Глен Марсо Тень Каракаллы

Глава 1. Пролог. Северный Рим

Он очнулся от холода.

Не от звука и не от света — именно от холода, который шёл снизу, от камня, как будто земля под ним помнила зиму, которой здесь не бывает. Лежал на чём-то мокром и твёрдом. Открыл глаза.

Странное небо. Слишком светлое для ночи, слишком тёмное для дня. Звёзд нет — только низкие облака, подсвеченные снизу чем-то оранжевым и пульсирующим. Он не знал, что это такое.

Он не знал многого.

Имя пришло первым. Антонин. Потом — второе, которое люди произносили с отвращением, с яростью, иногда со страхом: Каракалла. Прозвище за галльский плащ. Он носил его как оружие.

Это имя принадлежало ему, он вспомнил.

Потом пришло всё остальное.

Гета. Мать. Её руки, пытавшиеся удержать обоих. Кровь на её столе — не своя. Его собственная команда: делай, что сказано. И он сделал. И прожил с этим шесть лет — достаточно, чтобы понять: ни один эдикт, ни одна война, ни один закон не смывают того, что оставляет брат, убитый в объятиях матери.

Он сел. Под руками — брусчатка, мокрая и холодная, уложенная неправильно, не так, как укладывали легионеры. Вокруг - стены из незнакомого кирпича. Вверху что-то гудело — низко, ровно, как огромный металлический рог, которому незачем замолкать.

Двое прошли мимо. В одеждах, которых Каракалла не видел никогда. Они смотрели в маленькие светящиеся прямоугольники в руках и не замечали его так, как не замечают то, чего не ожидают увидеть.

Встал с трудом, но ноги держали.

В кармане — он обнаружил карман только сейчас, в окровавленной одежде — лежала монета. Его монета. Денарий 212 года с его профилем на аверсе. Каракалла поднёс её к свету. Металл потемнел, но профиль остался — тот же тяжёлый подбородок, тот же взгляд, в котором усталость и ярость давно перестали различаться.

Рядом в кармане лежала ещё одна монета. Другой профиль. Тоньше. Моложе.

Гета.

Он сжал обе монеты в кулаке. Постоял. Потом разжал и посмотрел ещё раз.

В этом незнакомом городе что-то звало его. Не голос — ритм. Тот самый, которым шагают легионы на марше: ровный, тяжёлый, неостановимый. Ритм, который руководил им всю жизнь.

Он пошёл на звук. Монету Геты нёс в левой руке до первого перекрёстка, до первого чужака с пустыми глазами, до первого момента, когда ритм совпал с шагами и город наконец стал понятен.

Понятен — как лагерь. Как маршрут. Как задача. Как цель.

О, этот город! Холодный, незнакомый, с фиолетово-багровым небом.

Северный Рим.

Сюда Провидение направило тень Императора.

В этот город искупления. Он нуждался в Каракалле, и Каракалла пришёл. В своём знаменитом коротком плаще и с коротким же мечом под ним. Да и сам Император невелик ростом, но замыслы его грандиозны. Под стать Северному Риму.

Император убил Гету для Рима, но Рим не принял жертву.

Каракалла дарил Риму всё и даже свой знаменитый эдикт о гражданстве, но Рим отвергал дары и называл Императора братоубийцей.

Отвергнутый Гета просил крови за искупление.

Отвергнутый Каракалла желал любви Рима.

И он давал Гете кровь, а Риму граждан.

И вот Император в том городе, где ему обещано освобождение.

В обмен на кровь и граждан.

Глава 2. Ночь на тринадцатое

В ночь на тринадцатое апреля 2026 года над Петербургом повисло багрово-фиолетовое небо, будто старый бархатный занавес Мариинки вывернули наизнанку и вздёрнули над крышами. Атмосфера давила на уши, на виски, на зубы — тем особым давлением, которое синоптики называют магнитной бурей, а люди, не доверяющие синоптикам, называют дурным знаком.

Иван Фролов курил третью сигарету подряд, стоя во дворе-колодце на Литейном. Перед ним лежал труп.

Мужчина лет сорока. Потёртая куртка, спортивные штаны — одежда человека, у которого нет оснований, да и возможностей наряжаться. Тело лежало на мокрой брусчатке с той окончательной расслабленностью, которую не сыграть: руки широко раскинуты, глаза открыты, взгляд уткнулся в небо. Горло перерезано одним точным движением — без злобы, без спешки, почти хирургически. Крови - немного: она стекла в швы между камнями и застыла тёмной вязью, похожей на чей-то орнамент.

Фролов прищурился. В узоре на секунду почудились римские цифры. Он отвёл взгляд — после двух суток без сна мозг видит то, что хочет видеть.

— Смерть констатировали ещё до нашего приезда, — бубнил участковый, листая протокол. — Соседи слышали тяжёлые шаги. Говорят — как кирзовые сапоги по камню. Следов, однако, нет. Только вот это.

Он кивнул в сторону стены. Фролов подошёл.

На брусчатке отпечатались глубокие следы кованых подошв — чёткие, почти демонстративные. В полуметре от кирпичной кладки они обрывались. Дальше — пустота, словно человек шагнул в стену, и та приняла его без возражений.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.