Инна Инфинити Я тебе изменил. Прости

Глава 9. Она

— Почему ты спрашиваешь? — удивляется.

— Хочу знать.

— Зачем?

Хороший вопрос — зачем? Действительно, а что мне даст это знание? Жить с ним будет намного тяжелее, чем без него. Но я не могу унять вопросы в своей голове.

— А зачем ты рассказал мне об измене? Теперь я хочу знать все подробности.

— Я рассказал тебе об измене, потому что я за честность в отношениях. Ты заслуживаешь знать правду. Да, я мог бы подло промолчать, чтобы ты продолжила дальше жить в иллюзиях на мой счет. Мне так даже было бы лучше. Но я решил пойти по пути правды и лишь надеюсь, что ты сможешь меня простить, потому что я действительно раскаиваюсь и не хочу тебя терять.

— Твоя речь достойна Оскара, — хмыкаю. — Но раз сказал «А», то теперь говори и «Б». Я хочу знать, когда ты мне изменил и с кем.

Лицо Давида принимает такое выражение, как будто он проглотил лимон. Не хочет рассказывать.

— Когда и с кем? — тороплю.

Давид неоднократно подчеркивал, что измена произошла, когда он был сильно пьян. А я не помню, когда такое было. Давид не часто пьет. Я так сходу даже вспомнить не могу. На ум приходит его встреча с приятелями где-то полгода назад. Тогда муж вернулся домой в два ночи и изрядно пьяный. Я отправила его спать на диван в гостиной, потому что не имела ни малейшего желания всю ночь вдыхать запах перегара.

Давид изменил мне тогда?

— Когда ты была в командировке, — наконец, отвечает.

Не сразу понимаю, о чем речь.

— В какой командировке?

— В последней.

Мне требуется несколько секунд, чтобы переварить.

— Две недели назад!?

— Две с половиной, если точнее.

Ответ мужа поражает меня. Я застыла на месте и не шевелюсь. Вопросов стало еще больше. Ничего не понимаю… То есть, это произошло вот совсем недавно… А Давид разве ходил куда-то пить, пока я была в отъезде?

— Арбатов приезжал в Москву, — продолжает, пока я молчу, словно громом пораженная. — Написал мне с предложением встретиться. Потом еще паре ребят. А они еще кому-то, с кем общаются. В общем, у нас получилась внезапная встреча выпускников. За один день договорились о встрече и собрались в кафе.

Я чувствую сильнейший удар под дых. Мне вдохнуть больно. Натягиваюсь струной, а у самой губы задрожали. Дальше Давид может не продолжать. Я все поняла.

— Она тоже была, — тихо добавляет.

Я сжимаю руки в кулаки и до боли вонзаю ногти в ладони. Она… Когда-то я запретила Давиду произносить вслух ее имя. Поэтому просто «она».

— А своему мужу она призналась в измене так же честно, как ты мне?

Задать вопрос получается спокойно и без дрожи в голосе, и я горжусь собой. Хотя голова пошла кругом.

— Она с ним развелась давно.

— Ты даже такие подробности ее жизни знаешь, — роняю бесцветно.

— Она рассказала на встрече.

— Понятно, — силюсь улыбнуться. — Ну что ж, можешь возвращаться к ней.

— Вера, пожалуйста, хватит, — устало просит. — Ты захотела узнать, когда и с кем я тебе изменил. Я честно сказал. Она мне не нужна. Я ее не люблю и не любил никогда. Я люблю тебя. Мне сорок лет и за всю свою жизнь я любил только одну женщину — тебя, Вера.

Очень тяжело сохранять лицо, когда ощущаешь себя так, будто тысячи иголок под кожу вонзили. Но я не опущусь до истерики из-за нее. Мне давно не восемнадцать.

— Я пошла работать. Передавай ей от меня привет.

Больше не могу здесь находиться и смотреть Давиду в глаза. Выбегаю из его кабинета. Мчусь не к себе, а на улицу. Не надев пальто, несусь по тротуару. В лицо и раскрытую шею бьет холодный мартовский воздух. Слезы струятся по щекам. Их смахивает встречным ветром.

Наверное, если бы Давид изменил мне с кем угодно, но не с ней, мне бы было не так больно, как сейчас. Но он спал С НЕЙ. Не с эскортницей какой-нибудь. Не со случайной знакомой. А С НЕЙ.

Да лучше бы Давид переспал с нашей молодой соседкой по лестничной площадке или с кем-нибудь из нашей компании, чем с ней!

Я останавливаюсь на тротуаре больше не в силах бежать и сгибаюсь пополам. Легкие горят огнём, на каждом вдохе грудь разрывает.

«Она» — это бывшая девушка Давида, с которой он встречался в далекой юности. Его однокурсница. Вскоре после расставания с ней Давид встретил меня. А она еще долго его не отпускала. Звонила ему, писала сообщения. Я сильно ревновала.

О, как же я ревновала Давида к ней!

Я задыхалась от ревности. Я ни пить, ни есть не могла. Я все время представляла, как Давид ее целовал, обнимал, как спал с ней. Ревность сжигала меня изнутри. Потому что мне было семнадцать-восемнадцать, и у меня никогда не было мужчин до Давида. А ему было двадцать три, и у него было полно девушек. В частности, него были серьезные отношений С НЕЙ.

Я боялась, что Давид бросит меня и вернется к бывшей. Я боялась, что Давид будет любить меня меньше, чем любил ее. Хотя он убеждал, что вовсе не любил ее никогда. Эти навязчивые мысли не давали мне покоя. У меня была настоящая паранойя.

Со временем я, конечно, успокоилась. Мы с Давидом поженились, родилась Майя. Его бывшая тоже наконец-то отстала. Потом через соцсети я узнала, что она вышла замуж. Так потихоньку и забылось, ревность улеглась. Я чувствовала, что Давид любит меня и дорожит нашей семьей. У меня не было ни единого повода для ревности. Да и сама по себе я угомонилась. Повзрослела, может. Или поумнела. Не знаю. Но факт оставался фактом — я не ревновала Давида вообще ни к кому, никогда не лезла в его телефон, не нюхала рубашки и не запрещала встречаться с друзьями. Я доверяла Давиду на сто процентов.

Но сейчас, зная, с кем именно мне изменил муж, я испытываю ровно ту же жгучую боль, что и когда мне было восемнадцать.

Глава 10. Встреча выпускников

Давид

Вера удаляется из моего кабинета, а я так и остаюсь стоять, кожей ощущая боль, которую причинил ей своим признанием.

Вот так в одночасье разбилась вся жизнь. Из-за одной глупой ошибки. Хотелось бы оправдать ее пьянством, но алкоголь — это отягчающее обстоятельство. Да и зачем вообще оправдывать то, что без сомнения подлежит порицанию и казни?

«Это не я виноват, это она, это алкоголь…».

Нет. Имей в себе силы признать: это ты виноват. И ты, полнейший мудак, заслуживаешь самого жестокого наказания. Расплачивайся и страдай.

Я мог бы не говорить Вере. Не думаю, что Зоя донесла бы ей. Я прекрасно знаю характер своей бывшей. При всей ее навязчивости ко мне, она не опустится до того, чтобы приходить к жене и открыто воевать за мужика. Зоя всегда хотела, чтобы Я САМ выбрал ее. Чтобы Я САМ оставил Веру, развелся и пришел к ней. Чтобы это было МОЕ осознанное желание. Зоя предпринимала меры, чтобы Я САМ обратил на нее внимание, а не чтобы меня кто-то бросил, а она подобрала.

Поэтому что шестнадцать лет назад, что сейчас Зоя атакует меня, а не мою жену. Зое не нужно, чтобы Вера меня бросила. Тогда Зоя не почувствует удовлетворения. Зое нужно, чтобы я сам ушел от Веры и пришел к ней со словами: «Не люблю жену, а люблю тебя. Выходи за меня замуж».

Такой Зоя человек. Странный немного.

А уходить от Веры я не собираюсь и никогда не собирался. Зоя мне не нужна. Мы встречались в студенческие годы двадцать лет назад. Особой любви к Зое я не испытывал. Просто мы учились в техническом вузе, и на потоке из ста человек было всего семь девочек. Не из кого было выбирать. А Зоя ничего такая была, симпатичная, фигуристая. Она первой проявила ко мне интерес, и я ответил взаимностью. Потом мы расстались из-за чего-то, не помню уже причину. Вскоре после этого я встретил Веру и пропал.

Зоя предпринимала попытки меня вернуть: писала, звонила, приставала в институте. Но мне кроме Веры уже никто не был нужен. Я влюбился по уши, ждал ее совершеннолетия и знал: однажды она станет моей женой. Этот день настал довольно скоро. Вера быстро забеременела, и мы сразу поженились. Ни разу за шестнадцать лет брака я не пожалел об этом.

Про Зою я напрочь забыл за столько лет. Если б не встретил случайно, не вспомнил бы. Она отстала от меня, когда узнала, что я женился. О том, что Зоя будет на встрече однокурсников, я не знал. Ее кто-то другой пригласил. Когда ехал к друзьям, даже не думал, что Зоя может там присутствовать, поскольку давным-давно забыл о ее существовании.

Встреча с бывшей девушкой стала неожиданностью. Семнадцать лет прошло с момента нашего расставания на последнем курсе института. Мне было приятно видеть Зою как старую знакомую. Сейчас нам по сорок, тогда было по двадцать три. Просто из человеческого любопытства было интересно, как сложилась ее жизнь.

Зоя рассказала, что у нее двое детей, с мужем развелась несколько лет назад, работает в айти-отделе крупной нефтяной компании. Она показала фотографии своих сыновей, я показал ей фотографии Майи. Все было очень мило и дружелюбно, как бывает, когда встречаются люди, которые не видели друг друга -тцать лет.

Смех и разговоры за столом стали громче. Кто-то из приятелей не переставал заказывать новые бутылки алкоголя. И мы сами не заметили, как слишком много выпили. Ну, по крайней мере я точно много выпил. За бокалами Зои я не следил. Я не только с ней общался, но и с другими ребятами.

Она пригласила меня на танец. Это прозвучало немного неожиданно. Мой первый порыв был отказать, но потом как-то неудобно стало. Да и что в этом такого, подумал я? Просто танец. Я согласился. Мы под одну песню покрутились, под вторую. Уже было поздно. Ребята потихоньку стали расходиться по домам. Мне спешить было некуда: Вера уехала в командировку, а Майя давно не боится монстров под кроватью. Зое тоже никуда не спешила. Сыновья вполне самостоятельные.

Я помню момент, когда Зоя стала вспоминать не веселое студенчество, а наши с ней отношения. «А помнишь, Давид, как мы с тобой…». В танце она уже не просто держалась за мои плечи, а обнимала меня. Пьяным мозгом я понимал, что на опасную тропинку ступаем и надо бы остановиться. Зою я хоть и не любил так, как Веру, но визуально она мне нравилась, иначе я не стал бы встречаться с ней в институте. А с годами Зоя не сильно изменилась. В свои сорок выглядела максимум на тридцать пять. Модная прическа, стройная фигура, минимум морщин. Но ватное тело не слушалось приказов мозга, и я продолжал танцевать с бывшей девушкой.

Ближе к двенадцати ночи из однокурсников за столом остался сидеть один пьяный Арбатов — мой лучший друг, который после института выиграл грин-карту, уехал в Америку и отлично устроился в технологической компании из Кремниевой долины. В очередном танце Зоя прижалась ко мне грудью, заглянула в глаза, провела кончиками пальцев по затылку над воротником рубашки.

— Слушай, Зой… — я попробовал сделать шаг назад, но она крепче схватила меня за шею.

— Давид, — выдохнула, — а помнишь, как мы…

Далее последовал еще один случай из наших отношений, который я совершенно не помнил.

— Зой, у меня жена… — я снова попытался отстраниться, а она не дала. Возможно, не так уж и сильно пытался. Не знаю.

— Боже, Давид, — она встала на носочки и потерлась своей щекой о мою.

Я непроизвольно вдохнул Зоин запах и почувствовал, как у меня моментально встал член.

Глава 11. Измена

Давид

Внезапно вставший член меня испугал. Грубым и резким движением я снял с себя руки Зои и отступил на шаг.

— Давид, да ты чего? — она искренне удивилась моему поведению.

Ощущая, как нестерпимо ломит в яйцах, я развернулся и, пошатываясь из стороны в сторону, зашагал к столу. Арбатов в прямом смысле уснул, упав головой возле тарелки. Я налил себе в стакан виски и выпил залпом. Зоя тоже вернулась за стол и опустилась на стул рядом.

— Давид, — взяла меня под руку, — неужели ты забыл, как нам было хорошо вместе?

Я непроизвольно бросил на Зою взгляд, но глаза как-то сами спустились от ее лица к пышной груди. Член снова дернулся и нетерпеливо заныл.

— Нам же было так хорошо вместе… Ты помнишь?

— Не помню.

И это правда. За годы брака с Верой я совершенно забыл, что когда-то у меня был кто-то кроме жены. А сейчас, как назло, память стала подбрасывать сцены страстного секса с Зоей: в стенах института, на студенческих вечеринках, в совместных поездках. Пьяный мозг генерил их одну за одной, заставляя член взрываться.

Я не понимал, откуда это в моей голове. В чем дело? В алкоголе? В сексуальной Зое? Да мало ли сексуальных женщин вокруг меня было и есть? Я всегда оставался верен жене, у меня не возникало желания изменить. Даже если вставал член на какую-то случайную красотку.

— Давид, я так рада встрече с тобой, — Зоя прильнула ко мне, обняла. А в следующую секунду опустила руку на мой набухший член. — Я вижу, ты тоже рад встрече со мной.

Она гладила член через брюки. Я сконфузился, захотел отодвинуться на стуле, но Зоя не дала. Мы были одни в зале ресторана, не считая спящего на столе Арбатова. Официанты не знаю, куда подевались. Я мотнул головой по сторонам — никого не было.

— Зой, хватит, — предпринял я еще одну вялую попытку оттолкнуть однокурсницу.

А она наоборот усилила движения. Член запульсировал от нетерпения. Я был пьян, голова шла кругом, а еще и это сумасшедшее желание. Я не мог сопротивляться. Или недостаточно хотел.

Сейчас на трезвую голову с прискорбием понимаю: все же недостаточно хотел.

Дальше как в тумане. Зоя полезла целоваться, уселась на меня верхом. Она потерлась о член, и я в прямом смысле заскулил от возбуждения. Это стало последней каплей. У меня слетели предохранители, и я стал мять ее грудь и задницу.

Откуда-то послышался звук голосов, мы отпрянули друг от друга.

— Пойдем отсюда, — предложила она.

— Куда?

— Здесь наверху гостиница.

— Пойдем.

Я ни о чем не думал в тот момент кроме того, что у меня адски ломит член, и я хочу трахнуть Зою. Вот так глупо и банально. Просто взять и трахнуть. Просто спустить напряжение. Просто получить разрядку. Это трезвой головой хорошо думать, что такую же разрядку я мог получить с помощью своей правой руки. А тогда я об этом не думал. Я просто хотел трахнуть Зою и всё.

Поднявшись со стула, я понял, что еле на ногах стою. Зал ресторана закружился, словно я в центрифуге находился. Я рухнул обратно на стул, а Зоя потянула меня за руку и помогла подняться. Она быстро сняла номер на ресепшене отеля, и мы пошли к лифту. Раздеваться начали уже там. Потом на ощупь добрались до номера и буквально ввалились в него.

Зоя делала мне минет и прыгала на члене. Я получил долгожданную разрядку. Мозги были как кисель, тело не слушалось. Я не мог ни внятно мыслить, ни совершать внятные действия. Я вообще ни о чем в тот момент не думал кроме того, что мне охуенно хорошо.

Осознание ужаса произошедшего пришло под утро, когда я разлепил веки от того, что дико трещит башка, а в горле сухо как в пустыне Сахара. Сначала я не понимал, где вообще нахожусь. А потом повернул голову вправо, увидел рядом спящую Зою, и все тело ужасом пронзило. Похмелье как рукой сняло. Я подскочил на постели, огляделся по сторонам, увидел валяющийся на полу презерватив.

Меня в холодный пот бросило и волосы на затылке зашевелились, когда осознал: я изменил Вере. Я изменил своей жене, которую люблю. Впервые за шестнадцать лет нашего брака. И не с кем-нибудь, а с одной-единственной девушкой, к которой Вера когда-либо меня ревновала.

Глава 12. Иллюзия счастья

Давид

Я встал, оделся и ушел, оставив Зою спать дальше. Ехал домой с чувством того, что жизнь оборвалась. Я ненавидел и казнил себя за измену. Не понимал, как мог поддаться соблазну. Не понимал, почему не подумал о семье, почему вовремя не остановился.

Я люблю Веру, я не хочу разводиться, я не хочу изменять ей. Да, у нас не идеальная семейная жизнь. Бывают ссоры, недопонимание, раздражение друг к другу. Ну а у кого этого нет? Кто прожил вместе шестнадцать лет и ни разу не поругался? Покажите мне такую семью.

Вера была в командировке. Это немного спасало, потому что я в то утро просто не смог бы посмотреть ей в глаза. Но все равно переступив порог нашей спальни, меня бетонной плитой накрыло. Всюду лежали вещи Веры, в комнате пахло ее запахом. Я испытал наивысшую степень отвращения к самому себе. Я предал жену, я предал нас. Ненависть к собственной персоне достигла апогея.

Я пошел в душ. Хотел смыть с себя Зою. Бывшая девушка, которую я был рад видеть в начале встречи, сейчас не вызывала во мне ничего, кроме брезгливости. Я прокручивал в голове танцы с ней, последующий секс и не понимал: КАК??? НУ КАК??? ЧЕМ Я ДУМАЛ???

Вернее, понятно, чем. Похоть затмила разум и здравый смысл. Мне так хотелось поддаться этому соблазну, и я поддался. Вкусил запретный плод и тем самым открыл себе врата в ад. Это была просто похоть и ничего кроме нее. Я не собираюсь уходить от жены и уж тем более мне не нужна Зоя, которую я не видел почти двадцать лет и еще столько бы не видел.

На следующий день Зоя мне позвонила. На экране высветился незнакомый номер, я взял трубку. Понятия не имею, где она взяла мой телефон. Наверное, дал кто-то из общих друзей. Мне было противно слушать ее голос. Меня аж перекосило всего. Похоть, которую я испытывал к этой женщине в злополучный вечер, сменилась отвращением и чувством брезгливости.

Зоя спрашивала, куда я пропал, не хочу ли встретиться снова. Я рявкнул, что знать ее не желанию, и бросил трубку. Но Зоя не сдалась. Она снова принялась обрывать мне телефон, как тогда на последнем курсе института.

— Да что тебе от меня надо!? Что ты пристала? — я не подбирал выражений.

В институте после расставания я старался не обижать Зою и от ее назойливости отбивался очень вежливо. Сейчас мне не до вежливости.

— Давид, ну ты же был так рад меня видеть. Нам же было так хорошо. Тебе было хорошо. Я помню.

Да, мне было хорошо. Зато теперь так херово, что словами не передать.

— Зоя, я не собираюсь с тобой встречаться. Перестань мне звонить, перестань преследовать меня. Ты прекрасно знаешь, что я женат, у меня семья!

— Да, женат на той малолетке, — хмыкнула. — Я помню. Не переживай, твоей жене я не буду докладывать. Не хочу даже мараться об нее. Просто сам подумай, что нашей ночи не случилось бы, если бы в твоей семье все было хорошо. Когда мужчина любит жену и счастлив с ней, он не изменяет. Ты несчастен с ней, Давид. Подумай об этом.

Это был первый раз, когда Зоя сама положила трубку после разговора со мной. Обычно первым сбрасывал я.

Я не собирался принимать всерьез слова Зои. С Верой я счастлив, секс у нас хороший, хотя не так часто, как хотелось бы. Ты она в командировке, то я, то мы устаем, то ссоримся, то по очереди болеем. Но когда дорываемся друг до друга, остановиться не можем. Я не могу сказать, что мне чего-то не хватает в постели с женой. Разве что регулярности. Но это не такая уж глобальная проблема.

Близилось возвращение Веры из командировки. Я понимал, что должен честно ей во всем признаться. Нет, не потому что боюсь, что Зоя все-таки донесет. А потому что Вера не заслуживает такой лжи. А я больше не заслуживаю ее любви.

Ложь во благо — это бомба замедленного действия. Все тайное рано или поздно становится явным. И это тоже однажды станет явным. А если Вера узнает о моей измене спустя годы, ей будет намного больнее. Она не заслуживает жить в иллюзиях, в которых жила моя мать.

Мама любила отца, все для него делала: стирала, убирала, готовила, встречала с работы. Я вырос в образцовой семье любящих людей. И я тоже любил родителей, любил отца. Он был для меня примером. Я сильно переживал, когда папа внезапно умер. Мне было шестнадцать лет. Для мамы это стало трагедией, она была молодой красивой женщиной, но после смерти папы и думать не хотела о новых отношениях. Она почти каждый день ходила на его могилу, писала ему письма, разговаривала дома с его фотографией. Все время вспоминала, каким он был хорошим и замечательным. Утверждала: ни один новый мужчина с ним не сравнится. Поэтому даже не хотела ни с кем знакомиться.

А однажды мама в очередной раз пришла к папе на могилу и встретилась там с его любовницей и их общим ребенком. Розовые очки разбились стеклами внутрь не только у мамы, но и у меня. Оказалось, наша идеальная образцовая семья была пылью и пшиком. Фантиком от гнилой конфетки. У моего папы — примерного мужа, примерного отца, примерного семьянина — имелась вторая женщина и дочка от нее.