Полная версия:
gwAnny . Фейерверк над Камо
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Хорошо, — сказал учитель, и это единственное что я поняла из всей его фразы и одно «росиа-дзин» — русский человек.
После он едва коснулся моего плеча и указал на свободное место у окна на третьей парте.
Класс молчал. Эта тишина была тяжелее любого шума. Я чувствовала спиной взгляды — колючие, любопытные, враждебные. «Белая ворона», — пронеслось в голове. «Белая ворона среди чёрных галок».
Рядом со мной уже сидел парень. Он даже не поднял головы, когда я приблизилась — просто смотрел в окно, подперев щёку кулаком. Темные волосы, чуть растрёпанные. Одет в традиционную куртку со стоячим воротником. «Выглядит прилично», — подумала я.
Я заняла своё место. Положила руки на парту, как делали все.
Никто не заговорил со мной. Сосед слева даже не повернулся.
Сато-сэнсэй что-то начал рассказывать — я не понимала, но делала вид, что внимательно слушаю. Я знала, что сейчас классный час, после у нас будет церемония в актовом зале. Наш классный руководитель собрал наш класс раньше специально, чтобы познакомить меня со всеми. «Сейчас он говорит не для меня, поэтому я могу не вникать, что он рассказывает», — подумала я.
По спине я почувствовала лёгкие прикосновения и услышала тихие смешки, я обернулась.
— О-о росия-дзин дес ка? — спросила девушка, сидевшая позади меня.
У неё была ровная чёлка и острые черты лица. Она говорила тихо и прикрывая рот рукой, чтобы учитель не заметил.
Я поняла слово «Росиа». И про «дзин» я что-то слышала. «Люди. Русские люди» — сообразила я.
— Да, — сказала я на японском, и эта девочка хихикая, повернулась к своим подружкам, и начали что-то бурно обсуждать.
Моё лицо вспыхнуло.
Я отвернулась и уставилась в окно. За стеклом виднелся школьный двор, несколько деревьев с бледно-розовыми бутонами. Сакура. Она почти отцвела. Красивая. Даже здесь, в этом чужом месте, она была красивой.
— Не обращай внимания, — вдруг услышала я слева.
Я повернула голову. Сосед всё так же смотрел в окно. Но его губы шевельнулись. Я не поняла, что он сказал.
— Простите? — переспросила я шёпотом на японском.
Он перевёл на меня взгляд. Серые глаза. Скулы острые, брови чуть сдвинуты. Ленивый, спокойный, невозмутимый. Как огромный кот, которому всё равно.
— Игнорируй их, — повторил он на ломаном английском, с таким акцентом, что слова пришлось угадывать. — Они просто... — он не нашёл слова, щёлкнул пальцами. — Шум.
Я не знала, что ответить. И не была уверена, что правильно поняла.
— Аригато, — выдохнула я.
Он чуть кивнул и снова уставился в окно.
Я перевела дыхание, но услышала злобный шёпот за спиной. «Что не так, почему одноклассники так расшумелись?» — я не понимала.
Вдруг в мою спину прилетел небольшой комочек бумажки, а после девочка, которая сидела позади меня, дёрнула меня за хвост, и весь класс разразился смехом.
Сато-сан что-то выкрикнул и все затихли.
А я поёжилась. Это было неприятно. Мои пальцы сами собой сжимались в кулаки под партой.
Учитель взглянул на настенные часы, что-то сказал и весь класс встал. Я последовала их примеру. Все начали выходить из класса — я за ними.
Наконец нас повели в актовый зал.
Там было светло и торжественно. Учителя в одинаковых костюмах сидели на сцене, директор произносил речь, все хлопали в нужные моменты, вставали и кланялись. Я делала то же самое, что и все — как робот, как кукла. Внутри было пусто, а к горлу подступал ком.
После церемонии мы вернулись в класс. Сато-сэнсэй провёл нам классный час, раздал расписание уроков, учебники и вышел. Шум сразу стал громче.
Кто-то сзади громко сказал: «Росиа-дзин» — и засмеялся. Я не обернулась. Кто-то явно кидал мне в спину какие-то оскорбления.
— Ты понимаешь, что они говорят? — спросил он на своём ломаном английском.
Я покачала головой.
— И не надо, — сказал он. — Там ничего важного.
И снова отвернулся к окну.
Одноклассница, что сидела за мной, стояла у моей парты и нервно постучала о неё, обращая моё внимание на себя. Я посмотрела на неё, а она протянула свой телефон с переводчиком.
«Я Номура Рина. Ты же Радощиская?» — прочитала я у неё на экране.
Я положительно закивала головой.
— Ладожская, — поправила её я. Она недовольно закатила глаза и быстро начала писать что-то в смартфоне.
«Слишком длинно и сложно, будешь Радо-тян», — на её лице заиграла улыбка, а две девочки, что стояли за её спиной, прикрывая рот, захихикали, я лишь улыбнулась им и отдала телефон.
Когда я вышла из школы, солнце всё ещё светило. Апрель. Сакура. Я должна была радоваться. Но внутри было темно, как в тот вечер, когда мы только приехали.
Дома я закрыла дверь комнаты, села на кровать и уставилась в стену.
Первый день закончился.
Впереди как минимум было все три года.
Я открыла переписку с друзьями, хотела поделиться впечатлениями, выговориться об этом ужасном дне, но замерла: «Они ещё в школе, если сейчас напишу им, могут отвлечься от учебного процесса, напишу позже». Но тут телефон завибрировал от входящего звонка — это была Полина.
— Алё, — послышалось из трубки. — Ты уже дома? Мы сбежали с уроков,чтобы тебе позвонить. Как первый день? Мы все тут на громкой.
Я улыбнулась впервые за день, и по щеке скатилась слеза.
— Ребята! — я не сдерживаясь разрыдалась прямо в трубку. — Это самый ужасный день в моей жизни. Это кошмарный день. Я в первые в жизни думаю перекраситься в другой цвет. Я даже не знаю как толком об этом дне рассказать.
— Что?! — хором сказали ребята в трубку.
— Ты хочешь перекраситься?! Но ты же всегда так гордилась своим чистым натуральным блондом! — слишком эмоционально говорил Даня.
— Так расскажи всё с самого начала, — сказала Поля.
И я им рассказала как прошёл мой сегодняшний день. Они слушали не перебивая, а когда я закончила Даня выругался.
— Правильные вещи Даня глаголет, — сказал Артём.
— Я думаю, что этого хватит, чтобы пожаловаться учителю, если он такой хороший, думаю поможет, — поделился своей точкой зрения Лев.
— Вот скажи мне, ты бы сам с такой просьбой пошёл к учителю? — спросил у него Даня.
— Нет, — кратко ответил он.
— Подождите, — встряла Алиса. — Я в инете пытаюсь понять значение того прозвища, — на миг все шум из динамиков прекратился. — Это плохо... Значение этого слова не приятное. В общем, когда тебя будут звать по этому прозвищу, не откликайся, а если будут давить и в лицо так называть, чётко говори, что это не твоё имя и тебя зовут по-другом.
— Согласна, — сказала Полина. — Это самый правильный исход.
После разговора с ребятами мне стало гораздо лучше.
Я спустилась вниз, там мама готовила уже ужин.
— Солнышко, когда ты вернулась? — спросила она не отвлекаясь от готовки. — Совсем не заметила как ты пришла.
— Примерно около получаса назад.
По всей комнате летал приятный аромат жареной курицы и сваренного риса. Я села за стол и стащила из маленькой чашечки конфетку.
— Куда конфету взяла? Фу! — возмутилась мама, но не успела её забрать — я тут же засунула её себе в рот. — Ох, ты этой конфетой себе весь аппетит перебьёшь.
От этого момента на душе стало теплее.
Весь остаток дня, я решила не вспоминать не очень приятное его начало.
Глава 4. Они смотрят
Новый день.
Я чуть не опоздала. Будильник не сработал, и я проспала ещё тридцать лишних минут. Я быстро надела форму и выбежала, не позавтракав, захватила с собой только обед.
В класс я зашла за пять минут до звонка. Было шумно, одноклассники болтали, не прекращая, их было слышно из коридора, но, когда я стояла на пороге, всё их внимание переключилось на меня. Номура помахала мне и сказала:
— Доброе утро, Радо-тян, — поприветствовала она меня на японском.
Я хотела поклониться ей в ответ — знак приветствия, но вспомнила вчерашний разговор с друзьями и чётко сказала:
— Меня зовут Ладожская Мира. Доброе утро Номура-сан, — и заняла своё место, она язвительно улыбнулась и отвернулась от меня.
Я прошла к своему месту, хотела поздороваться с соседом по парте, но он не обращал на меня внимания, болтал со своими друзьями.
«Ощущение, словно здесь все уже давно знакомы, а ведь это первый год средней школы. Как они так быстро сдружились?»
К моей парте подошёл взрослый мужчина лет тридцати, с прилизанными волосами назад.
— Меня зовут Ёсида Кэндзи, — начал он на русском с сильным акцентом, у меня заметно округлились глаза. — Я учитель русского языка нашей школы, каждый день после уроков приходи ко мне, я буду помогать тебе адаптироваться здесь, и помогу с изучением японского языка.
От шока я не могла произнести ни слова и лишь кивнула в знак согласия. Он вышел из класса.
Первый урок каждый день — это классный час.
Сато-сан вошёл прямо со звонком. Весь класс встал поприветствовать его.
Мне было разрешено пользоваться телефоном для перевода неизвестных слов. Я включила переводчик и положила смартфон на парту, читая бегущий перевод. Самое главное, что я поняла, это то, что через неделю будут выбирать старосту класса, а эта неделя будет не трудной. А из утренней переклички, я узнала, что моего соседа зовут Кобаяси Кэнта.
«Нужно не забыть написать маме, что после уроков я задержусь у Ёсида-сенсея» — подумала я и взглянула в окно.
Голубое ясное небо, тёплые лучи солнца — как же не привычно видеть это всё в апреле. В Питере такая погода была только летом, с белыми ночами — я обожала их. Это было словно новый год, мне разрешали не ложиться рано спать, а иногда мы с родителями даже выходили на набережную — смотрели «Алые паруса».
Из приятных воспоминаний меня вывел мелодичный звонок. Не как в России — ужасная трель, а спокойная мелодия. Учитель вышел.
Классный час окончен, десять минут и начнётся следующий урок.
Номура громко встала с места, дёрнула меня за волосы и схватила мой телефон.
— Они настоящие? — послышалась русская речь из динамиков. — Это твой натуральный цвет? Ты же знаешь, что тебя могут исключить, если вскроется, что у тебя крашенные волосы?
Я забрала свой телефон обратно.
— Это мой натуральный цвет волос, я с таким с рождения и у родителей такой же, — сказала я в микрофон, и переводчик тут же озвучил мою мысль на японском.
Она смотрела на меня с яростью. Мне было страшно от её взгляда, но я старалась этого не показывать. Номура сказала что-то себе под нос и вышла из кабинета.
Я зашла в переписку с друзьями. «Я смогла дать отпор», — кратко написала я и вышла из чата, решила посмотреть новые фотографии друзей в их социальных сетях.
Алиса вчера опубликовала, как они с Полей гуляли по «Летнему Саду», погода была солнечной, и фотографии оказались светлыми. Я решила оставить комментарий: «Невероятно красивые».
Я отложила телефон. «Как же я хочу быть сейчас с ними, — подумала я. — Может тоже какую фотографию выставить? Можно сделать фото сакуры из школы, какое-нибудь фото по дороге домой или фото вида из окна на гору и своё фото в школьной форме. Давно я ничего не публиковала».
Вдруг резкий крик одноклассников, и в меня прилетел чей-то пенал.
— Прости, — выкрикнул кто-то из пацанов, хотя в голосе я не услышала и капли раскаяния.
Весь класс рассмеялся.
Мне было неловко — не знала, что ответить и как лучше отреагировать. Я сочла эту ситуацию за ошибку и просто улыбнулась однокласснику, давая понять, что всё в порядке. Класс вновь залился смехом, смеялись все без исключения. Выбегать из класса я не хотела, сочтут, что сбежала, сломалась. Да и в коридоре на меня будут смотреть гораздо больше глаз, чем в классе.
И вот прозвенел звонок на урок, и все расселись, я выдохнула, что час посижу спокойно.
Три урока пролетели незаметно и наконец наступил обед.
«Наконец-то можно поесть, с самого утра голодная сижу» — подумала я, доставая из портфеля свой бенто.
Часть одноклассников ушли в столовую, часть осталась в классе. Я открыла свой ланч-бокс. Сегодня мама положила туда два онигири с тунцом, яичный рулет и несколько долек яблок. Это пахло очень вкусно и выглядело очень красиво. Я взяла палочки, только отломила кусочек рулета, как девочка из компании Номуры упала на мою парту, бенто слетел со стола и оказался на полу, она захихикала:
— Ой, прости, — сказала она без раскаянья.
И тут я поняла, что в этой школе не будет мне спокойной жизни.
«Чёрт, как же хочу есть, а эти пристали. Они что на обед не ходят что ли?» — подумала я, вставая с места.
Я взяла деньги из своей сумки, повернулась к компашке Номуры, кинула на них злобный взгляд, но поклонилась и сделала то, что думала не сделаю никогда. Я вышла в коридор, чтобы найти столовую и купить там хоть что-нибудь, ведь на голодный желудок я плохо усваиваю материал.
Как только я переступила порог, то почувствовала многочисленные взгляды на себе.
Одна девочка подошла ко мне с телефоном, включила камеру и начала что-то эмоционально рассказывать. Наверное, она хотела сфотографироваться со мной, но я замахала руками и извинилась, я хотела всего лишь поесть: «Ты меня конечно извини, но сейчас моя цель — это покушать, а не заводить друзей» — мысленно сказала ей я.
Столовая, как и наш класс, находились на первом этаже — очень удобно. Я открыла дверь и сразу почувствовала приятный запах карри и жареной рыбы, мысленно уже потекли слюнки. Сделала шаг вперёд — почувствовала на себе чужие взгляды.
«Просто купи себе поесть и всё», — повторяла я про себя.
Ко мне подбежала девочка чуть выше меня с синим бантом, она потащила меня к своей компании друзей и усадила рядом с собой.
— Я Харука. Это Юи-тян, Саки-тян и Аой-тян. А ты — Мира-тян? Мы слышали про тебя, Номура рассказала.
Она говорила быстро, но с улыбкой. Я поняла только первую половину — дальше не смогла разобрать. Но она уже пододвигала ко мне свою коробочку с едой.
— Ешь, — сказала Хакура и показала на еду жестом.
Юи молча кивнула. Саки что-то затараторила, я не разобрала, но она смеялась. Аой просто смотрела на меня, чуть склонив голову.
Я встала, поклонилась и сказала, стараясь говорить чётко:
— Спасибо, но я.. я куплю сама, — попыталась я сказать на японском.
Харука нахмурилась. Протянула коробку ближе.
— Бери. Мы делимся.
Я заглянула внутрь. Вроде обычная еда: рис, овощи, курица... Но даже на расстоянии пахло остро. Так остро, что у меня защипало в носу.
— Я не могу, — сказала я твёрже. — У меня желудок не примет такую еду.
Тишина повисла на секунду. Потом Харука пожала плечами, забрала коробку и отвернулась к подругам, что-то сказав. Я не поняла слов, но тон был обиженным.
Юи бросила на меня короткий взгляд. Саки перестала смеяться. Аой уставилась в телефон.
Я развернулась и пошла искать, где можно купить обычный онигири, чувствуя спиной их молчание.
Не знаю, что это было: попытки дружбы или же попытки издевательства. Я нашла автомат с напитками и небольшими закусками. Купила себе онигири, небольшую упаковку виноградного сока и батончик сникерса. Неподалёку находилась лавочка, она находилась на улице в теньке, вдали от посторонних глаз, я села на неё и начала свою трапезу. Я спокойно доела в гордом одиночестве и отправилась обратно в класс.
По всей школе меня провожали взглядами и тыкали пальцем. Я вспомнила историю.
Как-то раз к нам в школу приехал китаец, я тогда училась в третьем классе. Вся ребятня бегала за ним, он всегда ходил с директором, она ему всё показывала, рассказывала, он вообще не знал русского, поэтому они общались через переводчика. Но вот почему я это вспомнила, мы на него смотрели с интересом, даже старшие ребята. Да он был не похож на нас, но мы хотели с ним познакомится, поговорить. А сейчас я чувствую себя какой-то обезьяной в контактном зоопарке. Интересно, он так же себя чувствовал?
На моей парте лежала булочка. Я не поняла от кого она, поэтому отложила на край стола. Мне было страшно, вдруг кто-то решил мне что-то нехорошее подсыпать. В локоть кто-то толкнул, это был Кэнта. Он указал на булочку, потом на себя, потом на меня. Я удивилась и повторила его действия. Указала на булочку, указала на него, затем на себя, он положительно закивал, я сложила руки, поклонилась и сказала: «Спасибо», он поклонился в ответ. «Если булочка от него, то приму, — подумала я и зашуршала обёрткой. — Интересно, а он ел? Он же выходил из класса на обед? Не помню». Я отломила половину булочки и протянула ему. Кэнта принял её и поклонился, и я со спокойной душой начала есть свою половину. Булочка оказалась сладкой с изюмом.
Последующие уроки пролетели также быстро.
Прозвенел звонок на урок — это означало, что это учебный день окончен. Я быстро собралась и вышла из класса. Коридор был полупустым, но никто не обращал на меня внимания.
«Оно и к лучшему», — подумала я.
Я достала телефон, нашла сообщение от мамы: «Ёсида-сэнсэй ждёт тебя в кабинете русского языка на втором этаже. Не бойся, он хороший. Я всё уладила».
Не бойся.
Смешно.
Я боялась здесь всего. Но больше всего — что завтра снова наступит утро и мне придётся вернуться.
Кабинет русского языка нашёлся быстро — на табличке рядом с дверью были знакомые буквы. Я постучала.
— Войдите, — услышала я русскую речь.
Глуховатую, с акцентом, но родную.
Ёсида-сэнсэй сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, кивнул на стул напротив.
— Садись, Мира-сан. Рассказывай, как прошёл день.
Я села, открыла рот, хотела что-то сказать, но поняла, что не могу. В горле застрял ком.
— Нормально, — единственное, что смогла из себя выдавить в тот момент.
— Врёшь, — сказал он с грустной улыбкой на лице. — Давай попьём чаю, а потом расскажешь, если захочешь.
Я кивнула. Учитель достал две небольшие чашечки и небольшой заварочный чайник. Он насыпал туда горсть зелёных листьев и залил кипятком, комната тут же наполнилась ароматом зелёного чая. Я с жадностью вдохнула этот аромат, он был тёплым и приятным. Я закрыла глаза на мгновение и забыла абсолютно всё плохое, что происходило со мной сегодня, в памяти осталась лишь булочка с изюмом.
— Сегодня мы с тобой поучим несколько новых слов и фраз. Урок долго не продлится, хорошо?
Я кивнула, просто в приятной обстановке посидеть и поучить слова, достойное окончание школьного дня.
Мы отзанимались полчаса, прежде чем он сказал: «Ну всё, думаю, на сегодня хватит». Я допила чай и поставила кружку на стол.
— Знаете, ко мне в коридоре сегодня подходила девочка с телефоном, — я решила поделиться некоторыми переживаниями с учителем. — Как думаете, она хотела пообщаться или просто сфотографироваться?
— Хм, не знаю, а почему ты сама у неё не спросила? — спросил Ёсида-сан, убирая чашки.
— Не знаю, я спешила в столовую, дома не удалось поесть и я была ужасно голодной, — объяснила я. — Но в самой столовой случилась другая ситуация, компания второгодок усадила меня к себе и предложила их еду. Я отказалась, так как она была слишком острой для меня.
— Ну в этом случае, они скорее всего хотели с тобой познакомиться. Ты объяснила, почему не примешь их еду?
— Да, но они обиделись.
— А в этом случае, их помыслы могли быть не чисты, но подойди к ним завтра, поговори об этом, может тебе удастся их понять и завести новых подруг.
— Спасибо, так и сделаю, — я встала, подошла к двери и поклонилась. — До свидания.
— До завтра, — сказал учитель и поклонился в ответ.
Домой я возвращалась в приподнятом настроении. Солнце только начинало уходить за горизонт, оставляя за собой оранжевые лучи.
Вернувшись домой, я поднялась в свою комнату, переоделась и сразу села за уроки. Через час мама позвала к столу. За трапезой родители не поднимали тему школы, от этого было спокойно. После ужина я сразу легла спать, с друзьями не созванивалась.
Сегодня был слишком насыщенный день.
Глава 5. Замешательство
Утро.
Новое утро.
Меня разбудил будильник. Сегодня он прозвенел вовремя.
Я умылась, оделась, позавтракала, сказала маме, что сегодня мне бенто не нужен, ведь я буду обедать в столовой.
Перед выходом бросила на себя взгляд.
«Гадкий утёнок», — подумала я и вышла из дома.
Сегодня было пасмурно и дул прохладный ветер. Небо было полностью затянуто тяжёлыми серыми облаками. Деревья почти не отбрасывали тени, а дома стояли в какой-то непонятной, серой пелене.
Уже на школьном дворе стоял гул. Я прошла мимо, на меня никто не смотрел: «Хорошо» — подумала я и зашла в здание. Внутри было темно, из-за плохой погоды естественного света не было, а искусственный почему-то не включали. Я подошла к своему шкафчику, переобулась, пошла к своему классу. Тут я почувствовала, как школьники провожают меня взглядом, надеюсь, скоро я привыкну к этому.
Я зашла в класс, он был полупустым. На моём месте сидел какой-то парень и разговаривал с Кэнтой. У него были длинные чёрные волосы, собранные в небрежный пучок. На нём не было традиционной куртки, а рукава рубашки были небрежно закатаны до локтя. По сути, весь диалог вёл тот неизвестный мне юноша.
Я подошла к своему месту.
— Извините, — начала я на японском. — Это моё место, не могли бы вы его освободить.
— Ой, прости, оно было пустым, — он встал, поправляя стул.
Я начала привыкать к японской речи и постепенно различать их слова.
— Спасибо, — я поклонилась.
— Ой, да чего ты, это же твоё место. Зачем кланяться? — затараторил он из-за его скорости, я ничего не поняла.
— Переводчик, — спокойно сказал Кэнта парню.
— А ты иностранка что ли? Вот чего у тебя волосы светлые, — он достал телефон и начал переводить. — Я Кобаяси Кэнго, старший брат Кэнты. Если будет вопросы, обращайся — помогу.
— Я Ладожская Мира, приятно познакомиться. Спасибо, хорошо.
Напоследок Кэнго сказал что-то своему брату и растрепал ему волосы. Их тёплые взаимоотношения заставили меня улыбнуться. Я всегда хотела себе старшего брата или старшую сестру — не сбыточная мечта.
Когда старший Кобаяси вышел, я почувствовала, что на меня смотрят. Девочки с задних парт перешёптывались, косясь в мою сторону. Я не понимала слов, но тон был знакомым. Так же шептались за моей спиной в первый день.
«Опять, — подумала я. — Что я опять сделала не так?»
До начала урока оставалось ещё десять минут, я спокойно готовилась к нему, повторяла новые слова, когда ко мне подошла одна девочка из группы Номуры, с телефоном в руках.
— И почему это Кобаяси-сан с тобой разговаривал? — прозвучала русская речь из динамиков.
Её голос был ледяным. За её спиной подруги захихикали.
— Он просто занял моё место, — ответила я на японском, стараясь говорить ровно. — И извинился.
Девочка смотрела на меня несколько секунд, будто ждала, что я сорвусь. Потом скривила губы и сказала что-то по-японски подружкам. Они рассмеялись.
— Смотри у нас, — сказала она напоследок и ушла.
Я выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание. Пальцы, сжимавшие ручку, чуть дрожали.
«Почему у неё была такая реакция?» — на этот вопрос у меня не было ответа.
Постепенно класс наполнялся гулом малознакомой мне речи. Одноклассники приходили и разговаривали друг с другом. Кэнта разговаривал с парнем, сидящим перед ним, девочка передо мной болтала со своей подругой из параллели, а я сидела и смотрела в открытый чат с моими друзьями. Было желание написать, но слова не шли.
— Доброе утро, класс! — сказал Сато-сан,
— Доброе утро, Сато-сэнсэй! — весь класс поприветствовал его.
Классный час прошёл быстро, буквально десять минут. Учитель просто провёл перекличку и пожелал хорошего дня.
Первая половина дня тянулась долго. На уроках я смотрела либо на часы, ждала перемен, либо в окно, любовалась почти отцветшей сакурой. Я ничего не понимала, так как учитель говорил слишком быстро, и на гуманитарных предметах очень много сложных, непонятных слов, из-за этого меня ещё и в сон клонило. Когда все начинали писать, я делала вид бурной деятельности, что я тоже что-то делаю и что-то да понимаю.
И вот прозвенел звонок с урока, означавший начало большой питательной перемены.
