Хорхе Серпиенте Мы помним тебя

— Ты здесь больше не главный, — сказал он, не повышая голоса.

И начал выкидывать вещи в окно – куртки, рубашки, тяжёлые ботинки. Они падали на землю бесформенной кучей, как сброшенная кожа. Следом полетели ящики и обломки мебели.

На улице он развёл костёр. Не аккуратный и продуманный – настоящий, жадный. Огонь принял вещи охотно. Ткань скручивалась, дерево трещало, металл нагревался и темнел. Фрэнк стоял рядом, чувствуя, как жар касается лица.

Огонь догорал медленно. Фрэнк не торопился уходить. Он стоял, глядя, как пламя теряет силу, как яркость уступает месту тусклому красному свету углей. Жар спадал, и вместе с ним уходило напряжение, оставляя после себя пустоту.

На месте костра осталась зола – серая, рыхлая, уже не похожая ни на ткань, ни на дерево. Фрэнк провёл по ней носком ботинка, рассеял тонкий слой, и в этот момент понял: в этом больше нет вещей. Нет рубашек, нет мебели, нет следов комнаты. Но это не могло оставаться здесь. Это должно быть там, где ему место.

Фрэнк собрал золу в мешок, закинул его в кузов пикапа и завёл мотор. Надо заехать на старое кладбище.

Старый пикап ехал по размокшей от дождя дороге, разбрасывая вокруг комья липкой грязи. Тяжёлые, медленные, серые. Как мысли Фрэнка. Постепенно безразличие и усталость заменили собой все чувства, клокотавшие внутри.

«Отпустить всё это. Закончить и отпустить, – думал Фрэнк. — Я должен похоронить его. Похоронить отца. Нет, скорее убедиться, что он там, на кладбище. Понять, что его больше нет. Больше никого нет. А ведь я не попрощался с ними. Ни с кем из них. А кто стоил того, чтобы с ним прощались, чтобы стоять у его могилы? Никто. Кроме Джона. Да, Джон был не таким, как наш отец, но он хотел остаться. Брат, где ты теперь? Где-то здесь, я знаю. Ты так любил эти места, больше, чем они того заслуживают.

Но дом, этот чёртов дом – в нём всё воспоминание, всё, что было в прошлом – стало моим настоящим. Закончить быстрее дела с наследством и уехать. Оставить прошлое здесь. Похоронить, всё похоронить».

У ворот кладбища Фрэнк остановил пикап и несколько минут сидел неподвижно, собираясь с духом, словно перед прыжком в ледяную воду.

«Давай Фрэнк, закончи с этим», — подбодрил он себя и, наконец, вышел из машины.

В воздухе витал запах влажной земли и сосен. Старое кладбище встретило Фрэнка молчаливым безразличием. Те же старые надгробия, поросшие мхом, которые он так любил разглядывать в детстве. Теперь они казались отвратительными. Всё, от чего он так стремился уехать, было здесь. Смотрело на него, ждало правильных действий.

Найдя могилу отца, Фрэнк несколько раз прочитал надпись на надгробной плите, словно хотел убедиться, что это именно та могила. Да, точно он, Ричард Хардвик. Фрэнк высыпал золу из мешка на могилу.

— Прощай. Прощай… отец. — Потом окинул взглядом могилы остальных родственников. — Прощайте все. Оставайтесь здесь, в земле, которой вы так дорожили.

Порывы неожиданно холодного ветра заставили Фрэнка поёжиться. Он развернулся, собираясь уйти, и тут заметил на кладбище ещё человека. Высокий худой мужчина в сером пальто стоял в отдалении. Он показался Фрэнку знакомым и, желая рассмотреть его поближе, Фрэнк сделал несколько шагов навстречу.

— Эй, извините, я вас знаю?

— Да, — ответил мужчина, оставаясь на месте. — Я точно помню тебя, Фрэнк.

— Томас? — не веря