Яромир Яров Прогрессия нагрузок

Пролог. Нагрузка

— Ещё десять минут.

— Нет.

— Пять.

— Нет.

Молодой Каменский раздражённо выдохнул и откинулся спиной на деревянную крепь.

— Гавриил.

— Что?

— Я чувствую себя прекрасно.

Гавриил Лисов даже не поднял головы от записей.

— Именно это меня и беспокоит.

В шахте было тихо.

Не совсем.

Где-то далеко капала вода.

Потрескивала лампа.

Порода иногда отзывалась коротким сухим звуком, будто гора сама устраивалась удобнее.

Но людей вокруг не было.

Рабочих Гавриил отпустил почти час назад.

Официально они проверяли новый измерительный артефакт.

Неофициально прибор интересовал его значительно меньше человека, сидевшего напротив.

На столике между ними лежали:

часы;

две колбы с водой;

небольшой измерительный артефакт;

несколько листов;

и таблица, на которой уже начинало не хватать свободного места.

Гавриил посмотрел на часы.

— Вставай.

— Я только сел.

— Ты сидишь двадцать семь минут.

— И?

— Сегодня предел двадцать семь.

— В прошлый раз было двадцать пять.

— Именно.

Каменский уставился на него.

— Две минуты?

— Да.

— Ты издеваешься.

— Нет.

— Мой Источник даже не устал.

Гавриил наконец поднял голову.

— Мы не пытаемся его утомить.

— Тогда что мы делаем?

Гавриил посмотрел на серую стену.

Тонкие серебристые прожилки аурита пересекали породу почти на уровне груди.

— Пока выясняем.

Каменский поднялся.

Нехотя.

Очень нехотя.

Это Гавриил тоже записал.

После воздействия субъективное нежелание покидать участок сохраняется.

— Ты серьёзно это записал?

— Да.

— «Не хотел уходить»?

— Именно.

— Почему?

Гавриил убрал перо.

— Потому что в первый раз ты тоже не хотел.

— Потому что здесь хорошо.

— Во второй раз сказал то же самое.

— И сейчас скажу.

Каменский сделал глубокий вдох.

Лицо расслабилось.

— Здесь действительно дышится легче.

Гавриил несколько секунд смотрел на него.

Потом записал и это.

Уже в третий раз.

— Мне кажется, ты слишком много внимания уделяешь словам.

— Иногда человек замечает изменение раньше прибора.

— Ты сейчас о себе?

— В том числе.

Каменский усмехнулся.

— Опять твой камень в сапоге?

Гавриил посмотрел.

— Именно.

Первый раз они спорили об этом несколько лет назад.

Каменский до сих пор не понимал, как Гавриил это делал.

Он мог войти в мастерскую.

Посмотреть на работающий артефакт.

Иногда даже не смотреть.

Постоять рядом.

И сказать:

здесь плохо.

На вопрос «что плохо?» отвечал ещё раздражительнее:

не знаю.

Потом начинались измерения.

Проверка соединений.

Материала.

Нагрева.

Потерь.

И слишком часто выяснялось, что где-то действительно было плохо.

Современные приборы постепенно научились находить часть того, что Гавриил раньше чувствовал без них.

Каменский всё равно считал это несправедливостью.

— Покажи ещё раз, — попросил он.

— Что?

— Где сильнее.

Гавриил вздохнул.

Подошёл к стене.

Не касаясь.

Медленно прошёл вдоль неё.

Остановился.

Вернулся на два шага.

Снова вперёд.

Поморщился.

— Здесь.

— Почему?

— Не знаю.

— Очень полезно.

— Ты просил показать.

— Что чувствуешь?

Гавриил задумался.

Это всегда было самым неприятным.

Превращать ощущение в слова.

— Плотнее.

— Что плотнее?

— Всё.

— Гавриил.

— Я не знаю, как назвать.

Он протянул ладонь к стене.

Не касаясь.

— Как будто поток рядом идёт иначе.

— Как?

— Иначе.

Каменский закрыл лицо рукой.

— Ты величайший исследователь своего поколения.

— Спасибо.

— И худший человек на свете, когда надо что-нибудь объяснить.

— Тоже спасибо.

Прибор поставили именно там, где указал Гавриил.

Каменский активировал его.

Кристалл вспыхнул.

Стрелка медленно пошла вправо.

Остановилась.

Каменский посмотрел.

Потом на старое значение.

Ещё раз.

— Выше.

— Насколько?

Тот назвал число.

Гавриил записал.

Без улыбки.

Каменский улыбался за двоих.

— Опять.

— Один результат.

— Мы уже делали три.

— В разных условиях.

— И все три...

— Разные условия.

— Ненавижу тебя.

— Запиши.

Они вышли из активного участка и остановились в небольшой боковой выработке, где аурита почти не было.

Через несколько минут Каменский нахмурился.

— Уже хуже.

Гавриил сразу поднял перо.

— Что именно?

— Не знаю.

— Насколько?

— Ты это специально.

— Насколько?

Каменский прислушался.

— Дышать так же.

— Значит, не дыхание.

— Я знаю.

Он положил ладонь на грудь.

— Источник будто... тяжелее.

— Боль?

— Нет.

— Усталость?

— Нет.

— Наполненность?

— Кажется, такая же.

— Тогда?

— Гавриил, если бы я умел нормально описывать ощущения, ты был бы мне не нужен.

Гавриил посмотрел.

— Справедливо.

Записал:

После выхода: субъективное ощущение возврата прежней «тяжести» Источника. Боли и слабости нет .

На поверхности их ждал второй прибор.

Более точный.

Каменский сел.

Гавриил проверил настройку дважды.

Потом третий раз.

— Я готов.

— Знаю.

Измерение заняло несколько минут.

Гавриил посмотрел на показатель.

Ничего не сказал.

Повторил.

Каменский уже начал улыбаться.

— Больше?

— Подожди.

Третье измерение.

Гавриил записал.

Только после этого ответил:

— Да.

— Насколько?

Назвал.

Совсем немного.

Каменский засмеялся.

— Значит, работает.

— Нет.

— Что «нет»?

— Измеряемая граница твоего Источника изменилась.

— В большую сторону.

— Да.

— После аурита.

— После нескольких воздействий в ауритовой шахте.

— Гавриил.

— Что?

— Это называется «работает».

Гавриил посмотрел на него.

— Нет.

Каменский поднял руки.

— Хорошо. Что ещё нужно?

— Понять причину.

— Аурит.

— Возможно.

— Ты сам выбрал именно эту шахту.

— Потому что здесь аурит.

— Вот.

— Это не доказательство механизма.

Каменский простонал.

— Когда-нибудь я тебя ударю.

— Сначала закончи измерение.

Но улыбка Гавриила исчезла быстро.

Он перевернул страницу.

Там были другие имена.

Не только Каменского.

Не только его самого.

Несколько людей, согласившихся участвовать в ранних опытах.

Разного возраста.

Разные Источники.

Разная длительность.

У двух, ёмкость после серии воздействий выросла.

Немного.

Но повторяемо.

У третьего почти не изменилась.

У четвёртого...

Гавриил провёл пальцем по строке.

Каменский заметил.

— Опять он?

— Да.

— Что сейчас?

— Нестабильность сохранялась два дня.

— Но прошла.

— Да.

— Значит...

— Нет.

Каменский замолчал.

Гавриил редко повышал голос.

Поэтому одного короткого «нет» хватало.

— Он чувствовал себя хорошо внутри, — сказал Гавриил.

— Как мы.

— Именно.

— А потом?

— Сначала тоже хорошо.

Гавриил перевернул ещё лист.

— На следующее утро появились перебои потока при простой нагрузке.

— Боль?

— Нет.

— Истощение?

— Нет.

— Что тогда?

— Источник реагировал неровно.

Пауза.

— Ещё через сутки восстановился.

Каменский посмотрел на вход в шахту.

Улыбка исчезла.

— Сколько он был внутри?

Гавриил назвал время.

Дольше.

Значительно.

— И ты думаешь, это из-за длительности?

— Не знаю.

— Возраста?

— Не знаю.

— Размер Источника?

— Не знаю.

— Количества аурита?

— Не знаю.

Каменский тяжело выдохнул.

— Очень вдохновляет работать с тобой.

— Именно поэтому мы продолжаем.

Гавриил достал отдельную таблицу.

Время воздействия.

Расстояние до богатого пласта.

Размер Источника.

Наполненность до входа.

Состояние после.

Через час.

На следующее утро.

Через сутки.

Каменский смотрел.

— Ты записываешь уже даже сон?

— Да.

— Зачем?

— Не знаю.

— Тогда зачем записывать?

Гавриил поднял голову.

— Потому что потом может оказаться, что надо было.

Каменский замолчал.

Потом кивнул.

С этим спорить было труднее.

— Все хотят один ответ, — сказал Гавриил.

— Какой?

— Сколько нужно сидеть здесь, чтобы стать сильнее.

Каменский улыбнулся.

— Разумный вопрос.

— Нет.

— Почему?

Гавриил закрыл таблицу.

— Потому что это не самый важный вопрос.

— А какой?

Он посмотрел в сторону входа.

Туда, где под землёй оставались сотни и тысячи тонн серой породы.

— Когда нужно встать и уйти.

Каменский перестал улыбаться.

Некоторое время они молчали.

Потом Каменский сказал:

— Тогда нужна своя шахта.

Гавриил повернулся.

— Что?

— Своя.

— Зачем?

— Потому что мы уже третий месяц ездим сюда.

— Это шахта Лисовых.

— Именно.

— И?

— Рабочие задают вопросы.

— Я сказал, что проверяю ауритовые сплавы.

— Рабочие не идиоты.

— Не все.

Каменский усмехнулся.

— Очень уважительно к собственным людям.

— Это комплимент.

Он задумался.

— Каменские могут купить шахту.

Гавриил пожал плечами.

— Покупайте.

Каменский даже сбился.

— И всё?

— А что ещё?

— Я ожидал, что ты будешь против.

— Почему?

— Это ваше месторождение. Ваши исследования.

Гавриил нахмурился.

— Исследования наши.

Сказано было так просто, что Каменский замолчал.

— Ты работаешь со мной, — продолжил Гавриил. — Твои мастера работают со мной. Половина приборов здесь ваша.

— Да.

— Тогда что именно я должен от тебя скрывать?

Каменский медленно улыбнулся.

— Иногда я забываю, что ты совершенно не умеешь быть политиком.

— Спасибо богам.

— Возьмём хорошую шахту, — сказал Каменский.

— Нет.

— Почему?

— Дорого.

— Мы можем себе позволить.

— Именно поэтому нет.

Каменский смотрел.

Гавриил пояснил:

— Хорошая ауритовая шахта сейчас всё ещё стоит денег.

— И?

— Если Каменские внезапно начнут покупать дорогие ауритовые месторождения, люди решат, что аурит снова стал нужен.

Каменский перестал улыбаться.

— А если купить плохую?

— Никто не удивится.

— Но там меньше руды.

— Нам не нужна добыча.

Пауза.

Теперь Каменский смотрел совсем иначе.

— Нам нужно место, где она лежит.

Гавриил кивнул.

— Именно.

Через неделю Каменский принёс три варианта.

Гавриил посмотрел только на цены.

Первую отложил.

Слишком хорошая.

Вторую тоже.

Слишком близко к крупной дороге.

Третья:

плохая дорога;

старые крепи;

небольшая прибыль;

владелец хотел избавиться.

Гавриил ткнул пальцем.

— Эту.

— Даже не спросишь объём добычи?

— Нет.

— Качество руды?

— Потом.

— Прибыль?

— Неинтересно.

Каменский рассмеялся.

— Если бы мой отец сейчас это услышал...

— Не говори ему.

— Придётся. Он платит.

— Тогда скажи, что я попросил.

— Это сделает только хуже.

Каменский уже собирал бумаги, когда заметил отдельную страницу.

Не таблицу.

Несколько коротких строк.

— Это что?

Гавриил сразу накрыл лист рукой.

— Пока ничего.

— Тогда почему прячешь?

— Потому что ты начнёшь спрашивать.

— Уже.

Гавриил вздохнул.

Убрал руку.

На листе было написано:

После прекращения воздействий изменение не всегда останавливается сразу.

Ниже:

В двух случаях наблюдалось продолжение изменения границы Источника без повторного посещения шахты.

И последняя строка:

В одном случае поздняя нестабильность появилась после периода полного внешнего благополучия.

Каменский прочитал.

Ещё раз.

— Что это значит?

— Пока не знаю.

— Источник продолжает расти после выхода?

— Иногда.

— Это хорошо.

— Возможно.

— А нестабильность?

— Поэтому и возможно.

Каменский нахмурился.

— Ты думаешь, эффект продолжается после прекращения воздействия?

— Думаю, что мы слишком много смотрим на то, что происходит внутри шахты.

Гавриил взял лист.

— А надо смотреть после.

— Сколько?

— Дни.

— Недели?

— Возможно.

— Месяцы?

Гавриил помолчал.

— Именно это мне не нравится.

Каменский сел обратно.

— Тогда следующий опыт...

— Не будет следующего воздействия тебе минимум неделю.

— Неделю?

— Да.

— Но мы уже...

— Именно.

— Я чувствую себя прекрасно.

Гавриил посмотрел.

— Это ты уже говорил.

— И что?

— Человек с поздней нестабильностью тоже говорил.

Тишина.

Каменский наконец кивнул.

Неохотно.

— Неделя.

— И ежедневное измерение.

— Каждый день?

— Да.

— Я работаю.

— Значит, приходи раньше.

— Ты невозможный человек.

— Знаю.

Перед отъездом Каменский ещё раз посмотрел на вход в шахту.

— Всё равно жалко.

— Что?

— Не заходить неделю.

Гавриил остановился.

— Почему?

— Там спокойно.

Пауза.

— И дышится легче.

Гавриил долго смотрел на него.

Потом на шахту.

— Вот поэтому и не зайдёшь.

Каменский уже садился в карету, когда обернулся.

— Гавриил.

— Что?

— Если всё подтвердится...

Он помолчал.

— Это изменит очень многое.

Гавриил держал под мышкой записи.

— Только если мы сначала не покалечим половину магов, пытаясь стать сильнее.

— Ты всегда умеешь испортить красивый момент.

— Работа такая.

Каменский улыбнулся.

Карета тронулась.

Гавриил остался один.

Несколько секунд смотрел вслед.

Потом открыл журнал.

Записал:

Следующее воздействие — не ранее чем через семь суток.

Ниже:

Наблюдать состояние после прекращения контакта.

И ещё ниже, уже мельче:

Рост — не результат сам по себе. Важна устойчивость после роста.

Он закрыл журнал.

До покупки первой ауритовой шахты Каменских оставалось несколько месяцев.

До первых опытов в ней — ещё больше.

Гавриил Лисов их уже не увидит.

Но Каменские запомнят другое.

Не цену руды.

Не объём добычи.

Не старую дорогу.

А простой принцип, который Гавриил повторял им снова и снова:

важно не то, сколько нагрузки способен выдержать человек.

Важно вовремя понять, когда её достаточно.

Глава 1. Следующее ограничение

Савва дал Ярославу в дорогу один лист.

Не деньги.

Не список расходов.

Не поручение.

Инструкцию.

Ярослав прочитал.

На месте ничего не покупать.

Ничего не строить.

Не обещать деньги.

Не произносить фразу «это всего несколько десятков золотых».

Он поднял глаза.

— Вы мне совсем не доверяете.

Савва Никитич спокойно поправил лежавшую перед ним книгу.

— Наоборот.

— Это очень странное проявление доверия.

— Я доверяю вам увидеть проблему.

Пауза.

— И совершенно не доверяю спокойно пройти мимо неё.

Ратмир усмехнулся.

Ярослав посмотрел на него.

— Вы со мной?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы сами попросили меня не ехать.

Это было правдой.

Идея появилась ещё на Совете.

Проехать по главным активам рода.

Посмотреть, что изменилось после первых реформ.

Не искать очередную катастрофу.

Найти новое ограничение.

Ратмир прекрасно знал каждое принятое решение.

И именно поэтому Ярослав решил оставить его дома.

— Если вы будете рядом, — объяснил он, — то начнёте рассказывать, почему всё устроено именно так, ещё до того, как я успею спросить, почему оно устроено именно так.

Ратмир тогда подумал.

И согласился.

Поэтому с Ярославом ехал только Елисей.

С бумагами.

Чернилами.

Чистой тетрадью.

И подозрительно довольным выражением лица.

— Что? — спросил Ярослав.

— Ничего.

— У вас лицо Саввы.

— Я взял вторую копию его инструкции.

— Предатели.

Первым был лес.

Когда-то именно здесь Ярослав впервые понял, насколько глупо род распоряжался собственным богатством.

Хороший лес.

Нормальный спрос.

И годами его продавали почти как сырьё.

Срубили.

Погрузили.

Отправили.

Чужие люди распилили.

Высушили.

Обработали.

И забрали себе большую часть добавленной стоимости.

Теперь всё выглядело иначе.

Пилорама работала.

Доски сортировали.

Отдельно лежал материал лучшего качества.

Отдельно обычный строительный.

Были заказы.

Были размеры.

Были люди, отвечающие не просто за пиление, а уже за отдельные части процесса.

Лука встретил Ярослава без прежней настороженности.

— Молодой господин.

— Как дела?

— Хорошо.

Ярослав остановился.

— Всё?

Лука улыбнулся.

— А что надо сказать?

— Что-нибудь плохое.

— Зачем?

— Я приехал искать, куда ещё потратить деньги.

Елисей кашлянул.

Ярослав повернулся.

— Я не это имел в виду.

— Савва Никитич просил записывать дословно.

— Ненавижу вас обоих.

Первые полчаса Ярослав действительно ничего крупного не нашёл.

Люди работали.

Пила не простаивала.

Сортировка была понятной.

Готовый материал уходил.

Лука сам вёл переговоры в рамках установленных цен.

На одном из штабелей даже появились метки по покупателям.

Ярослав почти начал разочаровываться.

Потом заметил двор.

Точнее — количество дерева на нём.

Распиленного было много.

Слишком много.

— Почему это здесь?

Лука посмотрел.

— Ждёт.

— Чего?

— Сушки.

Вот.

Ярослав сразу пошёл ближе.

Под навесами уже лежали штабеля.

Сушильные места были заполнены почти полностью.

— И давно?

— Последние две партии особенно.

— Пилить можете больше?

— Можем.

— Продать можете больше?

— Думаю, да.

— А высушить?

Лука покачал головой.

— Вот это уже хуже.

Часть досок приходилось дольше держать под временными навесами.

Перекладывать.

Следить за дождём.

Иногда хороший материал занимал место, потому что его нельзя было выпускать раньше срока.

А если распил увеличить ещё...

ничего принципиально не изменится.

Готовое дерево просто скопится здесь.

Ярослав улыбнулся.

Лука посмотрел с подозрением.

— Что хорошего?

— Нашёл.

— Что?

— Следующее ограничение.

Елисей уже писал.

Лес.

Первое ограничение устранено: переработка.

Новое: сушка и хранение.

— Строим? — спросил Лука.

Ярослав машинально открыл рот.

Вспомнил лист Саввы.

Закрыл.

— Нет.

Елисей улыбнулся.

— Что?

— Ничего.

— Лука, вместе с Данилой сделайте три варианта.

— Каких?

— Дешёвый. Средний. Дорогой.

— Чего?

— Расширения сушки и хранения. Цена. Сколько дополнительного материала пройдёт за год. Сколько заработаем сверху. За сколько окупится.

Лука подумал.

— Сделаем.

— И только потом строим.

Елисей подчеркнул последнюю фразу.

Ярослав решил его сегодня не любить.

Лука показал ещё несколько заказов.