Яромир Яров Базовый уровень

Не идеально.

Не без условий.

Но без Ярослава.

— Хорошо, — сказал он.

Ратмир усмехнулся.

— Вы сейчас звучали как Аркадий Петрович.

— Это заразно.

— Из четырёх тысяч двухсот восьми часть уже ушла, — продолжил Савва.

— Куда?

— Текущие выплаты. Дорога. Мелкий ремонт. Закупки для кухни. Дополнительная ветка служебной дороги.

Ярослав поднял голову.

— Какая ветка?

— К дровяному складу, — сказал Ратмир.

— Я её не утверждал.

— Именно.

— Сколько?

— Тридцать восемь золотых.

— Почему сделали?

Ратмир открыл другую папку.

— После новой дороги люди начали пользоваться тележками чаще. Старый участок до дровяного склада весной разбивает. Сейчас ещё сухо, поэтому можно было сделать дешевле. Камень остался после основной работы. Люди свободны. Выгода очевидна.

— Посчитали?

— Разумеется.

— И не спросили меня.

— Нет.

Ярослав посмотрел на него.

Ратмир выдержал взгляд.

— Вы сами сказали: если каждое разумное решение требует вашего возвращения, значит, мы ничего не изменили.

Ярослав не сразу ответил.

— Говорил.

— Тогда я решил проверить, верите ли вы собственным словам.

— И?

— Пока не понял.

— Верю.

Савва перевернул страницу.

— Хорошо. Тогда я в следующий раз не стану сообщать и о деньгах.

— Нет. Вот это уже неправильный вывод.

— Значит, всё-таки есть предел самостоятельности.

— Есть.

— Я так и думал.

Всеволод тихо рассмеялся.

С мельницей всё оказалось спокойнее.

Последний полный период дал шестьсот девяносто восемь золотых выручки.

Предыдущие месяцы держались примерно там же.

Производительность в хорошие рабочие дни стабильно подходила к сорока мешкам.

Поломок новой системы регулировки не было.

Сито работало.

Нория тоже.

— То есть упёрлись, — сказал Ярослав.

Елисей посмотрел в записи.

— В оборудование?

— Нет. Если оборудование способно пропустить сорок мешков и пропускает около сорока, оно свою задачу сейчас выполняет.

Ратмир кивнул.

— Еремей говорит то же самое.

— Тогда во что?

— В зерно у ворот.

— Именно.

Ратмир достал ещё один лист.

— Бывают дни, когда мельница может принять больше, но нечего принимать. Потом приходят сразу несколько крупных партий, и снова появляется очередь.

— Доставка?

— В основном.

Ярослав постучал пальцем по столу.

Вот оно.

Несколько месяцев назад он смотрел на мельницу и видел плохую регулировку жерновов, ручное просеивание, лишних людей и неравномерную работу.

Теперь всё это исправили.

А проблема просто переместилась.

Как всегда.

— Хорошо, — сказал он.

— Это плохо, — заметил Савва.

— Нет. Плохо, когда узкое место неизвестно. Когда известно — с ним можно работать.

— Я скучал по этим фразам значительно меньше, чем по вам, — сказал Савва.

Ярослав посмотрел.

Савва продолжал читать бумаги, будто ничего не произнёс.

Но уголок рта у него чуть дрогнул.

С дорогой чуда не произошло.

И это тоже было хорошо.

— Выручка растёт медленно, — сказал Ратмир. — Но повторных торговцев больше.

Ярослав сразу поднял голову.

— Повторных?

— Да.

Елисей подвинул таблицу.

— Мы начали отдельно отмечать тех, кого Карп и Евсей уже видели раньше. Не идеально, потому что часть обозов меняет людей, но тенденция есть.

— Сколько?

— Пока мало, чтобы строить большие прогнозы. Но второй месяц число повторных проходов растёт.

— Очередь на заставе?

— Почти исчезла в обычные дни.

— Среднее время?

— Карп говорит, что держатся в районе шести минут на обычную повозку. Сложный груз дольше.

— Трофим?

— Заполняемость постоялого двора выше.

— Кузнец?

— Тимофей.

— Я помню.

— Уже дважды его специально просили осмотреть повозку люди, которые могли сделать это дальше по дороге.

Ярослав улыбнулся.

Мелочь.

Но именно такие мелочи и создавали привычку.

Не лозунг «у Лисов хорошая дорога».

А:

там быстро проходят заставу;

там можно переночевать;

там есть корм;

там не хамят;

там можно починить колесо;

там примерно знаешь, сколько потеряешь времени.

Предсказуемость.

— Пусть продолжают, — сказал он. — Пока ничего нового.

Ратмир кивнул.

И не записал.

Потому что это уже было их текущей работой.

Ярослав заметил и это.

По складам потери уменьшились.

Точных годовых цифр пока не было — прошло слишком мало времени.

Но испорченного продукта стало заметно меньше.

Люди привыкли ставить старые партии вперёд.

Пометки на ящиках сохранились.

Доступ к дорогим продуктам ограничили.

Новая организация кухни тоже держалась.

Вода стала ближе.

Тележки использовали.

Прачечная после первых переделок уже сама предложила изменить высоту одной из рабочих поверхностей.

— Кто предложил? — спросил Ярослав.

— Прасковья, — ответил Ратмир. — Та самая, которая раньше работала у низкой лавки.

Ярослав вспомнил женщину, часами согнувшуюся над работой.

— Сделали?

— Данила посмотрел вчера.

— Цена?

— Почти ничего. Переставят опоры.

— Хорошо.

Снова это слово.

На этот раз он сказал его с удовольствием.

Когда отчёт закончился, Ярослав посмотрел на четыре папки.

— То есть я уехал, и ничего не развалилось.

— Мы очень старались вас разочаровать, — ответил Ратмир.

— Получилось.

Елисей протянул ему ещё один небольшой лист.

— Что это?

— Вопросы, которые я хотел вам задать.

Ярослав посмотрел.

Четыре строки.

— Четыре?

— Было одиннадцать.

— А остальные?

— Семь решил сам.

Ярослав медленно поднял глаза.

— И всё правильно?

— Не знаю. Вы ещё не проверили.

— Испортились вы без меня.

— Мы тренировались.

Савва Никитич закрыл тетрадь.

— Если хотите знать, молодой господин, мы действительно скучали.

Тишина.

Ярослав повернулся.

Савва сидел с совершенно серьёзным лицом.

— Правда?

— Нет. Просто Ратмир заставил меня сказать что-нибудь человеческое.

Ратмир возмутился:

— Я ничего подобного...

— Поздно.

Ярослав рассмеялся.

И только потом понял, что улыбаются все.

Даже Всеволод.

Всего несколько дней.

Но приятно было возвращаться туда, где его ждали не потому, что без него не могли принять решение.

А просто потому, что его не было.

— Теперь деньги, — сказал Ярослав.

Савва нахмурился.

— Мы только что обсудили деньги.

— Нет. Мы обсудили, сколько их есть.

— Уже боюсь продолжения.

Ярослав откинулся.

— Сколько из восьми тысяч семисот сорока двух действительно свободны?

— Ни одна монета не свободна, если хозяин умеет думать.

— Савва.

— Около трёх тысяч можем вложить без существенного уменьшения необходимого запаса.

— Три?

— Я бы предпочёл две с половиной.

— Значит, три.

— Значит, две с половиной.

Ярослав посмотрел на деда.

Всеволод поднял руки.

— Это ваши хозяйственные игры. Я сюда не вмешиваюсь.

— Очень удобно.

— Я глава рода. Мне положено.

Савва продолжил:

— Зима сама себя не оплатит. Дружина тоже. И если вы вернулись из столицы с планом построить золотой дворец, то нет.

Ярослав задумался.

— Я вернулся с планом заработать на золотой дворец.

Все замолчали.

Ратмир первым спросил:

— Вам настолько понравилась столица?

— Очень.

— В прошлый раз вроде не впечатлила.

— В прошлый раз я видел склады Михаила и несколько дорог между ними.

Он посмотрел на Всеволода.

— В этот раз мне показали город.

— Наконец-то, — сказал дед.

Ярослав повернулся к остальным.

— Вы знаете, какое у меня было первое впечатление, когда сегодня въезжал домой?

— Что дорогу надо переделать? — предположил Елисей.

— Это тоже.

— Что ещё?

— Что мы живём в деревне.

Тишина.

Ратмир медленно положил перо.

— Простите?

— В хорошей деревне.

— Стало значительно легче.

Ярослав рассмеялся.

— Я не о качестве. О масштабе.

Он рассказал.

Не всё.

Только то, что не отпускало его с момента возвращения.

Центральные улицы.

Дома великих родов.

Потоки товаров.

Академия, где доступ к нескольким часам работы артефактов требовал связей Михаила.

Три столичных склада самого Михаила — и это только часть его имущества.

«Лисья камея».

Пятьдесят восемь золотых за одну подарочную композицию.

Савва поднял голову.

— За цветы?

— В основном.

— Они золотые?

— Нет.

— Тогда столица действительно больна.

— Именно поэтому я её люблю.

Всеволод хмыкнул.

— Быстро освоился.

Ярослав стал серьёзнее.

— Раньше наша задача была не утонуть.

Никто не спорил.

Все помнили прогноз дефицита.

Шесть-семь тысяч за год.

Продажа имущества.

Урезание расходов.

Медленное ослабление.

— Потом мы пытались выйти в ноль, — продолжил Ярослав. — Сейчас, если ничего сильно не изменится, мы уже близко.

Савва кивнул.

— Пока да.

— Этого мало.

— Я знал, — пробормотал он.

Ярослав положил ладонь на стол.

— Я хочу много денег.

Всеволод кашлянул.

— Очень достойная цель наследника древнего рода.

— Для клана.

— Теперь почти возвышенная.

— Серьёзно.

Ярослав посмотрел на них.

— Дружина стоит денег. Исследования стоят денег. Дороги стоят денег. Специалисты стоят денег. Если мы захотим учить людей — это деньги. Если захотим строить мастерские — деньги. Если однажды захотим перестать смотреть на великие кланы снизу вверх — очень много денег.

Савва слушал уже без иронии.

— Сколько?

— Не знаю.

— Плохой ответ.

— Знаю. Но восемь тысяч не должны казаться нам большой суммой.

Савва поморщился.

— Сейчас это большая сумма.

— Сейчас.

Пауза.

— Я хочу, чтобы через несколько лет мы смотрели на неё как на оборот одного хорошего проекта.

Вот теперь никто не шутил.

Ратмир первым нарушил молчание.

— Значит, вопрос не в том, на что потратить три тысячи.

— Нет.

— А в том, куда вложить их так, чтобы появилось больше.

— Да.

Он улыбнулся.

— Теперь узнаю вас.

— Было страшно?

— Немного.

Всеволод сказал:

— Что ты увидел в столице такого, чего не понимал раньше?

Ярослав задумался.

— Масштаб.

— Это слово я уже слышал.

— Я раньше видел проблему и думал, как её исправить. Мельница плохо работает — улучшаем мельницу. Лес дешёвый — начинаем обрабатывать. Дорога теряет торговцев — убираем причины.

— А теперь?

Ярослав посмотрел на таблицу мельницы.

— Теперь думаю, почему у нас только одна мельница, на которой работает схема.

Савва медленно выдохнул.

— Началось.

— Нашу мельницу не надо расширять, — сказал Ярослав. — Не сейчас.

— Согласен, — ответил Ратмир.

— Она уже почти упёрлась в поток зерна. Значит, следующее вложение должно идти не в жернова.

Ярослав перевернул лист и написал:

ЗЕРНО.

Под ним:

ОТКУДА?

— Сколько вокруг деревень, у которых нет своей мельницы?

Елисей замер.

— Не знаю.

— Сколько возят зерно больше половины дня?

— Не знаю.

— Сколько имеют мельницу, но она работает плохо или постоянно перегружена?

— Тоже надо смотреть.

— Вот.

Ратмир уже понял.

— Вы хотите расширить сбор.

— Да.

— На чужие земли.

— Не забирать чужое зерно.

— А?

— Сделать то же, что получилось с Беловыми.

Всеволод сразу заинтересовался.

— Продолжай.

Ярослав начал писать.

— Если крестьянину надо потратить день, чтобы отвезти десять мешков на мельницу, он теряет день, лошадь, время. Если его деревня собирает сто мешков, выгоднее один раз организовать несколько больших повозок.

— Это и сейчас иногда делают, — сказал Ратмир.

— Иногда. Мне нужна система.

— То есть?

— Карта.

Елисей вздохнул.

— Конечно.

— Все деревни в пределах двух-трёх дней пути для начала.

— Все?

— Все, о которых можем получить сведения.

Ярослав начал перечислять:

— Чей род. Сколько дворов. Примерный объём зерна. Есть ли своя мельница. Расстояние до неё. Состояние. Очереди в сезон. Сколько берут за помол. Есть ли общая доставка. Кто её организует.

Елисей уже писал.

— Что ещё?

— Какие дороги.

Ратмир добавил:

— И переправы. Весной часть направлений меняется.

— Да.

Савва сказал:

— И цена перевозки. Иначе вы опять будете радоваться зерну, которое нам дороже привезти, чем смолоть.

Ярослав кивнул.

— Записали?

— Конечно, — сказал Елисей.

— Мне начинают нравиться ваши советы.

— Опасное состояние.

Всеволод посмотрел на схему.

— Допустим, найдёшь десять деревень без хорошей мельницы. Наша всё равно больше определённого объёма не переработает.

— Поэтому нам нужна ещё одна.

Савва закрыл глаза.

— Вот теперь дошли до траты денег.

— Не обязательно большой.

— Эти слова перед расходами обычно особенно страшны.

Ярослав улыбнулся.

— Не строить.

Ратмир посмотрел внимательнее.

— Купить?

— Может быть.

— Хорошую мельницу дёшево не продадут.

— Поэтому мне хорошая не нужна.

Савва медленно открыл глаза.

— Повторите.

— Найдите мне неприбыльную мельницу.

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы три месяца делали одну мельницу прибыльной. Я хочу немного насладиться результатом до того, как вы купите плохую.

— Мне не нужна плохая мельница.

— Вы только что...

— Мне нужен плохой актив.

Тишина.

Елисей перестал писать.

Ярослав продолжил:

— Мельница может быть нормальной технически. Хорошее место. Рабочий механизм. Люди знают дело. Но она стоит половину недели, потому что поблизости мало зерна. Или владелец ей не занимается. Или крестьяне далеко. Или у неё нет нормального сбора.

Ратмир медленно кивнул.

— То есть проблема не внутри мельницы.

— Да.

— А в загрузке.

— Именно.

— Тогда вы хотите купить её дешевле, чем стоила бы прибыльная.

— Или вообще не покупать.

Савва посмотрел на Ратмира.

Ратмир уже улыбался.

— Аренда.

— Например.

— Доля.

— Да.

— Управление за процент.

— Именно.

Савва простонал:

— Вас теперь двое.

Ратмир встал и подошёл к карте.

— Такие мельницы должны быть.

— Почему?

— Потому что земля делилась. Река меняла русло. Дороги смещались. Где-то поселения сокращались. Где-то владелец получил мельницу по наследству, но у него есть более выгодные дела.

Ярослав кивнул.

Вот поэтому он и не хотел придумывать решение вместо людей, которые знали землю.

— Есть одна, о которой я слышал, — продолжил Ратмир. — Но надо проверить.

— Где?

— Севернее. У малого рода. Несколько лет назад пытались продать.

— Почему не продали?

— Хозяин хотел цену как за хорошую действующую мельницу. Покупатели давали примерно половину.

— Почему так мало?

— Плохая загрузка. Собственных деревень рядом немного.

Ярослав посмотрел на него.

Ратмир тоже понял.

— А если подвести чужое зерно...

— Тогда цена проблемы меняется.

Савва постучал пальцем по столу.

— И хозяин тоже это поймёт, как только увидит ваши повозки.

— Поэтому не обязательно покупать.

Ярослав взял новый лист.

— Допустим, мельница сейчас приносит владельцу триста золотых в год.

— Допустим.

— Мы говорим: имущество остаётся твоим. Мы гарантируем триста пятьдесят.

— И забираем всё сверху?

Ратмир покачал головой.

— Не согласится, если поймёт перспективу.

— Тогда доля.

Савва сказал:

— Гарантированный минимум плюс процент от дополнительной прибыли.

Ярослав посмотрел на него.

— Вам начинает нравиться.

— Мне нравится, когда вы не отдаёте две тысячи сразу.

— Уже прогресс.

Всеволод усмехнулся.

— То есть вы хотите сделать владельца заинтересованным в нашем успехе.

— Да.

— Знакомо.

Ярослав посмотрел на деда.

— Работает же.

— Пока.

— Этого достаточно, чтобы проверить.

Потом Ярослав вернулся к деревням.

Потому что без них вторая мельница была просто ещё одним зданием.

— Главное даже не мельница, — сказал он.

Ратмир поднял глаза.

— А что?

— Доставка.

Тишина.

— Мы всё время думали, что продаём помол.

— Мы и продаём помол, — заметил Савва.

— Крестьянину всё равно, насколько прекрасны наши жернова, если до них день ехать.

Ярослав провёл пальцем по карте.

— Беловы показали главное. Мы не обязаны сами владеть каждой повозкой.

— Пусть собирают у себя, — сказал Ратмир.

— Да.

— И получают за перевозку.

— Да.

— Тогда местный хозяин сам заинтересован отправлять зерно к нам.

Ярослав улыбнулся.

— Именно.

Всеволод задумчиво смотрел на карту.

— И ты хочешь повторять эту схему с соседями.

— Пока там, где она выгодна всем.

— Хорошее уточнение.

— Я научился.

— Иногда.

Ярослав проигнорировал.

— Сосед получает деньги за сбор и перевозку. Его крестьяне теряют меньше времени. Мы получаем загрузку мельницы. Чем больше партия, тем дешевле получается дорога на один мешок.

Савва кивнул.

— Можно дать небольшое снижение ставки на крупные партии.

— Если расчёт покажет смысл.

— Покажет — тогда дадим.

Елисей записывал.

— Как назвать таблицу?

Ярослав задумался.

— «Деревни без нормального доступа к помолу».

Елисей посмотрел.

— Очень длинно.

— Придумайте лучше.

— «Потенциальный сбор».

— Ещё лучше.

Вот по этому Ярослав и скучал.

Ратмир ткнул пальцем в карту.

— Есть проблема.

— Какая?

— Если мы сами пойдём к малому соседу и скажем: «Давайте ваше зерно будет идти к нашей мельнице», он может услышать совсем другое.

Всеволод сразу кивнул.

— Что Лисовы полезли в его хозяйство.

— Да.

Ярослав смотрел на карту.

Он уже однажды видел эту ошибку.

С Беловыми.

Если улучшение приносит выгоду только тому, кто его предлагает, остальные начинают сопротивляться даже разумной вещи.

— Значит, нужно сделать так, чтобы предложение исходило не как требование.

— И от человека, который умеет объяснить, что сосед получает, — сказал Всеволод.

Ярослав медленно улыбнулся.

Ратмир увидел первым.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я знаю это выражение.

— Какое?

— Вы только что придумали работу Михаилу.

Савва рассмеялся.

Всеволод закрыл лицо ладонью.

— Он тебя возненавидит.

— Не возненавидит.

— Уже близко.

Ярослав взял чистый лист.

— Михаил идеально подходит.

— Конечно, — сказал Ратмир. — Особенно после того, как вы уже отправили его договариваться по мельнице Бориса.

— Значит, есть опыт.

— А как сформулируете?

Ярослав подумал.

— «Нашёл для вас ещё одну возможность быть полезным».

Всеволод рассмеялся первым.

Потом Ратмир.

Даже Савва не удержался.

Елисей спросил:

— Так и писать?

— Нет!

Ярослав посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что письмо должен доставить живой человек.

— Хорошо. Тогда официально.

Он продиктовал:

— Нужно оценить возможность соглашений с несколькими малыми родами по централизованному сбору зерна, транспортировке и помолу.

Елисей записал.

— Это уже значительно скучнее.

— Поэтому Михаил и согласится.

Всеволод сказал:

— Не трогайте Орловых.

Ярослав повернулся.

— Я пока не собирался.

— Теперь собираешься.

— Нет.

— Я вижу лицо.

Ярослав вздохнул.

— Хорошо. Почему?

Дед указал на западную часть карты.

— Потому что одно дело — дать соседнему малому роду доход с перевозки. Другое — начать менять потоки зерна рядом с землями рода, который уже оттягивает у нас торговлю.

— Они могут воспринять как конкуренцию.

— Они и воспримут как конкуренцию.

— Но это и есть конкуренция.

— Ярослав.

— Молчу.

Всеволод посмотрел серьёзно.

— Расти можно быстро. Защищать рост обычно сложнее.

Эту фразу Ярослав записал.

Дед заметил.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Зачем?

— Хорошая.

— Я иногда говорю хорошие вещи.

— Я начал замечать.

— Столица тебя испортила.

Когда разговор о мельницах закончился, перед Елисеем уже лежал отдельный список.

Первое:

собрать сведения о мельницах в пределах выбранного радиуса.

Второе:

отдельно отметить недозагруженные и убыточные.

Третье:

найти владельцев, которым актив приносит мало, но продавать его дёшево они не хотят.

Четвёртое:

составить карту деревень без собственной мельницы или с неудобным доступом.

Пятое: