Яромир Яров Прогрессия нагрузок

Здесь обнаружилась другая возможность.

Столичные мастера начали просить не просто доски.

Одинаковая длина.

Одинаковая толщина.

Отбор по рисунку.

Некоторые хотели поверхность уже строганную.

— Можем? — спросил Ярослав.

Лука пожал плечами.

— Сделать можем.

— Много?

— Вот тут сложнее.

Потребуются приспособления.

Хороший мастер.

Дополнительное время.

Ярослав кивнул.

— Сколько заказов сейчас?

Лука показал.

Пока недостаточно.

— Тогда ничего не покупаем.

— Совсем?

— Сначала спрос.

Он повернулся к Елисею.

— Запиши: собрать заявки на обработанную стандартизированную заготовку. Без вложений, пока не увидим объём.

Елисей записал.

Ярослав сам себе едва заметно кивнул.

Савва мог бы гордиться.

Но говорить ему об этом не стоило.

На основной мельнице было хуже.

Потому что там Ярослав вообще почти ничего не нашёл.

Еремей встретил их.

Провёл.

Механизм работал.

Зазор регулировался.

Сито работало.

Подъём зерна тоже.

Никаких новых чудес.

Никаких людей, таскающих вручную то, что уже давно можно было не таскать.

— И что у вас плохо? — спросил Ярослав.

Еремей задумался.

Очень долго.

— Иногда зерна мало.

— В смысле?

— Молоть можем больше.

Вот она.

Старая проблема.

Только теперь звучала иначе.

Раньше мельница не справлялась с тем, что ей привозили.

Теперь она могла больше, чем ей привозили.

Ярослав прошёлся по помещению.

— На сколько больше?

Елисей поднял записи.

Средняя фактическая загрузка всё ещё не доходила до возможной.

Особенно вне пиковых недель.

— Значит, нам нужны новые поставщики.

— Можно, — сказал Еремей.

Ярослав уже собирался записать.

И остановился.

Посмотрел в сторону полей.

— А почему поставщики должны быть чужими?

Елисей не понял.

— Что?

— У нас есть пашни.

— Есть.

— Мы выращиваем зерно.

— Да.

— Почему не выращивать больше пшеницы самим?

Тишина.

Еремей медленно сказал:

— Можно.

— Потом молоть здесь.

— Можно.

— И продавать уже муку.

— Можно.

Ярослав улыбнулся.

Елисей сразу поднял палец.

— Савва Никитич...

— Я ничего не покупаю.

— Пока.

— Просто считаем.

Они сели прямо в мельничной конторе.

Подняли хозяйственные записи.

Сколько земли можно безопасно перевести под дополнительную пшеницу, не разрушив остальной севооборот.

Сколько потребуется семян.

Людей.

Уборки.

Перевозки.

Но главный вопрос Ярослав поставил раньше расчётов.

— Кому продавать?

Еремей пожал плечами.

— Муку покупают.

— Это не рынок.

Елисей понял.

— Нужен объём.

— Именно.

Они подняли данные по существующим покупателям.

Постоялые дворы.

Городские торговцы.

Небольшие пекарни.

Соседние земли.

Плюс контакты, которые Михаил мог использовать в столице и дальних городах.

После грубой оценки получилось:

ближайший рынок без заметного снижения цены способен принять примерно 1 800–2 000 дополнительных мешков муки в год.

Ещё 2 000–2 500 можно было бы увести дальше.

Но там уже возрастала стоимость перевозки.

— Значит, не надо сразу выращивать на пять тысяч, — сказал Ярослав.

Елисей посмотрел.

— Хотели?

— Уже нет.

Пилот.

Объём собственных посевов, достаточный примерно для производства двух тысяч мешков товарной муки.

Предварительные затраты:

семена, обработка земли, дополнительные работники и уборка:

1 180 золотых.

Доставка зерна на мельницу:

170.

Помол:

310.

Доставка готовой муки, торговые расходы и продажи:

360.

Всего:

2 020 золотых.

Ожидаемая выручка от муки и отрубей при текущих ценах:

от 3 450 до 3 600 золотых.

Чистый результат:

примерно 1 430–1 580 золотых за сезон.

Елисей перечитал.

— Хорошо.

— Если продадим.

— Да.

Ярослав подчеркнул это слово.

Если.

— Сначала Михаил и наши торговцы подтверждают рынок хотя бы на полторы тысячи мешков. Остальное — только после этого.

Еремей спросил:

— А если спрос будет больше?

— Тогда в следующем сезоне увеличим.

Очень хотелось сделать всё сразу.

Именно поэтому не надо.

Дорога встретила их колеями.

Не вся.

Главный проблемный участок.

Трафик вырос.

Это было хорошо.

Тяжёлые телеги с лесом.

Зерно.

Руда.

Торговцы.

Это было ещё лучше.

И всё это хорошее очень успешно уничтожало старое покрытие.

Карп встретил их у пропускного пункта.

Евсей как раз оформлял телегу.

Ярослав заметил, что постоянного перевозчика пропустили значительно быстрее остальных.

— Что сделали?

Карп сразу напрягся.

— Господин?

— С телегой.

— А.

Он замялся.

— Они часто ездят.

— Вижу.

— Мы уже знаем людей. Знаем телеги. Бумаги одинаковые.

— И?

— Сделали отдельную отметку.

— Кто разрешил?

Карп посмотрел на Евсея.

Евсей на Карпа.

— Никто.

Ярослав кивнул.

— Хорошо.

Оба явно не ожидали.

— Хорошо?

— Если время сократилось.

— Сократилось.

— Ошибок больше?

— Нет.

— Пошлина теряется?

— Нет.

— Тогда оформите правило нормально.

Елисей уже записал.

Карп расслабился.

Ярослав смотрел и чувствовал почти физическое удовольствие.

Люди сами увидели потерю времени.

Сами исправили.

Не идеально.

Но правильно по принципу.

Вот это стоило денег.

Потом дошли до дороги.

Ратмир заранее подготовил две сметы.

Первый вариант выглядел разумнее.

Ремонтировать только разбитые части.

Менять покрытие по мере износа.

Базовая сумма:

1 030 золотых.

Второй:

полностью заменить покрытие на всём проблемном отрезке.

1 520 золотых.

Разница:

почти пятьсот.

Ярослав уже хотел выбрать первый.

Потом увидел дополнительные строки.

— Что это?

Елисей прочитал.

Если делать частями сейчас, часть камня понадобится срочно до ухудшения погоды.

Обычных перевозчиков уже не хватало.

Доплата за срочную доставку:

174 золотых.

Дополнительные рабочие:

86.

Перераспределение телег:

50.

Итого срочность:

310 золотых.

Общий частичный вариант:

1 340 золотых.

Ярослав посмотрел на второй.

1 520.

Разница:

180 золотых.

— И через сколько к первому варианту снова вернёмся?

Карп ответил:

— Думаю, на следующий год точно.

— Потому что соседние старые участки начнут уходить?

— Да.

Ярослав ещё раз посмотрел.

Тысяча триста сорок.

Потом снова ремонт.

Или тысяча пятьсот двадцать сейчас.

— Полностью.

Елисей поднял голову.

— Всё покрытие проблемного участка?

— Да.

— Это дороже.

— На сто восемьдесят сейчас.

Он показал на лист.

— Но дешевле, чем снова организовывать ремонт через год.

Карп спросил:

— Значит, менять всё?

— Всё.

Вот здесь Савва будет недоволен.

Но не слишком.

Из фонда быстрых хозяйственных улучшений уже было выделено 1 500 золотых.

Недостающие двадцать — из рабочего запаса.

Ярослав даже улыбнулся.

— Елисей.

— Да?

— Запишите отдельно.

— Что?

— Я выбрал более дорогой вариант.

Елисей посмотрел.

— Для Саввы?

— Именно.

— Хотите его расстроить?

— Хочу показать, что у меня была причина.

— Это расстроит сильнее.

Постоялый двор Ярослав узнал не сразу.

Тот же дом.

Тот же двор.

Те же конюшни.

И при этом...

другой.

У входа стояли большие горшки с цветами.

Окна были чистыми.

Занавески новые.

Столы во дворе переставили.

Даже дрова лежали аккуратнее.

Ярослав остановился.

— Мы туда приехали?

Елисей посмотрел на вывеску.

— Похоже.

Из двери вышел Трофим.

И сразу улыбнулся.

— Молодой господин!

Ярослав прищурился.

— Что случилось?

Трофим остановился.

— В смысле?

— Здесь.

Он показал рукой.

— У вас женщина появилась.

Трофим покраснел.

Елисей рассмеялся.

— Вот так сразу?

— Я не слепой.

Из дома вышла женщина лет сорока.

Крепкая.

Добродушное лицо.

Фартук.

Руки в муке.

— Трофим?

— Агафья, это господин Ярослав.

Она сразу вытерла руки.

— Молодой господин.

— Значит, Агафья.

Трофим совсем смутился.

— Мы... поженились.

— И сообщить?

— Вы в столице были.

— Это очень плохое оправдание.

— Я думал...

— Ничего не думали.

Ярослав улыбнулся.

— Поздравляю.

Совершенно искренне.

Он помнил Трофима вдовцом.

Нормальным хозяином.

Работящим.

Но каким-то вечно усталым.

Сейчас лицо было другим.

Спокойнее.

Живее.

И двор тоже.

Подарок лежал в отдельной телеге.

Ярослав специально попросил Данилу сделать его ещё до поездки.

Хороший большой сундук.

Не дворцовый.

Но из отличного высушенного дерева.

Резной край.

Крепкие петли.

Внутри отделения для белья, ткани и домашних вещей.

Когда его внесли, Агафья буквально замолчала.

— Это нам?

— Нет. Тихону.

Она не поняла.

Трофим засмеялся.

— Он шутит.

— Свадебный подарок, — сказал Ярослав. — От дома.

Агафья провела ладонью по крышке.

— Господин...

— Даже не начинайте.

Трофим выглядел так, будто сейчас либо обнимет Ярослава, либо заплачет.

Оба варианта были опасными.

— Лучше кормите, — сказал Ярослав.

Агафья сразу оживилась.

— Так проходите!

Вот теперь стало действительно хорошо.

Еда изменилась ещё сильнее двора.

Раньше Трофим кормил нормально.

Сытно.

Горячо.

Просто.

Теперь суп всё ещё был сытным.

Но вкуснее.

Мясо — мягче.

Соус появился там, где раньше его не было.

Хлеб горячий.

К крупе добавили жареный лук и что-то ещё.

Ярослав доел первую тарелку.

Посмотрел на Трофима.

— Это она?

Трофим гордо кивнул.

— Теперь понимаете, почему я женился?

Из кухни донеслось:

— Я всё слышу!

Трофим закашлялся.

Ярослав смеялся так, что пришлось отложить ложку.

— Хорошая причина.

— Я тоже так думаю.

— Трофим!

— Молчу!

Но хорошая еда и порядок принесли новую проблему.

Мест стало не хватать.

— Насколько часто? — спросил Ярослав.

Трофим принёс свои записи.

Не идеальные.

Но уже записи.

Последние 60 ночей.

Полностью заняты все комнаты:

19 ночей.

В 11 ночей пришлось отправлять часть людей дальше.

По отметкам Трофима и Агафьи за два месяца потеряли примерно:

73 возможные ночёвки.

— Средний доход с человека?

Комната.

Еда.

Иногда конюшня.

Горячая вода.

Примерно 0,9 золотого.

Получалось около:

66 золотых недополученной выручки за два месяца.

Если поток сохранялся:

примерно 400 золотых выручки в год терялось только потому, что некуда положить людей.

— Строить второй корпус? — спросил Трофим.

Ярослав посмотрел на Саввин лист в голове.

— Сколько?

Елисей уже поднял предварительную оценку местного мастера.

Корпус на восемь комнат:

примерно 1 150 золотых.

Дополнительное ежегодное обслуживание, бельё, отопление и труд:

около 150 золотых.

При сегодняшнем потоке чистый дополнительный результат:

примерно 250 золотых в год.

Окупаемость:

четыре с половиной года.

Ярослав поморщился.

— Долго.

Трофим расстроился.

— Значит, нет?

— Новый корпус — пока нет.

Агафья неожиданно сказала:

— А флигель?

Все посмотрели.

— Какой?

— Хозяйственный.

За домом стоял старый флигель.

Сейчас там часть запасов и всякий хлам.

Агафья уже думала.

Конечно.

— Если вещи перенести в сарай и сделать там четыре комнаты...

Трофим посмотрел на жену.

— Я говорил!

— Ты говорил про две.

— Потом подумал про четыре.

— После того как я сказала.

Ярослав поднял руку.

— Сколько?

Местный мастер прикинул.

Переделка:

примерно 380 золотых.

Четыре простых комнаты.

Без роскоши.

Нормальные кровати.

Тепло.

Чисто.

Это перекрывало бы большую часть нынешнего пикового дефицита.

Дополнительная чистая прибыль:

примерно 175–185 золотых в год.

Окупаемость:

чуть больше двух лет.

Ярослав кивнул.

— Вот это уже интереснее.

— Делать? — спросил Трофим.

Ярослав вспомнил Савву.

— Сначала окончательная смета.

Трофим вздохнул.

Агафья сказала:

— Правильно.

Трофим посмотрел на жену.

— Ты на чьей стороне?

— Денег.

Ярослав понял:

постоялый двор попал в хорошие руки.

В деревне следующая проблема стоила восемнадцать золотых.

Буквально.

Староста начал длинное объяснение.

Весной не успевают.

Хороший срок короткий.

Старый плуг один.

Второй почти развалился.

Несколько хозяйств ждут очередь.

Ярослав спросил:

— Сколько новый?

— Хороший?

— Хороший.

— Около восемнадцати золотых.

— Купить.

Староста замолчал.

Елисей поднял голову.

— Без расчётов?

— Восемнадцать золотых.

— Савва...

— Это и есть расчёт.

Ярослав посмотрел на старосту.

— Один общий. Очередь использования записывать. Если к концу сезона реально уменьшит задержки и будет нужен постоянно — подумаем о втором.

— Спасибо, молодой господин.

— Не спасибо. Берегите.

Потом посмотрел на Елисея.

— Иногда проблему за восемнадцать золотых не надо изучать три месяца.

— Записал.

— Вы всё сегодня записываете против меня?

— Для истории.

Опасный человек.

А вот сады оказались другой историей.

Часть плодов каждый год портилась.

Особенно когда хороший урожай совпадал с плохой дорогой или слабым спросом.

Староста предложил построить большой сушильный сарай.

Ярослав не согласился.

— Сколько портится?

Тишина.

— Не знаю.

— Сколько можно высушить сейчас?

— Не знаю.

— Сколько платят за сушёные плоды?

— По-разному.

— Тогда ничего не строим.

Контраст с плугом был почти смешным.

Восемнадцать золотых — потратили мгновенно.

Здесь потенциально можно было заработать намного больше.

Именно поэтому сначала нужны были цифры.

Ярослав поручил:

посчитать реальный объём потерь;

узнать существующие способы хранения;

поговорить с теми, кто уже сушит и варит;

проверить цены.

Потом пилот.

Не раньше.

На Чернавскую мельницу приехали ближе к вечеру следующего дня.

Она работала.

Это уже перестало удивлять.

Чернавский подробно начал рассказывать про механизм.

Ярослав остановил.

— Что у вас сейчас мешает больше всего?

Тот задумался.

— Дальние деревни.

— Почему?

— Хотят возить.

— И?

— Дорого.

Чем дальше находилась деревня, тем больше доля перевозки съедала выгоду.

Сам помол оставался привлекательным.

Но доставка зерна туда и муки обратно делала систему бессмысленной для части людей.

Опять.

Не мельница.

Не производительность.

Перевозка.

Ярослав посмотрел на Елисея.

Тот уже улыбался.

— Что?

— Я знаю, что сейчас скажете.

— Что?

— Следующее ограничение.

— Тогда записывайте.

Вечером они остановились на хорошем независимом постоялом дворе.

Том самом, который Ярослав когда-то впервые увидел по дороге к далёкой шахте.

Здесь по-прежнему почти нечего было исправлять.

Лошадей забрали сразу.

Ужин горячий.

Комната чистая.

Крючки на месте.

Вода тоже.

Ярослав сел за стол.

Елисей разложил тетрадь.

— Подводим?

— Давайте.

Список получился длинным.

Лес — сушка и хранение.

Мельница — недостаток зернового потока.

Собственные пашни — пилот товарной пшеницы после подтверждения спроса.

Дорога — износ покрытия. Решение: полная замена проблемного участка, 1 520 золотых.

Постоялый двор — нехватка мест в пики. Проверить переделку флигеля, около 380 золотых.

Деревня — плуг, 18 золотых. Купить.

Сады — потери урожая. Сначала измерить.

Чернавская — дальние деревни ограничены стоимостью перевозки.

Ярослав перечитал.

— Видите?

— Да.

— Что?

Елисей подвинул лист.

— Мы научились производить больше.

— И?

— Теперь не успеваем хранить и возить.

Вот.

Ярослав медленно кивнул.

Лес упирался в хранение.

Зерно — в подвоз.

Мельницы — в поток.

Дорога — в нагрузку.

Постоялый двор — в места.

Фрукты — в сохранность.

Чернавская — в расстояние.

Одна и та же проблема в разных формах.

Переместить.

Сохранить.

Распределить.

— Логистика, — сказал Ярослав.

Елисей посмотрел.

— Что?

— Неважно.

Слово он пока решил не внедрять.

Слишком чужое.

— Нам нужна не следующая мельница.

— А что?

— Система движения между ними.

Телеги.

Маршруты.

Склады.

Сборные пункты.

Обратные грузы.

Содержание дорог.

Не сегодня.

Но направление уже было видно.

Елисей спросил:

— И что будем делать первым?

Когда-то Ярослав выбрал бы то, что выглядело интереснее.

Теперь посмотрел на суммы.

— Считать цену каждого ограничения.

— Всех?

— Да.

Он взял перо.

Написал:

Не исправлять проблему только потому, что она существует.

Ниже:

Исправлять, если цена проблемы выше цены исправления.

Елисей перечитал.

— А плуг?

— Восемнадцать золотых.

— Понятно.

— Вот.

Ярослав улыбнулся.

Не каждая проблема заслуживала комитет.

Не каждая — немедленных денег.

Надо было отличать одну от другой.

Новая шахта была последней точкой маршрута.

Восемь часов от дома.

После старой дороги почти подарок.

Они добрались ещё до темноты.

Шахта выглядела именно так, как обещали бумаги.

Маленькая.

Не слишком прибыльная.

Никакой внушительности.

Несколько зданий.

Погрузочная площадка.

Рабочие.

Старые телеги.

Обычная руда.

Обычные люди.

Управляющий встретил нового владельца нервно.

Ярослав сразу сказал:

— Сегодня никаких увольнений.

Мужчина расслабился совсем немного.

— Показывайте как есть.

Сначала Ярослав действительно смотрел как хозяин обычного актива.

Телеги.

Погрузка.

Склад.

Дорога.

Смены.

Расходы.

Где теряют время.

Что ломается.

Что рабочие ненавидят сильнее всего.

Первые ответы были скучными.

И это хорошо.

Одну телегу надо заменить.

Навес маловат.

Кузница далеко от места, где чаще ломается инструмент.

Ничего страшного.

Никакой революции.

А потом они подошли к входу.

Ярослав остановился.

Сначала решил, что устал.

Моргнул.

Посмотрел снова.

Дымка.

Очень слабая.

Но она была.

У самого входа.

Не глубоко под землёй.

Не рядом с открытым богатым пластом.

Здесь.

Среди обычного серого камня.

И заметнее, чем в исследовательской комнате дома.