Hot Novels Игра в Бога

Воспоминания о его настойчивых пальцах на стоянке захлестнули Марису с новой силой. Те ощущения были настолько запредельными, что если бы в тот момент разверзлась земля, готовая поглотить их обоих в адском пекле, ей было бы абсолютно плевать. Она никогда прежде не испытывала подобного оргазма — он касался её так умело, будто изучал каждый изгиб её тела всю жизнь. Его пальцы скользили между влажных складок, дразнили клитор и проникали глубже, изгибаясь внутри и безошибочно находя самую чувствительную точку. Девушка плавилась, в немом экстазе умоляя его не останавливаться

Резкий, болезненный укус вернул её в реальность. Нижняя губа лопнула, и солоноватый привкус крови смешался с дыханием обоих, добавляя происходящему пугающий, первобытный шарм. Раздвоенный язык дерзко коснулся её прокушенной губы, слизывая выступившую бусинку крови. Она замерла, не в силах оторвать завороженного взгляда от его рта, от этого гипнотического языка

— Нравится? – ухмыльнулся мужчина, намеренно высовывая его еще раз и игриво изгибая.

— Нет, — соврала девушка.

— Врёшь, — рассмеялся сталкер, чуть откидывая голову назад, а потом молниеносно сокращая расстояние. — Твоей киске понравилось

«Мамочки...»

Жар стал нестерпимым, а трусики, казалось, промокли от одной этой фразы.

Мужчина демонстративно медленно провел раздвоенным языком по шее лежащей под ним девушки, до самого подбородка, и довольно ухмыльнулся тому, как заметно участилось её дыхание.

— Скажи мне, Ма-ри-са, — он будто прошипел её имя, подражая змее. — Ты фантазировала обо мне, когда трогала себя?

— Нет! — слишком резко ответила та, отводя глаза в сторону и ощутимо прикусывая щеку изнутри.

— И снова ложь.

Острые зубы вонзаются в нежную кожу шеи, девушка вскрикивает и бьется под крепким мужским телом, пытаясь оттолкнуть его. Но всё тщетно!

— Боже, да!!! – отчаянно кричит она, чувствуя как из глаз предательски брызжут слезы.

И в то же мгновение зубы заменяют влажные губы мужчины. Теперь он с какой-то нежностью посасывает прокушенную кожу, зализывая рану языком.

Мариса неосознанно стонет, прикрывая глаза и стараясь унять бешенное сердцебиение.

— Расскажи, - хриплый шёпот в шею рассыпает предательские мурашки.

А затем его взгляд находит глаза девушки и он ждет, свободной рукой опуская балаклаву и вновь скрывая лицо. Девушка сглотнула, чувствуя, как пересыхает в горле. Стыд обжигал щеки, но признание, словно яд, просилось наружу. Она не могла больше лгать, глядя в эти глаза, в которых сейчас отражалось её собственное безумие.

— Я я поймала себя на мысли, что мне страшно, — выдохнула она, сбивчиво вдыхая воздух. — Но также осознала, что меня не только пугает твоё присутствие, но и чертовски возбуждает.

Её голос стал тише, почти переходя в шепот, полный мучительного откровения.

— И ждала что ты возникнешь из ниоткуда, когда я меньше всего этого ожидаю. Когда я одна, когда беззащитна, когда когда я трогаю себя, думая о тебе. Представляла, как ты застаешь меня врасплох и от этого внутри все горело так, что перехватывало дыхание. Я хотела, чтобы ты пришел, перестал играть в прятки и просто взял меня.

Парень слушал, и по его телу пробежала едва заметная дрожь. В его взгляде, зафиксированном на её губах, вспыхнуло торжество, смешанное с темным, почти осязаемым голодом. Он медленно провел большим пальцем по её нижней губе, вытирая след крови, и в его глазах отразилось удовлетворение.

Он прижался к ней еще плотнее, чувствуя, как её тело откликается на каждое его движение, как она больше не сопротивляется, а жаждет этой разрушительной близости. Его рука скользнула вниз, по её напряженному животу, касаясь маленького треугольника ткани, сжимая его пальцами и с силой натягивая так, что он врезался в нежную влажную плоть.

Мариса вздрогнула, выгнувшись дугой от этого властного жеста, шумно втянула воздух, её грудь вздымалась, а внутри всё трепетало — отчаянный коктейль из леденящего ужаса и горячего, запретного предвкушения. Сейчас она не могла разобрать, чего в этом трепете больше.

— Чего ты... — девушка запнулась, сглотнув вставший в горле ком, и наконец выдавила, глядя прямо в безумные глаза сталкера, в которых читалось абсолютное обладание: — Чего ты хочешь от меня?

Мужчина нехотя отпустил трусики девушки, вновь приподнимая балаклаву. Медленно ухмыльнулся, и эта ухмылка была хищной, торжествующей и пугающе откровенной.

— Я хочу, чтобы ты стала покорной, — его голос стал низким, вибрирующим, проникающим под кожу. — Абсолютно послушной. Чтобы каждое твоё желание, каждая мысль принадлежали мне. Хочу подчинить тебя так, чтобы ты забыла, как дышать без моего разрешения.

От этих слов, произнесенных с ледяной уверенностью, пелена дурманящего влечения, застилавшая глаза Марисы, мгновенно испарилась. Её сменил ледяной, первобытный ужас. Она осознала, что перед ней не просто безумец, а человек, одержимый властью над её жизнью. Страх, острый и неконтролируемый, перевесил чашу весов, подавив остатки желания.

— Нет... — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул протест. — Я не твоя игрушка! Оставь меня в покое!

Девушка резко дернулась, пытаясь освободить запястья из его крепкой хватки. Это движение было необдуманным, чисто инстинктивным.

Неизвестный замер. Его улыбка мгновенно погасла, сменившись выражением темной, холодной ярости. Мышцы под его кожей напряглись, превращаясь в камень. Он не сдвинулся ни на миллиметр, зато его пальцы, сжимавшие её руки над головой сомкнулись с болезненной, предупреждающей силой. Смерив Марису холодным, яростным взглядом, мужчина рывком отстранился, его глаза потемнели от гнева. Он даже не посмотрел на неё, когда его рука молнией метнулась к прикроватной тумбочке. Одним резким, мощным движением он сорвал кабель зарядки телефона, с нескрываемой злостью выдернув штекер из блока питания, который с грохотом полетел на пол.

Девушка дернулась, пытаясь отползти, но он был быстрее. За пару уверенных, пугающе отточенных движений он вновь перехватил её запястья. Она почувствовала грубую текстуру кабеля, который он с силой обмотал вокруг её нежной кожи, стягивая узлы с такой жесткостью, что дыхание перехватило. Затем впечатал её руки в изголовье кровати, намертво закрепляя их кабелем.

— Нет! Пожалуйста! — Мариса закричала, срывая голос. Её крик эхом отразился от стен спальни, но Неизвестный остался глух к её мольбам. Видя, как стремительно изменилось его поведение — от дразнящей одержимости до холодной, пугающей методичности — она почувствовала, как ужас парализует её изнутри.

— Уходи! Умоляю, просто уходи! — её голос перешел на захлебывающийся шепот, перемежающийся всхлипами. Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. Её тело сотрясала мелкая дрожь, а сердце билось где-то в горле. Она смотрела на него, пытаясь разглядеть в его лице хоть каплю того, что было еще минуту назад, но видела лишь пугающую, непроницаемую маску. Мужчина возвышался над ней, больше не скрывая своей сущности.

— Ты сама говорила, что тебя возбуждает мысль о том, как я слежу, как контролирую, — прошипел он, его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости и пугающего возбуждения. Он медленно, демонстративно расстегнул ремень, а затем и ширинку джинсов, не сводя с неё глаз, в которых читалось безумие предвкушение. — Ты хотела, чтобы я возник из ниоткуда и застал тебя врасплох. А теперь, когда я здесь, ты вдруг передумала?

Мариса, привязанная к изголовью, вжалась в матрас, её глаза расширились от ужаса.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась она, её голос сорвался на крик. — Я... я просто испугалась! Это была глупая фантазия! Прошу, не надо!

Сталкер лишь безэмоционально усмехнулся.

— Поздно, — его голос стал ледяным и до ужаса пугающим. — Теперь ты узнаешь, что бывает, когда играешь с огнём.

На секунду девушке померещилось, будто татуировка черного дракона на его плече дрогнула, оживая в тусклом свете ламп, словно готовая сорваться с кожи. От самого мужчины повеяло такой густой, удушающей аурой опасности, что страх стал почти физическим, осязаемым весом, прижимающим её к постели. Это был уже не тот безумный преследователь, с которым она пыталась спорить минуту назад — перед ней стояла иная, темная личность, чья мощь и жестокость не оставляли места для надежды на милосердие. Он возвышался над ней, как темное изваяние, его неподвижность была страшнее любого движения. Неизвестный смотрел на Марису сверху вниз, буквально испепеляя её своим тяжелым, немигающим взглядом.

— Сейчас ты откроешь рот, — произнес он, опуская балаклаву обратно. — И сделаешь мне так хорошо, чтобы я остался доволен.

Девушка, чувствуя, как внутри всё сжимается от парализующего ужаса, лихорадочно замотала головой из стороны в сторону. Слёзы, горячие и горькие, беспрерывными дорожками текли по щекам, обжигая кожу и оставляя солёные следы. Она пыталась издать хоть какой-то протест, но горло спазмировало, и единственное, на что её хватало — это судорожные всхлипы и яростное отрицание.

— Я сказал сделаешь, Мариса, — прорычал сталкер, и в следующее мгновение длинные пальцы сомкнулись на её хрупкой шее. Хватка была такой внезапной и сокрушительной, что воздух мгновенно покинул лёгкие девушки. Мир перед глазами начал стремительно меркнуть, по краям расползались пугающие черные пятна, а в ушах зашумел нарастающий гул.

Она пыталась судорожно вдохнуть, хватала ртом разреженный воздух, но его ладонь, словно стальной обруч, перекрывала все пути. Лёгкие оставались пустыми, словно заблокированными. Каждое её движение, каждая попытка вырваться лишь усугубляли положение. Мучитель не душил её до конца — он давал ей почувствовать грань, за которой заканчивается её воля и начинается его полная власть.

Девушка беззвучно открывала рот, но вместо слов из её горла вырывался лишь жалкий, сдавленный хрип. Отчаяние заставляло её инстинктивно тянуть руки в стороны, но путы из телефонного кабеля лишь затягивались сильнее, врезаясь в нежную кожу запястий до нестерпимой, пульсирующей боли.

Неизвестный наблюдая за её агонией с пугающим спокойствием хищника, выжидающего момента полного подчинения. Мариса видела, как он медленно склоняется над ней, упиваясь этим состоянием и показывая полное отсутствие жалости к её беспомощности. Каждая секунда борьбы истощала силы девушки. И в тот момент, когда она была на грани потери сознания, сталкер ослабил хватку ровно настолько, чтобы она могла жадно глотнуть спасительный воздух. Его дыхание было тяжелым и учащенным.

Свободной рукой он рывком дернул молнию джинсов вниз и освободил напряженный член. Мариса, чье зрение всё еще было затуманено черными кругами, увидела пугающее свидетельство его безумного возбуждения — не давая ей опомниться, мужчина поднес влажную головку к её губам, медленно ведя ею по нижней.

Девушка вздрогнула, почувствовав бархат его прикосновения. Её тело, до этого дрожавшее от страха, теперь охватил новый, парализующий спазм — осознание полной беспомощности перед тем, кто не оставит ей ни единого шанса на отказ. Ладонь на шее наконец разжалась, и Мариса, распахнув глаза, принялась жадно вдыхать бесценный кислород, каждое движение которого в лёгких отдавалось жгучей болью. Но эта передышка была лишь издевкой: в тот же миг мужчина грубо сжал её подбородок, вынуждая открыть рот, и она почувствовала, как его член властно проник внутрь, заполняя собой всё пространство.

Её горло инстинктивно сжалось, пытаясь отторгнуть это вторжение

— Попробуешь укусить — я лишу тебя зубов, — опасно прошептал сталкер, и от звука его голоса по телу пробежала дрожь ужаса.

Неизвестный подался вперед, с силой проникая глубже, контролируя каждый её вдох и каждую попытку сопротивления. Она принимала его, чувствуя, как очередной толчок отзывается глухой болью в горле. Глаза беспрестанно слезились, а кабель, натянутый до предела, болезненно и безжалостно впивался в кожу запястий, оставляя на них глубокие, кровоточащие следы.

Сталкер окончательно впал в безумство. Он то откидывал голову назад, издавая низкий, звериный рык, то вновь подавался вперед, с размаху двигая бедрами. Его проникновения были грубыми, стремительными и абсолютно безразличными к её физическому состоянию. Мариса то и дело начинала задыхаться, когда её горло охватывал спазм рвотного рефлекса, и она буквально давилась, не в силах ни вдохнуть, ни отстраниться. Но он, казалось, не замечал её мучений — напротив, чувствуя её отчаянную борьбу, он только увеличивал напор, с маниакальным упорством добиваясь того, чтобы она чувствовала лишь его власть и свою полную, унизительную беспомощность.

Пальцы свободной руки оказались между дрожащих ног девушки, с пугающей точностью нащупали край тонкого кружева белья. Не теряя ни секунды, мужчина с яростной силой сжал его, разрывая одним грубым движением.

Затем не сводя глаз с пухлых губ, что кольцом обхватывали пульсирующий член, он грубо ввел их во влажное лоно, ощущая долгожданную податливость и полное поражение перед своим напором.

— Мокрая... сучка... — прорычал Неизвестный.

Сейчас он был хозяином положения, и каждый всхлип Марисы, каждый спазм горла был для него лишь подтверждением его абсолютной власти над её телом.

Длинные пальцы двигались уверенно и дерзко, вторя ритму его бедер. Член продолжал грубо и методично терзать её горло. Это двойное вторжение лишило девушку последних сил к сопротивлению. Тело, до этого сотрясаемое судорогами ужаса, предательски выгнулось навстречу его руке.

Её глаза закатились, уставившись в темный потолок, а из груди вырвался глухой, надрывный стон, что отозвался заметной вибрацией по всей длине истекающего смазкой члена. Она чувствовала, как границы реальности размываются, и в этом водовороте боли, унижения и внезапного, ошеломляющего возбуждения, её разум окончательно капитулировал.

Сталкер почувствовал этот момент её полной покорности и издал торжествующий рык, с удвоенной силой вжимаясь в неё, упиваясь своей победой.

Мариса лежала, распятая на собственной кровати, и её сознание разрывалось на части. Разум кричал от ужаса и унижения, отказываясь принимать происходящее, но тело жило своей, отдельной, пугающей жизнью. Она была в абсолютном шоке от собственной реакции: несмотря на боль в запястьях, на сбитое дыхание и насилие, она буквально истекала нестерпимым желанием к этому грубому, незнакомому мужчине.

Каждый его жест, каждый властный толчок, каждое унизительное слово отдавались внизу живота острой, пульсирующей волной возбуждения. Он методично и безжалостно подчинял её себе снова и снова, стирая грани между страхом и наслаждением. Девушка чувствовала, как предательски дрожат колени, желая обхватить его крепче, и как из горла вместо мольбы о пощаде рвутся стоны, полные извращенной покорности. Сейчас она была пленницей не только Неизвестного, но и своей собственной внезапно проснувшейся, темной природы, которая требовала этого грубого обладания, заставляя её ненавидеть себя за то, что она хочет продолжения...

Настойчивые пальцы увеличили темп, вгоняя Марису в состояние полубреда. Девушка чувствовала, как внутри всё пульсирует, как она не способна больше контролировать реакцию своего тела. В самом горле, ощутился горьковато-сладкий привкус его смазки, сплетение вен так отчетливо прощупывались языком. Её бедра начали неритмично дергаться в такт движениям руки мужчины. Каждый новый толчок, каждое властное скольжение пальцев в её податливое тело заставляли Марису терять связь с реальностью, оставляя лишь одну мысль, пульсирующую в такт с этими движениями: она принадлежит ему. Без остатка.

Напряжение, копившееся в спальне, достигло точки невозврата. Девушка чувствовала, как внутри неё разрастается раскалённая пульсация, которая, казалось, вот-вот разорвет её изнутри.

В самый пиковый момент, она с нечеловеческой силой сжала длинные пальцы мужчины горячими стенками влагалища, впиваясь ногтями в свои ладони, пока её тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь. Из её горла вырвался сдавленный, полный отчаяния и восторга крик, который сталкер заглушил своим собственным глубоким, гортанным стоном. Он кончил бурно, рывками, вжимаясь в неё до последнего, и теплые, обжигающие потоки его семени заполнили её рот, стекая по уголкам губ и шее. Еще несколько секунд он оставался неподвижным, тяжело дыша и наслаждаясь отголосками пережитого оргазма.

Затем тяжело отстранился, нехотя выходя из её рта и с влажным звуком вытаскивая пальцы, оставив Марису в состоянии полного оцепенения. Она, обессиленная, лежала с закрытыми глазами, чувствуя, как реальность медленно возвращается вместе с осознанием того, что произошло. В комнате повисла тяжелая, пропитанная запахом близости тишина, которую нарушало лишь её прерывистое, всхлипывающее дыхание. Девушка была сломлена, опустошена и до безумия напугана реакцией своего тела.

Сталкер навис над ней, всё ещё до конца не восстановив дыхание, и резким, властным движением приподнял край балаклавы, обнажая губы, изогнутые в жестокой ухмылке.

— Не смей мне перечить, Мариса, — прошептал он, и его голос, лишенный маски, звучал как тихий удар грома. — Я этого не люблю.

Взгляд, полный холодного собственничества, впился в её затуманенные глаза, не давая шанса отвести взор. И прежде чем она успела хоть как-то среагировать, он с хищной жадностью впился в её губы. Снова.

Дерзкий и горячий язык, бесцеремонно проник в её рот, смакуя вкус собственной спермы. Он не целовал — он клеймил её губы, с настойчивостью, доводящей до реальной, острой боли, словно вытравливая из неё даже намек на прошлый протест. Мариса не могла шевельнуться, прикованная путами к изголовью; она лишь безвольно принимала этот болезненный поцелуй, чувствуя, как его доминирование проникает в саму её сущность.

Неизвестный отстранился так же внезапно, как и поцеловал. Пара резких движений — и кабель, оставляя на запястьях багровые следы, с легким шелестом упал на постель. Мужчина не проронил больше ни слова. Не оглянулся, не извинился и не оправдался; лишь глухой стук входной двери оповестил девушку о том, что она осталась одна в звенящей тишине квартиры.

Мариса не сразу смогла пошевелиться. В онемевших руках еще чувствовалось фантомное давление пут, а в горле стоял привкус его семени. Как только шок немного отступил, уступая место осознанию всего ужаса произошедшего, она, словно сломанная кукла, сползла с кровати и сжалась в тугой клубок на полу, судорожно обхватив колени дрожащими руками.

Первый всхлип прорезал тишину комнаты, похожий на вскрик, за которым последовал поток неконтролируемых рыданий. Девушка была похожа на раненого зверя, загнанного в угол собственной спальни. В этом вое, в этих слезах, жгущих лицо, было всё: страх перед тем, что он вернется, жгучий стыд за предательство собственного тела и осознание того, что теперь этот кошмар навсегда вписан в её реальность. Она рыдала навзрыд, уткнувшись лицом в колени, боясь поднять голову и увидеть следы его присутствия, оставшиеся в комнате, как безмолвные свидетели всего произошедшего.

10:15.

В офисе «Авангарда» было подозрительно тихо. Джош сидел на своем привычном месте в углу. Он сутулился над клавиатурой, вяло набивая код. Но внутри него горело солнце. Сердце пело. Мышцы приятно поднывали после безумной ночи, а на губах блуждала едва заметная, сытая улыбка хищника.

Стеклянные двери опенспейса медленно открылись.

В зал вошла Мариса. Сотрудники у кулера мгновенно замолчали, уставившись на нее.

Если вчера она казалась уставшей, то сегодня — выглядела как живой труп. Лицо серое, обтянутое, глаза пустые, смотрящие в никуда. Она двигалась медленно, словно каждый шаг причинял ей невыносимую боль. На ней была закрытая водолазка с высоким горлом и длинными рукавами, — полностью скрывающими от чужих глаз следы прошлой ночи.

Девушка шла по проходу, крепко прижимая к груди папку с документами, словно щит. Она поравнялась со столом Джоша.

Тот, решил разыграть привычный спектакль. Он резко выпрямился, поправляя очки, и робко, с глуповатой улыбкой, окликнул ее.

— Мариса... Привет. Если нужно что-то сделать по сети, ты только скажи, я...

Девушка остановилась. Медленно, будто с трудом повернула к нему голову. Ее пустой, блуждающий взгляд скользнул по его лицу, по растрепанным волосам, по очкам... и опустился ниже.

Верхние пуговицы его мешковатой рубашки были расстегнуты, распахивая воротник чуть шире, чем обычно. Из-под плотной ткани, прямо на его шее, тускло блеснула массивная серебряная цепочка. А на ней — тяжелый, детально отлитый кулон в виде анатомического черепа.

Время словно остановилось. Шум офиса, голоса коллег, гул кондиционеров — всё исчезло.

Мариса замерла. В груди перехватило дыхание. Перед глазами вспышками пронеслись события ночи: тёмная спальня, кабель на запястьях, сперва тяжелое тело, навалившееся сверху, и этот самый серебряный череп, качающийся перед ее лицом. А затем внушительный член, скользящий по языку до самого горла Раны на запястьях запульсировали едва терпимой болью.

Она смотрела на кулон. Потом медленно, с нарастающим, неописуемым ужасом подняла глаза выше.

На нее смотрел Джош. Но за стеклами его очков больше не было пугливого сисадмина. Поняв, куда устремлен ее взгляд, парень перестал улыбаться. Его лицо мгновенно разгладилось, превратившись в холодную, хищную маску. Он медленно снял очки, обнажая жесткие, абсолютно безумные глаза, которые она видела этой ночью в прорезях балаклавы.

Парень ничуть не испугался. Напротив, его губы медленно поползли вверх, обнажая зубы в зловещей, торжествующей ухмылке. Он слегка наклонил голову набок, пристально глядя на нее, и едва заметно, одними губами, произнес.

«Ты забыла закрыть дверь».

Мариса сделала шаг назад. Папка с документами выскользнула из ее ослабевших пальцев и с грохотом рассыпалась по полу. Листы белой бумаги разлетелись во все стороны.

Она открыла рот, чтобы закричать, но из ее горла вырвался лишь жалкий, задушенный хрип. Ужас парализовал ее. Она поняла всё. Монстр не приходил из темноты. Монстр сидел здесь, в углу, каждый день, смотрел на нее, ловил ее улыбки и методично уничтожал ее жизнь. И теперь она была в его полной, безраздельной власти.

Джош продолжал улыбаться, наслаждаясь каждой секундой ее агонии. Он снова надел очки, согнул спину, возвращаясь в образ безобидного программиста, и мягко произнес вслух, так, чтобы слышали окружающие.

— Мариса, ты чего? Плохо себя чувствуешь? Давай я помогу тебе собрать бумаги.

Он опустился перед ней на колени, подбирая рассыпанные листы, и вскинул на неё взгляд — властный, тяжелый, взгляд хозяина.