GoddessKM Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны. Книга 2

Глава 58 План Клэр

Зион сделал шаг вперёд и потянулся к двери, но омега, несмотря на то, что её тело дрожало от страха, быстро преградила ему путь. Она стояла твёрдо, и её голос, хоть и дрожал, был решительным. – Альфа Зион, Луне Клэр нужен покой. Она только что избежала опасности – ей нужно выспаться. Доктор скоро выйдет. Пожалуйста, подождите немного.

То, что какая-то омега посмела остановить его, Альфу, и не пустить в комнату на его же территории, было неслыханно. Такое случилось впервые, и это лишь подпитало растущее подозрение, грызущее Зиона. Он не хотел верить, что Клэр что-то скрывает, или, что ещё хуже, что кто-то из его стаи пытается ей навредить. Но любая из этих возможностей вызывала глубокое беспокойство.

Если кто-то внутри замышлял причинить вред Клэр, это лишь усилило бы давление на его стаю. Преступник мог даже попытаться переложить вину, заявив, что его пропавшая Луна сбежала из-за чувства вины и страха возмездия со стороны королевской семьи.

Но если бы это было так, омега, стоявшая перед ним, уже должна была бы сбежать, предав при этом свою стаю. Однако она выглядела слишком виноватой и напуганной, чтобы набраться смелости предать кого-либо. Это оставляло Зиону лишь один вывод: Клэр уже очнулась. И по какой-то неизвестной причине она не хотела его видеть. Но почему?

У Зиона не было терпения строить догадки – его никогда не было. Не говоря ни слова, он оттолкнул дрожащую омегу в сторону и вошёл в комнату. Внутри Клэр сидела на кровати, а по бокам от неё молча стояли целитель и доктор, опустив головы. Когда они заметили своего Альфу, на их лицах отразились вина, горе и клубок нечитаемых эмоций, но ни один из них не проронил ни слова.

Взгляд Зиона тут же нашёл Клэр. На долю секунды выражение её лица было непроницаемо-пустым – даже холодным. Но в тот миг, когда их взгляды встретились, её самообладание рухнуло. Слёзы навернулись ей на глаза, а затем, без предупреждения, она разрыдалась.

– Зион… мой малыш… – голос Клэр сорвался, когда рыдания вырвались из её дрожащих губ. Она была похожа на сливовое дерево под холодным ветром – хрупкая, прекрасная и до боли жалкая.

Это зрелище могло бы растрогать кого угодно.

Но Зион не чувствовал… ничего.

Ни прилива жалости, ни сжавшегося сердца. Лишь пустая тишина. Тем не менее, он придал своему лицу обеспокоенное выражение, решив подыграть скорбящей принцессе.

– Моего малыша больше нет… – прошептала она таким тихим и сломленным голосом, что он едва достиг его ушей.

– Как это могло случиться? – спросил Зион, его тихий голос был пронизан сдержанным напряжением, когда он обратил вопрос к двоим, стоявшим у кровати. Но вместо ответа они закусили губы и опустили взгляды, явно умалчивая о чём-то, чего не могли – или не хотели – говорить.

Зион молча высвободил свою ауру Альфы, ожидая их покорности. Однако они выдержали давление, предпочтя стерпеть отдачу, но не нарушить обет молчания, которым были связаны.

И тут он понял. Они молчали не из-за верности Клэр. Они приносили клятву верности ему, а не ей. Она могла быть принцессой, но она не была Альфа-Королём – у неё не было власти напрямую им приказывать.

Что могло означать лишь одно: у Клэр была тайна, и она каким-то образом заставила их её хранить. Зион уже мог представить её завуалированные угрозы – возможно, она использовала судьбу стаи в качестве рычага давления.

В прошлом Зион никогда бы не стал так сомневаться в Клэр. Она всегда казалась милой, полной жизни девушкой – ей было легко потакать, легко угождать. Но теперь, когда подозрение грызло его на задворках сознания – и особенно после того, как он услышал, что та омега назвала Клэр своей Луной – Зион не мог игнорировать растущее беспокойство в груди.

Он не был каким-то изнеженным аристократом, неспособным читать между строк. Он сражался на передовой и научился безошибочно читать людей, особенно после того, что случилось с его Бетой.

Конечно, он не был всевидящим – некоторых фрагментов всё ещё не хватало. Но именно поэтому он и послал Леви провести расследование. Потому что, как только сомнение пускало корни в сознании Зиона, он не мог успокоиться, пока не докопается до истины… иначе оно продолжало бы безжалостно терзать его.

Клэр была уверена, что Зион бросится к ней, чтобы утешить её в связи с потерей ребёнка, и, более того, будет снедаем чувством вины. В конце концов, именно его Луна стала причиной смерти её нерождённого детёныша.

По всей логике, Зион должен был быть вне себя от ярости, броситься наказывать Аддисон – возможно, даже казнить её на месте. Он всегда хорошо относился к Клэр и знал, что в ней течёт королевская кровь.

Детёныш, которого она потеряла, был не просто её – он был королевского происхождения. Если Зион не хотел рисковать тем, что вся его стая подвергнется возмездию со стороны королевской семьи, он должен был устроить показательное осуждение поступков Аддисон, наказав её собственными руками, чтобы доказать королевской семье, что случившееся не имеет ничего общего с ценностями его стаи.

Так что, даже если бы она и пальцем не тронула Аддисон после падения, Клэр верила, что исход будет тем же – Аддисон будет страдать, а может, даже умрёт. В конце концов, Клэр уже сделала жестокий выбор – навредить самой себе, зная, что не сможет сохранить ребёнка. Раз уж она собиралась избавиться от ребёнка, чтобы начать всё сначала с Зионом, почему бы заодно не устранить и Аддисон? Таким образом, ничто – и никто – не встанет у неё на пути.

В извращённом сознании Клэр, пока Зион верил, что она королевская принцесса и что Аддисон причинила ей вред, его безжалостная натура и чувство долга по защите стаи заставят его действовать. Он быстро накажет Аддисон, возможно, даже казнит её публично, чтобы успокоить королевскую семью. И одна лишь мысль о гибели Аддисон – о том, как она будет страдать – вызывала в сердце Клэр извращённый трепет.

Как только Аддисон исчезнет с пути, Клэр сможет наконец-то занять место Луны этой стаи. Именно поэтому она намеренно скатилась с лестницы вместе с Аддисон – и не сделала ни малейшей попытки защитить свой живот.

Она позаботилась о том, чтобы её беременный живот принял на себя основной удар. Потому что в её сознании у неё не было другого выбора. Если бы она не поступила безжалостно и не избавилась от ребёнка, который даже не принадлежал Зиону, она боялась, что Аддисон и впрямь сможет завоевать его сердце. А этого она не могла допустить.

В тот момент, когда она услышала, что Зион целыми днями отсиживается в покоях Альфы с Аддисон, даже не выходя оттуда, она поняла – Аддисон нужно убрать. И Клэр знала лишь один способ это сделать: жестокий.

Она научилась у вампиров, которые пытали и унижали её, как прогибаться, как причинять боль и как её переживать. Боль её не пугала. Что приводило её в ужас, так это судьба хуже смерти – остаться покинутой и беспомощной.

К тому же, Аддисон была всего лишь безволчьей Луной – нелюбимой, беспомощной и не представляющей никакой ценности. Все её и так ненавидели. Так что в глазах Клэр, избавление от Аддисон было не только для её собственной выгоды – это была услуга всей стае.

И что самое лучшее? Ей даже не придётся марать руки. Другие сделают это за неё. Бета Грег уже дал понять, что намеревается сделать Клэр новой Луной. Всё, что ей нужно было сделать, – это подыграть его плану. Что до остальной стаи – они её обожали. Даже омеги беспрекословно выполняли её приказы. Всё становилось на свои места.

Глава 59: План Клэр 2

Теперь, когда незаконнорожденного ребенка в ее утробе не стало, ничто не мешало ей быть с Зионом – и на этот раз она выносит его детеныша. Одна лишь эта мысль приводила ее в восторг. Поэтому, когда Зион подошел ближе, Клэр рванулась вперед и бросилась в его объятия.

Мышцы Зиона тут же напряглись, а инстинкты кричали оттолкнуть ее. Не будь она королевской принцессой, ее бы без колебаний отшвырнули через всю комнату.

Но Клэр, не замечая этого или просто не заботясь, прижалась к нему. Она специально потерлась грудью о его торс, позволяя ему ощутить каждый изгиб своего мягкого тела. Всего через несколько часов после потери ребенка она уже думала о том, чтобы зачать нового – очевидно, она не хотела терять времени даром.

Зион твердо положил руки на плечи Клэр и мягко отстранил ее. – Ты только что потеряла ребенка. Твое тело еще слабо – тебе нужно отдохнуть, – сказал он спокойным, но отстраненным тоном. Затем он отступил назад, создавая между ними расстояние, словно человек, отступающий от огня.

В нем не было желания – лишь отвращение. Ее прикосновение не вызывало возбуждения, а заставляло кожу покрываться мурашками, будто по телу ползали муравьи. Каждый волосок встал дыбом от дискомфорта. Но он хорошо это скрывал. Он не мог позволить себе показать свои истинные чувства – не сейчас, не перед королевской принцессой. Поэтому он вел себя любезно.

А чувство вины?

Нет.

Зион совсем не чувствовал вины – да и с чего бы?

Он думал, что ненавидит Аддисон, но теперь, когда у него появилось время поразмыслить здраво, многое не сходилось. Она поддерживала его стаю, никогда ничего не прося взамен, даже зная, что большинство ее не уважали, а некоторые даже ненавидели. И все же она старалась изо всех сил.

Мог ли такой человек действительно навредить невинному детенышу из мести?

Нет, он так не думал.

Если бы Аддисон действительно хотела отомстить, она бы выбрала способ поумнее. Женщина, которой удалось вытащить стаю с грани краха, стабилизировать их, снова сделать самодостаточными, – не была безрассудной.

Столкнуть Клэр с лестницы на глазах у стольких свидетелей, да еще и упасть вместе с ней? Это было не просто жестоко – это было глупо. И Аддисон была кем угодно, но не глупой.

К тому же, он не мог толком это объяснить, но поймал себя на том, что верит Аддисон – доверяет ей – хотя она не сказала ни слова в свою защиту. Если он и чувствовал вину перед кем-то, так это перед ней. Она пострадала, и все же ее бросили в темницу.

И что хуже всего, он не смог защитить ее, когда его Бета ударил ее серебряным кнутом. Он мог лишь представить, какую агонию она пережила – Аддисон, с ее хрупким, безволчьим телом, неспособным к исцелению.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее в нем закипал гнев. Его кулаки сжались, челюсти стиснулись, а воздух вокруг него стал тяжелым, заряженным невысказанной яростью. Но Клэр все поняла не так. Она думала, что его гнев был из-за нее и что он готов наказать Аддисон от ее имени. В душе она ликовала, уже представляя страдания Аддисон, как только Зион сделает свой ход.

Клэр все еще не знала, что Аддисон уже перенесла порку серебряным кнутом, сбежала, и что на территории стаи произошло так много событий, пока она была без сознания. Когда Бета Грег приводил наказание в исполнение, Клэр все еще проходила экстренное лечение, чтобы спасти детеныша.

Но когда она пришла в сознание во время процедуры, она стала вести себя несговорчиво. Она отказывалась следовать указаниям врача, намеренно затягивая лечение. Она все это спланировала, пытаясь сделать так, чтобы детеныш не выжил.

В какой-то момент врач начал понимать, что она делает. Вот почему он то и дело бросал на Зиона виноватые взгляды – он считал, что ребенок был от Зиона, будущий альфа стаи. Несмотря на все его усилия спасти ребенка, в конце концов тот не выжил.

К тому же, омега, которая спускалась в темницу с Бетой Грегом, чтобы подстрекать остальных, еще не успела доложить Клэр. Она планировала ввести ее в курс дела, как только все уляжется. Поскольку Клэр официально не была частью стаи, омега не могла использовать ментальную связь, чтобы связаться с ней напрямую.

Как раз когда она собиралась пойти к Клэр, Бета Грег позвал ее обратно убирать темницу, что еще больше ее задержало. Тем временем, после того как Бета Грег сделал объявление по ментальной связи на всю стаю о побеге Аддисон, некоторые омеги, прислуживающие Клэр, начали сопоставлять факты.

Они хотели сообщить ей, когда она очнется, но врач и целитель все еще были с ней, что мешало говорить открыто. Им пришлось ждать, пока врачи уйдут, прежде чем они смогли что-либо доложить.

– Зион, не мог бы ты остаться рядом со мной? Мне было так грустно терять своего детеныша. – Мягкий, бархатный голос Клэр вырвал Зиона из его мыслей и вернул в настоящее. Но как только до него дошел смысл ее слов, его накрыла волна недовольства. Его лицо исказилось – едва сдерживаемый гнев смешивался с нетерпением.

Клэр, все еще поглощенная собственными эмоциями и волнением, не заметила перемены в его поведении. Она думала, что его гнев был из-за нее, и попыталась подойти ближе. Но Зион отступал – снова и снова – пока наконец не повернулся к ней спиной, намереваясь уйти.

Он хотел, чтобы Королевский Конвой как можно скорее увез Клэр обратно в Королевскую Столицу. Это было бы самым простым решением. Но он не мог этого сделать – по крайней мере, пока нет. Не без доказательств невиновности Аддисон. А теперь, когда Клэр действительно потеряла ребенка, ситуация только усложнилась.

Если Королевский Конвой заберет Клэр обратно в столицу в ее нынешнем состоянии, Зион был уверен, что цену заплатит не только Аддисон – его и всю стаю, скорее всего, казнят за халатность и допущение смерти королевского принца. От одной этой мысли у него запульсировало в висках, а за глазами застучала острая мигрень.

И все же он должен был ей сказать.

– Прибыл Королевский Конвой, чтобы забрать тебя обратно, – сказал он ровным голосом, не поворачиваясь к ней.

Он не видел, как глаза Клэр расширились от шока, и как задрожало ее тело. Ее руки дрожали, когда она вцепилась в подол платья, пытаясь унять дрожь.

Она ответила немедленно, ее голос все еще дрожал. Любому, кто слушал, показалось бы, что ее эмоции были связаны исключительно с потерей ребенка и ошеломляющей мыслью о возвращении домой. Но ее следующие слова ошеломили всех.

– Я не поеду с ними. Я не вернусь в Королевскую Столицу! – воскликнула Клэр, не в силах сдержать эмоции.

Внезапная вспышка застала Зиона врасплох. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, на мгновение застыв от собственного шока. На долю секунды он испугался, что она захочет немедленно уехать и потребовать справедливости у Альфа-Короля.

Но то, что она сказала вместо этого, оставило его в недоумении. Он не знал, чувствовать ли ему облегчение от того, что она не хочет возвращаться, или злиться из-за того, что она хочет еще немного побыть на его территории.

– Почему? – голос Зиона был суровым, его тон – резче, чем он намеревался. От этой резкости сердце Клэр пропустило удар, и ее накрыла волна страха. Как она могла объяснить, что не хочет возвращаться, потому что она не настоящая принцесса? Или что возвращение грозит раскрытием ее истинной личности?

Глава 60. Не сметь вернуться

Сейчас её план состоял в том, чтобы сперва стать Луной этой стаи. Как только она этого добьётся, будет уже слишком поздно, даже если Зион позже обнаружит, что она не настоящая принцесса. К тому же, она всегда могла бы заявить, что никогда официально не присваивала себе титул королевской принцессы – это было лишь их предположение, которое привело к недоразумению. Она просто никогда его не исправляла.

Несмотря ни на что, Клэр верила, что сможет выкрутиться из любой ситуации. В конце концов, пока она не ступит и ногой во дворец, ни Зион, ни кто-либо другой никак не узнает, что она – не настоящая королевская принцесса.

С тех пор как принцесса пропала без вести, прошло уже три года. Ну и что с того, что она использовала этот титул за пределами дворца? Никто не станет задавать вопросов, и никто не узнает, что она лжёт.

Насколько было известно, настоящую принцессу уже могли убить вампиры – это объясняло бы годы молчания. Так что, пока та не появится вновь, никто, а особенно Зион, никогда не узнает, была ли Клэр настоящей принцессой или нет.

И если она действительно откажется возвращаться, Альфа-Король не сможет её заставить. Они, скорее всего, решат, что она просто злится – обижена, что никто так и не пришёл её спасти. Как только они узнают, что она стала парой Альфы Полуночной Речной Стаи, они могут даже дать своё благословение.

Она всегда сможет отказаться от их визитов или отклонить любой вызов во дворец. Если она правильно разыграет свои карты, к тому времени она может даже забеременеть от Зиона, закрепив за собой место Луны и матери будущего наследника.

Для Клэр это был идеальный план. План, который она вынашивала с того самого момента, как Зион вытащил её из того убогого места и принял за пропавшую принцессу. Для неё это была любовь с первого взгляда, и теперь она была полна решимости. Она хотела Зиона, и никто её не остановит.

– Я… я просто не могла больше смотреть им в глаза. Я была слишком слаба… Я даже не смогла защитить своего детёныша. Для Альфы-Короля это было бы ужасным позором, и я просто… – Голос Клэр дрожал, на глазах выступили слёзы, а её взгляд был прикован к Зиону.

Она отвечала на его вопрос – почему она отказалась возвращаться в Королевский Дворец с конвоем. И как Королевская Принцесса, если она действительно желала остаться, Зион не имел права её прогнать.

Королевская Семья правила всеми землями, и её члены имели право проживать в любой стае по своему выбору, где к ним относились бы с королевским достоинством. Если она заявит, что не вернётся, то это будет окончательное решение. С этого момента её бы почитали как Луну – вторую после самого Альфы – как почётную гостью Полуночной Речной Стаи.

Даже Зион не мог придраться к её словам. В конце концов, Королевская Принцесса была известна не своей внешностью, а своей силой. К пятнадцати годам она уже участвовала в патрулировании территорий и разрешала споры, в которых были замешаны изгои.

В шестнадцать лет на её счету появилось первое убийство изгоя, и это её не потрясло. Она считала свои действия оправданными, полагая, что, отняв одну жизнь, она спасает множество невинных. Такой склад ума не был ошибочным. Отчасти поэтому ею одновременно восхищались и боялись её – два важнейших качества для лидера.

Лидер не мог позволить себе быть слишком праведным, иначе его сочли бы слабым или идеалистом. Истинное лидерство требует умения внушать страх в той же мере, что и сочувствие. Между этими двумя качествами должен был быть баланс.

Только сильные имеют право устанавливать правила – и привилегию проявлять сострадание. Слабых просто топчут. Это был главный урок, который Альфа-Король внушил своей дочери. Поэтому, хотя Королевская Принцесса была известна своим состраданием и любима народом, при необходимости она была также сильна и безжалостна.

Именно этот баланс делал её такой харизматичной и уважаемой. Однако, поскольку она была ещё несовершеннолетней, но уже выполняла обязанности, ожидаемые от наследницы, она стала главной мишенью для многих враждебных сил.

Чтобы защитить её, но в то же время позволить ей тренироваться с воинами и свободно патрулировать территорию, Альфа-Король решил сохранить её личность в тайне и не раскрывал её внешность публике до церемонии совершеннолетия.

Теперь, когда Зион слушал объяснения Клэр, они звучали так естественно и правдоподобно. Он мог представить, как сильно такой позор ранил бы гордость и самолюбие принцессы. Признаться родителям, что она потеряла своего детёныша и чуть не погибла от рук безволчьего оборотня – того, кто даже не должен был считаться угрозой, – было бы унизительным ударом не только для неё, но и для всей королевской семьи.

Хуже того, скандал был бы огромным. Она забеременела вдали от дворца – поступок, который и так не одобрялся, – выставляя себя безрассудной дикаркой, носящей бастарда. И пострадать от кого-то без волка? Даже Зион не захотел бы возвращаться домой на её месте.

Но даже при таком правдоподобном объяснении Зион не мог избавиться от беспокойства, давившего на него, словно он всё ещё что-то упускал.

Что-то просто не сходилось.

Если Клэр действительно была королевской принцессой, обладающей такой грозной силой, как кто-то вроде Аддисон мог так легко столкнуть её с лестницы? Даже если она не могла перевоплощаться в свою волчью форму, её волк и королевская кровь всё равно должны были дать ей повышенную силу и ловкость, чтобы увернуться от толчка Аддисон.

Она должна была, по крайней мере, суметь сопротивляться толчку – или даже поймать руку Аддисон в его момент. Так что же на самом деле произошло в тот день? Этот вопрос с тех пор не давал Зиону покоя.

– Зион… Ты же знаешь, сколько людей равняется на королевскую принцессу. Занимать это положение – одновременно и честь, и проклятие. Один неверный шаг, и начинаются перешёптывания – каждое действие рассматривается под лупой, каждый недостаток препарируется.

– И после того, что со мной случилось… ты действительно думаешь, что меня пощадят? Даже Альфа-Король может счесть меня неудачницей. Ты можешь себе представить, каково это? Думаешь, я смогу вынести ещё один удар после того, как уже потеряла своего детёныша?

– Тот детёныш… был моим якорем. Моей единственной причиной продолжать бороться, когда всё казалось безнадёжным. Даже когда те вампиры сломили мой дух, я держалась – ради жизни, что росла во мне. Я пыталась сбежать. Я боролась. Но их было слишком много, а я была одна. Я делала всё, что могла, но думаешь, в королевской столице кому-то будет до этого дело? Они видят только результат. И для них я потерпела неудачу.

Она прерывисто вздохнула. – Поэтому, прежде чем они смогут смотреть на меня свысока, жалеть меня или считать позором, я лучше останусь здесь, на границе. Пусть думают, что меня разжаловали. С этим жить легче, чем видеть разочарование в их глазах.