Единственная вещь, о которой молчали бандиты – это о том, где было спрятано полотно до отъезда в Германию. Вполне возможно, что тайник был устроен у каких-то третьих случайных лиц, которые ничего не знали о преступлении.
Как ни странно, но сюжет о похищении именно этой картины Караваджо уже существовал – в кино. Существует фильм «Обычный преступник», по сюжету которого главный герой (его играет Кевин Спейси) похищает среди белого дня картину Караваджо «Поцелуй иуды» из Ирландского музея в Дублине. Правда, потом все же возвращает ее.
Мало кто задумывался о том, почему именно об этой картине Караваджо был снят фильм, и какое отношение к местонахождению картины «Поцелуй Иуды» имеет Дублин. Никто бы и не задумался, если б из одесского музея не было похищено именно это полотно, а похищение не получило бы столь широкую огласку.
Но после похищения никто и не вспомнил о существовании фильма, зато заговорили об охране музеев, быстро стареющей на фоне всеобщего технического прогресса. Так, сигнализация в музее была установлена в 1996 году и реагировала только на разбитое стекло, в отличие от современных систем, которые реагируют даже на вибрацию стекла или на тепловое излучение от прикосновения человеческой руки.
Впрочем, как известно, даже самые суперсовременные системы сигнализации не спасают музеи мира от громких похищений полотен стоимостью в десятки миллионов долларов. Тем более, нет такой современной сигнализации, которую нельзя было бы отключить с помощью еще более современной компьютерной программы. И подтверждение этому – кражи картин в самых известных музеях мира. Преступный мир давно уже осознал, что намного выгоднее ограбить музей, чем банк. Картину легко спрятать, легко унести и вывезти. А стоит она намного больше, чем хранится наличных денег в сейфах самого крупного из банков.
И до результатов экспертизы похищенное полотно Караваджо считалось одним из таких ценных экспонатов. Но результаты экспертизы были подобны разорвавшейся бомбе. Картина Караваджо оказалась…подделкой. Причем подделкой, изготовленной в XVII веке.
Загадка продолжалась. Оказалось, что настоящая история картины является самой настоящей тайной, как и подлинная история самого художника.
По мнению искусствоведов, существует три копии настоящего полотна Караваджо «Поцелуй иуды». Две копии написаны самим Караваджо, третья – либо этим художником, либо его учеником: тут мнения расходятся. Для какой цели? Цель, несомненно, была, но об этом – чуть позже. А пока все три копии попали к разным владельцам, причем все владельцы были уверены, что их картина – подлинник. Это был самый настоящий сознательный обман – но обман, в котором был замешан и сам художник.
Одна копия попала в Рим, вторая – в Дублин, а третья была куплена в Париже российским послом и попала в Россию. Где же находился подлинник? Ответа на этот вопрос пока нет, есть только предположения; но о них чуть позже.
Спустя 250 лет после написания копий картину приобрел в Париже русский посол во Франции А.П. Базилевский. И в 1870 году преподнес в Санкт-Петербурге великому князю Владимиру Александровичу. В конце XIX – начале XX века полотно было передано Одесскому художественному училищу, а в 20-е годы поступило оттуда в Галерею старинной живописи (сейчас – Музей западного и восточного искусства).
В середине 50-х годов московский искусствовед Малицкая доказала принадлежность картины кисти Караваджо. Однако в 90-х годах 20 века в Ирландии была обнаружена еще одна картина Караваджо «Взятие Христа под стражу», которую многие зарубежные специалисты сочли оригиналом Караваджо.
По мнению искусствоведов, одесская картина была написана Караваджо для представителя знатного римского семейства Асдрубале Маттеи, а ирландская – для его старшего брата Чириако Маттеи, который пожелал иметь точно такое же полотно. Третья же картина была написана учеником для продажи. Она находится в Риме.
Но есть и другие мнения касательно истории и происхождения картины. Эксперт по живописи Роберто Контини предполагает, что одесский вариант картины «Поцелуй иуды» – всего лишь копия оригинала 1602 года, которая была создана только в 1870 году неизвестным художником по заказу русского князя для Академии искусств в Санкт-Петербурге. Кто автор подделки – неизвестно, но скорее всего, создал ее не Караваджо. Именно это полотно попало в Одессу между 1899 и 1909 годами.
Холсты же в Дублине и в Риме, могут принадлежать руке самого Караваджо. Эти копии были сделаны мастером в XVII веке, сразу после написания оригинала. Оригинал стал достаточно популярен, и многие пожелали иметь с него копии. Именно поэтому полотно стал копировать сам художник.
В любом случае, картина, похищенная из одесского музея, не была подлинником. И стоимость ее составляла не 100 миллионов долларов, а примерно 500–800 тысяч евро – что, в принципе, тоже неплохо. Бандиты не могли знать об этом. Они узнали правду только в тюрьме. Впрочем, это уже не имело особого значения.
Ничего не понимая в искусстве и особенно в том, как следует хранить произведения, бандиты чудовищно испортили полотно. Складывая старинный холст совершенно недопустимым образом, как листок бумаги, они буквально уничтожили картину. Сумеет ли реставрация восстановить печальную историю коварства и предательства, или же это будет совершенно другое полотно – покажет время. Нам остается только надеется на то, что картина все-таки возродится к жизни.
Вообще в современности картины Караваджо постигла весьма своеобразная судьба. Они стали почти бесценными, их коммерческая стоимость сегодня так же высока, как стоимость картин Рафаэля, Тициана, Рембрандта, Ван Гога.
Повторив стандартный путь картин большинства великих мастеров – непризнание, отрицание и гонение при жизни и слава, величие, высокий денежный эквивалент – через множество веков после смерти, картины Караваджо украшают лучшие музеи мира. Но так же, как и все ценности, их крадут и пытаются подделать. Это удел картин всех величайших художников. С той лишь разницей, что и загадок с великими полотнами Караваджо связано не меньше, чем подделок.
Нет никаких сомнений в том, что Караваджо был великим художником. Стоит лишь вглядеться в своеобразный колорит его полотен, отображающих глубокий философский смысл. Как это ни странно, но именно загадочная картина «Поцелуй иуды» или «Взятие Христа под стражу» стала как бы предвестником трагической и неразгаданной судьбы самого мастера. В этом полотне Караваджо как бы предугадал собственную судьбу – трагический путь предательства и коварства.
Караваджо изобразил самого себя на этом полотне одним из учеников Христа. Он как бы указывал на соучастие каждого человека в распятии Иисуса. А также на то, что каждый из людей может быть продан за 30 сребреников и распят. И никто не знает, в какой момент его настигнет подлинное распятие. Не знает этого ни величайший гений, ни преступник, ни пустой и бессмысленный прожигатель жизни.
В мире искусства есть одна не доказанная, но достаточно верная истина: личные события в жизни художника влияют на дальнейший путь его картин. Чем тяжелее, чем трагичнее обстоятельства его жизни, тем чаще картины как бы притягивают к себе странные события, а иногда – даже безнадежность и негатив.
К примеру, судьба большинства владельцев подлинного «Автопортрета с отрезанным ухом» Ван Гога сложилась весьма трагически – от разорений до самоубийств: Не каждый человек может выдержать столь сильную энергетику, столь яркую насыщенность эмоциями, как в этой картине. Энергетика картины всегда должна совпадать с личностью владельца. Но очень редко можно найти столь энергетически сильную личность, какой был сам художник – к примеру, Ван Гог. Тем более, что, вкладывая в картину свою душу, настоящий художник как бы вкладывает и часть своей окружающей жизни. А если судьба художника не выяснена, то странная судьба начинает постигать и его картины. Они словно повторяют извилистый жизненный путь и предрекают трагический, непостижимый финал.
Человек бурного темперамента и безудержных эмоций, Караваджо вкладывал в свои картины необычайно мощную энергетику. Может быть, именно поэтому картины великих художников – по-настоящему великих, не побоявшихся пройти ради своего дара через настоящий разрушительный огонь – являются отдельными энергетическими сущностями, мощной духовной субстанцией, чем-то вроде живого энергетического тела, а потому чаще всего они живут своей собственной судьбой, во всем напоминающей реальные людские жизни. Так появляются загадки картин. И разгадывать их порой намного сложнее, чем «живые» человеческие детективы.
Громкие голоса тонули под сводами недостроенного сбора. Ссорились двое мужчин. Бурные эмоции ссоры дошли до такого накала, что спорщикам стало уже безразлично появление случайных свидетелей. Такие ссоры бывают только последней точкой: после них невозможно ни сотрудничество, ни обычное человеческое общение.
В громком голосе одного из спорщиков клокотала настоящая ярость. Хриплый, безудержный, оглушительно громкий голос словно бы пытался поразить своего оппонента насмерть. Было ясно, что человек дошел уже до последней черты, за которой абсолютно безразличным становится все, что может произойти дальше. С такими голосами вырываются из клетки: они доказывают, что их обладатель навсегда потерял страх.
В голосе второго из спорщиков, человека постарше, звучала солидная весомость, подчеркивающая, что этот человек привык обладать властью, привык к тому, что большинство окружающих трепещут перед ним. Но даже это качество утратилось в момент спора от яростных нападок его собеседника. Потеряв над собой контроль, солидный обладатель настроенного властного голоса также впал в настоящую ярость и уже не пытался сдерживать клокотавшую в нем ненависть.
Тем более, что собеседники давным-давно перешли уже все пределы приличий и сдержанности. Их эмоции были разрушительными, смысл слов – грубым, а фразы – ранящими. Их слова напоминали заостренные кинжалы, которыми каждый из них стремился побольнее ранить собеседника.
Двое монахов, проходивших через соседствующую с недостроенным залом галерею, остановились, привлеченные шумом ссоры. Затаив дыхание, они стали прислушиваться к оскорблениям, которые наносили друг другу спорщики, уже не пытаясь сдерживаться.
– Как смеет этот наглый выскочка так разговаривать с Великим магистром! – наконец не выдержал первый монах, – Напрасно магистр церемонится с ним – бросить в подземную тюрьму и сгноить там! Чтобы понял, наконец, свое место.
– Великий магистр сам виноват, – сурово поджал губы второй монах, – Нечего было возиться с таким! Все художники – нищие бездельники, бродяги и воры, это доказано веками. Не стоило общаться с ним как с равным и даже принимать в великий орден. А теперь уже поздно.
– Почему поздно? Магистру стоит только махнуть рукой, чтобы бросить его в тюрьму!
– Он никогда этого не сделает. Я же говорю – слишком поздно.
– Ты хочешь сказать, что все, о чем кричит этот нищий бездельник, правда? И правда о деньгах?
– Тише!.. – второй монах крепко сжал руку первого, – замолчи немедленно! Если тебе дорога жизнь, нужно сделать вид, что мы ничего здесь не слышали. И вообще – мы сегодня даже близко не подходили к галерее, запомни! Иначе в тюрьму попадет не этот жуткий тип, а мы.
– Говорят, этого художника разыскивают за убийство. Ходят слухи, что он убил человека. Почему магистр попросту не выдаст его властям?
– Ты, видно, совсем глуп! Зачем тебе голова, если ты даже не пытаешься думать? Если он сдаст его светским властям, он повторит им все то же самое, что мы здесь слышали! А подобные обвинения, даже исходящие из уст сумасшедшего убийцы, слишком серьезны! Нельзя позволить им зазвучать во всеуслышанье. Поэтому я и говорю тебе: забудь, что ты умеешь слышать, забудь, что мы сегодня проходили здесь.
– Господи Иисусе, выходит, и попали же мы с тобой в переделку… – даже побледнел первый монах.
– До тебя только сейчас дошло. А я понял сразу, едва услышал самое начало их ссоры. Не дай Господь, если откроется, что мы с тобой слышали, – быть самой настоящей беде. А этот тип, думаю, сгинет очень скоро, и сгинет бесследно. Он не только покинет тайком остров. Его бегство, похоже, будет полным: тело покинет остров, а душа – тело.
– Ты хочешь сказать…
– Только то, что сказал. Никто не произносит подобные обвинения бесследно. Рано или поздно он все-таки исчезнет с лица земли.
– А знаешь, будет жаль… Хоть он и мерзкий грешник, но мне так нравятся его ангелы. Они полны такой кроткой и возвышенной печали…
– Грешник, готовясь предстать перед ликом создателя, должен беседовать с ангелами. А этот, похоже, вполне готов. Он даже спешит поскорее встретиться с создателем, если судить по его словам!
– Господи Иисусе!.. – первый монах перекрестился дрожащей рукой, – Спаси и сохрани нас, грешных! Но откуда он мог узнать, что…
– Молчи! Не повторяй этот вздорный бред, если не хочешь отправиться следом за ним! И вообще, нам нужно как можно скорее покинуть этот коридор, чтобы никто не увидел, как мы выходим из галереи. Так лучше сделать для нашего же блага! Пошли! – скомандовал второй монах, быстро потащив своего напарника за собой.
Монахи старались двигаться бесшумно. Но первый все-таки не удержался, чтобы не пробормотать себе под нос:
– А если орден пошлет по его следу наемных убийц… Ангелов он все-таки рисует так, что дух захватывает….
Через несколько минут монахи растворились в тишине внутреннего двора, и никто бы никогда не догадался о том, что они стали случайными свидетелями тайной и страшной ссоры, которой суждено было навсегда изменить судьбу двух человек. Первый был Великий магистр ордена госпитальеров, человек очень знатный, могущественный и высокородный. Вторым был скандальный художник Микеланджело Меризи Караваджо, которому суждено было оставить немалый след в культурной истории.
Полотна Караваджо хранятся в лучших музеях мира: парижском Лувре, галерее Уффици во Флоренции, Национальной галерее в Лондоне, картинной галерее в Берлине, художественно-историческом музее в Вене, в Эрмитаже Санкт-Петербурга.
Но при жизни слава Караваджо была достаточно неоднозначной. Он заработал еще в ранние годы репутацию скандального художника, и эта слава укоренилась за ним раз и навсегда. В бурной жизни Караваджо было достаточно много скандалов и криминальный историй, чему немало способствовал его характер.
Человек бешеного темперамента, вспыльчивости и просто зашкаливающей эмоциональности, Караваджо обладал одной чертой, которая принесла ему при жизни немало неприятностей. Эту черту можно было назвать скандальной справедливостью: он не только не терпел несправедливых обвинений в свой адрес и защищался более бурно, чем следовало, но мог в открытую выступить против власть имущих, если что-то задевало его своеобразное чувство справедливости. Если перевести на простой язык, это значт, что, сталкиваясь, к примеру, с чиновником или богатым банкиром, который вел себя как вор и взяточник, он мог, не стесняясь в выражениях, сказать ему в лицо об этом прямо. То есть устроить скандал, заявив коррупционному чиновнику, что он взяточник и вор.
Как известно, власть имущие терпеть не могут подобного обращения – они вообще с трудом переносят, когда вещи открыто называются своими именами. А потом несдержанный язык художника часто играл в его судьбе самую роковую роль – так же, как его вспышки, которые совершенно не подчинялись контролю. Может, именно это свойство его характера и сыграло в судьбе роль последнего рокового стечения обстоятельств, которое и привело к трагической гибели.
Караваджо был сыном архитектора Фермо Меризи Караваджо и его второй жены Лючии Аратори, дочери землевладельца. Появился он на свет 28 сентября под астрологическим знаком Весы. Когда художнику исполнилось 5 лет, умер его отец. После смерти отца семья осталась в жестокой бедности, едва сводя концы с концами. Но несмотря на это, мать все-таки попыталась дать ему образование, отправив учиться в Милан. Именно в Милане он и стал заниматься живописью.
В 1591 году, получив причитавшуюся ему после смерти матери часть наследства, он открыл художественную мастерскую в Милане. Зарабатывал он главным образом на портретах богатых торговцев. А также на жанровых сценках из городской жизни, которые продавались очень хорошо. У художника появились деньги, что не пошло ему впрок. Караваджо пристрастился к азартным играм и стал гулять в компании друзей-прихлебателей, уделяя больше времени попойкам и гулянкам, чем работе.
В результате такого поведения деньги закончились, у художника образовались большие долги, и в итоге он заложил кредиторам даже собственную мастерскую.
В этот период жизни Караваджо получил достаточно скверную известность как участник уличных драк, скандалист и дебошир, устраивавший бешеные попойки и задиравший прохожих. Один раз он чудом избежал тюрьмы, когда солдаты едва не задержали его за участие в уличной драке.
«Веселая» жизнь закончилась тем, что кредиторы отобрали мастерскую художника и абсолютно все, что находилось в ней. В результате потери мастерской все ранние работы Караваджо, оставшиеся там, бесследно исчезли.
Караваджо уехал в Венецию, но там ему не удалось устроиться. Поэтому в 1592 году он переехал в Рим. Поначалу Рим был неприветлив к художнику. В те времена Караваджо был уже достаточно опытным мастером, но несмотря на это у него еще не было (и быть не могло) ни настоящей известности, ни крупных заказов. Римский знакомый Караваджо того периода жизни, Борромео, оставил о художнике воспоминания, где описывал его следующим образом: «Это был человек неотесанный, с грубыми манерами, вечно облаченный в рубище и обитающий, где придется. Он никогда не следил за тем, что на нем надето, и где он живет. Рисуя уличных мальчишек, завсегдатаев трактиров и жалких бродяг, он выглядел вполне счастливым человеком».
Картины Караваджо в Риме не понравились. Стиль его заметно отличался от стилей уже признанных мастеров. Первое время Караваджо очень сильно нуждался. Он был вынужден поступить подмастерьем в мастерскую довольно посредственного, но бывшего в большой моде в Риме художника Чезари Д’Арпино. По контракту Караваджо выполнял на картинах изображения фруктов и цветов. Позже именно Караваджо открыл для итальянской живописи жанр натюрморта. В мастерской он познакомился с другим известным художником – Антиведуто Грамматика. Этот художник стал делиться с ним своими заказами, и благодаря его помощи Караваджо стал приобретать известность.
А через некоторое время Караваджо познакомился с очень богатым аристократом, маркизом Винченцо Джустиниани. Маркиз на всю жизнь стал одним из главных поклонников живописи Караваджо и коллекционером его картин. Благодаря его протекции художник смог попасть в высший свет, получить множество заказов и разбогатеть. Он больше не нуждался в работе в чужой мастерской, став известным и признанным мастером.
В 1594 году Караваджо переехал во дворец одного из своих покровителей кардинала дель Монте, где жил и работал около пяти лет. Но в 1595 году, несмотря на солидные рекомендации, Караваджо было отказано в приеме в Академию святого Луки. Главным противником приема Караваджо в академию был ее президент Федерико Цуккаро. Он считал, что эффекты живописи Караваджо были следствием не мастерства художника, а его экстравагантного характера. А успехом его картины были обязаны лишь своему «оттенку новизны», которую высоко ценили богатые покровители.
Конец XVI и начало XVII веков стали периодом высшего расцвета таланта Караваджо, а также его благосостояния. Именно в этот период он создал одно из своих лучших полотен – «Взятие Христа под стражу» или «Поцелуй Иуды». Он был приглашен в замок знатного итальянского семейства Маттеи, где специально для художника в одном из просторных залов была оборудована мастерская. В этой мастерской для владельца замка Асдрубале Маттеи Караваджо и создал «Поцелуй иуды». Во время работы Караваджо часто беседовал со своим заказчиком.
По некоторым историческим свидетельствам, однажды он сказал что «давно мечтал изобразить печальную историю величайшего коварства и предательства. Путь страдания – удел души художника, но картины его должны служить свету». Также он намеренно изобразил себя одним из учеников Христа, показывая, что каждый человек как бы является соучастником распятия Христа в большей или меньшей степени.
Картина произвела настолько большое впечатление, что старший брат заказчика, богатый банкир Чириако Маттеи, затаил на него зло. По совету Асдрубале Караваджо написал копию полотна и преподнес картину в подарок брату-банкиру. Это, конечно, было авантюрой, но по своему характеру Караваджо был склонен искать самые нестандартные ходы. Позже, когда успех картины превзошел все ожидания, он сделал еще две копии, причем одну выполнил сам, а другую – его ученик и подмастерье. Две этих копии были сделаны уже не для подарка, а исключительно для коммерческой выгоды. Копии были проданы за большие деньги.
Караваджо как бы предчувствовал, что скоро его жизнь изменится самым коренным образом. Хотел ли он обезопасить себя финансово на будущее или просто оставить как можно больше славы о себе – кто знает…
В 1606 году в жизни художника произошел резкий перелом. В мае 1606 года, после ссоры во время игры в мяч, Караваджо убил своего противника. Согласно одним историческим источникам, это была дуэль. Согласно другим, он убил его ударом в лицо за оскорбление, которое не смог вынести. Так или иначе, соперник по игре в мяч первым оскорбил художника, начав насмехаться над ним и обвинив его в нечестной игре, в мошенничестве. Бешеный нрав Караваджо просто не мог этого вынести: его буйная вспыльчивость давно уже была известна всем и даже вошла в пословицу. Ссора и закончилась тем, чего следовало ожидать – убийством.
Существует еще одно мнение о том, что эта ссора была организована специально. Организовали ее завистники Караваджо, менее известные и удачливые художники, с целью дискредитировать его, отправить в тюрьму и таким образом расчистить для самих себя путь к крупным заказам. Для этого было решено сыграть на вспыльчивости Караваджо. Рассчитывали, что после оскорбления тот уже не сможет себя сдержать. Успех этого плана превзошел все ожидания…
Подобная версия выглядит очень правдоподобно. Ведь в то время Караваджо действительно был самым известным художником и получал заказов больше всех остальных. А черная зависть в мире людей искусства способна на любое коварство и подлость. Надо сказать, что планы испортить жизнь какой-либо знаменитости, организовав грязный скандал с оттенком уголовщины, отлично работают и сегодня, в современном XXI веке. Главное – правильно рассчитать слабости знаменитости: на что клюнет, какой провокации поддастся.
За убийство, даже на дуэли, полагалась смертная казнь. Узнав, в какую беду попал художник, его друзья и покровители помогли ему бежать из Рима. Главным организатором плана был Асдрубале Маттеи. Под покровом ночи он помог Караваджо выбраться из замка через подземный ход. В окрестностях Рима его ждала оседланная лошадь. Асдрубале посоветовал бежать в Неаполь, а оттуда перебраться в сильную, защищенную Мальту, крепость рыцарей.
Едва художник покинул границы Рима, спеша скрыться в ночной темноте, покровительство кардиналов и знатных особ закончилось для него навсегда. Он и сам чувствовал, что звезда его закатилась, и что судьба ведет его в самый мрачный период его жизни, который закончится смертью.
В Риме он был заочно приговорен к смертной казни. Но его друзья, в первую очередь маркиз Джустиниано и Асдрубале Маттеи, пытаясь его спасти, распустили слухи о том, что Караваджо умер. По одним слухам, его убили родственники убитого им человека, стремясь отомстить за смерть. По другим – он умер от болотной лихорадки. Его подобрали странствующие монахи в лесу в полумертвом состоянии и похоронили в одном из захолустных монастырей.
Оба эти слуха звучали так убедительно, что в них поверили все, даже власти. Именно этим объясняется тот факт, что не было попыток искать беглого художника в других городах. «Смерть» Караваджо являлась лучшим выходом для всех, и в первую очередь для властей. Ведь очень неприятно казнить такого знаменитого художника, каким был Караваджо.
В Неаполе художник получил много крупных заказов: слава его дошла и до этого города. А в подробности римского скандала местные власти предпочитали не вникать. Караваджо много работал, его искусство оказало значительное, решающее влияние на развитие неаполитанской школы живописи. С 1606 по 1608 год Караваджо работал в Неаполе, но он не чувствовал себя в безопасности. Он постоянно опасался ареста. Поэтому он решил последовать второму совету Асдрубале Маттеи, посчитав его самым лучшим выходом из всех.
В 1608 году Караваджо покинул Неаполь и перебрался на Мальту. У него при себе было рекомендательное письмо к Великому магистру мальтийского рыцарского ордена – ордена госпитальеров. Он поступил на работу в орден, написал портрет Великого магистра и даже сам вступил в орден. И вот тут заканчивается открытая, официальная часть биографии Караваджо, и начинается тайна. Мистическая загадка такой значительности, что покров тайны с нее не поднят и до сегодняшнего дня.
Как бы ни звучали официальные версии биографии Караваджо, все сходятся в одном: Мальта и была той самой точкой его биографии, которая и привела в результате к весьма странной гибели в достаточно раннем возрасте. Караваджо умер в 37 лет. Для мужчины это самый расцвет сил и таланта. В таком возрасте можно умереть только от трех причин: от хронической затяжной болезни (что полностью исключалось в случае с Караваджо – иначе он не смог бы работать так много, создать такое множество произведений), от катастрофы любого рода (в современности это может быть любая транспортная авария, ДТП, в годы Караваджо – землетрясение, пожар, затонувший корабль, разбившаяся карета, война, то есть все то, чего не было в жизни художника) либо от «пистолетного выстрела в суп», как говорили в полиции времен французского короля Людовика XIV, говоря о насильственной смерти, умышленном убийстве: ведь правление Людовика XIV осталось в истории как период самого большого количества отравлений. И эта третья причина часто оказывается самой вероятной в случае гибели человека в таком молодом возрасте – даже если нет никаких внешних признаков в виде кровавых ран.
Теперь рассмотрим официальные версии гибели Караваджо, которые чаще других приводятся в исторической литературе.
Итак, версия номер один, источник – итальянские историки: на Мальте Караваджо вступил в конфликт с Великим магистром ордена госпитальеров и ему пришлось бежать на Сицилию из-за своего вспыльчивого характера. Но и здесь трудный характер Караваджо довел его до беды: он оскорбил старшего по званию, был заключен в тюрьму, но бежал. В 1609 году возвратился в Неаполь, где подвергся нападению в таверне и был изуродован. В это же время заболел малярией.
В конце июня 1610 года он сел на корабль, намереваясь вернуться в Рим. Однако на берегу его по ошибке арестовали испанские гвардейцы и задержали на три дня. Когда его выпустили, он умер от приступа малярии в городке Порто-Эрколе 18 июля 1610 года.
Версия номер два– по материалам Википедии: в мае 1606 года, после ссоры во время игры в мяч и убийства на дуэли участника ссоры, Караваджо был вынужден бежать из Рима в Неаполь, откуда в 1608 году перебрался на остров Мальта. Здесь в результате конфликта с могущественным вельможей был брошен в тюрьму, но бежал на Сицилию. В 1608–1609 годах, преследуемый наемными убийцами, подосланными тем же вельможей, скитался по городам Сицилии и южной Италии. В 1610 году, рассчитывая на помощь римских покровителей и прощение Папы, отправился в Рим. По дороге был по ошибке арестован испанскими таможенниками, затем продолжил путь. В то время он болел сифилисом, его организм был крайне ослаблен, и в городке Порто-Эрколе он умер от солнечного удара.
Версия номер три – по материалам некоторых американских исследователей: в 1608 году, выполняя работы для ордена госпитальеров, Караваджо вступил в конфликт с Великим магистром ордена госпитальеров, обвинив его в растрате казенных денег, предназначенных больнице для бедняков. В ответ на эти обвинения был изгнан из ордена. В 1609 году перебрался на Сицилию, где его преследовали наемные убийцы, посланные могущественным противником. Был вынужден бежать из Сицилии в Неаполь.
В 1609 году в Неаполе на него было организовано нападение неизвестных в портовой таверне. Караваджо удалось спастись от убийц, но во время драки ударом в лицо он был изуродован. Он решил вернуться в Рим и попросить покровительства у Папы.
В 1610 году был арестован испанскими таможенниками, получившими ложный донос о том, что Караваджо якобы является известным фальшивомонетчиком. Его продержали 3 дня в тюрьме. Из тюрьмы он вышел в крайне ослабленном состоянии. Отправился в городок Порто-Эрколе, где и умер в местной таверне, по всей видимости, от пищевого отравления.
Версия номер четыре: в 1608 году Караваджо был вынужден бежать с острова Мальта, где вступил в конфликт со знатным и могущественным вельможей, которому покровительствовал орден госпитальеров. Существует мнение, что конфликт произошел на любовной почве. В 1609 году на Сицилии был арестован за дуэль и брошен в тюрьму. Но ему удалось бежать из тюрьмы и добраться до Неаполя. В Неаполе в портовой таверне на него было организовано нападение местных бандитов: по всей видимости, с целью ограбления. Во время драки получил тяжелую рану, которая воспалилась из-за инфекции и не заживала длительное время. Это ранение очень ослабило его организм.
В 1610 году он решил отправиться в Рим, чтобы снова вернуть себе знатное покровительство и утраченную славу. Но по ошибке был снят с корабля испанскими таможенниками, которые получили ложный донос. Три дня он провел в тюрьме, где был тяжело ранен, а также заболел малярией.
По выходе из тюрьмы, тяжело раненый, страдая от малярии, пытался добраться пешком до городка Порто-Эрколе. Но организм его был слишком ослаблен, и по дороге он умер от солнечного удара.
Это наиболее часто встречающиеся версии. В них нет однозначности, они наполнены разными подробностями. Но есть нечто общее, что объединяет их все: это серьезный конфликт с кем-то очень могущественным, который произошел на Мальте. И этот конфликт стал отправной точкой для того, что произошло впоследствии.