Глен Марсо Философские фанфики

Глава 1. Интерфейс и пустота

Философии нет. Есть только философские фанфики.

– В нас кто-то живёт, – думал Глен, студент последнего курса филфака Карлова университета в Праге, выводя карандашом геометрические фигуры в тетради для конспектов. – И этот «кто-то» выживает из ума.

Линии пересекались, складывались во фракталы, будто чертёж категорий рассудка, наложенный на схему микрочипа. За окном аудитории Прага моросила дождём, который не мочил, а рендерил реальность. Мокрая брусчатка отливала неоновой сеткой, а над Влтавой плыли голографические вывески, синхронизированные с ритмом университетских серверов.

Глен откровенно скучал.

Молодой профессор читал лекцию о понятии трансцендентальности Канта. Читал старательно. С наигранной жестикуляцией, под соответствующее выражение лица и отточенные обороты речи. Всё было безукоризненно, слишком безукоризненно. Глянцево. Возможно, поэтому и не цепляло. Профессор то ли был слишком молод для трансцендентальности, то ли вовсе не понимал, в чём она заключается. Его голос звучал как идеально сжатый аудиофайл: без помех, без дыхания, без зазоров для мысли.

– Какой уже по счёту? – думал Глен, имея в виду философские курсы, которые он посещал в разных вузах Праги для более глубокого погружения в учение Канта о трансцендентальных уровнях истины. Он взялся писать магистерскую диссертацию на эту тему и собирал материал. И подумывал о своём личном философском гуру. Но – всюду одно и то же. Ухоженные молодые профессора или профессорессы в модных костюмах и платьях, со стильными причёсками, с мимикой и дикцией, отработанными на местных театральных курсах. Массовый тусовочный глянец под словечки, надёрганные из учебников по философии Канта, выученные наизусть и выдаваемые аудиториям, словно философские комиксы. Их регалии не помещались в рамки слайдов, а возрасты выглядели как опечатка в системе допуска.

– Всё, – подумал Глен, – это последний. Ловить тут нечего. Молоденьких профессоресс лучше воспринимать в клабе на дискотеке. Там они значительно интереснее. – Бубнил он себе под нос, вспоминая молоденькую «философирующую» даму из предыдущего университета.

Нарисовав в тетрадке симпатичную рожицу с высунутым языком подписал: «Трансценденция плюс. Философские фанфики».

– О! – воскликнул про себя Глен. Это же находка. Конечно – философские фанфики, что же ещё. С виду учёность, а на деле – фанфик, в котором мудрёное «фик» для разведённых на бабки «фанов».

Глен озаглавил свою тетрадь для конспектирования лекций по философии – «Философские фанфики» – и решил рассматривать современные философские мудрствования с университетских кафедр под иным углом зрения: филфанфическим. Последние минуты текущей лекции Глен был похож на старательного отличника. С самым серьёзным видом он что-то усиленно записывал в тетрадь. Со стороны можно было подумать о серьёзной интеллектуальной работе над услышанным материалом здесь и сейчас. Но – как бы не так! Глен составлял план посещения всех имеющихся в городе философских курсов. Теперь у него была цель. Что из всего этого получится, сказать трудно. Но Глену понравилось собственное чувство заинтересованности. Как-то иначе заиграла в его представлениях имеющаяся философская «тусовка». Он увидел в ней рациональное зерно для себя и решил его извлечь. В его сознании лекция перестала быть потоком слов и превратилась в интерфейс. Он начал считывать не смыслы, а архитектуру их подачи.

Вечером он отрывался в пражском клубе Karlovy Lázně со своей никогда не унывающей спутницей Лидией. Она любила и умела танцевать, а Глену нравилось в этот момент быть рядом с ней. Некоторое время назад Лидия официально работала танцовщицей в одном из самых богатых ночных клубов Праги. Но, как она объяснила Глену, когда он её окунул в философские миры, танец – её философия, её трансцендентальный дуализм, смеялась она, смешно коверкая труднопроизносимое слово, а не ремесло. Лидия не смогла разменять свою философию на ремесло и покинула заведение, в котором несомненно преуспевала. Она поступила в Пражский институт культуры и работала в турецкой кофейне неподалёку от съёмной квартиры Глена.

Лидия так самозабвенно грузилась в танце, что вокруг складывалась атмосфера какого-то потустороннего танцевального дэнсингпанка. Да и сама она становилась слегка нереальной. Её движения оставляли в воздухе шлейфы, похожие на следы от медленной выдержки камеры. Бас вибрировал в грудине Глена, синхронизируясь с пульсом, и на мгновение стены клуба раздвигались, обнажая каркас из света и геометрии. То же самое происходило с ним и в постели, когда они отправлялись на квартирку к Глену после отрывной танцевальной ночи. Каждые выходные они проводили таким образом, за очень редким исключением. У Глена были и другие девушки, а у Лидии другие парни, но, удивительно, связь с Лидией не только не прерывалась, а лишь крепла. Глен, после каждой бурной вечеринки и объятий Лидии, чувствовал, что она нравится ему всё больше и больше. Чем-то она превосходила всех красоток и не очень красоток Глена. Да и Лидия тоже всегда возвращалась к Глену, какой бы ни подворачивался ей красавец в текущий момент. Они не требовали друг от друга ничего. Глен и Лидия понимали и чувствовали друг друга. Хотя, казалось, смышлёный и целеустремлённый парень, увлекающийся трансцендентальным дуализмом Канта, вряд ли сможет испытывать серьёзные чувства к легкомысленной, любящей тусовки и танцы пражской блондинке.

После бурных любовных утех они, как правило, нежились в постели, пили потрясающий кофе, который так умела заваривать только Лидия. Глен сыпал весёлыми философскими афоризмами, а Лидия задорно смеялась и целовала его без устали. Им было хорошо вдвоём. Глен в шутку называл Лидию – «Моя трансцендентальная штучка». Лидии это нравилось, и она в ответ называла его – «Мой ненаглядный Кантик». И они весело смеялись друг над другом. В пара́х от горячего кофе на стекле окна выступали узоры, напоминающие схемы эстетики постмодерна, а за окном Прага гудела, как отлаженный механизм, в котором древние колокола спорили с серверными кулерами.

Глава 2. Попугай академический

Следующая неделя началась для Глена с прослушивания философского курса в Англо-Американском университете Праги. Глен давно к нему подбирался.

«Политические и социальные аспекты современного философского дискурса», – гласила вывеска на экране входа, мигая в такт сердцебиению какого-то скрытого сервера.

Новомодные тренды, лощёные обёртки, преподнесение пустышек – всё как всегда и везде нынче. Прага давно не спорила с собой. Она компилировала. Мокрая брусчатка за окнами аудитории отливала неоновой сеткой, будто город сбросил историческую текстуру и работал на устаревшем графическом движке. Над Влтавой в дождевой мороси висели голографические лики святых, синхронизированные с билбордами нейросетей и органического кофе.

Молодой профессор, регалии которого не помещались в рамку презентации, костюм с иголочки и театральные манеры, откалиброванные до миллиметра. Но Глен уже не заморачивался. Он ничего от них не ждал. Ему больше не нужны подобные квазигуру. У него был конкретный проект собственного изобретения и задачи по его реализации. Глен давно отключил режим ожидания.

Он больше не скучал и не рисовал рожицы. Он переосмысливал услышанное на собственный лад и наслаждался удивительной игрой собственного разума вперемешку с образами танцующей Лидии. Это действительно увлекательная игра ума – увидеть в источнике то, о чём источник и не догадывается. Американские трансценденталисты, прагматизм, философия действия, диктат потребителя, киберпанк и философская фантастика – уловил суть философского модничанья в этом университете Глен. А надо всем этим удивительные па Лидии, словно сотканной из коротких молний неонового света.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.