труп у нас! Женский! Бригаду я уже отправил.

– Бомжиха? – со слабой надеждой на то, что все образуется, уточнил Миронов.

Мало ли? Вдруг и впрямь бездомная или пьянчужка запойная? Сколько их замерзает зимой! Но дежурный надежду развеял сразу.

– Нет, не бомжиха. Баба в дорогой шубе. И… это… Кирилл…

– Да? – Майор подобрался, понимая, что предчувствия его не обманули.

– Лицо у нее изрезано! Мне как про лицо доложили, я сразу понял, тебя нужно срочно вызывать!

– Замечательно! Я как чувствовал, подметки рвал! – зло выдохнул Кирилл и открыл дверцу, завидев сержанта – водителя служебного автомобиля, который, вытянув шею, метался по обочине, выглядывая его машину.

Через пять минут майор полиции Кирилл Миронов мчался рысью через дворы к ГУВД, скользя и матерясь сквозь зубы и на погоду, и на службу свою, и на судьбу ментовскую…

На стоянке возле управления уже поджидала служебная «Волга» на всех парах. Дежурный по управлению высунул голову в окно.

– Давай! Быстрее! Поехали!

Миронов плюхнулся на заднее сиденье. И, еще задыхаясь от бега, спросил:

– Давно труп нашли?

– Минут сорок назад, – ответил дежурный. – Люди на работу пошли, ну и увидели.

– Сегодня суббота, – напомнил Кирилл.

– Ну и что? – удивился дежурный. – Ты работаешь, я работаю. Вдруг у них смена на заводе или в магазине. Идут себе, идут, а там ноги из сугроба.

– Ноги?

– А я знаю? Может, и руки.

– Руки, ноги, главное – хвост! – процитировал Кирилл известный мультик и вздохнул. Маньяк, похоже, возжелал более сильных ощущений.

Дворик, где лежала погибшая, был тихим, и одно это подсказывало майору, что пророчество Шишкарева сбылось. Маньяк вошел во вкус и действительно принялся убивать. Недалеко от детской площадки толпились люди: полицейские, сотрудники следственного управления, прокурорский чин, медики в красной униформе с «неотложки», еще кто-то, а поодаль – зеваки, в основном собачники, и пара дворников в желтых жилетках поверх ватных бушлатов.

Снег вокруг превратился в бурое месиво. В такой снегопад, если даже убийца стрелял из базуки и забросил ее в сугроб, шансы обнаружить орудие преступления почти равны нулю, а если он вновь использовал скальпель, значит, и вовсе искать бесполезно.

Кирилл поднырнул под полосатую ленту заграждения и подошел ближе. Эксперт-криминалист Дмитрич – пожилой, пузатый, в смешной шапке-ушанке, сидел на корточках возле убитой и записывал в большой блокнот результаты первичного осмотра. Кирилл бросил на тело быстрый взгляд.

Женщина в шубе из красивого меха цвета топленого молока лежала на спине, с задранной до бедер юбкой и приспущенными колготками. На бледной, уже начинавшей синеть коже неприятно выделялась полоска вызывающе красных кружев. Багровые комья снега, которые смерзлись в ледяную корку, покрывали не только изуродованное лицо, но и волосы, и пушистый шарф, и воротник шубы, и скрюченные пальцы жертвы, которые торчали из широких рукавов манто. Миронов вдруг вспомнил, как называются эти шубы. Ольга не раз намекала, что заслужила подобную роскошь к десятилетию совместной жизни. Миронов прикинул на глаз ее стоимость. Нет, такую шубку разве что с генеральского жалованья можно себе позволить. Обойдется Ольга дежурным колечком, а если повезет уйти в отпуск летом, то лучше направиться всей семьей в Крым или в Сочи. Ваське семь лет скоро, а он еще моря не видел.

– Привет, Кирюха! – негромко сказал эксперт, даже не обернувшись.

– Здорово, Дмитрич! – ответил Кирилл и присел рядом. – Как ты узнал, что я тут?

– По сопению, майор, по сопению! Да и видел краем глаза, что подъехал. Ох, Киря, Киря, что ж такое деется? Опять баба, молодая и, наверное, красивая. Чего ж он, ирод проклятущий, не унимается?

– Думаешь, наш красавчик?

– А тут и думать нечего! – Дмитрич закряхтел и с трудом поднялся на ноги. – Характер ран – резаные, почти один в один с предыдущими. В принципе, не смертельные, но…

– Но в этот раз он женщину убил! – буркнул Кирилл.

Дмитрич повернулся к нему и криво улыбнулся:

– Я бы не сказал! Тяжкие телесные, но не убийство!

Кирилл с сомнением уставился на истерзанное лицо погибшей и уточнил:

– Я не ослышался? Ты сказал: не убийство?

– Если навскидку, то дамочка от ранений сознание потеряла, изошла кровью и замерзла. Но я подозреваю другое. Смотри, вон там, в уголках губ…

Кирилл пригляделся:

– Пена, что ли?

– Похоже! – кивнул Дмитрич. – И знаешь, она почти не сопротивлялась. На руках всего один порез, возможно, самый первый.

– А юбку ты ей задрал?

– Я, конечно! Сексуальное насилие исключается. На теле ни царапины, ни ссадины, бельишко не тронуто. Могу предположить, что дама – сердечница. Испуг, сердечный спазм, потеря сознания! Тут маньячелло ей личико и расписал. В отличие от тех, что были раньше, очень ровные порезы. Падаль эта – не псих однако! С крепкими нервами!

 

– Ты по пене на губах выводы сделал? – спросил Кирилл.

Дмитрич фыркнул:

– Кирюша, я ж не вчера родился. Пена – лишь косвенное подтверждение. В сумочке у нее – ворох рецептов и тиклопидин. Есть и другие лекарства, и тоже сердечные. Напугалась девушка, тут сердечко и подвело. Судя по сумочке, она от врачей не вылезала.

– Когда произошло нападение, можешь сказать?

Дмитрич пожал плечами:

– Только после вскрытия, Кирюша! Ты ведь понимаешь, труп всю ночь пролежал на морозе, в снегу, но думаю, где-то около полуночи или чуть раньше.

– А документы? – жадно поинтересовался Кирилл. – Документы есть?

– Есть! Куда им деваться? – невозмутимо ответил Дмитрич. – Дамочка в этом доме жила, на седьмом этаже. Опера твои разбежались по квартирам, свидетелей ищут. Обрати внимание, Кирюша, в каком закоулке на нее напали. Слева – задняя, абсолютно глухая, если не считать запасного выхода, стена магазина, справа – детская площадка и хоккейная коробка. И ни одной видеокамеры.

– Да обратил уже! – с досадой отмахнулся Кирилл. – Действительно, очень похоже на нашего мудрилу. Орудие преступления, естественно, не нашли?

– Ты как дите малое! – хохотнул Дмитрич. – Нашли бы, так первым делом доложили бы!

– Вот нисколько даже не надеялся! – буркнул Кирилл и направился к дому.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20 
Рейтинг@Mail.ru