Полная версия:
Глеб Давыдов Наивысшие Упанишады. Том 3. Брихадараньяка
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Адибаутик (ādhibhautika) — материальный, эмпирический уровень, то есть внешний мир, связанный с активностью других существ (bhūta), а в контексте ведических текстов — взаимодействия между существами, жизнь социума, где действуют карма, дхарма и социальные предписания.
То, как мы рассматриваем Упанишады сейчас, — это в основном адиатмический уровень рассмотрения. И как раз на этом уровне в первую очередь нужно рассматривать Упанишады, сама суть которых именно в Мокше, Освобождении.
Например, если брать самое начало «Брихадараньяка Упанишады» (ритуал Ашвамедхи, жертвоприношение Жеребца) и рассматривать его в этом свете, то с высшей точки зрения (ādhyātmika) получается следующая картина: Заря (богиня Уша, символизируемая головой подносимого жеребца) — это самое начало Проявления; Существование, приняв форму Зари (первичного импульса Творения), буквально высветляет то, что ещё не проявлено, стремительно двигаясь из тьмы. Всё дальнейшее — процесс становления в деталях. Жеребец становления несётся из непроявленного в проявленное. При чём здесь жертва? Из дальнейшего ясно: самим процессом становления Брахман как бы (как бы!) теряет самого себя в проявленном, приносит себя в жертву. Божественная шакти изливает себя в себя же как движение Проявления в потоке. Это и есть Приношение в высшем смысле слова. Жеребец со всеми его частями и функциями и есть символ этого разворачивания потока. Таким образом, интерпретация первого стиха с высшей ведической позиции будет следующей: «Движение Проявления — это устремлённость Бытия, приносящего Себя в жертву». Если же брать уровень Адидайвик, то это будет звучать чуть проще, но тоже довольно высоко: «Уша, богиня проявления, — начало Проявления Вселенной». Ну а на земном, Адибаутик-уровне, это всё выглядит непосредственно как вполне физическое действо — ритуал Ашвамедхи, жертвоприношение Жеребца.
На самом деле, конечно же, в оригинале Упанишады важно каждое слово, каждое тончайшее значение каждого из слов. «Sūrya» — это не просто «солнце», «agni» — это не просто «огонь»… Каждое слово играет роль в совокупности всего множества своих смысловых оттенков — и если знать их все, то это позволяет выстроить наивысшую из интерпретаций максимально точно и подробно. И многие из этих тончайших смыслов едва ли можно передать в литературном переводе. (Их, вероятно, можно было бы передать разве что в максимально детализированном научном переводе, который, впрочем, мало кто сумел бы прочитать, да и создать.) Но этого и не требуется. Преимущество литературного, или, сказать точнее, адекватного поэтического перевода именно в том, что в нём все эти тонкие смыслы всё равно передаются на тонких вибрационных уровнях и считываются читателем глубоко внутри, независимо от его склонности или несклонности к каким-либо интерпретациям. Вот это и есть поистине «эквивалентно-адекватный» перевод, и именно такой перевод сейчас перед вами («эквивалентный» не в смысле точного сохранения формы, а в смысле точной трансляции самого послания, ведь эта Упанишада написана ритмической прозой, а не в метре; переведена же — в метре, что сделано как раз ради передачи тонких слоёв её послания). Поэтому, читая все эти описания ритуалов и космогонических пертурбаций, даже и нет особой нужды пытаться специально размышлять над ними с целью сознательно вычленить из них что-то, например, полезное для своей садханы (какие-то конкретные практики или воззрения). Напротив, подобная интеллектуальная активность может многим даже навредить (она полезна только для тех, кто от природы обладает склонностью к такого рода аналитическим погружениям). Гораздо более разумным и эффективным способом читать эти тексты будет читать их, можно сказать, «без ума» — просто проглатывать на уровне ритма и образов, не пытаясь понять или истолковать эти образы, даже просто-таки игнорируя любой намёк на желание объяснить их скрытые смыслы. Именно так текст будет работать уже внутри, в подсознании, постепенно открывая ум для тех точных выстрелов-махавакий, которые начинают прорастать в этой Упанишаде почти с самого начала (в отличие от «Чхандогья Упанишады», где предварительная «раскачка» происходит достаточно долго). Вот ритуалы, вот процессы Творения, какие-то глубинные мифы, и тут: «Я есмь Брахман». Точка.
Таинство Упасаны и Атма-Вичара
Как и в «Чхандогья Упанишаде», в «Брихадараньяке» значительное место уделено упасанам — подготовительным медитациям и ритуалам, настраивающим и очищающим аспиранта для получения Брахмавидьи. Шри Раманачарана Тиртха говорит по поводу соотношения между Джняной и Упасаной: «Во всех аутентичных истинных традициях Учитель знает в совершенстве учение и способен дать ученику последовательные шаги для упасаны, и это очень важно, потому что без этого Джняна не останется. В «Рамана Гите» Бхагаван [Шри Рамана Махарши] говорит, что без упасаны Джняна не будет устойчивой. Об этом же говорит и Видьяранья Свами: если человек недостаточно очистил свой ум посредством бхакти, Джняна в нём не задержится. Он может писать книги, давать лекции, но… в нём не будет Шанти. Ананды не будет, спокойствия не будет, непривязанности не будет, не будет чувства удовлетворённости. А без этого ты, конечно, всё знаешь и можешь оправдываться чем-то вроде:
— Почему же ты страдаешь?
— Это моя прарабдха, это только тело и ум страдают.
Ты можешь говорить все эти вещи, но на самом деле ты так и остался там, где ты начал. Так что упасана необходима. <…> В некоторых традициях ищущие долгие годы делают упасану мурти8 и в итоге получают даршан этого божества, и только после этого переходят к Веданте. Для таких людей Джняна даётся очень легко. Такова традиция. Или же делают какую-то ещё бхакти-садхану, карма-йогу, и только затем приходят к Джняне».
Читатель может задать ещё один вопрос: «С упасанами всё понятно, они полезны для изменения настройки ума и для его очищения. Но можно ли практически соотнести описания разнообразных жертвоприношений, данных в „Чхандогья“ и „Брихадараньяка“ Упанишадах, с повседневной садханой?» Ответ: «Как и с космогоническими описаниями, это даже нужно, если вы имеете к этому склонность, а если не имеете, то достаточно иметь соответствующую бхаву, отношение». Ведь всё то, что было сказано выше о разворачивании в Упанишадах процессов Творения, применимо и к упасанам. В своей эссенции космогонии даже и не отдельны от медитаций-упасан. Все эти ритуалы, по сути, есть воспроизведение на микрокосмическом уровне тех самых процессов Творения, отождествления, поддержания и растворения. Это воспроизведение в идеале нужно проходить (в обратном порядке) не только в медитации, но и переносить на повседневное проживание (не в сам событийный ряд, а в своё отношение к нему). Процитирую фрагмент из «Сайлент Ситтинга» Муджи9: «В нашем динамическом выражении, в точности как это тело растёт, изменяется без страданий, так и жизненная сила перемещается от формы к форме сообразно воле Всевышнего. Но То, что мы Есть, не перемещается. Все семена Вселенной прорастают здесь и поддерживаются здесь. Не слишком ли сильны эти слова для вас? Но для кого? Для кого? Рука Бога с вами, чтобы вытащить вас из поля страдания. Примите. И откройте свой ум и свое сердце живой Истине, Нетленному Естеству. Предложите Ему своё чувство контроля, эту потребность в контроле. Будьте прасадом. И в то же время будьте Тем, кому прасад предложен. Без гордости, без гордыни. Вы не можете быть наполовину живыми, кусочком жизни. Вы должны быть Полностью Живы. И Полной Жизнью». Читая в «Брихадараньяке», например, о подношении жеребца, о том, как Господь превращался в еду для самого себя, отождествляясь с телом, просто помните это «Будьте прасадом. И в то же время будьте Тем, кому прасад предложен». И это уже достаточная садхана.
Даже такая, казалось бы, далёкая от ритуалов-упасан «практика», как Атма-вичара (само-исследование по Рамане Махарши), — это, в сущности, упасана в химически чистом, беспримесном виде. «Брихадараньяка Упанишада» в стихе 1.4.7 говорит об этом совершенно отчётливо:
Поклоняться нужно лишь «Я» — одному Естеству единому, в Нём все частные естьности сходятся и становятся Целым Одним. Это «Я» — следы Его Стоп, что во всём проявились. Пройдя по следам тем, Его обнаружишь.Вот как выполняется эта дистиллированная упасана пошагово. Сначала находим ахам-вритти. Ахам-вритти — это «я-мысль», мысль о себе как о ком-то отдельном, выраженном в виде тела. Это просто уровень обычной дживы, эго-индивидуальности, именно этим мы себя чувствуем, начиная само-исследование, и эту данность необходимо принять полностью и исследовать. Поэтому начало атма-вичары — это попытка вычленить эту мысль о себе (мысль «я»), отделить её от всех остальных мыслей, чувств, эмоций, ощущений (например, посредством вопрошания «кто я? или «осознаю ли я? кто осознающий?»). И далее мы переносим всё своё внимание на эту коренную мысль — «я». При этом мы не пытаемся отмежеваться от чего-то, отбросить что-то, от чего-то избавиться, а просто признаём свою текущую отождествлённость как факт: «Я сейчас вот это — то самое эго, та самая «я-мысль», которая чего-то очень не хочет и чего-то очень хочет, чувствует вот то-то и то-то. Это сейчас и есть «я», посмотрим теперь именно на это «я» внимательно — не чтобы избавиться от него или от чего-то, а чтобы признать чётко, что я в данный момент вот этим и являюсь». Ни с чем не борясь, не пытаясь от этого «я» избавиться и обнаружить какого-то невовлечённого свидетеля. Просто вот это «я». Маленькое текущее «я». Поначалу нужно оставаться только им. Это начало, первый шаг само-исследования.
Здесь мы улавливаем самый центр, сердцевину этого чувства «я». Всем своим вниманием погружаемся только в самый центр этого маленького «я», в его средоточие. Как в сказке про Кощея (Бес-смертного): в яйце — игла. А у иглы есть ещё остриё — самая тонкая часть иглы. Именно остриё иглы — это её центр, потому что игла в самом своём центре такого же размера, как её остриё.
Именно здесь, на самом острие, плотное «я» исчезает, превращаясь в пульсацию «Я Есть», непрерывную вибрацию-чувство, которое охватывает и тело, и ум. При дальнейшей неослабной фокусировке внимания на этом «Я Есть» происходит взбивание нервных каналов. Этот уровень в рамановском исследовании называется «Ахам Спхурти», или «Ахам Спхурана». А в Веданте этот уровень обозначается как «Вират» или «Вайшванара», Вселенская форма Господа (ведь это «Я Есть» уже не индивидуально, а универсально для всех живых существ, это то самое Сознание, которое проявлено как Вселенная). Это уже, в сущности, Атман, Естество, Естьность.
Здесь уже ничего не нужно делать — просто быть. Именно к этому уровню относится знаменитое рамановское «Chumma Ire» (тамил.), которое на английском превращается то в «Сохраняй покой», то в «Просто будь», то в «Не трогай ум».
Нужно просто быть только на этом острие — в этой точке, где остриё перестаёт быть остриём и становится ничем и всем. Быть, ничего не пытаясь увидеть, сделать, отбросить или осознать. Это и есть шраддха, это и есть бхакти — высшая преданность Стопам Всевышнего. Просто быть там. Дальше всё происходит само собой, если ты действительно фокусируешься только на этой медитации. Именно таким образом «кощеева игла» эго ломается (при этом цель практикующего атма-вичару — вовсе не «избавиться» от эго или от чего-то ещё, или что-то там «сломать» или «обрести»; цель одна — просто остаться самим Собой).
Следующий за этим финальный уровень исследования — это «Ахам Бодха», чистое, ни с чем не смешанное интуитивное Знание «Я Есть» — тишина за пределами всех вибраций и пульсаций — тот экран, на котором все эти вибрации и пульсации появляются. Это и есть первая манифестация Брахмана — Хираньягарбха (Сагуна-Брахман, которого можно во избежание излишних концептуальных усложнений приравнять к Ишваре) — манифестация, которая не отдельна от самого Брахмана. Как раз об этом уровне — великая махавакья «Брихадараньяка Упанишады» «Ахам Брахмасми» — «Я Есть — Брахман».
При этом нужно учитывать, что переход от одного «уровня» к другому условен, никак не фиксирован и происходит сам собой — естественным образом, без участия ума и усилий какого-то отдельного индивидуума (ведь ум как некое свойство индивидуальной души, дживы, отпал ещё на этапе «Ахам Спхураны»).
Если же на раннем этапе опять начинают приходить мысли или чувства для этого маленького «я», то нужно тут же, как только это становится замечено, опять переключить полное внимание на обычное маленькое «я», для которого они пришли (потому что ведь мысли приходят только для маленького «я»). И начать всё сначала, оставшись только с этим «я». Это «я» первого этапа «Атма-вичары» — не какое-то истинное «Я», это просто обычное повседневное «я», к которому приходят мысли и чувства, но важно смотреть прямо в его центр, а не пытаться подмечать, что там к нему пришло. И не нужно, например, пытаться установить: «я ли это на самом деле». Чувство маленького «я» не сложно установить: «я» ощущается как центр самого себя в каждый конкретный момент времени, когда ты говоришь «я думаю», «я чувствую то-то», «я делаю вот это» или «собираюсь сделать» и т. д. Все люди знают своё обычное повседневное «я». Вот этим и надо остаться поначалу и идти внутрь него.
Если же мысли или чувства начинают приходить уже на более поздних этапах (например, «Ахам Спхурти» или «Ахам Бодха»), то лучшее средство — игнорировать их («Chumma Ire»), и тогда они быстро растворяются. Если же игнорировать нет возможности, это значит, что в силу вновь вошла отождествлённость с маленьким «я», и тогда следует переключаться вновь на самый первый этап исследования.
Практиковать это Са́мо-исследование, читая «Брихадараньяка Упанишаду», не просто можно, но и благоприятно — потому, что она создаёт для этого необходимый энергетический фон. Это подобно тому, как практиковать в присутствии истинного Гуру. И ещё раз подчеркнём: нет необходимости выискивать и прояснять все символические и концептуальные параллели, достаточно просто знать и полностью верить, что они там есть и работают подспудно, на энергетическом уровне, и это именно То, что нужно.
Прама́на Упанишад
Шри Раманачарана Тиртха как-то сказал10 о том, что слово «Шастры» (по крайней мере, в контексте текстов Шанкарачарьи) означает «Упанишады». «Шастры» — это тексты, обладающие авторитетом Веданты. «Всё, что согласуется с Упанишадами, считается аутентичным. На этом базируется Веданта. Всё, что не согласуется с Упанишадами или отходит куда-то в сторону от Упанишад, даже если это Пураны или другие Смрити, мы называем такие писания «артха-вада» («пусть поговорят»). Какие-то истории, какие-то верования они могут излагать. Для развлечения или для какой-то ещё цели — это нормально. Но единственная прама́на, достоверность [валидность], остаётся только за Упанишадами. Даже «Бхагавад Гита» становится аутентичной, авторитетной только потому, что она является лучшим комментарием на Упанишады. Это факт.
И никакой отдельный человек с его частными мнениями не может считаться аутентичным авторитетом. В своих комментариях на «Брахма Сутры» Шанкарачарья говорит, что даже Капила не может считаться «прама́ной», когда начинает говорить что-то о том, будто он нашёл некую новую Истину. Истина никогда не может быть новой. Она может быть свежей — когда кто-то вновь открывает её. Но не новой.
Рамана Махарши стал таким аутентичным мудрецом не потому, что он был Рамана Махарши, не потому, что он пришёл в Тируваннамалай, не потому, что носил только набедренную повязку, не потому, что он сидел безмолвно и передавал покой всем. Нет. Всё, что он говорил, было совершенной Джняной, которую вы можете видеть и в Упанишадах. И сам он говорил: если этого нет в Упанишадах, это не может быть сказано через эти уста. Он говорил: Аруначала — это то, что сияет как Упанишады, Веданта. Внешняя Аруначала [гора] — вот, [перед нами]. Но реальный Аруначала [Шива] — это сияние, которое сияет как Веданта, Упанишады.
Причём как сияет? Не в книге! А в твоём сердце. Книга — это лишь зеркало. Вот в чём величие книги. А не в том, что мы какие-то рабы книг. Ни одна книга сама по себе не аутентична. Книга аутентична потому, что она становится зеркалом, которое открывает тебе того Тебя, который ты есть на самом деле. Даже не то, каким ты кажешься. Ты кажешься телом, ты кажешься умом, но зеркало Упанишад открывает тебе Тебя таким, какой ты есть в реальности. В любом стихе Упанишады говорят тебе, что ты Чистый, что ты Вечный, ты Извечно-пробуждённый, ты та Сат-Чит-Ананда. Вот что показывают тебе Упанишады. Даже если вор встанет перед этим зеркалом, оно не отразит его как вора, оно отразит его как Брахмана. Блаженного, Пречистого. Вот в чём прама́на Упанишад».
О комментариях к этому изданию
В задачи настоящего издания не входит подробное комментирование всех не очень понятных или кажущихся «туманными» пассажей Упанишад, однако моменты, которые выглядят концептуально запутанными и неясными, всё же прокомментированы и разъяснены — так, чтобы читатель не слишком отвлекался от текста, пускаясь в попытки (скорее всего, тщетные) понять эти моменты самостоятельно. В остальных случаях, даже если текст кажется сложным, переводчик оставляет читателю возможность самому разобраться, о чём идёт речь: если сложное место осталось без комментария, значит, это всё же не так уж сложно сделать и без комментария (хотя стоит подчеркнуть, интеллектуальное понимание далеко не всегда необходимо — Упанишады работают с Сознанием читателя не только через ум, но и подспудно, на энергетическом уровне, который в данном переводе сохранён; а чтобы этот уровень работал эффективнее, текст стоит прочитать несколько раз и при этом вслух).
Если к тому или иному стиху имеется Комментарий, то рядом с номером этого стиха проставлен значок «+», а внутри стиха около конкретного слова или предложения, которое в этом стихе прокомментировано, имеется знак «*». Сами же Комментарии расположены сразу после соответствующей части (адхьяи), к которой относится стих (там указан и номер стиха, и процитирован комментируемый момент).
В Комментариях в большинстве случаев даны интерпретации Ади Шанкарачарьи, который написал подробные комментарии на 11 Наивысших Упанишад (канон Мукхья). Эти комментарии сами по себе стали классикой Адвайта-Веданты, хотя для того, чтобы понять их должным образом, зачастую требуются комментарии на комментарии (и таких книг комментариев на комментарии Шанкары в Индии и за её пределами очень много). Это объясняется тем, что Шанкара жил в VIII веке и его комментарии ставили перед собой конкретные задачи, связанные с полемической религиозно-философской атмосферой того времени. Однако многие моменты всё же ничуть не потеряли своей актуальности. Впрочем, в этом издании комментарии Шанкары в любом случае излагаются в простой и доступной современному читателю форме, и комментариев на комментарии не требуется. (Если же в Комментариях нет никаких ссылок на Шанкарачарью или кого-то из индийских свами, значит, перед вами либо простая справочная информация, либо интерпретации, основанные на непосредственных инсайтах переводчика.)
Глеб Давыдов (Сидарт), февраль 2026 г.Ом
Там Полнота, здесь Полнота,
от Полноты — лишь Полнота есть,
ведь если отнять от Полноты,
Полнота Полнотой остаётся.
Ом Шанти, Шанти, Шанти
АДХЬЯЯ ПЕРВАЯ
Брахмана Первая
1.1.1+11 Заря — голова жеребца поднесённого12, Его глаз — это Солнце, дыхание — ветер, его зёв — огонь Вайшвана́ры. Торс коня — это год, а спина — небеса, его брюхо есть воздух, груди́на — земля, а бока его — сто́роны света, четыре, его рёбра — четыре меж ними. Ткани о́рганов — го́да сезоны, сочлененья — недели и месяцы. Ноги — ночи и дни, ко́сти — звёзды. Мясо, мышцы его — облака́. А остатки еды в нём — песок, а сосуды его — это реки. Печень, внутренности — это горы, а на теле волосы — тра́вы и деревья, а весь его пе́ред — это солнца восход, круп — закат. А когда он всем телом тянется — это молнии полыхают, а когда он встряхнулся — то гром, а когда помочился — дождь. Его ржанье — звучание речи. 1.1.2 День — сосуд золотой воистину, пред конём тем возло́женный. Тот сосуд называется Слава, и возник он из моря восточного. Ночь — сосуд за конём возложенный. Тот сосуд — серебряный, он называется так же — Слава, он исходит из моря на западе. Эти силы — по обе стороны от того жеребца зарождаются. Как скакун самый быстрый, несёт он богов, как скакун самый яркий — ганда́рвов несёт, как скакун норови́стый — асу́ров несёт, как скакун заурядный — людей. Море — стойло его и Исто́к.Брахмана Вторая
1.2.1+ Ничего вначале здесь не́ было — не́ было — Смерть, и только — вместо всего, только голод, ведь голод есть Смерть*. Он решил: «Да стану я чем-то!» Он зажёгся трепетом радости и запел, и пришёл он в движение. И в движении этой радости — появились во́ды* Творения. «Чтил Сиянье Себя — и стало воплощённым семя желания!» Так священным, сияющим, А́ркой* стал Он, Пламенем благоговения к своему же Свету всеславному — и живую воду блаженства с той арка́твой* получит, кто ведает. 1.2.2 Во́ды — А́рка воистину, пена на поверхности вод затвердела и явилась землёю, и вот на неё отдохнуть Он прилёг, и от жара сути Его раскалилось — возник Огонь. 1.2.3+ Он Себя проявил в трёх частях: солнце — третья, и ветер — третья, и как прана в троичности стал на востоке своей головою и руками по обе стороны, и на западе — низом Он стал, и ногами по обе стороны. А бока Его — север и юг. А спина — небеса, а живот — атмосфера, грудь — земля, и стоит на воде Он. Ту устойчивость обретает тот, кто знает*, что это так. 1.2.4+ Возжелал: «Пусть естьность* Вторая будет явлена из Меня!» И явил Он умом своим Слово — сочетание звуков возникло, стало Бы́ть из Голода-Смерти. Слово стало семенем года, время стало быть так, а до этого никакого времени не было. Целый год Он его вынашивал, а потом изверг из Себя. А когда возникло оно*, Он разинул свой рот, собираясь проглотить его тут же, но то закричало истошно: «Сия́ю!» Так воистину стала быть речь. 1.2.5+ Он подумал: «Если сейчас проглочу его Я, это будет очень мало еды». И тогда через речь этой естьности новой сотворил Он всё это: Ригведу, Яджурведу и Самаведу, все стихи и все подношения, всё потомство, животных всех. И всё то, что Он сотворил, сотворил Он для поглощения. Он ест всё, и по этой причине Едоко́м, Ади́ти, зовётся бесконечность Его проявлений. Для того, кто знает природу Едока́, бесконечной Ади́ти, всё едою становится здесь, и он сам Едоко́м* становится. 1.2.6 Возжелал Он ещё обильнее жертву новую сотворить: «Да свершится жертва!» — усилия прилагал он, корпе́л-нагревался — словно пар, поднялась Его сила, из Него изошла. Эта сила — воссияла как Прана, и тело, словно почки, набухло, созрело. Ну а в теле — подня́лся ум. 1.2.7+ Он решил: «Это тело подходит для того, чтобы жертва свершилась. Так да бу́ду Я воплощён!» И отсюда оформился конь, его тело набухло, созрело для свершения подношения Ашваме́дхи. Кто ведает это, знает, как исполнять эту жертву. И коня за себя Он принял*, Он конём себя вообразил и ему дал свободу на́ год. По прошествии года коня Он поднёс самому себе в жертву, всё животное — в жертву бога́м. И поэтому всем божествам приносимые жертвы отправятся непосредственно только к Праджа́пати. Ашваме́дха есть жар небесный, воплощенье которого — год, а огонь подношений, А́рка, — воплощённая естьность миров. Две те естьности, Солнце и А́рка, — это Бог лишь один: это Смерть. Тот, кто видит это, тот смерть побеждает земную, она прикоснуться к нему не сможет. Смерть его Естеством* становится, он единым с богами становится.
