Игорь Руденко Шаурмен Битва за вкус. часть 1.

— Артём, — тихо сказала она. — А эта девочка... она странная.

— Все дети странные, — ответил он.

— Нет, я серьёзно. Она говорила так, будто знает что-то, чего не знаем мы.

— Может, и знает, — Артём посмотрел в окно. — Дети иногда видят то, что мы разучились замечать.

Ольга хотела спросить ещё, но передумала. День продолжался. Впереди была работа, вечер, новые клиенты, новые отзывы. Но сегодняшний день уже сделал своё дело — он напомнил ей, что есть вещи важнее рейтингов.

Машина свернула на Василеостровский, и впереди показались знакомые улицы. Пора было возвращаться.

5.

День клонился к обеду, когда Артём услышал знакомое шарканье у входа. Он как раз нарезал помидоры — ровными, почти прозрачными ломтиками, — когда в проёме палатки возникла долговязая фигура.

Виктор стоял, переминаясь с ноги на ногу, и сжимал в руке шоколадку. Обычную, в коричневой обёртке, какую продают в любом супермаркете. На его лице читалось смущение, смешанное с решимостью человека, который собирается сделать что-то важное, но не уверен, что его поймут правильно.

— Здравствуйте, — сказал он негромко.

Артём отложил нож, вытер руки о фартук. Взгляд его на мгновение задержался на парне, и в глазах мелькнуло узнавание, а следом — тёплая, почти отеческая искра.

— Витя? — он чуть склонил голову. — Заходи. Ты чего встал на пороге?

Виктор шагнул внутрь. Палатка для его длинной фигуры оказалась тесновата, но он умело вписался, привычно оглядев стойку, гриль, знакомые банки со специями. Здесь он уже бывал — и не раз. После той ночи, когда Артём вытащил его из переулка, где трое поддатых парней решили развлечься за счёт безответного студента, Виктор захаживал сюда, чтобы просто сказать «здравствуйте». Иногда брал лаваш, иногда просто благодарил взглядом. Артём никогда не брал с него денег за еду, но Виктор упрямо клал купюры в банку для чаевых, делая вид, что не замечает, как хозяин качает головой.

— Я это… — Виктор протянул шоколадку, и его уши, всегда выдававшие волнение, стали пунцовыми. — Вам. За… ну, за всё.

Артём взял плитку, повертел в руках. «Горький шоколад. 72% какао». Он поднял бровь.

— Горький, — констатировал он. — А я думал, студенты сладкое любят.

— Это вы любите, — выпалил Виктор и тут же смутился ещё больше. — Я смотрел, вы в прошлый раз чай без сахара пили. И кофе горький заказывали. Я подумал…

— Правильно подумал, — перебил Артём, и в его усыпанных редкими морщинками глазах заплясал весёлый свет. — Спасибо. Люблю горький. Он настоящий.

Он убрал шоколадку на полку, рядом с банкой тмина, и жестом указал на табурет.

— Садись. Есть будешь?

Виктор отрицательно замотал головой, но желудок у него предательски заурчал. Артём усмехнулся и, не дожидаясь ответа, потянулся к стеллажу за лавашом.

— Будешь, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Ты какой любишь? С курицей? Или классику?

— С курицей, — сдался Виктор, усаживаясь на табурет. — Острую, как вы делаете. Ту, с соусом…

— С «Острым sauce of Fury», — закончил за него Артём. — Помню. Ты её в прошлый раз заказал, а потом полчаса воду пил и говорил, что кайфово.

Виктор улыбнулся, чувствуя, как напряжение отпускает. Здесь, в этой палатке, пахнущей дымом, зеленью и жареным мясом, всё было просто и правильно. Не то что в аудиториях с их бесконечными кодами и дедлайнами.

Артём работал быстро, но без суеты. Он достал из холодильника охлаждённое филе, бросил на гриль, и мясо зашипело, наполняя пространство аппетитным ароматом. Пока курица жарилась, он нарезал свежие овощи тонкой соломкой, взбил в миске соус — йогурт, чеснок, немного острого перца, секретная добавка, о которой Виктор спрашивал каждый раз и каждый раз получал загадочное: «Семейный рецепт».

— Я вообще не поэтому пришёл, — начал Виктор, наблюдая за ловкими движениями его рук. — То есть, шоколадка — это да, спасибо, но я… Мне нужен был повод зайти. Я хотел спросить, как у вас дела?

— Дела? — Артём перевернул курицу. — Нормально дела. Гриль работает, клиенты ходят.

— Я про рейтинг, — тихо сказал Виктор. — Я смотрел на карте. У вас 4.8. Это самый высокий показатель в районе. Выше, чем у «Капли», выше, чем у столовой Марии Ивановны. Я думал, может, вы радуетесь?

Артём замер на секунду, потом продолжил нарезать лаваш. Когда он заговорил, голос его звучал глухо, без обычной уверенности.

— Рейтинг, Витя, это такая штука… Он не про качество. Он про войну. — Он завернул в лаваш готовое мясо, добавил овощи, полил соусом. — Вот ты сейчас съешь эту шаверму. Скажешь, вкусно?

— Всегда вкусно, — искренне ответил Виктор.

— А если бы кто-то, кто никогда меня не пробовал, написал в интернете, что я мух в лаваш кладу? Или что я хам? И написал бы это не один раз, а сто раз, с разных телефонов? Что бы тогда было?

Виктор нахмурился. Артём поставил перед ним тарелку с огромной, туго скрученной шавермой, от которой поднимался пар. Румяный лаваш блестел от масла, из среза аппетитно вываливались кусочки курицы, зелень, маринованный лук.

— Спасибо, — машинально сказал Виктор, но к еде не притронулся. — Вы хотите сказать, что кто-то специально занижает рейтинги?

— Я не хочу сказать. Я знаю. — Артём опёрся руками о столешницу. — Ты ведь студент? Программист, да?

— Системный администратор, — поправил Виктор, — но вообще я на прикладной информатике. Учусь на четвёртом.

— Значит, в цифрах шаришь?

— Ну… в каком-то смысле.

Артём помолчал, собираясь с мыслями. Потом кивнул на шаверму:

— Ешь давай. Я расскажу.

Виктор отломил кусок, подул, откусил. И на мгновение закрыл глаза. Горячий сок растёкся по языку, острый соус приятно обжёг губы, а за ним — прохладная свежесть овощей и нежный, чуть сладковатый йогурт. Каждый раз это было как маленькое откровение.

— Боже, — выдохнул он. — Артём, это… это невероятно. Вы лучший в городе.

— Ты это из-за шоколадки, — отмахнулся Артём, но в уголках его губ затаилась довольная усмешка.

— Нет, правда. Я объехал полрайона. Никто так не делает. У вас соус какой-то волшебный.

— Семейный рецепт, — повторил Артём. — Ладно, слушай.

Он присел на корточки, чтобы оказаться с Виктором почти на одном уровне, и заговорил негромко, доверительно:

— Ты знаешь столовую Марии Ивановны? Через два дома отсюда.

— Конечно. У них борщ отличный. И котлеты.

— Вот. Три недели назад у неё рейтинг был 4.6. Сейчас — 3.2. Отзывы сыплются как из ведра: то еда невкусная, то персонал грубый, то мыши завелись. — Артём поморщился. — Я эту женщину знаю десять лет. Она у себя на кухне муху пришибет — три раза руки вымоет. Никаких мышей там нет.

Виктор перестал жевать, слушая.

— И я видел, кто это делает, — продолжил Артём. — Позавчера вечером вышел мусор выкинуть. Сидит пацан на лавочке, в капюшоне, худой. В одной руке телефон — там отзывы столовой открыты, в другой — второй телефон. И он эти отзывы строчит. Я подошёл, спросил: «Ты чей?» Он мне: «Дядя, я имею право на своё мнение». А сам переключается между аккаунтами, как между каналами.

— Вы его видели? — Виктор отложил шаверму, забыв о еде. — Лично?

— Лицом к лицу, — кивнул Артём. — Я ему сказал: «Убери про Марию Ивановну». А он улыбнулся и говорит: «Ты, дядя, полицию вызывай, если не нравится. А я просто потребитель, имею право оценивать».

— И что вы?

— А что я? — Артём развёл руками, и в этом жесте Виктор вдруг увидел не привычную силу, а что-то похожее на усталость. — Я мог бы его за шкирку взять. Мог бы телефоны эти об асфальт разбить. Но он бы завтра написал заявление о побоях, и я остался бы без палатки. А он через неделю вернулся бы с новыми телефонами. Их же не жалко, этих… исполнителей.

Виктор смотрел на него, и в его глазах загорался знакомый, цепкий интерес профессионала.

— А он с кем-то разговаривал? — спросил он. — Пока сидел?

— Разговаривал, — вспомнил Артём. — По телефону, тихо так, но я услышал. Сказал кому-то: «Работу выполнил, по столовой дамп сделал, завтра начинаю по кофейне». Дамп, так он сказал. Я не понял, что это значит.

— Дамп рейтинга, — медленно произнёс Виктор, и его лицо вдруг стало серьёзным, почти взрослым. — Это же… это же стандартная схема.

— Что? — Артём нахмурился.

Виктор отодвинул тарелку, подался вперёд, заговорил быстро, как на экзамене:

— Смотрите. Есть такая штука — DDoS-атака. Когда на сайт или в приложение отправляют огромное количество запросов, чтобы его положить. Но здесь немного другое. Они делают дамп рейтинга — это значит, массово, с разных аккаунтов, выставляют низкие оценки и пишут негативные отзывы. Это называется «атака репутации». Обычно заказывают конкуренты или… ну, неважно. Технически это делается просто: покупаются или создаются фейковые аккаунты, иногда используются прокси, чтобы скрыть IP. А потом нанимаются такие вот… исполнители. Которые сидят на лавочках и накручивают.

Артём слушал, и его лицо медленно менялось. Сначала — недоверие, потом — понимание, а затем в глазах зажглось что-то новое, похожее на надежду.

— Ты говоришь, это обычная… как её… дедос атака? — переспросил он, коверкая слово.

— DDoS, — улыбнулся Виктор. — Но здесь не совсем DDoS, это скорее… ну, назовём это репутационным вбросом. И, Артём… — он сделал паузу, словно проверяя, не показалось ли ему. — Я могу помочь.

— Как?

— Я программист. Ну, учусь. Но я уже работал с подобными вещами на фрилансе. Можно отследить, откуда идут эти отзывы. Если они идут с одного устройства или с одной сети — это уже доказательство. Можно написать скрипт, который будет мониторить активность, собирать данные. А потом… потом с этим можно идти в поддержку приложения, в полицию, куда угодно. Технически это нарушение. За накрутку рейтинга блокируют аккаунты, а если доказать злой умысел — это уже статья.

Артём молчал. Он смотрел на Виктора — на его худое, ещё по-юношески угловатое лицо, на острые скулы, на неожиданно твёрдый взгляд. Перед ним сидел не тот перепуганный парень, которого он вытаскивал из переулка. Перед ним сидел человек, владеющий оружием в той самой войне, где Артём чувствовал себя слепым.

— Ты серьёзно? — спросил Артём хрипловато.

— Абсолютно, — Виктор кивнул. — Вы меня спасли. Я не знал, как отблагодарить. Шоколадка — это ерунда. А это… это я умею. Это я реально могу.

Артём оттолкнулся от столешницы, выпрямился во весь рост. Прошёлся по палатке, развернулся, снова подошёл к Виктору.

— Слушай, — сказал он, и голос его обрёл прежнюю твёрдость. — У нас сегодня вечером встреча. Собираются те, кого тоже задело. Мария Ивановна, Ольга из «Капли», Гиви из хинкальной «Гора»… и ещё пара человек. В столовой у Марии Ивановны, в семь часов. Приходи.

Виктор растерянно моргнул:

— Я? Но я же не предприниматель.

— Ты — тот, кто может объяснить, что это за зверь такой, — Артём ткнул пальцем в телефон, лежащий на полке. — Ты — программист. Ты знаешь, как это работает. А мы — нет. Мы умеем мясо жарить и кофе варить, а в этих ваших… алгоритмах… мы как котята слепые. Приди. Расскажи. Помоги.

Он говорил не прося, а утверждая. И Виктор понял, что отказываться бесполезно. Да он и не хотел отказываться.

— Хорошо, — сказал он, сглотнув. — Я приду. Только… можно я доем? — он кивнул на остывающую шаверму. — А то вы отвлекли меня разговорами, а она же лучшая в городе.

Артём усмехнулся — впервые за весь разговор широко, открыто.

— Ешь, — сказал он, снова берясь за нож. — Я тебе ещё одну сделаю, с собой. А то учишься там, на одной стипендии, небось, питаешься как попало.

— Да нормально я питаюсь, — пробормотал Виктор, но возражать не стал.

Он ел не спеша, с наслаждением, а Артём стоял у гриля, готовил вторую порцию, и мысли его текли ровно и спокойно. Впервые за долгое время он чувствовал, что стена, перед которой он стоял в отчаянии, начинает обретать трещины. Враг оказался не таким уж бестелесным. У него была технология, схема, инструмент. А значит, был и способ защититься.

Когда Виктор, сытый и немного смущённый двойной порцией, вышел из палатки, Артём окликнул его:

— Вить!

Тот обернулся.

— Спасибо за шоколад, — сказал Артём. — И за… ну, за это. За то, что пришёл.

Виктор улыбнулся, махнул рукой и быстро пошёл в сторону общежития, ловко лавируя между лужами. Артём смотрел ему вслед, и в голове уже складывался план вечернего разговора. Впервые он шёл на встречу не с пустыми руками, а с надеждой.

Он вернулся в палатку, вымыл руки, достал из-под стойки телефон. Нашёл в контактах Марию Ивановну, написал короткое сообщение:

«Марь Иванна, вечером на собрании будет один парень, студент, он программист. Он знает, как бороться с этими отзывами. Ждите. Будем решать».

Отправил. Потом убрал телефон, подошёл к грилю, провёл рукой по остывшей решётке. Пальцы ощутили ровный, чуть шершавый металл. Реальность.

Но теперь он знал: у реальности есть союзники в том, другом мире. И один из них только что вышел за дверь, сжимая в руке пакет с горячей шавермой.