Инна Федералова Вода. Кровь. Ритм

ГЛАВА 4: «НАВЬИХ ВОД ПРИЗРАКИ»

— Зря ты камеру не взяла. Она бы тебе понадобилась. Всё, что сейчас начнётся, будет эпично. И жалеть будешь, что не засняла.

Луна смотрит на Сонни с вызовом:

— Тогда в следующий раз бери свой телефон и снимай сам. Сейчас я посмотрю на твою драму вживую.

Сонни хищно ухмыляется: улыбка, от которой у нормальных людей мурашки по коже, но Луна не из нормальных.

Земля под их ногами содрогнулась от новой ударной волны. Сонни мгновенно отреагировал, подхватил Луну и взмыл в воздух, удерживая её на руках. Вода под ними взорвалась, разлетаясь в разные стороны, океан взревел, поднимая волны.

— Что за хрень?! Что они творят на сей раз?! — скорее возбуждённо, чем испуганно закричала Луна, вцепившись в его плечи.

— А вот и веселье.

Мир вокруг них стал меняться, небо над пирсом треснуло как поверхность стекла, пропуская сквозь себя багровые отблески Навьего мира. Звёзды над головой задрожали, не решаясь, быть ли им свидетелями, или исчезнуть. Земля под ногами завибрировала, пытаясь вырваться из земной коры.

Пирс темнел, его разъедала чёрная плесень. Вода в океане стала густой, маслянистой, переливаясь багровыми и фиолетовыми всполохами. На месте тусклых фонарей зажглись призрачные огни, испускающие едкий, зеленоватый свет.

Луна охнула, переводя взгляд с пирса на бушующий океан:

— Это.. это мир Нави?

— Добро пожаловать в мой дом, — произнеёс Сонни, одновременно по его лицу и шее чешуя расползалась, словно чернила в воде, оставляя за собой мерцающий след всех оттенков морской глубины.

Глаза стали большими и бездонными — два океана, в которых отражались все тайны мира. Пальцы вытянулись в гибкие и острые, с перепонками, делая их хищными и одновременно чуждыми человеку. От тела исходил холод, пробирающий до костей.

— Твою мать, Сонни! — выдохнула Луна, глядя на его трансформацию. Тепло её пальцев оставляло следы на чешуе, словно пыталось вернуть прежнюю человечность Сонни. — Ты сейчас выглядишь как мой бывший после трёхдневного запоя, только красивее и без запаха перегара!

— Я — вода. Я — океан. Я — то, что никогда не умирает, — его голос звучал неестественно глубоко, как грохот прибоя, сотрясающий реальность бушующего мира.

Он поднял свободную руку вверх, и волны вздыбились ещё выше, подчиняясь его воле.

— Давай, покажи этим ублюдкам, на что ты способен! — крикнула она, заливаясь неврозным смехом.

Чувствуя её поддержку, Сонни в предвкушении оскалился и повернулся к приближающимся близнецам. Океан ревел вокруг него: это была его территория, его битва.

Сонни опустил Луну в груду бетона, где лежали порванные сети и ржавый якорь.

— Сиди здесь и не высовывайся! — рявкнул он, разворачиваясь к океану. — Это не для тебя! — и сделав шаг назад, отвернулся.

Он поднял обе руки: из воды начали появляться щупальца, сотканные из водорослей и пены, тянущиеся к небу. Вдали, в глубине океана, показалась гигантская тень. Волны вздымались до небес, сталкиваясь друг с другом. Воздух наполнился запахом соли и гниющих водорослей. Пирс уже превратился в руины, окутанные густым туманом, мерцающим багровыми всполохами.

Вдали этого потустороннего мира, послышался знакомый голос. Это был Боб. Он сидел на корточках с другой стороны груды бетонных обломков, трясясь от страха и холода.

— Я ж тебя, блядь, знаю! Ты этот, сижку у меня стрелял! — заорал он, указывая на Сонни.

— А я думал наш бессмертный за ЗОЖ, — оказываясь рядом, прорычал Де-Во, схватил Боба за шкирку и швырнул в сторону, будто тот ничего не весил. — И хорош орать, ты, червяк!

Не удержав равновесия и чертыхаясь, Боб покатился по мокрому песку.

Де-Во наставил гранатомёт на Сонни, нажал на спусковой крючок. Граната вылетела, взорвавшись у самого пирса, разметав в стороны клочья пены, в воздух поднялся водяной столб. Хриплый смех братьев-киборгов потонул в рёве океана, превращаясь в искажённое эхо.

Но Сонни, обращенный в водяной вихрь, просто исчез из-под удара и уже был в другой стороне, растягивая неподражаемую клыкастую ухмылку, которой выбесил ещё больше.

— Сонни, блядь, ты просто красавчик! — Луна не удержалась от того, чтобы не прокомментировать происходящее.

— Ты не можешь победить меня, бессмертный монстр! — заорал Дейв, пытаясь занять выгодную позицию.

— Он бессмертный, но не монстр, идиот! — крикнула в ответ Луна.

Дейв заметил её. Его взгляд стал опасным, холодным:

— Ты, журналистская сучка. Иди сюда.

— Не подходи к ней! — закричал Сонни. — Луна, беги!

Де-Во оказался ближе, он навалился на неё, прижимая к земле. В этот момент его глаза остекленели и изо рта вырвался новый рекламный слоган:

— Живи на полную! Даже если ты вода, ты заслуживаешь скидку в девяносто девять процентов на вечные страдания! Специальное предложение для ундинов — доставка воды бесплатно! Закажи свой потоп сегодня!

Несмотря на весь апогей момента, Сонни разразился истеричным хохотом.

— Что за хрень?! Скидка на страдания?! Ты серьёзно? Дейв, ты слышал своего брата? Он сейчас продаст мой потоп! Это просто пиздец!

Дейв настиг Луну, усмехнулся, резко притянул её к себе, тут же заломил руку за спину и ударил в нос.

— Приди в себя, Де-Во, — озлобленно бросил близнецу. Затем повернулся к Сонни, приставляя пистолет к виску Луны: — Игры кончились, тварь.

Сонни замер. Он не мог атаковать, боясь задеть Луну.

— Пусти, урод! — крикнула та, ударяя Дейва.

Сонни, застывший в водяном вихре, зарычал, и волны вокруг вздыбились, готовые обрушиться на киборга. Его глаза пылали холодным пламенем.

— Давай, Сонни, покажи мне, что ты можешь! — крикнул Дейв, прижимая Луну к себе как щит.

— Он не посмеет, — сказала Луна, тяжело дыша. — Он не такой.

Дейв рассмеялся и выстрелил в воздух. Глаза Де-Во снова стекленеют, из его рта вырывается очередной слоган:

— Только для вас! Эксклюзивное предложение! Подписка на вечную жизнь с доставкой воды на дом! Первый месяц бесплатно!

Луна разразилась безумным хохотом:

— Боже, он сейчас предложит мне доставку воды! Сонни, он реально продаёт тебя как подписку!

Дейв ударил Луну с локтя в нос, скинул обмякшее тело на песок.

— Заткни её уже, Де-Во, — прикрикнул он на брата.

Сонни, застывший в водяном вихре, зарычал. Он видел как из носа Луны потекла кровь, и в его голове что-то щёлкнуло. Лицо исказилось, чешуя вспыхнула багровым светом, а глаза превратились в две бездонные чёрные дыры. Вода вокруг его тела закипала, превращаясь в пар, окутывающий фигуру.

— Ты заплатишь за это,— прошипел Сонни, злобно сверкая глазами, его голос звучал эхом глубины океана. Огромные водяные щупальца опасливо метнулись к Дейву.

Ухмыляясь, Дейв поднял руку, на его запястье активировалось устройство — браслет с голографическим экраном, который мерцал тревожным синим светом. По поверхности пробегали строки кода.

— Ты думаешь, я боюсь твоих уродливых щупалец? Это ЭМИ-ловушка. Создаёт электромагнитное поле, которое вытягивает влагу из воздуха. Из земли. Из тебя. Ты просто высохнешь, ундин.

Сонни замер, чувствуя, как его связь с водой ослабевает, тело перестало трансформироваться.

На фоне бушующего океана, погружённого в багровый Навий туман, появившийся Хонджун заметил своего бездомного Боба. Его крики о помощи тонули в рёве океана, превращаясь в жалобный вой. Тот пытался укрыться за грудой бетонных обломков, ползал на мокром песке, дрожа от страха, пытаясь спрятаться от стихии и взрывов.

— Эй, ты! Танцующий коп! Спаси меня, я богатый! Не дай этим сукам меня прикончить! — закричал Боб, размахивая руками.

Хонджун, не раздумывая, бросился к нему, уворачиваясь от летящих водяных осколков:

— Заткнись и ползи за мной!

Он подхватил Боба под руку и перетащил за бетонную стену, где ни волны, ни киборги не достали бы его.

— Спасибо, мужик! Ты единственный нормальный в этом цирке! — крикнул Боб, когда они оказались в укрытии.

Хонджун, убедившись, что Боб в безопасности, вернулся на чужое поле боя. Он надел наушники и нажал на телефоне «Scream». Аккорды дуэта Джексонов, Джанет и Майкла, заполнили его сознание, но в следующий момент функционал плеера сбился. Музыка вырвалась из наушников, разлилась за горизонт, став доступной слуху всем. Это был фокус Нави, принявшей вызов нового действующего лица, усилила звуковой масштаб.

Ноги Хонджуна начали двигаться в такт, когда он подошёл к краю бушующего океана:

— Вода, давай устроим шоу.

Ставший многомерным, ритм продолжал усиливаться и пульсировать в волны на обломках пирса. В одной стороне океана поднимались водяные фигуры, повторяющие движения копа, в другой — закрутился гигантский водяной смерч. Хаос океана превратился в абсурдный танец.

— Какого хера ты танцуешь с водой?! — заорал Боб, сидя в укрытии.

— Он, блядь, танцует с водой! — повторила Луна, которая очнулась от тяжёлого удара в нос и теперь смотрела на это зрелище с блеском в глазах. — Блядь, как же это эпично!

Прозрачные фигуры двигались в такт, подчиняясь каждому движению танцора, рядом с ним вода местами закручивалась в водовороты, или же взлетала струями, зрелищно и с эффектом рассыпаясь в воздухе.

Сонни, увидев это, заорал сквозь грохот волн:

— Ты что, блядь, творишь в такой момент?!

Но в его голосе слышалось восхищение и уважение, которое он старался скрыть за грубостью.

Продолжая двигаться в ритме, Хонджун воздвиг водяной купол — пульсирующий, покрытый искрящимися молниями, окутавший его. Купол помог заблокировать очередной выстрел Дейва.

Теперь коп мог защищать Луну от близнецов, танцуя с водой, как будто это была его стихия.

— Держи их, танцор! — закричал Сонни.

Хонджун почувствовал, как его тело наполняется чужой силой. Океан ревел, волны вздымались ещё выше, и он, повинуясь воле бессмертного, разгонял их в разные стороны, не давая стихии снести берег.

— Ты думаешь, это шоу может остановить меня? — зарычал Дейв, пытаясь поймать в прицел безумного копа.

Хонджун уклонялся с нечеловеческой грацией, используя водяные потоки как щиты.

— Это не шоу, мудак! Это искусство! — крикнул он, делая лунную походку и уклоняясь от очередного выстрела.

Сонни воспользовался хаосом, который создал Хонджун. Он рванул вперёд, превратившись в водяной вихрь, и вырвал Луну из рук Де-Во.

— А ну, не трогай её! — закричал Сонни, прижимая Луну к себе.

Она слабо улыбнулась, всё ещё находясь на грани обморока.

— Даже не думай, монстр. В этот раз не сбежишь, — зарычал Дейв, пытаясь перехватить инициативу.

Хонджун, продолжая танцевать, отвлёк внимание братьев. Его ритмичные движения и водяные фигуры создавали непроницаемый заслон, не давая близнецам приблизиться к Сонни и Луне.

Боб, прятавшийся за камнями, смотрел на всё это с открытым ртом:

— Я.. я в ахуе. Это просто пиздец. Я такое только в кино видел. Как же это всё круто… — бормотал он, пытаясь осознать происходящее.

Решив, что безопасность переоценена, Боб выскочил из укрытия, чтобы «увидеть и умереть». В тот же миг огромная волна накрыла его с головой. Когда он вынырнул, его одежды не было, вода смыла её в океан. Он стоял на мокром песке абсолютно голый, трясясь от холода.

— Ах ты, блядь, ебаная вода! — заорал он, размахивая руками. — Я теперь голый! На всём пляже! Это кошмар! Ты понимаешь, Сонни?! Я не собирался умирать голым! Я планировал в шляпе!

Сонни, заметив это, расхохотался и одним движением руки подхватил голого Боба водяным потоком:

— Ты вообще не планировал, Боб. Ты просто оказался здесь, — ответил Сонни, не оборачиваясь.

— Твою мать, Сонни! Ты бы знал как холодно! И вода твоя воняет!

Хонджун, увидев это, не удержался от смеха, и волны, потеряв “управление” над волнами, начали затихать, а океан успокаиваться. Багровый туман рассеялся, открывая звёздное небо.

Дейв и Де-Во стояли на обломках пирса, тяжело дыша, но они не собирались сдаваться. Дейв активировал на запястье устройство. Браслет загудел, и вокруг Сонни в воздухе стала формироваться почти невидимая сеть из голубоватых искр. Она сжималась, впитывая влагу. Вода вокруг ундина превращалась в пар и уходила вверх, обнажая его чудовищную изнанку, чешуя потускнела, перепонки между пальцев начали съёживаться.

— Берегись! — закричал Боб.

Сонни чувствовал, как его сила уходит, будто её выкачивают.

Луна смотрела на него и шептала:

— Они, что, высасывают из тебя воду?

Де-Во скалился, глядя на то, как устройство Дейва продолжает работать:

— Видишь, ундин? ЭМИ-ловушка питается от моей прошивки. Я — её батарея. Мы выключаем кран! Больше никакой воды!

Сеть, возникшая из голубоватых искр, сжалась ещё сильнее. Сонни чувствовал, как влага уходит из его тела, его чешуя уже трескалась, перепонки между пальцами исчезли, кожа стала почти прозрачной.

Крепче обхватив Луну, Сонни закричал Хонджуну:

— Мы уходим! Иначе они высушат меня! И ты тоже уходи!

Хонджун, услышав его, продолжил танцевать. Он пытался удержать волны под контролем, пока Сонни уводил Луну и Боба в безопасное место.

Но близнецы, словно одержимые, начали двигаться вперёд. Их глаза горели холодным огнём. Они не остановятся, пока не уничтожат всё, что связано с ундином.

Хонджун, чувствуя, как его тело наливается силой, понял, что танец продолжается. Вода вокруг него начала пульсировать в такт сердцебиению. Он должен защитить их, даже если для этого нужно будет пожертвовать собой.

— Сонни, я с тобой! — крикнул он, продолжая танцевать.

Сонни, сжимая в руках Луну и удерживая голого Боба рядом, закричал в ответ:

— Держись, танцор! Ещё не конец!

Сонни шагнул назад, к краю пирса. Его тело стало прозрачным, текучим, вода стекала с него. Он посмотрел на Луну:

— Я вернусь, — сказал он. — Жди.

Расцепив руки и оставив холодный след в её пальцах, сделал шаг назад: упал, раскинув руки и растворился в воде, словно шипящая в кипятке соль.

Океан вскинулся стеной воды и рухнул обратно, но вместе с ним схлынул и багровый туман Нави. Прежний реальный мир вернулся: небо стало нормальным, звёзды засветили ярче, а пирс — теперь просто пирс — целёхонький.

Луна продолжала стоять. Рядом Боб — голый, дрожащий от холода. Чуть поодаль Хонджун — всё ещё в танцевальной позе, с растерянным лицом.

Де-Во схватил Хонджуна, заломил руки за спину:

— Ты, танцор херов, — прорычал он. — Ещё раз увижу тебя рядом с водой, убью.

Дейв схватил Боба за волосы, заставил подняться, второй рукой направил пистолет к виску Луны. Боб взвизгнул, попытался прикрыться ладонями, но это выглядело жалко и смешно одновременно.

— Отпусти, я не в теме! Я случайно! — заорал Боб. — Эй, а у тебя часы красивые! А подскажешь, где купил?

Дейв произнёс, но не ему, Луне:

— Ну что, ундин свалил? Как вода сквозь пальцы, — рассмеявшись собственной шутке, он грубо ухватил её за руку, дёрнул. Она не сопротивлялась. Только смотрела на пустой океан, где исчез Сонни. — Ну, теперь наша очередь с тобой развлекаться, — вторил Де-Во, обрадованный хоть каким-то уловом.

Луна перевела взгляд на него, потом на его брата. Улыбнулась — той опасной улыбкой, которая свела с ума даже бессмертного.

— Сорян, ребят, — сказала она. — У меня итак травма на озабоченных мудаков. Так что развлекайтесь без меня. Я пас.

Дейв присвистнул, беззлобно подмечая:

— Ты смешная. Это тебя и спасёт. Пока..

Де-Во уже тащил Хонджуна в сторону, где маячил силуэт их машины. Дейв дёрнул Луну за руку, заставляя передвигать ноги. Боб, голый и дрожащий, ковылял следом, пытаясь прикрыться руками и одновременно разглядывая часы Дейва.

— Я серьёзно! Где купил? Очень стильно! — не унимался он.

— Заткнись, — бросил тот.

Луна шла между ними, сжав кулаки. Она больше не оборачивалась на океан, лишь лелеяла надежду, что Сонни вернётся. Он обещал.

ГЛАВА 5: «ПАМЯТЬ КРОВИ»

[5.1: бессмертный Сонни]

Вода приняла его как мать, как своё. Как часть, которая наконец вернулась туда, где ей место. Сонни падал сквозь толщи, и с каждым метром он чувствовал, как пальцы таяли, становясь струями, кости расходились, превращаясь в текучую взвесь, лёгкие наполнялись тяжестью.

Сонни возвращался в то, чем всегда был.

Боль ушла. Та, что жгла кожу, сжимала грудь, когда ЭМИ-ловушка высасывала влагу. Она исчезла, как исчезает крик в воде. На её месте осталась только пустота. И что-то древнее, что помнило его раньше, чем он сам себя помнил.

Чешуя вернулась: она врастала, вытесняя собой мёртвое, заменяя его живым, переливающимся. Сначала на груди и лице, потом на руках, спине. Ноги превратились в русалочий хвост. Каждая чешуйка впитывала холод, насыщалась им, становилась плотнее. Перепонки между пальцев натягивались, прорастали, соединяли его пальцы в единое целое. Глаза — те, что были уже чёрными безднами на пирсе — раскрылись шире. Они впитывали тьму, которая не кончалась. Она входила в него, и он не сопротивлялся.

Вокруг была Навь.

Пространство, где нет верха и низа, где вода — другая. Каждый слой пульсирует, как сердце спящего бога, который и есть этот мир. Гул поднимается из самого ядра, проникает в тело, разливается по жилам, заставляет сердце биться чаще. Здесь нет времени. Есть только память о том, что было.

Она хранится в Золотых вратах Нави. Эти врата везде. Тонкие линии света пронизывают толщу воды, переплетаясь, расходясь, сплетаясь в узоры, похожие на вены. Они пульсируют. Медленно, тяжело, как дыхание мира. В этих линиях застыли крики, которых никто не слышал, лица, которых больше нет, выборы, которые никто не смог отменить.

Золотые врата — не дверь. Это ткань. Граница между жизнью и смертью, прошлым и настоящим. Они проступают сквозь кожу, воду, сам воздух. Если знать, под каким углом смотреть, их можно увидеть везде.

Сонни поднял руку. Вода стекала с его пальцев, но не уходила — оставалась на его коже, дрожала, ждала. Он чувствовал каждую каплю. Каждая помнила его. Каждая была им. Здесь, в Нави, не было границы между ним и водой. В ней он просто был. Океан был им.

Он знал: бессмертие — это ловушка. Его тело — вода. Его можно высушить, испарить, развеять. Но пока есть хотя бы одна капля, он есть. Это его сила и проклятие. Вода не умирает. Она меняет форму. Но она же и не помнит. Она течёт, забывая всё, что было. Именно поэтому он должен был помнить за неё.

Он закрыл глаза. Вспомнил Луну. Её смех, дерзость, руку на его плече. Это тепло пробивалось даже сквозь холод Нави, сквозь тьму и тяжесть, сквозь тысячу лет одиночества. Он чувствовал её там, наверху, в мире, где есть воздух и свет. Она ждала. И он знал: он должен вернуться.

Сонни начал подниматься. Медленно. Он позволял себе восстанавливаться. Каждая секунда в Нави возвращала ему то, что сгорело на пирсе, что выкачали, что сломали. Он чувствовал, как сила возвращается в тело, как вода откликается на каждое его движение. Он сжимал кулаки, и вода сжималась вместе с ним. Он открывал глаза, и тьма расступалась перед ним.

На смену русалочьему хвосту снова появились ноги. Сонни был готов. Он выходил наверх. К ней.

[5.2: Луна-404 и Дейв]

Луна сидела на стуле.

Верёвки впивались в запястья, оставляя на коже красные полосы. Губа была разбита — кровь запеклась в уголке рта, и он чувствовался на вкус, когда она облизывала её. На лбу ссадина. Она не помнила, когда её ударили. Кажется, когда они тащили её сюда.

Склад был тёмным. Тусклый свет от единственной лампы выхватывал из мрака только её лицо и силуэт Дейва, стоявшего в нескольких метрах. Он сложил руки на груди и молчал. Просто смотрел. Это было хуже, чем если бы он говорил.

— Ну и что, — сказала Луна, сплёвывая на бетонный пол тёмный сгусток. — Будешь так стоять всю ночь или что-то делать?

Дейв не ответил. Он смотрел на неё, как на на устройство, которое нужно понять, прежде чем выключить.

— Я уже понял, что тебя не напугать, — сказал он наконец. — Поэтому я не буду пытаться.

— Умный мальчик, — усмехнулась она.

— Ты не боишься смерти, — продолжил Дейв, не меняя интонации. — Я видел таких. Это не смелость. Это когда ты уже была настолько близко, что знаешь — бояться нечего.

Луна замолчала. Она хотела сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Потому что он был прав.

Она вспомнила комнату, где пахло лекарствами и разложением. Двадцать лет назад. Мать лежала на кровати, и её кожа была такой же бледной, как простыня. Она улыбалась. Смотрела в камеру и улыбалась, хотя дышать было уже тяжело. Гангрена сжирала руки, расползаясь на плечи и туловище. Ноги уже были ампутированы.

— Не бойся, малышка. Это просто переход, — сказала она. — Я хочу, чтобы ты запомнила меня такой. Улыбающейся.

Луна не выключила камеру. Решила снимать. До самого конца. Слёзы текли по щекам, но она снимала. Причина? Если она будет смотреть на смерть через объектив, она перестанет бояться. Смерть станет просто картинкой. Чем-то, что можно остановить, перемотать, сделать красивым.

Но здесь и сейчас, в этом складе, она была не за камерой, а сидела на стуле, и смерти смотреть было не во что.

— Я боюсь, — сказала Луна тихо. — Я просто умею делать вид, что это не так.

Дейв чуть склонил голову. Спросил:

— И что даёт тебе силу делать вид?

Она смотрела на него, и впервые за весь разговор её голос дрогнул.

— То, что если я перестану делать вид, я сломаюсь. А я не могу сломаться. Не сейчас. Потому что он придёт. И я хочу, чтобы он увидел меня целой. Он итак видел достаточно дерьма.

Дейв молчал. За всё время, что они стояли друг напротив друга, он отвёл глаза.

— Ты странная, — сказал он.

— Я знаю, — ответила Луна. — Это моё суперкачество.

За стеной что-то грохнуло. Голос Де-Во — приглушённый, но раздражённый. Боб что-то заорал. Хонджун ответил коротко, жёстко. Дейв не обернулся. Он смотрел на Луну и молчал.

Она улыбнулась. Дейв не смог расшифровать, что значила улыбка.

— Он придёт, — сказала она. — Ты знаешь это.

— Да, — ответил Дейв. — Я знаю. Поэтому я здесь.

[5.3: Де-Во, Боб и Хонджун]

За стеной было шумно.

Луна слышала голоса: один — хриплый, надрывный, с явным перегаром — орал так, будто его резали. Другой — молодой, резкий, сбивчивый, пытался его заткнуть. И третий — низкий, механический, от которого по спине бежали мурашки.